Текст книги "Если Вселенная изобилует инопланетянами… Где все?"

Автор книги: Стивен Уэбб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 36 страниц)

Парадоксу близнецов и парадоксу файервола предшествует парадокс, названный в честь Генриха Ольберса,^[15] который рассмотрел вопрос, задаваемый бесчисленным количеством детей – «Почему ночное небо темное?» – и показал, что темнота ночи глубоко таинственна. Его рассуждения основывались на двух предпосылках. Во-первых, Вселенная бесконечна в своем протяжении. Во-вторых, звезды разбросаны случайным образом по всей Вселенной. (Ольберс не знал о существовании галактик, которые не были признаны звездными скоплениями до примерно 75 лет после его смерти, но его рассуждения это не затрагивает. Его аргумент работает точно так же для галактик, как и для звезд.) Из этих предпосылок он пришел к неудобному выводу: в каком бы направлении вы ни смотрели, ваша линия обзора должна в конечном итоге упереться в звезду – следовательно, ночное небо должно быть ярким.

Парадокс Ольберса Предположим, все звезды имеют одинаковую внутреннюю яркость. (Следующий аргумент проще при этом предположении, но вывод никоим образом от него не зависит.) Теперь рассмотрим тонкую оболочку звезд (назовем ее оболочкой А) с Землей в центре и другую тонкую оболочку звезд (оболочку В), также с центром на Земле, с радиусом в два раза больше, чем у оболочки А. Другими словами, оболочка В в два раза дальше от нас, чем оболочка А.

Звезда в оболочке В будет казаться в ¼ раза ярче, чем звезда в оболочке А. (Это закон обратных квадратов: если расстояние до источника света увеличивается в 2 раза, видимая яркость источника света уменьшается в 2 × 2 = 4 раза.) С другой стороны, площадь поверхности оболочки В в 4 раза больше, чем у оболочки А, поэтому она содержит в 4 раза больше звезд. В четыре раза больше звезд, каждая из которых в ¼ раза ярче: общая яркость оболочки В точно такая же, как общая яркость оболочки А! Но это работает для любых двух оболочек звезд. Вклад в яркость ночного неба от далекой оболочки звезд такой же, как от близкой оболочки. Если Вселенная бесконечна в своем протяжении, то ночное небо должно быть бесконечно ярким.

Этот аргумент не совсем верен: свет от чрезвычайно далекой звезды будет перехвачен промежуточной звездой. Тем не менее, в бесконечной Вселенной с равномерным распределением звезд любая линия обзора в конечном итоге наткнется на звезду. Далекое от того, чтобы быть темным, все ночное небо должно быть таким же ослепительным, как Солнце. Ночное небо должно ослеплять нас своей яркостью!

Рис. 2.3 Предположим, звезды равномерно распределены в пространстве. Яркость звезды уменьшается как квадрат расстояния от наблюдателя (observer), но количество звезд увеличивается как квадрат расстояния от наблюдателя. Эти два эффекта компенсируют друг друга, и каждая показанная выше сетка вносит одинаковый вклад в яркость. Поскольку существует бесконечное число таких сеток, ночное небо должно быть бесконечно ярким. Даже с учетом того, что близкие звезды блокируют свет от далеких звезд, ночное небо должно быть ослепительно ярким. (Источник: Htykym)

Как мы можем разрешить парадокс? Первое объяснение, которое приходит на ум, – это то, что облака газа или пыли скрывают свет от далеких звезд. Вселенная действительно содержит такие облака, но они не могут защитить нас от парадокса Ольберса: если облака поглощают свет, они нагреются до тех пор, пока не достигнут той же средней температуры, что и сами звезды. Оказывается, парадокс объясняется одним из самых драматических открытий, когда-либо сделанных астрономами: Вселенная имеет конечный возраст. Поскольку возраст Вселенной составляет всего около 13,8 миллиардов лет, та часть, которую мы можем видеть, конечна по размеру. Чтобы ночное небо было таким же ярким, как поверхность Солнца, наблюдаемая Вселенная должна была бы быть почти в миллион раз больше, чем она есть. (То, что Вселенная расширяется, также помогает объяснить парадокс: свет от далеких объектов смещается в красную сторону из-за расширения, и поэтому далекие объекты менее яркие, чем можно было бы ожидать из закона обратных квадратов. Однако основное объяснение исходит из конечного возраста Вселенной.)

