Текст книги "Машина ненависти (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– У них здесь есть кинотеатр?

Это выглядит не просто экстравагантно, а даже безвкусно. Это не большой театр, но и не маленький. Это не широкоформатный телевизор. Это полноценный киноэкран.

– Мне вдруг захотелось попкорна, – говорит Николь, направляясь по проходу к сцене, где Рэйчел и Близнецы стоят вокруг стола и смотрят в ноутбук.

– Герои дня! – говорит Кен или, может быть, Кендра. – Насколько я понимаю, у вас для нас подарок. Я бросаю им флешку.

– Там должно быть почти все, что нам нужно. В палатах почти ничего нет, кроме того, что в некоторых из них есть сигнализация.

– Мадемуазель, будьте добры… – Они протягивают Рэйчел флешку. Она вставляет ее в ноутбук, нажимает на кнопку, и на экране появляются ряды файлов.

– Если там не сплошная чушь, думаю, у нас все получится, – говорит Рэйчел.

– Что это за файл? Исследование, – говорю я. Рэйчел открывает папку, и на экране появляется список файлов с названиями "Итерация_1", "Итерация_2" и так далее, вплоть до тринадцатой. Рэйчел открывает тринадцатый файл, и на экране появляются чертежи устройства, похожего на нечто среднее между шлемом и птичьей клеткой, которое стоит на чем-то вроде плоской игровой приставки.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спрашиваю я Николь.

– О том, что именно это устройство позволяет ему менять прошлое и вызывает землетрясения? – она говорит. – Может быть. Выглядит достаточно большим, чтобы вместить его.

– Я больше думал о том, что мне не помешало бы выпить, но да, и это тоже. Можешь прокрутить вниз? – На рисунке показана схема подключения, где провода идут к прямоугольному отверстию в нижней части устройства, соединяясь с углублением в форме почки под ним.

– Оно работает от батареек? – Говорит Рэйчел.

– Я никогда не видела батарей такой формы, – говорит Николь.

Это мне кое о чем напоминает. Когда дело доходит до меня, мне приходится приложить все усилия, чтобы не показать, что я точно знаю, для чего предназначено это место.

У Габриэлы есть умерший друг, Джо Санди, которого оживляет опал в его груди. Это один из группы из четырех или пяти человек? Я не помню, но за эти годы из-за них погибло много людей, поскольку маги по всему миру пытались заполучить любого из них, как Мальтийского сокола.

Камень в сундуке Санди обладает невероятной силой, и никто, по крайней мере, никто из моих знакомых, на самом деле не знает, что он делает. Все остальные камни исчезли, погрузились на дно океана, оказались на складах, запертые, как Ковчег Завета. У них очень долгая и очень кровавая история.

Херб сказал, что Джимми потребуется много сил, чтобы заниматься своей ревизионистской историей, и я не могу придумать ничего более подходящего для этого, чем один из камней.

Я подумываю рассказать об этом остальным, но решаю оставить это при себе. Если кто-то еще и знает, то это Близнецы, а они молчат. Я решаю, что пусть они думают, будто я такой же невежественный, как и все остальные в этой комнате.

– Мы можем исключить, что он питается от AAs, – говорю я. – Может быть, D-клетки?

– Это не то, что нам нужно, – говорит Николь. – А как же хранилище? Сигнализация?

– Дай мне несколько минут. – Рейчел отправляется на поиски файлов, которые нам нужно просмотреть. Близнецы усаживаются в одно из самых шикарных широких кожаных кресел, в которых достаточно места для рук и ног. Действительно, необычное пространство для ног.

– Что ты здесь показываешь?

– Эрик, я разочарован. Обычно ты гораздо проницательнее. Как ты думаешь, что мы здесь показываем?

Конечно.

– Для порно это как-то чересчур.

– Мой мальчик, ты не жил по-настоящему, пока не видел пятнадцатифутовый пенис.

– Я внесу это в список желаний.

– Поняла, – говорит Рэйчел и показывает несколько разных схем.

– Довольно стандартный набор, – говорит она. – Не то чтобы мне это нравилось, но ничего необычного я не вижу. Это надежное хранилище, это точно. Двадцатипятидюймовые панели из армированного бетона, облицовка из нержавеющей стали. То же самое с дверью. Тридцать запорных цилиндров, двойной механизм блокировки, четыре механизма с таймером. Иисус. Чем больше я на это смотрю, тем меньше мне это нравится. Это дверь хранилища класса 5, закрывающая хранилище класса 3.

