Текст книги "Машина ненависти (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Мне это не нравится. Мне не нравится вся эта чертовщина. Все, что связано с богами, заставляет меня нервничать. Какие бы воспоминания о Миктлантекутли у меня ни остались, я теперь человек.

Еще больше меня тревожит мысль о том, что Джимми находится с ними в одной весовой категории. Полагаю, в этом есть смысл. Особенно если диапазон способностей Джимми расширился.

За эти годы я много о чем сожалею. В основном о том, что потом аукнулось мне по полной. И это определенно один из таких случаев.

Я не знаю всего, что сделало с Джимми заклинание, которое мы с Николь использовали, чтобы создать. Демон, которого мы объединили с его душой, называется кер. Они греческие. Предполагается, что это крылатые женщины, которые пируют на мертвых на полях сражений. Чем-то похожи на валькирий, но намного уродливее.

Это потому, что мифы совершенно неверно описывают их. Они больше похожи на черные столбы жирного дыма с торчащими наружу отвратительными глазными яблоками. Их влечет к смерти, но они с радостью сделают это сами, если захотят.

Они, одни из самых опасных демонов в мире. Отчасти потому, что они не просто чувствуют смерть, они чувствуют смерть в будущем. Если вы столкнетесь с кучкой кер, околачивающихся поблизости, начнется заваруха, и вам действительно не захочется в ней участвовать.

Другая причина в том, что они могут на это повлиять. Не обязательно в значительной степени. Они могут подтолкнуть кого-то выстрелить в неподходящий момент, упустить какую-то важную деталь, которая может спасти кому-то жизнь.

Но это все, что они могут сделать для будущего. Что-то в заклинании, которое я использовал, усилило его силу. Я не знаю, как именно, но это явно из-за слияния с душой Джимми.

Чего я не понимаю, так это того, как силы Оракула усиливаются сейчас. Я не знаю ни одной магии, которая могла бы это сделать. Но, с другой стороны, я никогда не думал, что смогу стать оракулом, богом или быть возвращенным к жизни, так что, черт возьми, откуда мне знать?

Самое страшное во всем этом, это то, что у Джимми может быть реальная власть. Я знал, что у него есть кое-что, но не думал, что настолько много. Это не давало мне покоя с тех пор, как я понял, что он пытался связаться со мной через Вертеров и Габриэлу. Я не знал, что Оракул способен на такое.

Когда я называю его "волшебным шаром", я не шучу. Судя по тому, что я видел, он не работает, пока его кто-то не запустит. Он действует сам по себе или кто-то дергает за ниточки?

В сумке у меня вибрирует телефон. Сообщение от Рэйчел. Я сообщаю ей, где нахожусь. Может быть, теперь я получу какие-то ответы.

– Шикарно, – говорит Рэйчел, подходя ко мне и садясь рядом за барной стойкой. – Никогда бы не подумала, что ты из тех, кто ходит в «Белладжио».

– На самом деле я скорее из тех, кто выбирает захудалые мотели, – говорю я. – Но приходится довольствоваться тем, что есть.

Окровавленный камуфляж Рэйчел сменился джинсами и расстегнутой джинсовой рубашкой на пуговицах поверх красной майки.

– Кажется, я видел тебя в камуфляже только тогда, когда ты выбивала из людей дух, – говорю я.

– Я могу выбивать из людей дух и в этом, – говорит она. – В этом плане я универсальна.

– И, полагаю, выглядишь при этом отлично.

– Я всегда отлично выгляжу. Давай сядем за нормальный столик.

– Иди, возьми один. Что будешь пить?

– Мидори сауэр, – говорит она. – С дополнительной вишенкой. К черту, давай две. День был тяжелый.

– Ты всегда казалась мне любительницей пива.

– Фу, – говорит она. – Это как сточные воды.

– А мидори, нет? Понятия не имею, как ты это пьешь, но я не в том положении, чтобы судить.

– Что будешь пить ты?

– Джим Бим. Аккуратно.

– Ты прав. Ты не в том положении, чтобы судить.

Я приношу ей напитки и себе еще один и отношу их за столик в углу. Звуки казино приглушены: звон колокольчиков, стук монет, редкие возгласы. В таком месте можно поговорить, но все равно будешь думать о веселье, которого тебе не хватает.

– Почему здесь так пусто? – спрашивает Рейчел.

– Ты почувствовала защиту, когда вошла?

