Текст книги "Противостояние. Том I"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Раздался треск автоматной очереди, и ручка двери студии отлетела в сторону. Из образовавшейся рваной дыры струился голубоватый дымок. Дверь распахнулась, и внутрь ворвались полдюжины солдат в противогазах и полной боевой экипировке.

– Только что несколько солдат вломились в помещение, – сказал Рей. – Они вооружены до зубов… и выглядят так, будто готовы провести операцию по очистке от противника захваченной им территории, как это было во Франции пятьдесят лет назад. Правда, на этот раз они еще и в противогазах…

– Заткнись! – завопил здоровенный тип с нашивками сержанта на рукаве. Он маячил за стеклянными стенами радиовещательной кабины и потрясал своей винтовкой.

– И не подумаю, – отрезал Рей. Его бил озноб, и когда он потянулся за лежавшей на краю пепельницы сигаретой, увидел, что пальцы его дрожат. – У нашей станции есть официальная лицензия Федеральной комиссии связи, и я…

– Считай, что твоя херовая лицензия мною аннулирована! Давай завязывай!

– Не дождетесь, – не сдавался Рей. Он снова повернулся к микрофону. – Дамы и господа, мне приказали прекратить передачу, но я не подчинился приказу. По-моему, я поступил совершенно правильно. Эти люди ведут себя как нацисты, а не как американские солдаты. Я не…

– Последнее предупреждение. – Сержант вскинул винтовку.

– Сержант, – сказал один из стоявших у дверей солдат. – Мне кажется, вы не можете так…

– Если этот молокосос произнесет еще хоть слово, прикончите его, – распорядился сержант.

– Похоже, они собираются пристрелить меня, – сказал Рей Флауэрз, и в следующее мгновение стекло его кабины превратилось в крошево, а сам он замертво упал на пульт управления. Откуда-то по линии обратной связи раздался душераздирающий вопль, который взмывал спиралью все выше и выше. Сержант разрядил в пульт всю обойму, и обратная связь оборвалась. Лампочки на распределительном щите продолжали мигать.

– Порядок, – сказал сержант, оборачиваясь. – Я хочу вернуться в Картидж к часу и не…

Трое из его подчиненных одновременно выстрелили в него. У одного из них была автоматическая винтовка, выпускавшая семьдесят пуль в секунду. Сержант исполнил замысловатый, лихорадочный танец смерти и упал на куски битого стекла в кабине ведущего. Одна его нога конвульсивно дернулась, и тяжелый армейский ботинок выбил из рамы остатки стекла.

Рядовой первого класса, на побледневшем лице которого отчетливо обозначились прыщи, разразился слезами. Остальные застыли в немом изумлении. В воздухе стоял тяжелый, тошнотворный запах кордита.

– Мы прикончили его! – истерически заорал прыщавый рядовой. – Слава Богу, мы прикончили сержанта Питерза!

Никто не отозвался. У солдат по-прежнему были ошарашенные, недоуменные лица, хотя потом они жалели, что не сделали этого раньше. Все это напоминало какую-то смертельную игру, но не они ее затеяли.

Телефон, который буквально за секунду до гибели Рей Флауэрз успел подключить к усилителю, издал серию пронзительных звуков.

– Рей? Ты там, Рей? – спрашивал чей-то усталый, гнусавый голос. – Мы с мужем все это время слушали твою программу и просто хотели сказать, чтобы ты продолжал это хорошее дело и не позволял им запугать тебя. Ладно, Рей? Рей?.. Рей?..

СООБЩЕНИЕ 234. ЗОНА 2. СЕКРЕТНЫЙ ШИФР

ОТ: ЛАНДОНА. ЗОНА 2. НЬЮ-ЙОРК

КОМУ: КОМАНДНЫЙ ПУНКТ. КРЕЙТОНУ

ТЕМА: ОПЕРАЦИЯ «КАРНАВАЛ»

ИНФОРМАЦИЯ: КОРДОНЫ ВОКРУГ НЬЮ-ЙОРКА ВСЕ ЕЩЕ ДЕЙСТВУЮТ. ПРОДОЛЖАЕТСЯ ВЫВОЗ ТЕЛ. В ГОРОДЕ ОТНОСИТЕЛЬНО СПОКОЙНАЯ ОБСТАНОВКА.

