Текст книги "Гематофаги (ЛП)"

Автор книги: Стивен Козеневски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

После этого долгого короткого путешествия она практически голая – я имею в виду, голая даже для безкожей. Большая часть ее бинтов размоталась и лежит на палубе позади, пропитанная свежей кровью.

– Довольна? – шепчет Ниа.

– Нет. Но теперь я знаю, что ты чего-то стоишь.

– Какой у тебя вопрос?

– Как мне отозвать твоих людей?

– Ты убила их всех. Некого отзывать.

– Я не о них. Я о тех, что на планете. О тех, кому ты передала весточку. Если это не твои люди, значит твои сообщники.

– Сообщники? Типа у нас здесь большое сообщество безкожих? Насколько же ты глупа?

– Вы не обмениваетесь информацией? Не вызываете подкрепление?

Ниа, зажатая между прутьями, с трудом качает головой. Похоже на попытку отполировать тухлый помидор.

– От других безкожих помощь можно получить с той же вероятностью, что и пулю в спину. Мне жаль разрушать твои благородные представления о чести среди воров, но мы не помогаем друг другу. Каждый капитан – гендиректор, каждый корабль – своя компания. Нет никакого головного офиса безкожих.

– Если предположить, что я верю, что ты никого не предупредила, кто еще мог бы быть здесь?

– Зависит от того, где это "здесь".

Диана на мгновение замолкает. Она, кажется, не хочет давать врагу информацию, любую информацию, которая могла бы помочь ей в переговорах или попытке побега позже. Или, возможно, это какое-то нарушение протокола, и все записывается.

– Система Эндирий.

– Эндирий? Там ничего нет. Ни руды, ни минералов. Паршивая звезда. Это маршрут в никуда. Тупик.

– Мятежники? Бунтовщики? Религиозные фанатики?

Ниа качает головой.

– Нет смысла. Вам все равно понадобились бы самодостаточные гидропонные сады. Можете так же жить в космосе, как и мы. Так что здесь? Что я пропустила?

– Ничего, – говорит Заниб. – Корпорация попросила нас пройти здесь, чтобы обновить звездные карты.

– Нет, не просила. В этом нет прибыли. Снарядить корабль такого размера с персоналом, припасами и всем остальным стоит целое состояние. Они не стали бы этого делать, чтобы наносить на карту камни, которые никому не нужны.

– Спасибо за понимание, – бормочет Диана, – я позабочусь, чтобы в наших записях было отмечено, что ты сотрудничала.

Диана начинает ковылять прочь.

– Там было крушение.

Диана останавливается, ровно настолько, чтобы подтвердить подозрения Нии, а затем продолжает путь.

– Вот оно, да? В системе Эндирий есть остов. Но кто бы туда пошел? Они должны были быть невероятно далеко от курса. Нет. Никто не мог туда попасть. На обычных торговых маршрутах, если у вас проблемы и вы дрейфуете, потребуется тридцать лет, чтобы доплыть до Эндирия. И нужно было бы двигаться в этом направлении, а кто бы так делал? И как бы вы туда добрались раньше, чем наткнулись на что-то более важное? Или раньше, чем вас разобрали на запчасти? Кораблю должно быть лет двести.

Она замолкает, ровно настолько, чтобы в ее глазах появилось узнавание. Она никогда не выглядела такой человечной.

– «Предначертанная Судьба»! Вы нашли «Предначертанную Судьбу»?

Ниа продолжает кричать, издеваясь над нами, уверенная, что права. Тот факт, что она права, просто раздражает, но мы ничего не можем поделать. Возможно, поэтому Диана так неохотно давала ей хоть крупицу информации. Но она не сбежит, правда? Она не может сбежать.

Куинн вскакивает на ноги, когда мы входим в приемную. Ее планшет открыт и направлен в нашу сторону, с десятком проприетарных вычислительных программ, все связанные с безопасностью. Она отчаянно пытается показать, что бодрствует и работает.

– Вам что-то еще нужно, госпожа директор?

– Нет, я закончила с этой пиратской мразью. Но, Куинн?

– Да, госпожа директор?

– Принесите для нее скафандр.