Она на секунду закрывает глаза, сосредоточившись.

– Нет, но теперь знаю.

– Только для магов, – говорю я. – Обычные люди видят обычную стену. Если они случайно наткнутся на дверной проем, их отбросит назад.

– Как я могла не знать, что здесь есть такое?

– Как ты и сказала, здесь все по высшему разряду. У моей подруги есть люкс. С моей стороны было глупо не воспользоваться ее предложением.

– У тебя есть друзья, – говорит она.

– Ты как будто удивлена.

– Было время, когда я думала, что мы друзья, – говорит она. Я не знаю, что на это ответить. Какое-то время я тоже думал, что мы друзья.

– У меня здесь ничего не вышло, – говорю я. – Я уехал.

– Мог бы и попрощаться.

– В самом деле? Ты бы меня обняла и пожелала счастливого пути? Или ты бы пристрелила меня за то, что я провалил последнее задание?

– Да, – отвечает она. – Ты прав. Мне... жаль.

Она произносит это так, словно думает, что именно так и следует говорить, но не уверена, что это правда. Я знаю выражение ее лица. Я много раз видела это в зеркале.

– За что? Дэвид напичкал тебя дерьмом, а меня не было рядом, чтобы возразить. Ты не сделала ничего плохого. Я мог бы сделать гораздо больше, чтобы исправить ситуацию. Я мог бы сделать гораздо больше, чтобы исправить множество ситуаций.

– Мы в расчете? – спрашивает она.

– Это ты мне скажи, – спрашиваю я. – Насколько я понимаю, мы всегда были в расчете. Да ладно, мы же были детьми. Дети совершают глупости.

– За то, чтобы делать глупости. – Она поднимает свой бокал в тосте и осушает его одним большим глотком.

– Как все прошло после того, как я ушел от тебя?

– Почти то же, что и ты. По крайней мере, то, что я им сказала, было правдой. Я просто умолчала о том, что "трупы восстают из могил". Джефф знает, что это не вся правда, но он также знает, когда лучше не спрашивать. Но я беспокоюсь за Кайла.

– Ты ведь не собираешься там оставаться, да?

– Нет. Кайл со своим отцом, а я сняла номер в отеле в городе на следующие несколько дней, пока полиция прочесывает место преступления.

– У него там были тяжелые времена, – говорю я.

– Ему было двенадцать, когда его похитила какая-то банда мотоциклистов-наркоманов, которые думали, что Джефф сможет вытащить их приятеля из тюрьмы. Гребаные дебилы. Просто поразительно тупые. Мы... я не могла найти его больше недели. К тому времени они уже вышли на него в городе. Что они сделали с моим мальчиком.

– Ты убил их, – говорю я.

– Не осуждай меня, черт возьми, Эрик, – говорит она. Она так напряжена, что ее почти трясет.

– Нет, – отвечаю я. – Я не могу, даже если бы захотел. Рейчел, я весь в крови. Ты даже не представляешь. Число моих жертв больше, чем ты можешь себе представить. Мне жаль только, что я не смог быть там и помочь убить их.

Что-то меняется в выражении ее лица, как будто она только сейчас видит меня. Когда я был здесь в последний раз, у меня на руках была одна смерть. Теперь у меня их тысячи. Думаю, я просто начинаю осознавать, что я уже не тот, кем был раньше.

– Спасибо, – говорит она. – Хотела бы я убить их всех снова.

– Мне знакомо это чувство. Не хочу менять тему, но я все равно собираюсь, я поговорил с несколькими из тех воинов уик-энда.

– Как, черт возьми, ты... о, да. Точно.

Некромантия пугала ее много лет назад, и это явно пугает ее сейчас.

– Заклинания принуждения и стирания памяти. Тот, кто их использовал, в значительной степени продолбил дно бочки и продолжал копать. Эти ребята были полными придурками и, наверное, самыми настоящими призраками.

– Значит, ничего не поделаешь, – говорит Рэйчел.

– Я бы так не сказал. Мы знаем, что они охотятся за Николь и с радостью убьют кучу людей, чтобы добраться до нее.

– Мне не нравится эта идея.

– Но это правда, не так ли?

– Да, – говорит она. – Вот почему мне это не нравится. Черт. – Она залпом выпивает второй бокал и машет бармену, чтобы принесли третий. – Сейчас я не могу об этом думать. А ты как?