ОБНАРОДОВАННАЯ ВЕРСИЯ ПРОВАЛИЛАСЬ БЫСТРЕЕ, ЧЕМ ОЖИДАЛОСЬ, НО ПОКА НИКАКИХ ДЕЙСТВИЙ СО СТОРОНЫ НАСЕЛЕНИЯ, С КОТОРЫМИ НАМ НЕ УДАЛОСЬ БЫ СПРАВИТЬСЯ, НЕ ПРЕДПРИНИМАЛОСЬ. ИЗ-ЗА СУПЕРГРИППА БОЛЬШИНСТВО ЖИТЕЛЕЙ СИДЯТ ПО ДОМАМ.

ПО ПОСЛЕДНИМ ПОДСЧЕТАМ, СЕЙЧАС БОЛЬНЫ 50 % ВОЕННЫХ, ОХРАНЯЮЩИХ БЛОКПОСТЫ У ВЪЕЗДОВ И ВЫЕЗДОВ В ПУНКТАХ: МОСТ ДЖОРДЖА ВАШИНГТОНА, БРУКЛИНСКИЙ МОСТ, ТУННЕЛИ ЛИНКОЛЬНА И ГОЛЛАНДСКИЙ ПЛЮС НА МАГИСТРАЛЯХ С ОГРАНИЧЕННЫМ ПРОЕЗДОМ В ПРИГОРОДАХ. БОЛЬШАЯ ЧАСТЬ ВОЙСК ПО-ПРЕЖНЕМУ ГОТОВА К АКТИВНЫМ ДЕЙСТВИЯМ И УСПЕШНОМУ ВЫПОЛНЕНИЮ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

ТРИ НЕПРЕДВИДЕННЫХ ВЫСТРЕЛА В ГАРЛЕМЕ НА СТАДИОНЕ ШЕЙ, 7-Я АВЕНЮ.

ДЕЗЕРТИРСТВО ПРЕВРАЩАЕТСЯ ВО ВСЕ БОЛЕЕ СЕРЬЕЗНУЮ ПРОБЛЕМУ. ПОЙМАННЫЕ ЗА ДЕЗЕРТИРСТВО РАССТРЕЛИВАЮТСЯ НА МЕСТЕ.

ЛИЧНЫЙ ВЫВОД: СИТУАЦИЮ ПОКА НЕЛЬЗЯ НАЗВАТЬ КАТАСТРОФИЧЕСКОЙ, НО ОНА МЕДЛЕННО УХУДШАЕТСЯ.

КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ.

ЛАНДОН. ЗОНА 2. НЬЮ-ЙОРК

В Боулдере, штат Колорадо, начал распространяться слух, что Американский метеорологический центр в действительности занимался разработкой биологического оружия. Этот слух повторил в эфире находящийся в полубредовом состоянии диск-жокей радиостанции Денвера. Вечером 26 июня, в 23.00, начался массовый исход жителей Боулдера, напоминавший миграцию леммингов. Из военного округа Денвер-Арвада была выслана рота солдат с приказом остановить их, но это было все равно что отправлять кого-нибудь расчищать авгиевы конюшни веником. Их смяла одиннадцатитысячная толпа больных, напуганных горожан, одержимых единственным стремлением – оказаться как можно дальше от Метеорологического центра. Остальные жители Боулдера тоже устремились кто куда.

В четверть двенадцатого мощный взрыв озарил ночное небо над Бродвеем Боулдера, где располагалось здание злополучного центра. Молодой радикал по имени Десмонд Рамидж подложил в вестибюль центра больше шестнадцати фунтов пластиковой взрывчатки, первоначально предназначавшейся для различных муниципальных административных зданий и государственных законодательных учреждений на Среднем Западе. Взрыв был огромной силы. Таймер сработал раньше времени, и Рамидж взлетел на воздух вместе со всем безобидным метеорологическим оборудованием и приборами для определения степени и характера загрязнения воздуха.