– Для меня это все равно что ничего не значит, – говорю я.

– Хранилища не предназначены для того, чтобы их нельзя было вскрыть, – говорит Рэйчел. – Они нужны только для того, чтобы замедлить вас. Чем больше времени у вас уйдет, тем выше вероятность, что вас поймают до того, как вы проникнете внутрь.

– Чтобы вскрыть хранилище класса 3, потребуется два часа бурения с любой стороны. Дверь хранилища класса 5 рассчитана на двадцать часов бурения или десять минут непрерывной взрывной работы, если вы попытаетесь ее взорвать.

– Десять минут, это не так уж плохо, – говорю я.

– Когда начинаешь взрывать кучу взрывчатки, и, поверьте мне, десять минут – это очень долго. И это не один взрыв, – говорит Рэйчел.

– Есть другие варианты?

– С помощью горелки и дрели это займет целую вечность. И это рискованно. Между разными слоями зажата медная пластина. Если ее прожечь, медь расплавится и загерметизирует отверстие. А за ней, стеклянная пластина. Ее можно аккуратно просверлить, но она, скорее всего, треснет. Это приведет к срабатыванию дополнительных болтов. Тогда понадобится неделя, чтобы разобрать все с помощью тяжелого оборудования.

– А как насчет пироманта?.

– Это сложно, – говорит она. – Просто прожиг двери хранилища, прежде чем вы доберетесь до меди и стекла, потребует много энергии. И эта стеклянная пластина прочная. Если нагревать ее недостаточно медленно, из-за разницы температур она треснет. Но если у нас получится, то мы сможем заполнить полость пенопластом и вообще предотвратить срабатывание болтов. Знаешь кого-нибудь, кто умеет это делать?

– Нет, – говорю я, – но, может быть, Бриджит умеет. Почему вы все на меня уставились?

– Бриджит мертва уже много лет, – говорит Рейчел.

– Дэвид мне этого не говорил. Сказал, что она в тюрьме после того, как сгорела на работе. Он сказал, что у него есть одно заклинание телепортации, чтобы вытащить вас всех, но он не смог добраться до нее. Когда он вернулся, она уже была окружена полицейскими.

Тишина.

– Ты, блядь, издеваешься надо мной, – тихо говорит Рейчел.

– Дай-ка я угадаю, – говорю я. – Дэвид был не совсем правдив? Я в шоке.

Судя по тому, как она покраснела от ярости, я бы сказала, что права.

– Этот сукин сын, – говорит она. – Это была наша последняя работа в жизни. Он сказал нам, что она умерла. Мы устроили ей похороны. Я собираюсь убить его на хрен.

– У нее были похороны? Я не попала на похороны.

Никто не обращает на меня внимания.

– Он сказал, что она сгорела? – говорят Близнецы. – Это звучит неправильно.

– Мне тоже показалось, что это неправильно, – говорю я. Я достаю телефон и начинаю печатать. – Я видела, как она без труда преодолевала тяжелые двери хранилища.

– Я не могу поверить, что он сказал нам, что она умерла, – говорит Рейчел. – И я поверила в это.

– Бриджит Коннолли, – говорю я, зачитывая веб-сайт Департамента исправительных учреждений штата Невада. – Идентификационный номер преступника 633392. Обвиняется в вооруженном ограблении.

– Она уже должна была выйти, – говорят Близнецы. Я просматриваю ее досье.

– Возможно, все дело в пятнадцати обвинениях в нападении, которые она предъявила за годы, проведенные в тюрьме.

Бриджит редко кого-нибудь задевала. Я не могу представить, чтобы она потеряла свою магию и пребывание за решеткой как-то этому помогло.

– Где? – Спрашивает Рейчел.

– Женский исправительный центр Флоренс Макклюр, – говорю я. – Где это?

– Это, блядь, дальше по улице. – Рейчел вскакивает со своего места и направляется к дверям. Останавливается на полпути. – Ну?"

–Что ну?

– Мы ее вызволяем, – говорит Рейчел. Она обрывает меня, прежде чем я успеваю что-либо сказать. – Не спорь со мной, черт возьми.