Удивительно, что, размышляя над таким простым вопросом – «Почему ночное небо темное?» – можно было прийти к выводу, что Вселенная расширяется и имеет конечный возраст. Возможно, простой вопрос, который задал Ферми – «Где все?» – ведет к еще более важному выводу.

Парадокс Ферми

Иногда я думаю, что мы одни. Иногда я думаю, что нет.

В любом случае, мысль ошеломляющая. Бакминстер Фуллер

Благодаря детективной работе ученого из Лос-Аламоса Эрика Джонса, на отчете которого я в значительной степени основываюсь^[16] в этом разделе, мы знаем происхождение парадокса Ферми.

Весной и летом 1950 года нью-йоркские газеты были взбудоражены незначительной тайной: исчезновением общественных мусорных баков. Этот год также был пиком сообщений о летающих тарелках, еще одной теме, заполнявшей колонки газет. 20 мая 1950 года журнал The New Yorker опубликовал карикатуру Алана Данна, которая забавно ссылалась на обе истории.

Летом 1950 года Ферми находился в Лос-Аламосе. Однажды он беседовал с Эдвардом Теллером и Гербертом Йорком, когда они шли обедать в Фуллер Лодж. Темой их разговора была недавняя волна наблюдений летающих тарелок. К ним присоединился Эмиль Конопински и рассказал им о карикатуре Данна. Ферми с иронией заметил, что теория Данна разумна, поскольку объясняет два разных явления: исчезновение мусорных баков и сообщения о летающих тарелках. После шутки Ферми последовала серьезная дискуссия о том, могут ли летающие тарелки превышать скорость света. Ферми спросил Теллера, какова, по его мнению, вероятность получения доказательств сверхсветового путешествия к 1960 году. Ферми сказал, что оценка Теллера один к миллиону слишком низка; Ферми считал, что это скорее один к десяти.

Четверо сели обедать, и их разговор перешел на более приземленные темы. Затем, посреди разговора и совершенно неожиданно, Ферми спросил: «Где все?» Его собеседники за обедом – Теллер, Йорк и Конопински – сразу поняли, что он говорит о внеземных посетителях. И поскольку это был Ферми, возможно, они поняли, что это более тревожный и глубокий вопрос, чем кажется на первый взгляд. Йорк вспоминает, что Ферми произвел серию быстрых расчетов и пришел к выводу, что нас должны были посетить давно и много раз.

Рис. 2.4 По причинам, понятным только им, инопланетяне возвращаются на свою родную планету с мусорными баками, принадлежащими Департаменту санитарии Нью-Йорка. (Источник: The New Yorker Collection 1950, художник Алан Данн, с cartoonbank.com; все права защищены)

Ни Ферми, ни другие никогда не публиковали эти расчеты, но мы можем сделать разумное предположение о ходе его мыслей. Сначала он должен был сделать оценку числа ВЦ (внеземных цивилизаций) в Галактике, и это то, что мы можем оценить сами. В конце концов, вопрос «Сколько существует развитых коммуникативных внеземных цивилизаций в Галактике?» – это типичный вопрос Ферми!

Рис. 2.5 Эдвард Теллер (слева) с Ферми в 1951 году, вскоре после того, как Ферми впервые задал свой вопрос. (Источник: Американский институт физики, Визуальные архивы Эмилио Сегре)

Вопрос Ферми: Сколько существует цивилизаций, способных к общению?