Между тем исход из Боулдера продолжался.

СООБЩЕНИЕ 771. ЗОНА 6. СЕКРЕТНЫЙ ШИФР

ОТ: ГАРЕТА. ЗОНА 6. ЛИТЛ-РОК

КОМУ: КОМАНДНЫЙ ПУНКТ. КРЕЙТОНУ

ТЕМА: ОПЕРАЦИЯ «КАРНАВАЛ»

ИНФОРМАЦИЯ: БРОДСКИЙ НЕЙТРАЛИЗОВАН. ПОВТОРЯЮ: БРОДСКИЙ НЕЙТРАЛИЗОВАН. ОБНАРУЖИЛИ, ЧТО ОН РАБОТАЕТ В МЕСТНОЙ КЛИНИКЕ, ГДЕ ЕГО АРЕСТОВАЛИ, ПРИГОВОРИЛИ К СМЕРТНОЙ КАЗНИ ЗА ГОСУДАРСТВЕННУЮ ИЗМЕНУ И БЕЗ ПРОМЕДЛЕНИЯ ПРИВЕЛИ ПРИГОВОР В ИСПОЛНЕНИЕ. НЕКОТОРЫЕ ИЗ ЕГО ПАЦИЕНТОВ ПОПЫТАЛИСЬ ВМЕШАТЬСЯ. ИЗ ГРАЖДАНСКИХ 14 РАНЕНО, 6 УБИТО. 3 МОИХ ЛЮДЕЙ РАНЕНО, ВСЕ ЛЕГКО.

ВОЕННЫЕ СИЛЫ ЗОНЫ 6 СПОСОБНЫ ФУНКЦИОНИРОВАТЬ ЛИШЬ НА 40 %. 25 % ИЗ НАХОДЯЩИХСЯ НА БОЕВОМ ПОСТУ БОЛЬНЫ. 15 % ДЕЗЕРТИРОВАЛИ.

ОЧЕНЬ СЕРЬЕЗНЫЙ ИНЦИДЕНТ, ЗАКОДИРОВАННЫЙ В ПЛАНЕ НЕПРЕДВИДЕННЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ПОД ШИФРОМ Ф – ФРАНКУ.

СЕРЖАНТ Т. Л. ПИТЕРЗ, СЛУЖИВШИЙ В КАРТИДЖЕ, ШТАТ МИССУРИ, ВЕРОЛОМНО УБИТ СОБСТВЕННЫМИ ЛЮДЬМИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО ВОЕННОГО ЗАДАНИЯ В СПРИНГФИЛДЕ, ШТАТ МИССУРИ.

В РЯДЕ МЕСТ, ВИДИМО, ПРОИЗОШЛИ АНАЛОГИЧНЫЕ ИНЦИДЕНТЫ, НО НЕОПРОВЕРЖИМЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ПОКА НЕТ.

СИТУАЦИЯ СТРЕМИТЕЛЬНО УХУДШАЕТСЯ. КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ.

ГАРЕТ. ЗОНА 6. ЛИТЛ-РОК

Когда вечер распластался по небу, как пациент под наркозом на операционном столе, две тысячи студентов Кентского государственного университета, штат Огайо, вышли на тропу войны. Эти две тысячи мятежников состояли из слушателей летних мини-курсов первого цикла, из участников совещания о будущности университетской журналистики, ста двадцати ребят из театральной студии и двухсот членов огайского филиала общества «Будущие фермеры Америки», чей 3 съезд по чистой случайности совпал с молниеносно распространяющейся эпидемией супергриппа. Все они съехались в о студгородок к 22 июня, четыре дня назад. Что за этим последовало, можно узнать из записи переговоров нарядов полиции этого района в период с 19.16 до 19.22.

– Шестнадцатый, Шестнадцатый, как слышно? Прием.

– Слышу вас. Двадцатый. Прием.