– Я тоже не особо хочу об этом думать.

– Я не это имела в виду.

– Ты хочешь знать, зачем я ищу Оракула.

– Да. И я бы предпочла, чтобы ты мне не лгала.

Нахуй. Здесь происходит больше, чем я понимаю, и, судя по тому, что за ней гонится целая армия, мы с ней на одной стороне или, по крайней мере, движемся в одном направлении.

– Ладно. Никакой лжи, – говорю я.

– Правда?

– В этом нет особого смысла, верно? Мне плевать на всю эту странную хрень, которая здесь творится. Мне просто нужно кое-что выяснить.

Она смотрит на меня так пристально, будто от ее взгляда ответы сами посыплются из меня.

– Боже, ты серьезно, да? – спрашивает она. – Ладно. Что ты делаешь в Вегасе?

– Возможно, нам понадобится еще алкоголя. Начну с моей бывшей жены.

Глава 6

Три порции скотча, четыре коктейля «Мидори сауэр» и два стакана имбирного эля спустя Рэйчел откидывается на спинку стула, смотрит в потолок и говорит:

– К черту все это.

– В общем, да.

– Ты умер? Серьезно, по-настоящему умер? Ни сердцебиения, ни пульса.

– Даже кремировал свое тело.

– И твоя девушка вернула тебя к жизни? Вот это настоящая любовь.

– Она мне не девушка, – говорю я.

– Конечно, не девушка. Поэтому ты здесь и пытаешься спасти ее душу? Ой, да я просто прикалываюсь. Это проще, чем думать, что ты какой-то ацтекский бог солнца.

– Бог смерти, – говорю я. – Ты, наверное, про Уицилопочтли.

– Даже не буду пытаться произнести это имя. Почти так же сложно, как валлийский. Я все еще немного в замешательстве. Ты сказал, что у тебя есть связь с Оракулом, но не уточнил, какая именно.

– Нет, – говорю я. – Пока нет. Твоя очередь. Ты знаешь Николь. Откуда?

– Откуда ты знаешь Николь? – спрашивает она.

– Я первый спросил.

– Отлично. Лет пятнадцать назад я отправилась на поиски Оракула. Она убедила меня, что это плохая идея.

– Это нормально? Она отталкивает людей?

– Нет. Моя просьба... привлекла ее внимание. После этого я была у нее в долгу, хотя она никогда не поднимала эту тему. Мы стали друзьями. У нее не было никого, с кем она могла бы поговорить. Кроме меня. Я никогда ничего от нее не хотела.

– Это произвело на нее сильное впечатление, да?

– Эта штука, манипулирующий мешок с дерьмом, который вмешивается в жизни людей и не заботится о последствиях.

Звучит знакомо.

Ты можешь прожить всю свою жизнь, ни о чем не жалея, даже не думая о том, что сделал много лет назад. До тебя это не доходит, пока ты не увидишь последствия.

– Если я когда-нибудь найду того придурка, который это сделал, я вырву у него чертовы глаза и сделаю из них пару гаек для грузовика.

– Это было ярко, – говорю я.

– Ты спросил.

– Она тебе никогда не говорила, – говорю я. – Никогда не упоминала о своей роли в его создании?

– Я знаю, что это было сделано для нее, – говорит она. – У нее никогда не было выбора. Почему ты смеешься?

– У нее был выбор, – говорю я. – Каждый шаг, который она делала, она делала по собственной воле. Вплоть до самого низа.

– Что, черт возьми, ты об этом знаешь?

– Я был там, – говорю я. – Я не знаю, что она тебе сказала, но это была ее идея. Ну, все, кроме последней части. Эта часть в значительной степени зависит от меня.

– Ты что?

– Николь нашла книгу заклинаний, чтобы создать Оракула. Единственная проблема заключалась в том, что для этого нужен был некромант. И как раз в это время в городе оказался некромант.

Тишина. Когда она наконец заговаривает, каждое слово звучит отрывисто, словно хрупкая плотина, сдерживающая поток ярости.

– Расскажи мне. Все.

Я так и делаю. Когда я заканчиваю говорить, она смотрит в никуда. Я знаю этот взгляд.

– Ты действительно хочешь прибегнуть к насилию из-за этого?

– Ты загнал ее в ловушку.

– Она получила то, чего хотела: мертвого парня и возможность поговорить с Оракулом. Я получил то, чего хотел: нож в спину мне не всадили.