– Хорошо, – говорю я. – Но, по крайней мере, поезжай в магазин. Я целый день ничего не ел.

Женский исправительный центр Флоренс Макклюр представляет собой ряд из трех приземистых, соединенных между собой белых зданий к северу от Стрип и чуть западнее военно-воздушной базы Неллис. Как вы можете догадаться, вокруг него не так много мест, и спрятаться, если вы сбежали, негде. Территория, на которой он расположен, представляет собой сплошную плоскую пустыню.

Обычно на организацию встречи с заключенным уходят недели, но мы перешли все границы с помощью небольшого волшебства. Мы с Рейчел появились около часа назад, представившись адвокатами Бриджит, и очаровали охранников, заставив их думать, что у нас уже все расписано.

У меня на груди наклейка с надписью "ПРИВЕТ, МЕНЯ ЗОВУТ", сообщающая всему миру, что я "ЧЕРТОВСКИ КРУТОЙ АДВОКАТ, КОТОРОМУ ВЫ МОЖЕТЕ ПОЛНОСТЬЮ ДОВЕРЯТЬ", а у Рейчел есть браслет-оберег, который делает почти то же самое.

– Вы, ребята, новенькие? – спрашивает охранник, провожающий нас в комнату для допросов. Парень постарше. Вероятно, он здесь уже много лет. – Не думаю, что к старине Шаровой молнии когда-либо приходили посетители.

Он ведет нас мимо рядов запертых дверей со стеклянными вставками, чтобы взглянуть на заключенных. Половина дверей открыта, и охранники обыскивают камеры.

– Ты зовешь ее "Старина Шаровая молния"? – Спрашивает Рейчел. Она бросает на меня взгляд. Если нам повезет, возможно, это действительно что-то значит.

– Да, – говорит он. – Поджигает что-нибудь, по крайней мере, раз в неделю. По крайней мере, так говорят люди. Ее ни разу не поймали за этим занятием. У меня есть сомнения, но кто-то назвал ее "Шаровой молнией" некоторое время назад после того, как у кого-то загорелась голова, когда они работали на кухне. Не знаю, почему они обвинили ее. В то время она находилась в одиночной камере.

– Не самая образцовая заключенная?

Охранник смеется.

– О, это здорово – Он останавливается перед большой зеленой дверью. – Она уже там. Мне нужно подготовить вас к встрече с ней. Не подходите слишком близко. Она прикована, но она кусачая. Если что-то пойдет не так, просто крикни. Я сейчас выйду. И простите, что я так говорю, но я действительно надеюсь, что все пойдет не так. Видите эти шрамы у меня на шее?

Это уродливые шрамы. Как будто его растерзал тигр, следы тянутся от нижней части челюсти с левой стороны до впадины на горле.

– Это она сделала, да?

– Пару лет назад. Мне все еще нужен повод для мести. Так что, как я уже сказала, если что-то пойдет не так, просто крикни. Я позабочусь об остальном.

– Я уверен, что ты так и сделаешь.

– Спасибо, – говорит Рейчел, и ее голос дрожит от ярости.

Он барабанит в дверь.

– Входите.

Раздается громкий звонок, и он открывает дверь, пропуская нас внутрь.

– Что, черт возьми, происходит, Мерфи? – Женщина в оранжевой форме сидит в наручниках, привязанная к столу из нержавеющей стали, привинченному к цементному полу. Она худая, почти изможденная, волосы коротко подстрижены, а костлявые пальцы нервно постукивают по столу. На лице у нее свежие синяки.

– Вас хотят видеть ваши адвокаты, – говорит охранник.

– У меня нет... – Ее глаза округляются, и она замолкает, как только видит нас.

– Мисс Коннолли, – говорит Рейчел. – Мы из юридической фирмы "Картер и Макманус", чтобы поговорить с вами о предстоящем слушании по вашему условно-досрочному освобождению.

– Условно-досрочное освобождение? Ее? – Спрашивает Мерфи. – Это будет тот самый день. Она здесь сдохнет.

– Да пошел ты, Мерфи. И вали отсюда. Это мои адвокаты. Не надо, чтобы ты слушал, как я тут жалуюсь.

– Я уже наслушался твоего нытья. Серьезно, вы двое. Не доверяйте ей. Она, наверное, попытается прикончить одного из вас.