– Шестнадцатый, группа юнцов примерно из семидесяти человек движется в сторону сквера и… Эй, Шестнадцатый, да тут еще одна группа, которая направляется в другую сторону… Господи, она состоит из двухсот, а то и больше человек. Прием.

– Двадцатый, говорит опорный пункт. Как слышно? Прием.

– Слышу вас, опорный пункт. Прием.

– Посылаю вам Чамма и Халлидея. Перекройте дорогу своей машиной. Больше ничего не предпринимайте. Если вас опрокинут, спокойно отдайтесь и наслаждайтесь. Вы слышите, никакого сопротивления! Прием.

– Слышу, опорный пункт, никакого сопротивления. А что там делают солдаты с восточной стороны сквера? Прием.

– Какие солдаты? Прием.

– Именно этот вопрос я задал вам, опорный пункт. Они…

– Опорный пункт, это Дадли Чамм. О черт, это Двенадцатый. Прошу прощения, опорный пункт. Тут толпа молодежи движется по проезду Барроуз. Человек сто пятьдесят. Направляются в сторону сквера. Поют или скандируют.

В общем, что-то в этом роде. Но, капитан, мы видим и солдат. Они, похоже, в противогазах и выстроились в стрелковую цепь. По крайней мере это так выглядит. Прием.

– Опорный пункт – Двенадцатому. Присоединяйтесь к Двадцатому у нижней границы сквера. Инструкции прежние. Никакого сопротивления. Прием.

– Есть, опорный пункт. Уже еду. Прием.

– Опорный пункт, говорит Семнадцатый. Это Холлидей, опорный пункт. Как слышите? Прием.

– Слышу вас, Семнадцатый. Прием.

– Следую за Чаммом. Тут еще двести студентов направляются с запада на восток в сторону сквера. Они несут плакаты, точно как в шестидесятых. На одном написано: СОЛДАТЫ, БРОСАЙТЕ ВАШИ РУЖЬЯ, на другом – ПРАВДУ, ТОЛЬКО ПРАВДУ И НИЧЕГО, КРОМЕ ПРАВДЫ. Они…

– Плевать мне на то, что там написано, Семнадцатый. Поезжайте туда вместе с Чаммом и Питером и преградите им путь. Такой шум, словно надвигается торнадо. Прием.

– Есть. Прием и отбой.

– Говорит начальник службы безопасности студгородка Ричард Берли. Я обращаюсь к начальнику вооруженных формирований, расположившихся в южной части студгородка. Повторяю: говорит начальник службы безопасности студгородка Берли. Я знаю, вы прослушиваете наши переговоры, так что не делайте из меня дурака и признайтесь. Прием.

– Говорит полковник армии США Альберт Филипс. Мы слушаем вас, начальник Берли. Прием.

– Опорный пункт, это Шестнадцатый. Студенты все вместе направляются к военному мемориалу. Похоже, они поворачивают к солдатам. Дело принимает опасный оборот. Прием.

– Полковник Филипс, говорит Берли. Пожалуйста, изложите свои намерения. Прием.

– Мои распоряжения состоят в том, чтобы удержать находящихся в городке на территории городка. Мое единственное намерение – обеспечить выполнение моих распоряжений. Если эти люди всего лишь демонстранты, на здоровье. Но если они попытаются прорвать оцепление, пусть пеняют на себя. Прием.

– Разумеется, это не означает, что…

– Это означает только то, что я сказал, начальник Берли. Прием и отбой.

– Филипс! Филипс! Ответьте мне, черт возьми! Они же не красные партизаны! Они дети! Американские дети! Они безоружны! Они…

– Тринадцатый – опорному пункту. Капитан, дети идут прямо на солдат. Они размахивают своими плакатами. Что-то поют. О! Проклятие! Один из них швыряет камни. Они… Господи! О Боже! Они не сделают этого!

– Опорный пункт – Тринадцатому. Что там происходит? Что случилось?