– Скажи мне, что ты хотя бы не понимал, что творишь.

– Конечно, я ни черта не понимал, – говорю я. – Только спустя годы, когда я по-настоящему погрузился в магию, я понял, что натворил.

– И ты просто оставил все как есть?

– Что, черт возьми, ты хочешь от меня услышать, Рэйчел? Я что, напортачил? Да. Поступил ли я ответственно, придя, чтобы уничтожить его, зная, какой хаос он может устроить? Нет. Я даже не представляю, как бы я это сделал. К тому времени, как я разобрался, он уже десять лет как был в этом мире. Еще? В то время у меня были другие дела.

– Ты разрушила жизнь Николь.

– Николь сама разрушила свою жизнь. Они с бойфрендом пытались использовать меня, чтобы убить друг друга и заполучить Оракула. Я подстроил все так, чтобы один из них получил желаемое. Им оказалась Николь. Думаешь, она не попыталась бы убить и меня? Она не безгрешна.

– Ладно, да. Ты прав. Но часть ответственности лежит и на тебе.

– Я этого и не отрицал. Он в равной степени и моя вина, и ее.

– Почему ты все время называешь его "он"?

– Николь тебе его не описывала, да?

– Я и не хотела знать.

– Изначально он был плаксивым мелким засранцем по имени Джимми Фрибург. Теперь, он душа Джимми и демон, слившиеся воедино и застрявшие в отрубленной голове Джимми. Это я ее отрезал. Да, он был жив в тот момент. И прежде чем ты окончательно потеряешь самообладание, скажу, что он сам попросил меня это сделать.

– Лучше бы я с тобой не встречалась, – говорит она.

– Ты, часть постоянно растущего клуба.

– Это отрубленная голова. Отлично. Я видел вещи и пострашнее. Ты хоть представляешь, зачем он пытался с тобой связаться?

– Понятия не имею. И не понимаю, зачем он так усложнял. Достаточно было бы телефонного звонка.

– Может, не мог?

– Это единственное логичное объяснение, – говорю я. – Вот только он знал десять лет назад, что это произойдет. Десять лет назад я был еще жив.

– А ты бы послушался?

– Что ты имеешь в виду?

– Может, он знал, что если бы тогда попытался убедить тебя помочь ему, ты бы отказался.

– То есть вместо этого он сделал так, чтобы десять лет спустя я настолько проникся идеей, что уже не смог бы отказаться?

– Ты ведь здесь, не так ли? – говорит она. – Эрик, я, черт возьми, не знаю. Не может быть совпадением, что ты появился здесь в то же время, что и эти горе-воины. Для меня это лишь часть большого кошмара. Я немного в замешательстве.

Дерьмо. Конечно, это так.

– Сколько человек погибло?

Мне не нужно говорить, о ком я говорю. Она знает, что я имею в виду.

– Слишком много.

– Я…

– Дети. Они застрелили троих детей.

Я собираюсь сказать, что видел одного из них, но потом понимаю, что это, вероятно, не поможет. Насколько я знаю о смерти, я чертовски плохо умею утешать тех, кто потерял близких. Единственное утешение, которое приходит мне в голову, это то, что ни от одного из детей не осталось и следа. Они поторопились и, вероятно, даже не поняли, что происходит. Почему-то я не думаю, что она воспримет это так же, как я.

– Прости, – говорю я, потому что что еще можно сказать на подобное дерьмо?

– Мы с Кайлом готовили уроки в бункере, и тут началась стрельба. А потом появился ты. – В ее голосе слышится обвинение. Я могу это понять. Это я ушел. Я единственный, кого можно винить.

– Как Кайл справляется с этим?

Она пожимает плечами.

– Не очень хорошо. Лучше, чем я ожидала. У него был хороший день, пока это не случилось. Если бы у него был плохой день, все могло быть намного хуже.

– Что теперь?

– Я хочу найти того, кто это сделал, и заставить его заплатить, – говорит она. – Мне бы не помешала помощь.

– Я не могу быть твоим первым вариантом, – говорю я.

– По сути, это мой единственный вариант. У меня больше не так много друзей в сообществе магов. Если они у меня вообще когда-то были.

Хотелось бы с ней не согласиться. Но маги на самом деле не столько дружат, сколько заключают союзы по расчету.