Представим число коммуникативных ВЦ в Галактике символом N. Чтобы оценить N, нам сначала нужно знать годовую скорость R формирования звезд в Галактике. Нам также нужно знать долю fₚ звезд, обладающих планетами, и, для звезд с планетами, число nₑ планет с подходящими для жизни условиями. Нам также нужна доля fₗ подходящих планет, на которых действительно развивается жизнь; доля fᵢ этих планет, на которых жизнь развивает интеллект; и доля f_c разумных форм жизни, которые развивают культуру, способную к межзвездной коммуникации. Наконец, нам нужно знать время L, в годах, которое такая культура будет посвящать коммуникации. Умножив все эти факторы вместе, мы получим оценку для N. Мы можем записать это как простое уравнение:

N = R × fₚ × nₑ × fₗ× fᵢ × f_c × L.

Обратите внимание, что уравнение, показанное в предыдущем блоке, а именно

N = R × fₚ × nₑ × fₗ × fᵢ × f_c × L.

является не более «правильным» уравнением для числа коммуникативных ВЦ, чем

N = p_c × n_f × fₚ × nₜ × R

является уравнением для числа настройщиков пианино в Чикаго. Тем не менее, если мы присвоим разумные значения различным факторам в уравнении – всегда с пониманием того, что такие значения могут и будут меняться по мере роста наших знаний, – мы получим грубую оценку числа ВЦ в Галактике. Трудность, с которой мы сталкиваемся, заключается в разной степени нашего незнания различных членов уравнения. Когда астрономов просят предоставить значения для этих членов, их ответы варьируются от «Мы достаточно уверены» (для фактора R) до «Мы уточним это в течение следующих нескольких десятилетий» (для фактора nₑ) до «Откуда, черт возьми, нам знать?» (для фактора L). По крайней мере, когда мы пытаемся оценить число настройщиков пианино в Чикаго, мы можем быть достаточно уверены, что наши различные под-оценки не являются дико ошибочными; такой уверенности не может быть в нашей оценке числа коммуникативных ВЦ. Тем не менее, в отсутствие каких-либо определенных знаний о ВЦ, как еще мы можем действовать? (Уравнение выше, кстати, достигло определенного культового статуса в науке; оно известно как уравнение Дрейка, в честь радиоастронома^[17] Фрэнка Дрейка, который первым явно использовал его. Уравнение Дрейка было центральным пунктом чрезвычайно влиятельной конференции по поиску внеземного разума, состоявшейся в Грин-Бэнк в 1961 году – через одиннадцать лет после замечания Ферми.)

Рис. 2.6 Герберт Йорк, один из собеседников Ферми за обедом. (Источник: Американский институт физики, Визуальные архивы Эмилио Сегре)

В 1950 году Ферми знал бы гораздо меньше о различных факторах, играющих роль в приведенном выше «уравнении», чем мы сейчас, но он, безусловно, мог сделать некоторые разумные предположения – руководствуясь, как и он, Принципом Посредственности: нет ничего особенного в Земле или нашей Солнечной системе. Если бы он предположил скорость звездообразования в 1 звезду в год, он бы не слишком ошибся. Значения fₚ = 0,5 (половина звезд имеет планеты) и nₑ = 2 (звезды с планетами в среднем имеют по 2 планеты с благоприятными для жизни условиями) кажутся вполне разумными. Остальные факторы гораздо более субъективны; если бы он был оптимистом, Ферми, возможно, выбрал бы fₗ = 1 (каждая планета, на которой может развиться жизнь, разовьет ее), fᵢ = 1 (как только жизнь разовьется, разумная жизнь непременно последует), f_c = 0,1 (1 из 10 разумных форм жизни разовьет цивилизацию, способную и желающую общаться) и L = 10⁶ (цивилизации остаются в фазе коммуникации около 1 миллиона лет). Если бы Ферми рассуждал таким образом, он пришел бы к оценке N = 10⁶. Другими словами, прямо сейчас может существовать миллион цивилизаций, пытающихся связаться с нами. Некоторые из них должны быть гораздо более технологически развитыми, чем мы. Так почему мы их не слышим?