– С нами все будет в порядке, но спасибо за беспокойство, – говорит Рэйчел. Она произносит небольшое заклинание, и глаза Мерфи на секунду стекленеют.

– Конечно. Да. Хорошего дня. – Он улыбается во весь рот, выходя за дверь. Дверь за ним закрывается на замок.

– Ублюдки, – говорит Бриджит. – Если бы я не была прикована к этому столу, я бы вас обоих выпотрошила.

– Бриджит...

– Ты оставила меня здесь гнить, Рейчел. А теперь ты здесь, чтобы что, злорадствовать? Иди нахуй. И какого черта ты здесь делаешь? Я думала, ты больше не вернешься в этот дерьмовый городишко после того, как подставил нас на последнем задании.

– Я здесь не потому, что хочу быть здесь, Бриджит, – говорю я. – И не вини Рейчел. Она узнала, что ты жива, всего пару часов назад.

– Нет, – говорит Бриджит. – Как…?

– Дэвид сказал нам, что ты умерла, – говорит Рейчел.

– А на днях он сказал мне, что ты перегорела и тебя посадили в тюрьму, – говорю я. – Мы обменялись информацией. Прежде чем мы пойдем дальше…

Я накладываю на нас заклинание тишины. Бриджит отшатывается, как будто ее ударили по лицу.

– Ты это почувствовала? – спрашивает Рейчел.

– Конечно, черт возьми, почувствовала, – отвечает Бриджит. – Я просто не могу этого сделать.

– Нет, это неправильно, – говорю я. Рейчел согласно кивает.

– Это было простое заклинание, – говорит она. – Если бы ты перегорела, то даже не заметила бы, как он его накладывает.

– Я… нет. Я не знаю, зачем вы здесь и чего, черт возьми, хотите, но я этого не сделаю. Мерфи, с меня хватит.

Она дергает свои цепи, как будто это поможет.

– Он тебя не слышит, – говорю я.

– Мы пришли, чтобы вызволить тебя, – говорит Рейчел. Бриджит замирает.

– Не говори так, – просит Бриджит. – Пожалуйста. Я наконец смирилась с тем, что мне отсюда не выбраться. Не надо меня об этом предупреждать.

– Мы серьезно, – говорит Рейчел. – Мы можем вывести тебя отсюда, если хочешь.

– Ты это видишь? – Я смотрю на грудь Бриджит. – Здесь что-то есть.

– Это мои сиськи, – говорит Бриджит.

– Нет, – говорит Рейчел. – Я не понимаю. Что это?

Сначала я ничего не увидел, а потом, как на волшебной картинке, которая внезапно превращается в трехмерного кита, я увидел. У нее в груди что-то есть, размером и формой напоминающее маленькую морскую звезду, прямо под кожей.

– Если только твои сиськи не имеют форму значка шерифа Старого Запада и не прилеплены к твоей грудине, я не думаю, что это то, на что я смотрю, – говорю я.

У меня от этого болит голова, чего раньше не случалось со зрением Миктлантекутли. Я понимаю, почему, когда я моргаю, оказывается, что я вижу одно и то же дважды.

Во-первых, это странное видение, оставшееся от бога, а во-вторых, это не столько зрение, сколько ощущение чего-то мертвого в груди Бриджит.

– Я не знаю, что это за хрень, но, по-моему, она заключена, ну, не знаю, в кисту? Что бы это ни было, это мертвая плоть. Или это само по себе так. Трудно сказать.

– Есть идеи, что это такое? .

– Я даже не понимаю, о чем ты говоришь. У меня что-то в груди?

– Да, – говорит Рейчел. – У тебя нет какого-нибудь странного хирургического оборудования или чего-то в этом роде, не так ли?

– Нет.

– Думаешь, что-то мешает ей использовать свой дар? – спрашивает Рэйчел.

– Скорее всего, да, – отвечаю я.

– Погоди, что? У меня в груди что-то есть? Ты можешь это вытащить? – Она расстегивает комбинезон и задирает его. Никакого хирургического шрама или чего-то, что указывало бы на наличие имплантата, нет. Кожа даже не приподнята, чего я и ожидал, учитывая ее худобу.

Бриджит начинает царапать себе грудь.

– Черт, вытащи это. Вытащи это, черт возьми, из меня. Мне нужен нож, я сама его вытащу.

– Думаю, я могу сделать это аккуратнее, – говорю я.