– Хорошо, – говорю я. – Если ты поможешь мне найти Николь. Мне правда нужно найти Джимми, а для этого нужна она.

– Я согласна. Подожди. – Она прикладывает палец к уху, и я вижу наушник, который раньше не заметил. – Ты все слышал? – спрашивает она.

– Да, – раздается голос за столом позади меня. – Я все слышала.

Вот черт.

Николь.

Она очень похожа на ту, какой я ее помню. Высокая, стройная, с кожей цвета жженой умбры. На ней короткое черное платье с ниткой жемчуга, а в руке клатч, в который как раз поместился бы малолитражный пистолет.

Может быть, она стала немного старше, немного уставая. Но в ней по-прежнему есть что-то от сексуального котенка. Заставляет меня задуматься, что было бы, если бы я последовал ее примеру много лет назад. Уверен, ничего хорошего. Хотя, возможно, какое-то время это было бы забавно.

Я не знаю, притворство это или просто она такая. Она садится на стул между нами.

– Я слышала, ты искал меня, – говорит она.

– Слухи ходят.

– У каждого из нас есть свои маленькие догадки.

– Рэйчел или Близнецы?

– Обе, – говорит она. – Близнецы не были уверены, в чем дело, поэтому написали мне пару слов. А потом Рейчел позвонила мне сегодня днем, чтобы сообщить, что случилось. Все еще возишься с мертвыми вещами, да?

– Это хобби.

– Как дела, Эрик? Ты хорошо выглядишь.

– Предлагаю тебе сделку, – говорю я. – Ты не притворяешься, что тебе есть дело до меня, а я не буду притворяться, что мне есть дело до тебя.

– О, я знаю, что тебе все равно, – говорит Николь, и глаза ее темнеют. – Ты оставил меня в том доме, чтобы Себастьян убил меня.

– Нет, – отвечаю я. – Я оставила вас обоих в том доме, чтобы вы поубивали друг друга.

– Ты же не отрицаешь этого? – спрашивает Рейчел.

– Зачем мне это? Я просто заканчиваю соревнование по писательству. Итак, где Джимми?

– И как я могла не знать, что его звали Джимми? – Спрашивает Рейчел. – Или это была твоя идея с самого начала?

Неужели все это правда?

– Это так и не всплыло, – говорит Николь.

– О, черт возьми, Ники, – говорит Рейчел.

– Это ничего не меняет из того, что произошло позже. И людям легче думать, что он вещь, а не человек.

– Это человек? – Спрашивает Рейчел. Хороший вопрос. Наверное, мне следовало задать его до того, как я отрубила Джимми голову.

– Мне все равно, – отвечаю я. – Мне просто нужно знать, где он. Где он, Николь? – Что-то в моем тоне, должно быть, прозвучало более убедительно, чем я предполагал, потому что я чувствую, как они оба черпают магию из бассейна.

– Притормози, ковбой, – говорит Николь. – Это сложный вопрос.

– Так ли это? Мне кажется, это довольно просто. – Я не знаю, смогу ли я справиться с ними обоими в бою, и я действительно не хочу это выяснять.

– Это было бы так, – говорит она. – Если бы я знала.

– Ты потеряла этот гадальный, говорящий, волшебный шар-8, – говорю я. – Как, черт возьми, это случилось? Ты что, оставила его на заднем сиденье машины? Кто-нибудь проходит мимо и говорит: "О, привет. Говорящая отрубленная голова. Как раз то, чего я всегда хотела"?

– Пошел ты, Эрик, – говорит Николь, и теперь она действительно начинает подключать энергию. Я тоже так делаю. Рэйчел замечает это и отодвигает свой стул. Николь не промах, но если она черпает силу так, будто пьет из крана, то я пью из пожарного шланга.

– Прекратите, – говорит Рэйчел. – Вы оба. Вы правда думаете, что вам сойдет с рук драка в казино?

Я знаю, что Рэйчел права, но будь я проклят, если подставлю себя под удар. Я не стану затевать драку, но, черт возьми, доведу ее до конца. Я чувствую, что Николь перестала черпать силу. Я продолжаю еще пару секунд, а потом останавливаюсь. Вот так, я могу продолжать в том же духе всю ночь.

Они прекрасно знают, сколько силы я черпал. Как и охрана. Я вижу, как в бар заходят двое мужчин в черных костюмах с бордовыми пиджаками. Они не похожи на обычных громил из службы безопасности казино, но ведь это не те ребята, которых посылают разбираться с магами.