Рис. 2.7 Эмиль Конопински (крайний слева), еще один из собеседников Ферми за обедом. (Источник: Американский институт физики, Визуальные архивы Эмилио Сегре)

Рис. 2.8 Уравнение Дрейка – это способ оценки числа коммуникативных цивилизаций в Галактике. Дрейк разработал уравнение так, чтобы оно могло лечь в основу повестки дня первой в истории встречи SETI, состоявшейся в 1961 году в NRAO Грин-Бэнк, Западная Вирджиния. Эта памятная доска находится на той же стене, где висела доска, на которой впервые было написано уравнение. (Источник: SETI League)

Действительно, продолжая эту линию рассуждений, почему их до сих пор нет? Если некоторые цивилизации существуют чрезвычайно долго, то мы могли бы ожидать, что они колонизируют Галактику – и сделали бы это еще до того, как на Земле развилась многоклеточная жизнь. Галактика должна кишить внеземными цивилизациями. Однако мы не видим никаких признаков их существования. Мы должны были бы знать об их существовании, но не знаем. Где они? Заманчиво рассматривать это как всего лишь мимолетный вопрос о межзвездных путешествиях, но можно явно сформулировать этот аргумент как парадокс^[18], и мы можем быть достаточно уверены, что Ферми оценил бы парадоксальный аспект своего вопроса. Где все? Это парадокс Ферми.

Обратите внимание, что парадокс заключается не в том, что внеземные цивилизации не существуют. (Я понятия не имею, верил ли Ферми в существование внеземного разума, но подозреваю, что, как и многие физики, он верил.) Скорее, парадокс – или, по крайней мере, расширенная версия парадокса, которая отмечает, что они не только не здесь, но и что мы не слышали от них и не видели никаких свидетельств их деятельности в Галактике, – заключается в том, что мы не наблюдаем никаких их признаков, хотя могли бы ожидать этого. Одно из объяснений парадокса действительно заключается в том, что мы – единственная развитая цивилизация, но это лишь одно из нескольких объяснений.

∗∗∗

Мы можем оценить силу парадокса Ферми, когда поймем, что он был независимо открыт четыре раза: его, возможно, правильнее было бы называть парадоксом Циолковского-Ферми-Вьюинга-Харта.

Константин Циолковский, научный провидец,^[19] разработавший теоретические основы космических полетов еще в 1903 году, глубоко верил в монистическую доктрину о том, что конечная реальность полностью состоит из одной субстанции. Если все части Вселенной одинаковы, следовало, что должны существовать другие планетные системы, подобные нашей, и что некоторые из этих планет будут обладать жизнью. Однако, что вполне естественно, учитывая его интерес к деталям космических полетов, Циолковский также твердо верил, что человечество построит среды обитания в Солнечной системе, а затем двинется в космос. Его чувства были выражены в его знаменитой фразе: «Земля – колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели». Монист в нем побуждал его утверждать, что если мы расширяемся в космос, то все эти другие виды должны делать то же самое. Логика неоспорима, и Циолковский осознавал, что это ведет к парадоксу при одновременном утверждении, что человечество будет расширяться в космос и что Вселенная полна разумной жизни. В 1933 году, задолго до того, как Ферми задал свой вопрос, Циолковский указал, что люди отрицают существование ВЦ, потому что (i) если бы такие цивилизации существовали, то их представители посетили бы Землю, и (ii) если бы такие цивилизации существовали, то они дали бы нам какой-то знак своего существования. Это не только четкое изложение парадокса, Циолковский предложил решение: он верил, что развитые разумы – «совершенные небесные существа» – считают человечество еще не готовым к посещению.

Технические работы Циолковского по ракетостроению и космонавтике широко обсуждались, но остальная часть его обильного творчества в советское время в основном игнорировалась. Поэтому признание его обсуждения парадокса пришло лишь недавно. (Собственный вклад Ферми постигла не лучшая участь. Саган упомянул Ферми и его вопрос в сноске к статье, опубликованной в 1963 году, но не дал никакой ссылки, кроме того, что дискуссия в Лос-Аламосе была «теперь довольно хорошо известна». В своей влиятельной книге 1966 года «Разумная жизнь во Вселенной» Саган и Шкловский начинают главу с цитаты «Где они?»; они приписывают цитату Ферми, но неправильно указывают, что она была произнесена в 1943 году. В более поздней статье Саган говорит, что цитата Ферми была «возможно, апокрифической».)