– Просто сделай это, черт возьми.

Это непросто. Я просто не могу вырвать эту штуку из ее груди. Не знаю, что будет дальше. Но я могу провести мертвую плоть через живую. Теоретически.

– Боюсь, будет больно, – говорю я. – Очень больно.

Я концентрируюсь на предмете. Нет, на том, что его окружает. Но я никак не могу ухватиться за него. Тогда я призываю видение Миктлантекутли, и вот оно, предмет, застрявший в груди Бриджит, как на ладони. Впервые мне удалось призвать видение по команде. Понятия не имею, как это получилось.

Я мысленно хватаюсь за предмет и начинаю вытягивать его. Бриджит кричит. Я продолжаю тянуть. Чертова штука не хочет выходить. Дерьмо. Ничего не выходит.

– Мне правда очень жаль, – говорю я и вырываю его из нее. Он отделяется не столько от ее кожи, сколько от ее души, не оставляя на одной из них ни шрама, а на другой – огромную дыру.

Бриджит без сознания падает на стол. Передо мной парит окровавленный пульсирующий комок плоти размером с серебряный доллар, а затем с влажным шлепком падает на стол.

Я отдираю от него кусочки уже подсыхающей и сморщенной плоти, пока Рэйчел блюет и держится за Бриджит. Возможно, она пожалеет об этом, когда Бриджит очнется и начнет бесноваться.

Кожа с предмета слезает, как с апельсина, и остается тонкая металлическая звезда диаметром пять сантиметров с вырезанными на ней словами "Fac potestatem eius se ipsum ligare".

– Боже, что это за хрень? – спрашивает Рэйчел.

– Кажется, это проклятие на латыни, – говорю я. – Грамматика, наверное, хромает, но что-то вроде "Привяжи ее силу к себе". Думаю, Дэвид умудрился засунуть это в нее, и теперь она не может использовать магию.

– Я его убью, – говорит Рэйчел.

– Нет, – говорит Бриджит, садясь и постанывая. – Этот ублюдок мой. Черт возьми. Я уже и забыла, каково это.

Она протягивает руку ладонью вверх, и появляется пламя. Оно изгибается в форме балерины и перепрыгивает с одного пальца на другой.

Бриджит начинает смеяться, а затем плакать.

Рейчел заключает ее в объятия.

– Мне так жаль, – говорит она. – Я не знала.

Вскоре Рейчел тоже начинает плакать, Бриджит цепляется за нее, как за спасательный круг, брошенный ей, когда она тонула. Она тонула тридцать лет.

Тридцать лет. Блядь. Так много времени ты провел взаперти, полностью утратив свою индивидуальность, но оставаясь недосягаемым. Я и раньше терял доступ к своей магии. Честно говоря, больше раз, чем мне хочется думать. Достаточно, чтобы, когда это случается, я знал, как это пережить. Но самое долгое время, что я была без него, это максимум неделя.

– Все в порядке, – говорит Бриджит срывающимся голосом. – Ты пришел, как только узнал. И Эрик, черт возьми, я тебя ненавижу.

– Все мне это твердят, – говорю я.

– Ну и придурок же ты, – говорит она. – Но, черт возьми, спасибо тебе. – Она вытирает глаза и нос рукавом. – Так что там было насчет того, чтобы сбежать отсюда?

– Только скажи, – говорю я. – У нас машина на улице.

– Хорошо. Хорошо. Но мне нужно немного времени. У меня тут кое-какие дела.

– Я так и думал. Встретимся в машине, когда ты закончишь.

Мы с Рейчел встаем, и я снимаю заклинание тишины, когда подходим к двери. С Бриджит уже сняли наручники. От них осталась лишь небольшая лужица грязи на полу.

– Эй, охранник, – кричу я, барабаня в дверь. – Мы закончили.

– Она тебя не укусила или что-то в этом роде, не так ли?

– Она может, черт возьми, – говорит охранник Мерфи. – Она может, – он пытается выйти из комнаты и дотянуться до кнопки сигнализации на стене, но я хватаю его и втаскиваю обратно внутрь.

– Повеселитесь, вы двое.

– О, мы так и сделаем, – говорит Бриджит. Ее глаза сияют, а улыбка делает ее похожей на бешеную гиену. Пламя охватывает обе ее руки. – Правда, Мерфи?