– Дик, это Чамм. Я скажу тебе, что происходит. Это бойня. Лучше бы мне быть слепым. Грязные ублюдки! Они… они буквально косят ребятишек. Кажется, из автоматов. Насколько мне представляется, они открыли огонь без единого предупреждения. Ребятишки, которые еще на ногах… Они разбегаются кто куда. Господи! Я только что видел девочку, разорванную огнем надвое! Кровь… Семьдесят – восемьдесят ребятишек лежат в траве. Они…

– Чамм! Отзовись! Двенадцатый, отзовись!

– Опорный пункт, говорит Семнадцатый. Как слышно? Прием.

– Я слышу тебя, а куда провалился этот хренов Чамм? Прием, мать твою.

– Чамм и… Халлидей, мне кажется… вылезли из машин, чтобы лучше видеть происходящее. Мы возвращаемся, Дик. Похоже, солдаты собираются перестрелять друг друга. Не знаю, чья возьмет, мне все равно. Кто бы это ни был, не исключено, что мы станем следующими, по кому они откроют огонь. Когда те из нас, кто сможет вернуться, вернутся, думаю, нам всем нужно будет спуститься в цоколь и просто отсидеться, пока они не израсходуют все свои патроны. Прием.

– Черт возьми…

– Мясорубка продолжается, Дик. Я не шучу. Прием. Отбой.

Все эти переговоры шли на фоне доносившегося издалека слабого потрескивания, напоминавшего звуки, которые издают, лопаясь на горячем огне, каштаны. Можно было различить отдельные вскрики… А секунд за сорок до окончания связи послышались тяжелые, бухающие звуки рвущихся минометных снарядов.

Нижеследующее представляет собой запись разговора по специальной высокочастотной радиолинии, состоявшегося в Южной Калифорнии в период с 19.17 до 19.20 по тихоокеанскому поясному времени.

– Массинджилл, Зона 10. Как слышите, база «Блю»? Код данного сообщения – «Энни Оукли», срочность – плюс 10. Отвечайте, если слышите нас. Прием.

– Дэвид, говорит Лен. Мы можем обойтись без этого птичьего языка. Никто нас не подслушивает.

– Все вышло из-под контроля, Лен. Все. Лос-Анджелес в огне. Весь чертов город и окрестности. Все мои люди либо больны, либо бунтуют, либо дезертировали, либо мародерствуют вместе с населением. Я нахожусь на верхнем этаже главного здания Американского банка. Около шестисот человек пытаются ворваться внутрь и схватить меня. Большинство из них – кадровые военные.

– Все распадается. Центр перестает быть связующим звеном.

– Повторите. Я не расслышал.

– Не имеет значения. Ты можешь выбраться?

– Нет, черт возьми. Но первым мерзавцам, вломившимся сюда, я подкину информацию к размышлению. У меня тут автоматическая винтовка. Мерзавцы. Грязные подонки!

– Удачи тебе, Дэвид!

– И тебе. Сохраняй общую координацию, пока сможешь.

– Постараюсь.

– Я не уверен…

В следующее мгновение разговор оборвался. Слышался лишь треск и грохот, скрежет раздираемого металла, звон бьющегося стекла. Потом многоголосый вопль. Стрельба из стрелкового оружия, а затем совсем рядом с радиопередатчиком, настолько рядом, что звук получился искаженным, раздались тяжелые, ухающие разрывы, по которым можно было безошибочно узнать автоматическую винтовку. Вопли и рев голосов стали ближе. Жалобный звук отлетевшей рикошетом нули, вскрик очень близко от радиопередатчика, глухой стук от падения чего-то тяжелого и молчание.

Далее приводится запись сеанса связи в Сан-Франциско по радиолинии регулярной армии в период с 19.28 до 19.30 по тихоокеанскому поясному времени.

– Солдаты и братья! Мы захватили радиостанцию и главный штаб! Ваши угнетатели мертвы! Я, брат Зено, еще несколько минут назад бывший сержантом первого класса Роландом Гиббзом, провозглашаю себя первым президентом Республики Северной Калифорнии! Власть в наших руках! Власть в наших руках! Если ваши офицеры попытаются отменить мои приказы, пристрелите их как бродячих собак. Как собак! Как сук, у которых к заднице присохло дерьмо! Записывайте имена, звания и номерные знаки дезертиров! Составьте список тех, кто призывает к бунту или измене Республике Северной Калифорнии! Зарождается заря нового дня! Время господства угнетателей прошло! Мы…

Треск автоматных очередей. Крики. Глухие удары и стук падения. Пистолетные выстрелы, снова крики, непрекращающийся автоматный огонь. Протяжный предсмертный стон. Три секунды мертвой тишины.