На лице Куинн появляется выражение еще большего замешательства, чем обычно.

– Скафандр? Для заключенной? Это ведь не...

Она замолкает, поэтому Диана заканчивает за нее.

– Нарушение правил? Технически, да. Но разумное использование спецоборудования перевешивает большинство правил.

Я перевожу взгляд на Заниб, недоумевая. Она указывает на свою грудь и делает вращательное движение, словно поворачивая ручку. Теперь я понимаю. Скафандры корпорации "Хестл" имеют автономные системы гравитации. Насколько я знаю, их никто не использует, кроме как в горнодобывающих операциях с высокой гравитацией. Но теоретически это может уравновесить положение безкожей.

– Да, госпожа.

– И проследите, чтобы отдел по равным возможностям был уведомлен. Пусть зарегистрируют использование спецоборудования для защиты прав заключенной.

– Да, госпожа.

Планшет Дианы издает звуковой сигнал. Экстренное сообщение, судя по красной мигающей лампе и тому факту, что как директор она, вероятно, получает сотни сообщений в день, и ни одно из них не было достойно сигнала сегодня. Это Тина, медсестра.

– Шлюз 1. Похоже, ваши нападавшие показали себя.

14

Диана приказывает нам бежать вперед, чтобы она не замедляла нас. Хелена спит на койке в углу. Тина вытирает окровавленные руки тряпкой.

– С ней все будет в порядке? – спрашивает Заниб.

Тина кивает.

– Через несколько часов она сможет сражаться. Но мне пришлось дать ей успокоительное. Ей нужен отдых, чтобы рана зажила.

Она указывает на плечо Хелены. Рана закрыта небольшим мешочком с солевым и спиртовым раствором, который поддерживает стерильность. Сама рана пузырится – кости срастаются, связки восстанавливаются, и плоть с кожей постепенно затягивают все. Тело Хелены само делает всю работу.

Ну, не всю. Нейростимулятор, прикрепленный к ее голове, заставляет мозг ускорять заживление в сотню, а может, и в тысячу раз быстрее естественного. Основное искусство современных медиков – балансировать на грани: чрезмерная стимуляция синапсов мозга может убить пациента, слишком слабая – даст ране загноиться.

Второй модуль, закрепленный на сердце Хелены, работает в связке с нейростимулятором: по его команде он вводит микродозы различных гормонов и других препаратов. Тина вносит небольшие коррективы в оба устройства, наблюдая за состоянием Хелены. Я видела каждое из этих медицинских устройств по отдельности, и почти все – когда сломала бедро, но никогда не видела их работу вместе. Мне действительно интересно, но я не могу тратить много времени на это. Важно то, что Хелена будет в порядке. Она проснется через несколько часов голодная как волк, но в остальном здоровая.

– И взгляните на это.

Медсестра держит деформированный кусок металла медно-коричневого цвета.

– Что это?

– Это то, что я извлекла из нее. Пуля. Очень старомодная штука.

У меня появляется странное, тревожное чувство относительно того, с кем именно мы имеем дело, но я не готова говорить это вслух или даже признаться в этом самой себе. Проссер и Тампа стоят с лучеметами наготове, прикрывая шлюз, по сути защищая своего босса. Проссер, более низкая и мускулистая охранница, жестом подзывает нас с Заниб. Мы подчиняемся. Она указывает через иллюминатор.

– Что вы об этом думаете?

Женщина стоит на другом конце пуповины, держа в руках рубашку. Она машет ею, когда видит нас.

– Ну, она не безкожая, так что, похоже, пиратка говорила правду, – говорит Заниб. – Но кто она, черт возьми? С кем она?

– Какая разница? – отвечает Тампа. Она более коренастая, чем Проссер, с длинными вьющимися волосами. – Явно какая-то чокнутая.

– Нет, – говорю я, – она не сумасшедшая. Я думаю, она хочет переговоров.

Проссер бьет себя по лбу.

– Белая рубашка. Могла хотя бы надеть ее на палку, чтобы мы поняли, что она делает. Я пойду поговорю с ней. Тампа, прикрывай меня.

– Ты? – отвечает Тампа. – У тебя дипломатический такт как у головорезов с Горе-Фа. И это не работа для охранников.