Я закрываю дверь на крики охранника и накладываю на нее заклинание тишины. Это должно выиграть ей немного времени. Мы проскакиваем контрольно-пропускные пункты и добираемся до машины до того, как сработает сигнализация.

– Это была плохая идея? – Говорит Рейчел. Мы стоим у машины и наблюдаем, как начинается представление.

– О, черт возьми, да, – говорю я. Крыша главного здания охвачена пламенем высотой в пару этажей. Где-то вдалеке раздается приглушенный взрыв.

– Она собирается... ну, ты понимаешь.

– Убить всех и сжечь все это место дотла? Что ты думала? Бриджит и сдержанность – это не те две вещи, которые хорошо сочетаются.

Мне следовало бы сожалеть. Многие люди вот-вот умрут. Но, как ни странно, меня это не волнует. Бриджит акула, но ее бросили в аквариум с акулами после того, как ей вырвали все зубы. Я поражаюсь, что она продержалась так долго. Потом я вспоминаю шрамы Мерфи и понимаю, что скорее это она была заперта с ними, а не наоборот.

– Надо было что-то сказать, – говорит Рэйчел.

– И что? Не могла бы ты не вымещать свою тридцатилетнюю ярость на людях, из-за которых ты чувствовала себя недочеловеком, и не разрушать пыточную, в которой все это происходило? Да, вряд ли это сработало бы.

Пламя охватывает здание и начинает вращаться, превращаясь в огненный смерч. Я чувствую вспышки смертей, от которых даже на таком расстоянии у меня сводит желудок. Куски крыши, вентиляционные каналы, антенны, трубы, все, что не прикручено болтами, и даже то, что прикручено, отрываются от здания и уносятся в огненный вихрь.

– Наверное, – говорит Рэйчел. Мы какое-то время молча смотрим на пламя. – Но все равно красиво.

С этим не поспоришь.

Огненный смерч врывается в здание и, прорвавшись внутрь, начинает высасывать все, что там есть. Столы, стулья, кровати, людей. В тюрьме более девятисот заключенных. Понятия не имею, сколько там было персонала. Я едва слышу крики сквозь рев пламени. Боль начинает подбираться к моей голове.

Во время пожара в Лос-Анджелесе я ощутил смерть сотен людей. В какой-то момент на меня обрушилась волна из пятисот или более смертей. Я вырубился на добрых двенадцать часов. И рад этому. Не знаю, смог бы я пережить это, если бы не вырубился.

– Это займет какое-то время, – говорю я. – И я бы предпочел не находиться здесь, пока все это происходит. Хочешь перекусить? Мы так и не заехали в закусочную.

– Конечно, – говорит Рэйчел. – ка насчет суши?

Несмотря на то, что я чувствую все смерти, происходящие внутри, их количество, кажется, уменьшается. Удары смерти ощущаются не как удары сотней бейсбольных бит, а скорее как удары сотней мячей для гольфа. Это неприятно, но, по крайней мере, к этому я уже привык.

Я вижу, что она убила не всех, а значит, действует избирательно. Хорошо. Может, я буду чувствовать себя не таким ублюдком из-за того, что вытащил ее оттуда.

Интересно, все ли, кого убила Бриджит, этого заслуживали. Но что, черт возьми, это вообще значит? И имеет ли это вообще какое-то значение? Люди умирают постоянно. Хорошие, плохие, те кто заслуживает, те кто не заслуживает. В конце концов, смерть, это единственное, что нас всех объединяет. И все же от всего этого зрелища меня тошнит.

– Да, – говорю я. – Я бы взял суши.

Глава 14

Обычно маги стараются не демонстрировать свои способности. Если обычные люди узнают, на что мы способны, они на нас разозлятся, и не потому, что мы язычники, которых нужно сжечь на костре, а потому, что мы не хотим делиться.

К счастью, большинству людей сложно принять масштабную магию. А вот мелкую, да. Кролики из шляпы, карточные фокусы, кровавые проклятия, насылаемые на врагов за все гадости, которые они вам сделали. Серьезно, вы видели, сколько существует заклинаний мести?

Но от них легко отмахнуться. Да, люди могут верить в мелкую магию, но большинство не воспринимает ее всерьез.

А вот масштабная магия, это совсем другая история. С одной стороны, ее не так-то просто скрыть. Например, огненный шторм в Лос-Анджелесе. Или токсичное облако, превратившее Южный Лос-Анджелес в пустыню.