– Говорит майор армии США Альфред Нанн. Я взял на себя временное командование вооруженными силами США в районе Сан-Франциско. Мы разделались с горсткой предателей, захвативших главный штаб. Я исполняю функции командующего, повторяю, командующего. Операция по восстановлению порядка будет продолжена. Дезертиров и провокаторов постигнет прежняя участь: высшая мера, повторяю, высшая мера. Сейчас я…

Снова стрельба. Одиночный вскрик.

Откуда-то издалека:

– …всех их Кончай их всех! Смерть военным свиньям…

Массированный огонь. Затем молчание на линии.

В 21.16 по восточному поясному времени те жители Портленда, штат Мэн, и его окрестностей, кто еще был в состоянии смотреть телевизор, включив телеканал Дабл-ю-си-эс-эйч, с леденящим душу ужасом наблюдали за тем, как огромный, явно больной негр, на котором не было ничего, кроме набедренной повязки из розовой кожи и фуражки офицера морской пехоты, публично казнил шестьдесят двух приговоренных к смерти человек.

Его сподвижники, тоже все чернокожие, были, как и он, почти обнажены, если не считать набедренных повязок и знаков отличия, указывающих на их былую принадлежность к вооруженным силам США. У них было автоматическое и полуавтоматическое оружие. В помещении студии, где раньше проходили политические диспуты местного масштаба и шоу «Звони – получишь деньги», большая часть членов черной «хунты» держала под прицелом своих винтовок и пистолетов около двухсот согнанных туда солдат в хаки.

Рядом с большим стеклянным барабаном, некогда – с тех пор будто минула вечность – служившим в программе «Звони – получишь деньги» лототроном, в котором вращались кусочки разрезанного на номера телефонного справочника, стоял огромный негр, постоянно обнажавший в широкой ухмылке удивительно ровные зубы, казавшиеся ослепительно белыми на его угольно-черном лице. В руках он держал автоматический пистолет 45-го калибра.

Негр крутанул барабан, извлек оттуда водительские права и произнес:

– Рядовой первого класса Франклин Стерн, вперед и на середину, пж-ж-жалста!

Вооруженные люди, окружавшие своих заложников со всех сторон, стали всматриваться в бирки с именами, а оператор, определенно недавно освоивший эту профессию, как-то рывками водил камерой по зрительным рядам.

Наконец на сценическую площадку вытолкнули кричащего и сопротивляющегося светловолосого солдатика не старше девятнадцати лет. Два негра заставили его опуститься на колени.

Негр у барабана ухмыльнулся, чихнул, сплюнул комок слизи и приставил дуло своего пистолета 45-го калибра к виску рядового первого класса Стерна.

– Нет! – истерически завопил Стерн. – Я буду служить вам, Богом клянусь, буду! Я буду…

– Воимяотцасынаисвятогодуха, – усмехаясь, произнес нараспев негр и нажал на курок. Позади того места, куда рядового первого класса Стерна опустили на колени, уже образовалась огромная вязкая лужа из крови и мозгов – теперь и он внес туда свою лепту.

Плюх.

Негр снова чихнул и чуть не упал. Другой негр, сидевший в аппаратной (на нем была зеленая рабочая кепка с длинным козырьком и белоснежные жокейские шорты) нажал на кнопку АПЛОДИСМЕНТЫ, и на табло перед зрителями загорелся сигнал. Чернокожие, охранявшие зрителей, вернее заложников, угрожающе вскинули ружья, и пленные белые солдаты с лицами, блестевшими от пота и страха, дико зааплодировали.