Обе сотрудницы службы безопасности поворачиваются ко мне. Я киваю.

– Пойду я.

– Еще чего, новенькая!

– Заниб, что еще мы можем сделать? Кого еще мы можем послать? Директор не может пойти туда, ты знаешь. Слушай, моя работа – прокладывать нам путь через этот корабль. Это просто... неожиданное препятствие.

Заниб хмурится, но, кажется, не хочет со мной спорить. Она биолог, и разговоры с существами, которые не сосут кровь, чтобы выжить, не совсем ее специальность. Теперь мой ход. Зачтется как умение работать в команде. Это докажет мою ценность для корпорации. Мне просто нужно потянуть время, пока директор не придет и не увидит это. К счастью, мне не нужно придумывать оправдание, потому что охранницы кое-что подготовили для меня.

Без лишних слов Проссер и Тампа расстегивают мой комбинезон, обнажая мою грудь и все, что выше бедер, перед всем миром. Я стискиваю зубы, надеясь, что Заниб наслаждается открывшимся видом, – пусть даже обстоятельства для этого далеко не идеальные. Охранницы надевают на меня бронепластины спереди и сзади. Пластины громоздкие и немного неудобные, но не особенно тяжелые. Когда они снова застегивают меня, в моем свободном комбинезоне едва заметно, что под ним что-то есть.

– Что происходит? – спрашивает Диана, входя в шлюз.

Хорошо. Теперь она здесь. Теперь она будет знать, что я вызвалась добровольцем. Начинайте подписывать чек на бонус, госпожа директор. И можете сказать этой бесполезной Мирне, чтобы готовила мой долгосрочный контракт.

– Мы отправляем Амброзиак на переговоры с... кем бы они ни были.

– С теми, кто стрелял.

– Да.

– И ты согласна на это, Пейдж?

Я пожимаю плечами, стараясь изображать невозмутимость, насколько это возможно под тяжестью всего этого снаряжения.

– По крайней мере, попытаюсь.

Диана одобрительно кивает.

– Слушай, – говорит Проссер, – в этой броне, если они попадут тебе в корпус, убить тебя не смогут. Тебе это не понравится – у тебя перехватит дыхание, возможно, даже отбросит – но ты переживешь попадание этих паршивых пуль, которыми они в тебя стреляют.

– Мы с Проссер будем прикрывать тебя. Если она сделает резкое движение, мы сможем ее снять. Поднимемся повыше, чтобы стрелять сверху вниз. В идеале мы сможем снять ее, не задев тебя. Единственная проблема – если она схватит тебя, сбросит вниз, ударит ножом или что-то в этом роде.

– Держи дистанцию – не подходи к ней ближе чем на метр, – добавляет Тампа.

– Метр. Хорошо. Договорились.

Я засовываю руку в карман и достаю свой краскопульт. Охранницы переглядываются, но ничего не говорят. Я киваю им, чтобы они открыли шлюз. Они нажимают несколько кнопок, и гидравлика открывает его. Они забираются на подставки по обе стороны выхода, чтобы получить преимущество в высоте, и кивают мне, давая знак, что можно идти.

Женщина с рубашкой исчезает, возвращаясь в свой Mодуль, как только я делаю шаг вперед. Я поднимаю краскопульт и ставлю зеленый "X" примерно в полуметре за центром пуповины, а затем еще один зеленый "X" в полуметре перед ним. Чтобы показать, что у меня нет агрессивных намерений, я кладу краскопульт на землю и выхожу вперед, подняв руки.

Как только ступаю на пуповину, я готовлюсь, зажмурившись и стиснув зубы, ожидая пули. Возможно даже в голову, но я надеюсь, что если они будут стрелять, то попадут мне – как это назвала Тампа? – в корпус, так что меня просто сшибет с ног.

К счастью, выстрела не следует.

– Я безоружный гражданский! – кричу я. – Я работаю на корпорацию "Хестл". Мы на разведывательной миссии. – Ладно, это ложь. – Мы не хотим причинить вам вреда.

Это не ложь. Ну, не совсем.