В 1975 году английский инженер Дэвид Вьюинг ясно изложил дилемму.^[20] Цитата из его статьи хорошо ее резюмирует: «Вот, значит, парадокс: вся наша логика, весь наш анти-изоцентризм уверяют нас, что мы не уникальны – что они должны быть там. И все же мы их не видим». Вьюинг признает, что Ферми первым задал важный вопрос – «Где они?» – и что этот вопрос ведет к парадоксу. Насколько мне известно, эта статья является первой, которая прямо ссылается на парадокс Ферми.

Однако именно статья Майкла Харта 1975 года^[21] в Quarterly Journal of the Royal Astronomical Society вызвала взрыв интереса к парадоксу. Харт требовал объяснения одного ключевого факта: в настоящее время на Земле нет разумных существ из космоса. Он утверждал, что существует четыре категории объяснений этого факта. Во-первых, «физические объяснения» – они основаны на какой-либо трудности, которая делает космические путешествия неосуществимыми. Во-вторых, «социологические объяснения» – по сути, эти объяснения предполагают, что инопланетяне решили не посещать Землю. В-третьих, «временные объяснения» – они предполагают, что у ВЦ не было времени добраться до нас. В-четвертых, существуют объяснения, утверждающие, что, возможно, инопланетяне посещали Землю, но мы их сейчас не видим. Эти категории должны были исчерпать все возможности. Затем Харт решительно показал, как ни одна из этих четырех категорий не дает убедительного объяснения ключевого факта, что привело его к предложению собственного объяснения: мы – первая цивилизация в нашей Галактике.

Статья Харта привела к оживленной дискуссии, большая часть которой появилась на страницах Quarterly Journal. Это была дискуссия, в которую мог вступить любой – один из самых ранних вкладов поступил из Палаты лордов^[22] в Вестминстере! Возможно, самое спорное предложение поступило от Фрэнка Типлера в статье с бескомпромиссным названием «Внеземные разумные существа не существуют». Типлер рассуждал,^[23] что развитые ВЦ могли бы использовать самовоспроизводящиеся зонды для исследования или колонизации Галактики дешево и за относительно короткое время. Аннотация к статье Типлера подводит итог: «Утверждается, что если внеземные разумные существа существуют, то их космические корабли уже должны присутствовать в нашей Солнечной системе». Типлер утверждал, что у программы SETI нет шансов на успех, и поэтому она является пустой тратой времени и денег. Его аргумент подлил масла в огонь дебатов и привел к новому раунду споров. Самое хладнокровное и лучшее резюме^[24] аргументов поступило от Дэвида Брина, который назвал парадокс «Великим Молчанием».

В 1979 году Бен Цукерман и Майкл Харт организовали конференцию для обсуждения парадокса Ферми. Материалы были опубликованы^[25] в виде книги, и хотя том содержит различные точки зрения, трудно читать его, не приходя к выводу, что у ВЦ есть средства, мотив и возможность колонизировать Галактику. Средства: межзвездные путешествия кажутся возможными, хотя и нелегкими. Мотив: Цукерман показал, как некоторые ВЦ будут вынуждены к межзвездным путешествиям из-за смерти их звезды, и в любом случае кажется мудрой идеей для вида расширяться в космос, чтобы защититься от возможности планетарной катастрофы. Возможность: Галактике 13 миллиардов лет, но колонизация может произойти за период всего в несколько миллионов лет. И все же мы их не видим. Если бы это был детектив об убийстве, у нас был бы подозреваемый, но не было бы тела.