– Следующий, – хрипло воскликнул негр в набедренной повязке и снова запустил руку в барабан. Он посмотрел на документ и объявил:

– Господин сержант Роджер Питерсен, вперед и на середину, пж-ж-жалста!

Кто-то в зрительном зале взвыл и рванулся к выходу. Несколько секунд спустя его уже втащили на сцену. В суматохе один парень в третьем ряду попытался сорвать прикрепленную к рубашке бирку с именем. Одного выстрела было достаточно, чтобы он тяжело обмяк на своем сиденье. Глаза его подернулись пеленой, словно от этого безвкусного, утомительного зрелища ему до смерти захотелось спать.

Это кровавое представление продолжалось почти до четверти одиннадцатого, когда четыре отделения регулярной армии в противогазах и с автоматами наперевес ворвались в студию. Две группы обреченных на смерть солдат тут же вступили в схватку.

Негр в набедренной повязке, изрешеченный пулями, упал одним из первых. Он вопил, истекал потом и в безумии палил автоматическим пистолетом в пол. Отступник, снимавший камерой номер 2, получил пулю в живот, и когда он наклонился вперед, зажимая руками распоротое брюхо, из которого полезли кишки, камера стала медленно поворачиваться, давая телезрителям возможность увидеть настоящую преисподнюю во всех подробностях. Полуголые чернокожие надзиратели снова открыли огонь, и солдаты в противогазах начали поливать свинцом весь зрительный зал. Студившиеся в его центре безоружные солдаты вместо освобождения нашли свою смерть, только быстрее, чем это могло быть от рук негров.

Рыжеволосый парень с перекошенным от панического ужаса лицом карабкался по спинкам кресел шестого ряда, напоминая акробата на ходулях, пока очередь, выпущенная из оружия 45-го калибра, не превратила его ноги в месиво. Другие ползли по ковровым покрытиям между зрительными рядами, почти уткнувшись носом в пол, так, как на тренировках их учили ползти под шквальным пулеметным огнем. Немолодой седой сержант встал и, широко раскинув руки, закричал во всю мощь своих легких: «ПРЕКРАТИ-И-ИТЫ» С обеих сторон на него обрушился мощный огонь, и он задергался под пулями как марионетка на веревочках. От грохота выстрелов, криков умирающих и раненых показатели уровня громкости в аппаратной подпрыгнули выше отметки 50 децибелов.

Оператор упал на ручку управления камерой, и на протяжении всей дальнейшей перестрелки на экранах телезрителей оставалось лишь милосердное зрелище студийного потолка. Через пять минут непрерывный огонь сменился отдельными выстрелами, а затем прекратился совсем. Слышались только крики.

В пять минут двенадцатого вместо потолка на телеэкранах появилась заставка с нарисованным человеком, смотревшим в нарисованный телевизор, на экране которого светилась надпись: ИЗВИНИТЕ, У НАС ВОЗНИКЛИ ПРОБЛЕМЫ!

На исходе минувшего дня то же самое можно было сказать практически обо всех.

В 23.30 по центральному поясному времени, по пустынным улицам центральной части города Де-Мойна неугомонно кружил старенький «бьюик», весь исписанный религиозными воззваниями типа ДАЙ ГУДОК, ЕСЛИ ЛЮБИШЬ ИИСУСА. Днем в Де-Мойне произошел пожар, от которого сгорели дотла почти вся южная сторона Халл-авеню и колледж Грандвью; остальная территория центра подверглась разрушению во время разгрома, учиненного тут после пожара.