Я медленно иду вперед, ставя одну ногу перед другой, и останавливаюсь, когда достигаю ближайшего ко мне зеленого "X". Ветер воет, и красные капли из не слишком далекого кровавого шторма летят мне в лицо. Мои руки все еще подняты, но я начинаю чувствовать себя глупо, поэтому медленно опускаю их. Ожидание бесконечно, напряженно, мучительно. Я чувствую себя дурой, стоя здесь. Не просто дурой, а чертовски открытой дурой, которую могут застрелить в любую минуту за мою глупость.

Я уже почти поворачиваюсь, чтобы уйти, когда женщина с рубашкой снова появляется. У нее очень отличительная внешность, не похожая ни на кого из моих знакомых, и я пытаюсь понять, в чем дело. Ее кожа светлее обычного коричневого оттенка, и ее облик тоже отличается.

Затем меня осеняет. Я видела фотографии людей, похожих на нее, в настоящих историях о «Предначертанной Судьбе», и они сильно отличались от актеров, игравших их в фильме. Мы даже обсуждали это на занятии, и нашему профессору пришлось долго объяснять, что все мы – члены La Raza Cósmica, смесь различных этнических групп, которые когда-то были глубоко сегрегированы на Старой Земле. Их обычно обозначали по цветам – черный, белый, зеленый, синий, все в этом роде. В космосе старые предрассудки просто стали несостоятельными. Мы, проще говоря, трахались до тех пор, пока не стали одного цвета.

Женщина с рубашкой, должно быть, представляла один из цветов до того, как все они смешались. Мои прежние мрачные предчувствия теперь кажутся пророческими. Мы серьезно ошиблись в оценке ситуации. «Предначертанная Судьба» не погибла вместе со всем экипажем. Она продолжала функционировать как колонизационный корабль, именно так, как была задумана, почти двести лет. Мы уже видели, что гидропонные системы все еще работают. Эта женщина – потомок первых колонистов.

– Подойди, подойди, – говорю я, жестом приглашая ее к себе и указывая на зеленый "X", который я поставила примерно в метре от моего текущего положения.

Женщина с рубашкой говорит что-то, и я понимаю только четверть. Конечно. Так же, как со временем смешалась наша этническая принадлежность, так же смешался и наш язык. Я, помнится, читала, что Космический – это смесь в основном языков первых космонавтов: старого английского, старого русского, старого хинди и старого мандаринского.

– Просто... подожди минуту, – говорю я, надеясь, что она тоже понимает около четверти того, что я говорю. – Я достану устройство, чтобы помочь нам общаться. Это не оружие. Не оружие.

Женщина останавливается и смотрит, как я медленно засовываю руку в карман и достаю планшет. Я нажимаю несколько кнопок и открываю программу-переводчик. Переводчик на самом деле очень элегантный. Он приглушает шумы вокруг ушей обоих пользователей и переводит почти в реальном времени, направляя звук так, что он воспринимается как голос собеседника, а не как трансляция из динамика – точь-в-точь чревовещание. Со временем он даже воссоздает приблизительное подобие голоса говорящего на основе основных фонем, морфем и слогов. Эффект похож на просмотр фильма с дубляжом, а не с субтитрами – вы слышите то, что должны слышать, хотя это может не совпадать с движением губ человека, с которым вы говорите.

Я приказываю ему переводить с Космического на старый английский и убираю устройство в карман. Он сделает все остальное, постепенно устраняя шероховатости.

– Можешь подойти ближе, – говорю я. – Встань на зеленую метку.

Она медленно приближается к зеленому "X", который я поставила для нее. Теоретически я была в безопасности на расстоянии метра от нее, как требовали охранницы.

– Я лучше понимать твой слова. Не совсем, но гораздо лучше, чем сейчас было.

Всего за два коротких предложения ее голос уже начинает трансформироваться из начальных роботизированных тонов стандартного голоса переводчика в ее "настоящий" голос. Но я не понимаю, почему перевод, кажется, работает неправильно. Это должно происходить мгновенно. Я проверяю планшет.

– Устранить неполадки в программе-переводчике.

Она наклоняет голову.

– Я не... ты говоришь с устройством?

– Да, – говорю я. – Подожди минутку, кажется, в моей машине что-то не так.