Насчет этих явлений существует множество теорий. Но ни одна из них не имеет ничего общего с правдой. Конечно, в некоторых из них есть доля магии, но это либо Сатана, либо "Сексуальные ведьмы", а не "какой-то придурок-некромант разозлил бога и наслал на город огненный ад".

Хотя мне нравится версия про "Сексуальных ведьм".

Проблема возникает, когда вы оказываетесь в центре диаграммы Венна между масштабным и мелким. Масштабным настолько, чтобы это было заметно, и мелким настолько, чтобы люди задавали вопросы. Магов это немного беспокоит.

– И ты позволил ей это сделать? – спрашивает Николь.

Мы вернулись в "Кэндиленд" около часа назад. Николь, Рэйчел и я сидим за столиком рядом с киноэкраном, пока Близнецы занимаются Бриджит, которая всю дорогу из тюрьмы проплакала. Я предполагаю, что это слезы радости, но не могу с уверенностью сказать, вызваны ли они тем, что она выбралась, вернула свою магию или разрушила кошмарный дурдом, в котором была заперта последние тридцать лет.

– Мы ничего ей не позволяли, – говорит Рэйчел. – Ты правда думаешь, что мы могли ее остановить?

– На видео видно, как она парит над парковкой и взрывает полицейские машины.

– Она умеет парить? А ты знал, что она умеет парить?

Рейчел игнорирует меня.

– Люди будут задавать вопросы, – говорит она. – Особенно полиция. О боже, Джефф будет в бешенстве. Но это не такой грандиозный провал, как ты думаешь. Да, это не очень здорово, но бывало и похуже, и мы в порядке.

– Она говорит обо мне, – отвечаю я. – Я сжег дотла один из крупнейших городов Америки, и никаких факелов и вил. По крайней мере, никаких вил. В Вегасе должна быть команда уборщиков. В каждом большом городе так делают.

– Дело не в этом, – говорит Николь. – Теперь Дэвид узнает, что она вышла из тюрьмы и к ней вернулась ее магия.

– О, да.

– Да, – говорит Николь. – Это был не просто побег из тюрьмы. Это был побег из тюрьмы в стиле вытащи чеку из гранаты и отдай ее ребенку.

– Мы ведь не продумали все до конца, не так ли? – Говорит Рейчел.

– Добро пожаловать в мой мир, – говорю я. – Мы можем придумать какой-нибудь способ противостоять этому. Черт возьми, это может даже сыграть нам на руку. Он не знает, что мы имеем к этому какое-то отношение. Он сосредоточится на том, чтобы не дать Бриджит убить его, а не на том, чтобы кто-то попытался его ограбить.

– Это значит, что он будет следить за ней, – говорит Николь.

– Тогда мы просто постараемся, чтобы он ее не увидел, пока мы сами не захотим, чтобы он ее увидел, – говорю я. – Мы даже не знаем, что будем делать. Если мы хотим из-за чего-то волноваться, так это из-за защиты и сигнализации на двери хранилища.

– Вообще-то, у меня есть мысль на этот счет, – говорит Рейчел.

– Это предполагает поджог еще одной тюрьмы штата? – говорит Николь.

– Лукас.

– Серьезно? Я голосую за то, чтобы сжечь еще одну тюрьму штата.

– Я думала, ты с ним ладишь, – говорит Рэйчел.

– Так и было, – отвечаю я. – Пока мы не столкнулись, когда он пытался украсть артефакт для себя, а я для кого-то другого.

– Кто такой Лукас? – спрашивает Николь.

– И чем все закончилось? – спрашивает Рэйчел.

– Я забрал артефакт и оставил его висеть вниз головой над витриной. Я слышал, что он все еще на свободе, так что, думаю, он выкрутился.

– Боже правый. Это может стать проблемой?

– Надеюсь, что нет.

– Кто такой этот Лукас, черт возьми? – спрашивает Николь.

– Он взломщик, – отвечаю я. – Один из лучших. По крайней мере, так было лет тридцать назад.

– Мы уже работали с ним раньше, – говорит Рэйчел. – Но я не общалась с ним несколько лет. Мы иногда обмениваемся рождественскими открытками.

– Он явно не в Вегасе, потому что не явился, чтобы всадить мне нож в грудь, – говорю я.