Не все были поражены силой аргумента. Математик Амир Акцель утверждал, что вероятность внеземной жизни равна 1.^[26] Физик Ли Смолин писал,^[27] что «аргумент об отсутствии разумной жизни – один из самых любопытных, с которыми я когда-либо сталкивался; он немного похож на то, как десятилетний ребенок решает, что секс – это миф, потому что он с ним еще не сталкивался». Ссылаясь на утверждение Типлера о том, что ВЦ будут использовать технологию зондов для колонизации Галактики, покойный Стивен Джей Гулд писал,^[28] что «должен признаться, я просто не знаю, как реагировать на такие аргументы. У меня достаточно проблем с предсказанием планов и реакций самых близких мне людей. Меня обычно сбивают с толку мысли и достижения людей в разных культурах. Будь я проклят, если смогу с уверенностью заявить, что может сделать какой-то внеземной источник разума».

Легко сочувствовать такому взгляду. Рассматривая тип рассуждений, используемых в парадоксе Ферми, я не могу не вспомнить старую шутку об инженере и экономисте,^[29] идущих по улице. Инженер замечает банкноту, лежащую на тротуаре, указывает на нее и говорит: «Смотри! На тротуаре лежит стодолларовая купюра». Экономист идет дальше, не удосужившись посмотреть вниз. «Ты, должно быть, ошибаешься», – говорит он. «Если бы там были деньги, кто-нибудь бы их уже подобрал». В науке важно наблюдать и экспериментировать; мы не можем знать, что там есть, пока не посмотрим. Все теоретизирование в мире ничего не достигает, если оно не проходит кислотную пробу эксперимента.^[30]

Рис. 2.9 Энрико Ферми плывет под парусом у острова Эльба. Фотография сделана незадолго до его смерти. (Источник: Американский институт физики, Визуальные архивы Эмилио Сегре)

Тем не менее, ключевой факт Харта, безусловно, требует объяснения. Астрономы ищут ВЦ уже более полувека. И продолжающееся молчание, несмотря на интенсивные поиски, начинает беспокоить даже некоторых самых ярых сторонников SETI. Мы наблюдаем естественную Вселенную, когда могли бы с такой же легкостью наблюдать искусственную. Почему? Где все? Вопрос Ферми все еще требует ответа.

3. Они здесь (или были здесь)

Самое простое разрешение парадокса Ферми заключается в том, что «они» – другими словами, разумные представители внеземных цивилизаций – уже здесь (или, если их нет здесь сейчас, они, по крайней мере, были здесь когда-то в прошлом). Из трех классов решений парадокса этот является самым популярным среди широкой публики. Опросы общественного мнения постоянно показывают, что большой процент людей принимает идею о том, что феномен НЛО лучше всего объясняется с точки зрения инопланетных космических кораблей. Доля населения, считающая, что различные древние сооружения по всему миру построили инопланетные, а не человеческие инженеры, меньше; тем не менее, идея о том, что, например, египетские пирамиды имеют внеземное происхождение, вряд ли является маргинальным мнением. (Я только что выполнил поиск в Интернете по словам «пирамиды внеземные», и он выдал 332 000 результатов.) Удивительное количество людей даже утверждают, что вступали в контакт, добровольно или нет, с существами с другой планеты. Для многих людей, таким образом, на вопрос Ферми – где все? – довольно легко ответить.

Ученые гораздо более скептически относятся к этим различным утверждениям, не только из-за присущей им невероятности, но и из-за низкого качества подтверждающих доказательств. Тем не менее, стоит хотя бы рассмотреть эти предложения как потенциальные разрешения парадокса. Хотя некоторые из предложенных решений откровенно смехотворны, мы не должны отвергать все связанные идеи, не рассмотрев их хотя бы с открытым умом. Действительно, некоторые серьезные ученые утверждают, что, пока мы не исследуем наше соседство гораздо тщательнее и не сможем определенно исключить присутствие инопланетных артефактов, парадокса Ферми на самом деле нет.

Обратите внимание, что я трактую название этой главы довольно широко: я считаю «здесь» не только Землю, но и всю Солнечную систему – и даже, в Решениях 9 и 10 этой главы, всю нашу вселенную. Для начала, однако, я обсуждаю локализованное разрешение парадокса, которое предшествовало первоначальному вопросу Ферми.