На заходе солнца улицы центра заполнились толпами бесчинствующих молодчиков, в основном не старше двадцати пяти лет, многие из которых были на мотоциклах. Они били витрины, растаскивали телевизоры, наполняли свои бензобаки горючим на заправочных станциях, оглядываясь, как бы кто не открыл по ним огонь. Но теперь улицы опустели. Некоторые налетчики, главным образом мотоциклисты, чей воинственный пыл еще не угас, умчались по автостраде 80. Но когда сумерки окутали эту зеленую равнину, большинство из них заползли в свои жилища и заперлись там, изнемогая от супергриппа или одного лишь страха, что заболеют. Де-Мойн выглядел словно после жуткой новогодней попойки, когда последние участники оргии забылись пьяным сном. «Бьюик», под шинами которого хрустело битое стекло, свернул на Юклид-авеню, проехав мимо двух столкнувшихся носами автомобилей, теперь лежавших на боку, переплетясь своими бамперами, как любовники, совершившие двойное самоубийство. На крыше «бьюика» был установлен громкоговоритель, который вдруг начал издавать какие-то гулкие бухающие звуки, потом царапающие, как на старых грампластинках. Вслед за этим по призрачным, пустынным улицам Де-Мойна стало разливаться чудное размеренное пение Матушки Мейбелл Картер, исполнявшей «Держись солнечной стороны»:

 
Держись солнечной стороны,
Всегда солнечной стороны,
Жизни солнечной стороны.
И если много у тебя проблем,
Тебе покажется, что их нет совсем,
Коль держишься жизни солнечной стороны…
 

Старый «бьюик» все кружил и кружил, выписывая восьмерки, петли, иногда по три-четыре раза возвращаясь в один и тот же квартал. Когда он натыкался на что-нибудь или переезжал через чье-нибудь мертвое тело, громкоговоритель дергался, искажая звук.

В двадцать минут двенадцатого «бьюик» врезался в кромку тротуара и заурчал, а затем снова двинулся в путь. Через громкоговоритель неслась песня Элвиса Пресли «Старый тяжкий крест». Ночной ветер шелестел листвой и развеивал последние клубы дыма, поднимавшиеся над руинами колледжа.

Из речи президента, прозвучавшей в 21.00 по восточному поясному времени и не дошедшей до многих регионов:

«…такая великая нация должна сделать это. Мы не можем позволить себе шарахаться от тени в темной комнате, как маленькие дети; но мы также не можем отнестись беспечно к этой серьезной эпидемии гриппа. Мои соотечественники, я настоятельно советую вам оставаться дома. Если вы чувствуете недомогание, ложитесь в постель, примите аспирин и пейте побольше жидкости. Уверяю вас, самое позднее через неделю вам станет лучше. Позвольте мне повторить то, что я уже говорил в начале моего обращения к вам нынешним вечером. Это неправда, неправда, что данный вирус гриппа, как утверждают некоторые, является смертельно опасным. В подавляющем большинстве случаев больные скорее всего в течение недели встанут на ноги и будут чувствовать себя прекрасно. Далее… (приступ кашля)…далее, некоторые антиправительственные радикальные группы распространяют злобный слух о том, что этот вирус был выведен по указанию нынешнего правительства с военными целями. Соотечественники, это наглая ложь, о чем-я сейчас заявляю прямо и откровенно. Наша страна сознательно и честно подписала пересмотренные Женевские соглашения, касающиеся отравляющих и нервнопаралитических газов, а также бактериологического оружия. Ни сейчас, ни прежде мы… (чиханье)…мы не занимались тайным производством веществ, запрещенных Женевскими конвенциями. Это всего лишь сравнительно серьезная вспышка гриппа, ни больше ни меньше. Сегодня вечером мы получили сообщения о вспышках гриппа в ряде других стран, включая Россию и Красный Китай. В связи с этим… (приступ кашля и чиханье)…мы просим вас сохранять спокойствие, зная наверняка, что в конце этой или в начале следующей недели те из вас, кто не выздоровеет с помощью привычных средств, получат противогриппозную вакцину. В некоторые регионы были посланы отряды Национальной гвардии, чтобы защитить население от хулиганов, варваров и разжигателей паники, и откровенной ложью являются слухи о том, что отдельные города якобы оккупированы регулярной армией или будто новости выдумываются и искажаются. Мои соотечественники, все это наглая ложь, о чем я сейчас заявляю прямо и откровенно…»

На фасаде Первой баптистской церкви в Атланте красной краской из аэрозольного баллончика было написано:

Дорогой Иисус. Скоро увидимся.

Твой друг, Америка.

P.S. Надеюсь, к концу недели у тебя

еще останутся свободные места.