– Хорошо, да, – соглашается она. – Ты странно говоришь.

Я киваю. По крайней мере, у нее те же проблемы на ее стороне. Через мгновение планшет издает сигнал. Я читаю сообщение об ошибке. Программа-переводчик работает правильно. Проблема в том, что женщина с рубашкой говорит на языке, который совпадает со старым английским только на 73%.

Мне не следует удивляться. Через двести лет изменения неизбежны. Она говорит на новом диалекте: диалекте «Предначертанной Судьбы».

Я делаю то, чего никогда раньше не делала. По крайней мере, я не совсем уверена, как это сделать. Я прошу переводчик отключиться от обычных словарных журналов и попытаться разработать новую лингвистическую базу на основе контекстуальных подсказок. Чем больше мы говорим, тем лучше будет перевод, если все пойдет правильно.

– Мой переводчик попытается выучить твой диалект. Он отличается от того, который он знает.

Она кивает.

– Сколько времени это займет?

– Я не уверена. Несколько часов. Но чем больше мы говорим, тем лучше он будет понимать тебя.

Она снова кивает.

– Зачем ты стрелялa в мою подругу?

Она замолкает и сжимает кулак, как будто не знает, как ответить на вопрос.

– Я беру на себя ответственность за недопонимание. Предполагаю, что мои люди подумали, что вы заражены. Я спорила против этого. Вот я здесь, чтобы извиниться.

Переводчик определенно улучшается, но это не может быть правильно. Она, должно быть, имела в виду "инфицированы".

– Инфицированы? Какой-то болезнью? На борту есть чума?

Ее лицо темнеет.

– Вы действительно снаружи?

Я киваю.

– Откуда?

Я указываю вверх.

– Со звезд. Из далеких мест, о которых ты никогда не слышала.

– Не с Земли?

– Нет.

– Но твои люди... они бразильцы, да?

– Бразильцы? Я не знакома с этим термином. Дай-ка я проверю в своем приборе.

Она кивает. Я достаю планшет и пытаюсь ввести слово фонетически. Я искажаю его, но архив понимает, что я пытаюсь сказать, и рассказывает мне о Бразилии, еще одном древнем земном национальном государстве. Современнике США. Я пролистываю несколько картинок, а затем понимаю, откуда взялось ее предположение.

– Ты так думаешь из-за моей внешности?

Она кивает.

– Сейчас все так выглядят. Твои люди... ну... все мы давно перемешались. По сути, уже не осталось...

– Больше нет белых? Нет таких, как я?

Я качаю головой.

– Возможно, в изолированных анклавах. Может быть, на Земле. Но в основном нет.

– Земля не... – она замолкает, подбирая нужное слово, хотя я уверена, что переводчик все равно искажает его, – больше не важна?

Я сжимаю челюсти.

– Нет. Не особо. Это все еще наш дом. Некоторые люди все еще живут там. Иногда люди отдыхают там, посещают руины или изучают археологию. Но нет. Мы ушли.

Она отворачивается и смотрит вдаль на бушующий кровавый шторм. Человеческое во мне заставляет меня хотеть протянуть руку и положить на ее плечо. Но я знаю, что Проссер и Тампа наблюдают, их лучеметы нацелены, и единственное, что защищает ее от мгновенной смерти, – это метр пространства между нами. Она поворачивается ко мне.

– Меня зовут Хайме, – говорит она.

– Пейдж, – отвечаю я.

– Ну и куда нам теперь, Пейдж?

15

– Продолжай, Грейс.

Женщина, сидящая рядом с Хайме, кипит от злости. Оттенок ее кожи не такой, как у Хайме, но и не такой темный, как у La Raza Cósmica. Она принадлежит к другой земной этнической группе. Также высокая, с крепкими мускулами, высокомерная и злая. Она – их Хелена.

Как будто это причиняет невыносимую боль, Грейс встает. Она пытается, искренне пытается. Они пытаются.

– Я искренне извиняюсь за то, что стреляла в вас. Мы не поняли, кто вы. Мы думали, что вы заражены.