Решение 1: Они здесь, и они называют себя венграми

…самый умный человек, которого я когда-либо знал, без исключения. Джейкоб Броновски о Джоне фон Неймане, «Восхождение человека»

Ферми наверняка знал об одном решении парадокса еще до того, как задал свой вопрос: это была шутка, которая ходила в Лос-Аламосе.

Шутка возникла^[31] в Лос-Аламосе в 1945 или 46 году, когда американский физик Фил Моррисон придумал историю о том, как марсиане планировали – если возникнет такая необходимость – оккупировать Землю. Моррисон понял, что марсианское вторжение на Землю будет еще более сложной задачей, чем недавняя высадка союзников в Нормандии. Так как бы они это сделали? Моррисон утверждал, что марсиане будут действовать на долгосрочную перспективу и потратят тысячу или две лет на изучение места, и он привел ряд причин, почему Венгрия станет их плацдармом. Чтобы преуспеть в своей долгосрочной разведывательной деятельности, марсианам пришлось бы выдавать себя за людей, и, очевидно, они были чрезвычайно успешны в сокрытии своих эволюционных различий – за исключением трех черт. Первой чертой была страсть к путешествиям: она нашла свое выражение в венгерских цыганах. Второй был язык: венгерский не связан ни с одним из индоевропейских языков, на которых говорят в соседних странах: Австрии, Хорватии, Румынии, Сербии, Словакии, Словении и Украине. Третьей был интеллект: их умственные способности превосходили способности простых людей. Несколько лет спустя, к тому времени, как Ферми задал свой вопрос, рассказ Моррисона превратился в причудливую историю, часто повторяемую в Теоретическом отделе Лос-Аламоса. Как гласила шутка: «Они среди нас, и они называют себя венграми».

К сожалению для теории, многие народы проявляли страсть к путешествиям в какой-то момент своей истории; и венгерский язык вряд ли уникален, поскольку он связан с финским, эстонским и некоторыми языками, на которых говорят в России. Но эта третья черта проявилась во время Манхэттенского проекта: среди коллег Ферми были Лео Сцилард, Эдвард Теллер, Юджин Вигнер и Джон фон Нейман. Все четверо родились в Будапеште с разницей не более десяти лет. Еще одним уроженцем Будапешта, внесшим большой вклад в военные усилия, был Теодор фон Карман, но он родился немного раньше остальных. Эти «марсиане», безусловно, представляли собой грозный интеллектуальный массив:^[32] физик Сцилард внес вклад в несколько областей; Теллер стал главной движущей силой разработки термоядерного оружия; Вигнер получил Нобелевскую премию по физике 1963 года за работу в области квантовой теории; а исследования фон Кармана в области аэродинамики привели к созданию первого сверхзвукового самолета. Однако самым блестящим из марсиан был фон Нейман.

Джон фон Нейман, с которым мы еще встретимся позже в книге, был одним из выдающихся математиков 20-го века. Он разработал дисциплину теории игр, внес фундаментальный вклад в квантовую теорию, эргодическую теорию, теорию множеств, статистику и численный анализ, и прославился, когда помог разработать первый гибкий цифровой компьютер с хранимой программой. К концу своей карьеры он был консультантом крупных компаний и военных, распределяя время на различные проекты, как будто его мозг был мэйнфрейм-компьютером с разделением времени. Его способность вычислять в уме ответы на математические задачи была легендарной – он регулярно побеждал Ферми, когда они устраивали состязания в вычислениях, а его почти фотографическая память только добавляла ауру неземного интеллекта. Он обладал и другими талантами, которые хорошо сочетались с историей «венгры – инопланетяне». «Весельчак Джонни» употреблял большое количество алкоголя на вечеринках в Принстоне, казалось бы, без ущерба для своих умственных способностей. Он попадал в дорожно-транспортные происшествия с пугающей частотой – один перекресток в Принстоне был известен как «угол фон Неймана» из-за количества аварий, которые он там устроил – но всегда выходил невредимым. (Естественный вывод заключается в том, что алкоголь ухудшал его вождение, но нет четких доказательств того, что это было так; похоже, он просто был плохим водителем.)