– Ну что, закончили? – спрашивает Рэйчел. – Может, нам всем стоит вести себя прилично, чтобы не схлопотать огненный шар в лицо? У меня и так хватает проблем с местными, не хватало еще злить магов из службы безопасности "Белладжио".

– Если он перестанет вести себя как придурок, то и я перестану, – говорит Николь.

– Это ты начала на меня давить.

– Вы оба придурки, – говорит Рэйчел. – Прекратите. Или мы устроим такой тройничок, который никому не понравится.

– Обещаю, что постараюсь не вести себя как придурок, – говорю я, но, судя по выражению ее лица, это не тот ответ, который хотела услышать Рэйчел. – Что? Ты хочешь, чтобы я тебе соврал?

– Полагаю, это лучшее, что я могу предложить, – говорит Рэйчел. – Николь?

– Да, – отвечает она. – Отлично. Я перестану быть мудачкой.

– Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, – говорю я.

– Эрик, – говорит Рэйчел.

– Эй, я же сказал, что постараюсь. Так что ты потеряла Джимми.

– Я его не теряла, – говорит Николь. – Его украли.

– Ты знала об этом? – спрашиваю я Рэйчел.

– Да, – отвечает Рэйчел. – Мы уже давно пытаемся понять, как его вернуть.

– Я думал, ты его ненавидишь.

– Ненавижу, – говорит она. Она смотрит на Николь.

– Не говори этого, – говорит Николь.

– Почему бы и нет? Это правда. Эта тварь обвела тебя вокруг пальца, или носа, или чего там у нее еще есть.

– Все не так просто, – говорит Николь.

– И когда ты собиралась сказать мне, что это отрубленная голова? Или что у нее есть имя? Я до сих пор не могу поверить, что у нее есть имя.

– Я не собиралась.

– Я думала, мы уже покончили с этим дерьмом. Боже, теперь я веду себя как стерва, – говорит Рэйчел. – Это не помогает.

Мне жаль.

– Как кто-то мог его поймать? Разве он не мог этого предвидеть?

– Он это предвидел, – говорит Николь. – Он сказал, что ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это, но предпринял шаги, чтобы это исправить.

– Дай-ка угадаю, – говорю я. – Он сказал тебе это около десяти лет назад.

– Хотела бы я, чтобы ты ошибался, – говорит она. – Почти с точностью до дня.

Черт возьми. Так вот почему Джимми все это затеял? Почему он заставил меня вмешаться?

– Ты думаешь, он привел тебя сюда из-за этого? – Спрашивает Рейчел.

– Именно поэтому он привел меня сюда, – говорю я.

– Я знала, что он нанял кого-то в помощь, – говорит Николь. – Никогда не говорил мне, кого. Но хронология событий слишком точна, чтобы быть чем-то иным. Если бы я знала, то бросила бы его в колодец.

В одном она права. Время выбрано слишком точно. Не то чтобы я ей не верил, но что-то во всем этом меня беспокоит. Что-то такое сказал дядя Аманды, но я не могу вспомнить, что именно.

– Допустим, я согласен с тобой, и я не говорю, что не согласен, почему я? Какого черта он думает, что я могу сделать то, чего не может никто другой? И почему он думает, что я помогу ему?

– Потому что твой друг...

– Нет, – отвечаю я. – Если Джимми понимает, что может случиться, значит, он знает, что я за человек. Я получу от него ответы на свои вопросы. А потом я либо уйду, либо скормлю его гребаному аллигатору, чтобы тот посмеялся над ним. Он должен чертовски хорошо знать, что, если ему нужна моя помощь, так этого делать нельзя.

– Может быть, это был единственный способ узнать, что ты придешь, – говорит Рэйчел.

– Конечно. Может быть. Но опять же, почему я?

– Эрик, откуда мне, черт возьми, знать? – Говорит Николь. – Но ты здесь и, очевидно, участвуешь в этом.

– Чего они хотят? Было ли письмо с требованием выкупа? Что-нибудь?

– Конечно, там не было записки с требованием выкупа, – говорит Николь. – Как ты думаешь, какого хрена они хотели? Джимми, самое ценное, что есть в этом долбаном городе.

Хорошая мысль. Возможно, так оно и есть. И если мой разговор за столом для блэкджека был не просто для того, чтобы пустить дым мне в зад, то его ценность взлетела до небес.