Опять это слово. "Заражены". Переводчик в основном достиг того момента, когда нет даже запинок в переводе странного диалекта английского «Предначертанной Судьбы». Похоже, они действительно обеспокоены каким-то заражением. Мне нужно узнать об этом больше.

Хелена невозмутима. Ее рана полностью зажила, и хотя она выглядит бледной и измученной, в целом она кажется не слишком пострадавшей.

– Я сделала это, думая, что защищаю свою семью и свой дом. Это не оправдание. Это объяснение. И искренние извинения. Я надеюсь на ваше понимание. И... прощение.

Диана поворачивается на своем месте и устало смотрит на Хелену. Она едва могла оторвать взгляд от хронометра в зале заседаний, который все еще отсчитывает время от нашего первоначального восемнадцатичасового срока. На данный момент у нас осталось около шестнадцати часов. Обнаружение живых колонистов на борту «Предначертанной Судьбы» и связанные с этим события не просто отнимают наше время, они пожирают его. Путь вперед теперь зависит от Хелены, но на самом деле ясно, что директор не готова терпеть дальнейшие задержки.

Хелена, со своей стороны, кажется, чувствует все это во взгляде Дианы так же, как и я. С едва заметным вздохом она встает.

– Я начальник службы безопасности этого офиса. Моя карьера, моя присяга и, можно сказать, мое призвание – безопасность и защита сотрудников, находящихся под моей ответственностью. Я бы солгала, если бы сказала, что мне приятно, когда в меня стреляют, но я так же солгала бы, если бы сказала, что не поступила бы так же, если бы наши роли поменялись.

Она смотрит на Диану, которая не реагирует. Она протягивает руку к Грейс.

– Могу ли я предложить нашу дружбу? И чтобы мы закопали топор войны?

Грейс смотрит на Хайме, которая кивает. Неуверенно, Хелена «Предначертанной Судьбы» делает шаг вперед и пожимает руку нашей Хелене. Я уже жду, что они устроят соревнование по силе рукопожатия, как иногда любят делать юные дурочки, но Грейс отстраняется первой, и Хелена не возражает – им явно хочется поскорее закрыть эту тему. Обе возвращаются на свои места, и я ожидаю, что на их лицах появится что-то вроде смущения, но смущение вряд ли вообще может показаться на таких суровых лицах.

– Замечательно, отличная работа, с этим все, – говорит Диана. Она хочет перейти к делу. – Теперь к сути вопроса. Ваши люди. Чего вы хотите? Хотите, чтобы вас забрали с этой планеты? Вернули в цивилизацию? Хотите, чтобы вас оставили в покое? На что вы надеетесь?

Хайме замолкает, и я знаю, что каждая секунда этого молчания – агония для Дианы, даже если она этого не показывает. Эта простая спасательная миссия быстро выходит из-под контроля.

– Все, чего мы хотим – это выжить, – наконец говорит Хайме. – Если это означает, что нас нужно тайно вывезти, пусть так. Но я думаю, что более важный вопрос здесь – чего хотите вы? Чем больше я смотрю на ваш «Боргвардт», тем меньше верю, что вы пришли сюда с исследовательской миссией.

Директор действительно улыбается, и на мгновение кажется, что она меньше отвлекается на тикающие часы, чем на своего противника через стол. Если Грейс – версия Хелены для «Предначертанной Судьбы», то Хайме, безусловно, их версия самой Дианы.

– Очень проницательно. Мы действительно пришли сюда со спасательной миссией. Но не ожидали, что колонизационный корабль будет обитаем.

– Значит ни один из наших сигналов бедствия не был получен?

– Нет, боюсь, что нет.

– Видишь, – рычит Грейс. – Я говорила тебе, что было пустой тратой времени продолжать надеяться на помощь. За двести лет они так и не удосужились поискать наших предков. Почему им должно быть дело до нас или до наших мелких проблем?

– Мои друзья, дело не в том, что нам все равно. Дело в простом неведении. Пейдж? Мне не хочется постоянно возлагать на вас обязанность говорить плохие новости, но...