Тем не менее, даже «самый умный человек в мире» иногда ошибался. Хотя фон Нейман сыграл ключевую роль в разработке цифрового компьютера и таким образом повлиял на нашу жизнь так, как немногие другие математики когда-либо делали, он, по-видимому, думал, что компьютеры всегда будут огромными устройствами, полезными только для создания термоядерных бомб и управления погодой. Он совершенно не предвидел дня, когда производители будут встраивать компьютеры во все, от тостеров до сушильных машин. Наверняка настоящий марсианин знал бы лучше.

Решение 2: Они здесь, и они называют себя политиками

То, что один человек может выдумать, другой человек поверит. Уильям К. Хартманн

Многие из нас, в то или иное время, должно быть, выражали мнение, что наши политические лидеры не совсем нормальны. Некоторых из них, действительно, мы, вероятно, осуждали как откровенно странных. В случае определенного типа английских политиков я всегда считал, что их странность должна быть продуктом чрезмерного честолюбия, скрещенного с эксцентричной системой частных школ (и для пользы читателей, не проживающих в Великобритании, возможно, стоит указать, что «public» школы являются частными). В других странах, несомненно, есть другие объяснения ненормальному поведению политиков. Но сказали бы вы, что кто-нибудь из них – инопланетянин? Именно это утверждает Дэвид Айк – бывший футболист и некогда спортивный ведущий на BBC. Согласно Айку,^[33] раса инопланетных, внепространственных людей-ящериц проецирует свои личности на ключевых политиков США и Великобритании. (Это не только политики: королева Елизавета, принц Филипп и принц Чарльз – все меняющие облик рептилоиды. Хотя принцесса Анна – рептилоид, ее, по-видимому, никогда не видели меняющей облик.)

Айк (фамилия произносится как «айк», а не «ики») не одинок в своем убеждении, что некоторые из власть имущих не являются людьми. Пол Хеллиер, уважаемый канадский общественный деятель, ставший министром обороны своей страны в начале 1960-х годов и служивший в администрации Пьера Трюдо в качестве старшего министра в кабинете, считает, что инопланетяне в настоящее время ходят по Земле. В частности, в показаниях, данных на Гражданских слушаниях по раскрытию информации в мае 2013 года, Хеллиер заявил, что два члена администрации президента Обамы^[34] являются инопланетянами. Один политик даже признался в повторных интимных контактах с инопланетянами: Саймон Паркс, член городского совета Уитби, утверждает, что у него родился ребенок от инопланетянки, которую он называет Кошачьей Королевой. (Должен признать, что политическая карьера Паркса находится не на том же уровне, что и у тех, кого упоминали Айк и Хеллиер. Паркс представляет небольшую общину на северо-востоке Англии; его успех на местных выборах 2012 года^[35] был в округе с электоратом 2758 человек, из которых 648 удосужились проголосовать.)

История «венгры – инопланетяне» всегда задумывалась как шутка; Айк, Хеллиер и Паркс серьезны. Таким образом, для таких людей, очевидно, нет парадокса Ферми: инопланетяне здесь, и они наши повелители, или любовники, или что-то в этом роде. Легко отмахнуться от этого как от бредовых идей – так я и сделаю: это бредовые идеи – но я представляю это как решение парадокса не только ради полноты картины. Вполне вероятно, что из всех решений в этой книге (за вероятным исключением Решения 4) это было бы принято наибольшим числом людей. Конечно, больше людей прочтут книги Айка, чем мои, и удивительное количество онлайн-рецензентов видят в блужданиях Айка все что угодно, но не бред. Сотни тысяч людей посмотрели показания Хеллиера, и большая часть отзывов на различных записях Слушаний по раскрытию информации на YouTube является поддерживающей. Когда Паркс появился в качестве гостя на утреннем телешоу, последующие телефонные звонки были в целом ободряющими и сочувственными. Представление о том, что инопланетяне похищали некоторых несчастных и подвергали их телесному осмотру, кажется, серьезно воспринимается значительной частью общества.