– Нет. Последний раз я слышал, что он в Рино. У него теперь ребенок.

– Серьезно?

– Да. Милый, как пуговичка.

– Если не считать того, что у него могут быть ко мне претензии, с чего бы ему вообще приходить? Я знаю, зачем мы с Николь это делаем. Думаю, я знаю, зачем это делаешь ты. Бриджит, скорее всего, сделает все, что угодно, лишь бы заполучить Дэвида. Но Лукасу нужно что-то взамен его времени. И за то, что ему придётся терпеть меня.

– Ты забываешь о нас, мой дорогой мальчик, – говорят Близнецы, подходя к алтарю. – Теперь мы тоже в этом участвуем.

– Ладно, чего вы хотите?

– Николь? – Спрашивает Кен или, может быть, Кендра. – Не будешь ли ты так любезна?

– Мы получили от Дианы не только планы хранилища, – говорит Николь, почти выплевывая ее имя. – У нас тоже есть содержимое хранилища. Он все заносит в каталог для страховки.

– У него есть картина, – говорит Кен.

– Читающая девушка в желто-белом Анри Матисса, – говорит Кендра. – Она была украдена из музея Кунстхал в Роттердаме несколько лет назад.

– Вам нужна только картина?

– Она имеет сентиментальную ценность, – говорит Кен. Генри был моим близким другом.

– Хорошо, – говорит Рейчел. – Мы тоже забираем картину. Что насчет Лукаса?

– Пошли ему копию каталога, – говорю я. – Там должно быть что-то, что ему нужно. Скажи ему, что это как рождественские покупки.

– До или после того, как я скажу ему, что это хранилище Дэвида?

– Расскажите ему об этом в одно и то же время, – советует Кендра. – Одна из этих вещей зацепит его, а другая увлечет. Но, может быть, сначала воздержитесь от участия Эрика.

– Что случилось с Лукасом и Дэвидом? Я знаю, почему он зол на меня, но Дэвид был настроен очень враждебно, когда я упомянул его имя.

– Лукас выманил у него двадцать миллионов баксов, – говорит Рейчел. – Это было великолепно.

– Срань господня. Мне нужно угостить этого человека выпивкой.

– Дэвид впервые попытался купить казино, – говорят Близнецы в своем странном гармоническом созвучии. – Какая-то захудалая лачуга на границе. Лукас был посредником в сделке. Только клиента не существовало.

– Конечно, Дэвид узнал об этом только после того, как все банковские переводы были переведены. И он не мог позвонить в полицию, потому что большая часть этих денег была получена нелегально.

– Дэвид, должно быть, здорово обосрался, – говорю я. – Он когда-нибудь преследовал Лукаса?

– О, черт возьми, да, – говорит Рейчел. – Много раз. Все, кого он отправлял, возвращались домой в мешках для трупов или вообще без них.

– Приятно видеть, что Лукас не растерял своей хватки.

– Ты можешь доверять этому парню? – Спрашивает Николь. Немного странно, что она участвует в этом разговоре. Близнецы, Рейчел, я. Мы не семья и даже не друзья. Больше похоже на группу алкоголиков на собрании анонимных алкоголиков, где мы все сошли с ума и перестали обращать на это внимание. Она все равно аутсайдер.

Что заставляет меня снова задуматься, можем ли мы ей доверять. Я проверяю себя. Когда это стало "мы"? Я здесь по одной причине. Если бы я не думал, что меня убьют, я бы сам вошел в хранилище и схватил Джимми.

– Можно доверить свою жизнь, – говорит Рейчел. – И я это делала. Несколько раз. Вопрос в том, будет ли он нам доверять или нет.

– Почему? – говорит Николь.

– Помимо меня? Он немного параноик.

– Почти как Эрик, – говорит Рэйчел.

– Почти, – говорю я.

– Тогда что нам делать? – спрашивает Николь.

– Для начала Эрик извинится, – говорят Близнецы.

– Я извинился. Несколько раз.

– Сделай это снова.

– Боже. Отлично. Что угодно, лишь бы вытащить его сюда.

– Я ему позвоню, – говорит Рэйчел.

– У нас есть запасной план? – спрашивает Николь.

– Много взрывчатки? – говорю я.

– Я могу это устроить, – говорит Рэйчел. – Если, знаешь, мы решим пойти по этому пути.