– Все в порядке, госпожа директор, – говорю я, вставая со своего места. На этот раз я сижу за конференц-столом, а не на периферии. Моя звезда восходит, как я и надеялась. – За это мне и платят. Грейс. Хайме. Вы должны понять, что мир, который оставили ваши предки, давно исчез. Ваша страна происхождения, государство под названием Америка, рухнула вскоре после того, как вас сочли потерянными в космосе. На самом деле, теперь нет никаких государств. Ничего из того мира, который вы знали, не осталось. Дело не в том, что ваши люди игнорировали вас, а в том, что некого было слушать. Великие звездные станции прослушивания старой США давно заброшены. Передачи, которые вы отправляли, и сами технологии... это то, что мы сейчас назвали бы... забавным.

– Устаревшим, ты хочешь сказать, – говорит Хайме. – Двухсотлетним. У меня нет иллюзий на этот счет. То, что ты говоришь, означает, что мы могли бы и не вести трансляции вообще.

– Именно так. И долгое время мы были уверены, что «Предначертанная Судьба» погибла вместе со всей командой. О ней сняли очень известный фильм.

Грейс, кажется, в ярости.

– Фильм? О наших страданиях? Вы знали это и все равно не отправили спасательную миссию?

Хайме кладет руку на плечо своей напарницы.

– Нет, Грейс. Я думаю, она говорит о славной гибели наших предков. Вот что, по их мнению, произошло. Правда ведь, Пейдж?

Я киваю.

– Боюсь, что да.

Улыбка мелькает на лице Хайме.

– Я думаю, мне бы хотелось посмотреть этот фильм. Но это вопрос для гораздо более позднего времени. Я не хочу, чтобы вы, госпожа директор, считали нас пережитками прошлого. Мы не неандертальцы, нуждающиеся в покровительстве. Мы хотим помочь вам и снова стать частью общества. Будет ли справедливо сказать, что если мы поможем вам в вашей спасательной операции, вы предоставите нам проход обратно в то, что вы называете "цивилизованным космосом"?

Брови Дианы поднимаются. Теперь Хайме не только привлекла ее внимание, но и повесила перед ней морковку. Они действительно думают одинаково.

– Есть определенные логистические соображения. Проссер, сбегай и приведи Ребекку из столовой, – oхранница кивает и исчезает. – Сколько у вас людей?

Хайме наклоняется вперед, пока Грейс шепчет ей на ухо. Она отвечает шепотом, почти беззвучно. Вроде бы упоминает кого-то... Грейс качает головой.

– Нас осталось тридцать два человека.

– Только тридцать два? – переспрашиваю я.

Все взгляды в комнате устремлены на меня. Черт. Не стоило говорить не вовремя.

– А сколько вы ожидали? – ровно спрашивает Хайме.

Я смотрю на Диану, Заниб и Хелену, но от них нет помощи. Я влипла, и теперь мне нужно выпутываться самой.

– Ну, честно говоря, мы не ожидали вообще никого. Мы предполагали, что все погибли. Но если выжил хотя бы один модуль и ваши предки следовали протоколам смены поколений, должны быть сотни... может, тысячи.

– Я не смогу прокормить тысячи, – громко объявляет Бекс, входя в комнату.

– А, спасибо, что пришли, Ребекка, – говорит Диана. – Как насчет тридцати двух?

– Тридцати двух? – Бекс на мгновение трет подбородок. – Нам придется перейти на стандартные пайки. Больше никаких заказов по желанию. Но, да, мы сможем добраться до Илофта с тридцатью двумя дополнительными душами на борту, – Бекс оглядывает двух гостей с ног до головы. – Что с вами не так?

– Мы еще не перетрахались до тех пор, чтобы выглядеть всем как бразильянки, – отвечает Грейс.

Наступает момент тишины, прежде чем Бекс начинает хохотать, хлопая себя по бедру.

– Эй, а вы, кораблекрушенцы, ничего так – нормальные ребята.

Она садится. Я тоже сажусь, надеясь, что моя неуместная вспышка была забыта из-за появления громкой броатоанки. Не тут-то было. Хайме поворачивается ко мне.

– Что касается твоего вопроса, Пейдж, или... твоего подразумеваемого вопроса, я должна сказать, наши предки следовали первоначальному плану. Наши люди довольно долго надеялись, что будет отправлена спасательная миссия или, по крайней мере, мы сможем найти способ терраформировать эту планету в какой-то степени. Но нижние модули оказались заражены, и мы потеряли очень-очень много людей в последовавших битвах.

Заниб подается вперед.

– Чем заражены нижние модули?

Грейс встает с взволнованным видом.

– Это неразумно, – говорит она.

Хайме успокаивающе похлопывает свою соратницу и жестом просит ее сесть.

– Я знаю, мы должны казаться вам дикарями...

– Вовсе нет, – говорит Диана.

– Пожалуйста, не нужно покровительствовать мне. Я знаю, как мы выглядим. Изолированными. Отрезанными от мира. Едва выживающими с тем, что для вас должно казаться примитивной технологией. Мы даже не выглядим для вас как люди. У меня нет иллюзий, что мы будем не более чем диковинкой, когда вернемся в цивилизацию. Но именно надежда, что мои дети и, возможно, дети моих детей смогут снова интегрироваться в общество, движет мной сейчас. Я надеюсь, вы простите нас за наши суеверные обычаи. Среди нас считается ужасным табу говорить о нашем враге напрямую. Вот почему Грейс сейчас так... взволнована. Есть какое-то существо, или, возможно, носитель, или, возможно, болезнь... мы не совсем уверены, что это такое, и многое из того, что мы знаем, передается через устные предания и не совсем достоверно. Наши люди находятся в Модуле "8", который при падении «Предначертанной Судьбы» оказался направлен вверх. Диаметрально противоположный Mодуль – Модуль "2".

Грейс шипит.

– Ты погубишь нас всех своим болтливым языком.

Она отбрасывает свой стул назад и выбегает из конференц-зала. Хелена встает, чтобы последовать за ней.

– Пожалуйста. Пусть идет. Ей просто нужно остыть.

Хелена тычет большим пальцем в сторону шлюза.

– Скажите тупой башке, чтобы следила за ней через мониторы. При необходимости загоните ее обратно. Но пока не приставляйте к ней хвост.

Проссер кивает и выходит из шлюза. Я полагаю, "тупой башкой" Хелена не очень ласково называет Куинн. Похоже, в отделе безопасности она явно белая ворона.

– Продолжайте, пожалуйста, – говорит Диана, теперь, кажется, более поглощенная тем, что мы узнаем, чем озабоченная потраченным временем.

Хайме кивает и вздыхает.

– Говорить о Модуле "2" – к несчастью. Я пытаюсь... стараюсь не быть тем суеверным дикарем, которым вы меня, должно быть, считаете. Но это как бороться с поколениями унаследованных знаний, если вы понимаете, о чем я.

– Понимаю.

Бекс вскакивает и направляется к подносу с напитками. Она наливает высокий стакан воды и ставит его перед Хайме.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Она хлопает Хайме по спине. Сделав глоток, наша гостья продолжает.

– Модуль "2" был пробит при ударе, когда наши предки упали сюда. Он начал заполняться этой мерзкой жижей снаружи. Она похожа на кровь. В то время все Mодули были открыты друг для друга, и Модуль "2" остается открытым океану. Нашим предкам пришлось эвакуировать два соседних Mодуля, "1" и "3", и надежно перекрыть их. Океанская вода проникла внутрь, но теперь они полностью запечатаны.

Наши люди распределили эвакуированных из трех нижних модулей поровну между остальными девятью. Около трехсот человек были разделены между девятью модулями, поэтому в каждый попало около тридцати трех. Несколько человек не пережили крушение и последующие трудности, поэтому цифры неточны.

Но мы не осознавали, что враг проник в наши ряды. В глубинах существует нечто разумное, и я могу назвать это только... злом. Я надеюсь, вы не считаете меня безумной.

Диана слегка качает головой, но остальные из нас внимательно слушают историю Хайме. Она прочищает горло и делает еще один глоток воды.

– Люди начали умирать. Наши предки подозревали чуму, но на самом деле за всем стоял злой умысел. Среди тысячи двухсот выживших – специально отобранных, лучших из лучших, астронавтов, прошедших подготовку именно для этой миссии – вдруг, словно за одну ночь, вспыхнула волна убийств.