– Хорошо, – говорю я. – Но зачем ты им нужен?

– Я не знаю, – говорит она. – Это многое меняет. Я…

В моей голове нарастает низкий гул, как будто я нахожусь слишком близко к бьющимся волнам. В глазах нарастает давление. Николь резко поворачивает голову, пытаясь понять, что именно, я не уверен, но ясно, что она тоже это чувствует.

Но Рейчел, кажется, этого не замечает.

– Сто не так? С вами обоими все в порядке?

Боль пронзает мой череп, словно ледяной шип пронзает глаза. Я едва удерживаюсь на стуле, в то время как Николь падает на пол.

Я вижу, как мир расходится рябью, как ударная волна проходит сквозь дальнюю стену, как будто она проходит сквозь саму реальность. Волна проходит сквозь меня. В ушах стоит крик, как будто кого-то разрывают на части. Перед глазами мелькают белые стены и мигающий свет. Какое-то устройство, машина. Я не знаю, что именно. А потом все исчезает.

Я опускаюсь на стул. Мне приходится напрягать все силы, чтобы удержаться на ногах. Рейчел проверяет, как там Николь, которая отмахивается от нее и поднимается с пола.

– Что, черт возьми, это было?

– Что это было? – Спрашивает Рейчел. – Вы оба просто упали в обморок.

– Ты этого не почувствовала? – Спрашивает Николь.

– Нет, я... На что ты так уставился?

– На твою майку, – спрашиваю я. – Какого она цвета?

Рейчел приподнимает ворот своей рубашки, чтобы посмотреть.

– Голубая. На ней что-то есть?

– Она была красной, – спрашивает Николь. – Всего секунду назад.

– О чем ты говоришь? – спрашивает она. – Он всегда был синей.

Я оглядываю комнату. Бармен и два охранника-мага исчезли. Либо они передвигаются очень быстро, либо, возможно, их там никогда и не было.

– Нам нужно уходить, – говорю я. – Слон только что проломил потолок.

Глава 7

– Я не собираюсь притворяться, что понимаю, о чем идет речь, – говорит Николь. – Нам нужно как можно скорее выбраться отсюда.

– Следуй за мной, – говорит Рейчел. Она забегает за стойку и заглядывает под столешницу. Раздается щелчок, и часть задней стенки открывается.

– Секретные туннели, – говорю я. – Мило.

– Они не секретные, – говорит Рейчел. – Так они пополняют запасы батончиков, чтобы никто не видел. Все это место пронизано потайными коридорами, лестницами, дверями, похожими на эту. Все они устроены одинаково. Пошли.

Я замыкаю шествие. Как только я закрываю дверь, я слышу выстрелы, крики, а затем взрыв. Дверь с грохотом врезается в меня, почти швыряя на пол, но я удерживаюсь на ногах ровно настолько, чтобы захлопнуть ее.

Я чувствую взрыв в груди, но еще больше, старый, знакомый спазм в животе, который дает мне понять, что по ту сторону двери трупы.

Огни в коридоре мигают и гаснут, погружая нас в темноту. Над головой Рэйчел вспыхивает огонек. Она ведет нас по коридору, пока он не разветвляется. Единственные указатели, цветные линии и цифры, но ни слова, чтобы сказать мне, куда мы направляемся.

– Кто-нибудь из вас не хочет рассказать мне, что, черт возьми, происходит на самом деле? – Рейчел произносит каждое слово отрывисто. В ее голосе слышится раздражение, которое я помню по старым временам. Рейчел не паникует. Вместо этого она становится жестче, и без того острые углы заостряются, как бритвы. По крайней мере, в ближайшие пару часов она будет невыносима.

– Я думаю, может, стоит поговорить об этом, когда мы не будем при смерти.

– Все так плохо?

– От взрыва, который ты слышала, погибло около дюжины человек, – говорю я.

– Как ты...

– Действительно? Я думала, мы это уже обсуждали. Откуда ты знаешь об этом месте?

– Я работала здесь, – говорит Рейчел. – Мне нужно было знать планировку внутри и снаружи. Мы с Дэвидом украли кое-что у парня, у которого в комнате была слишком строгая охрана. Вместо этого мы решили напасть на него в зале казино.

– И что из этого вышло?

– Вычистили в последнюю минуту, – говорит Рейчел. – Мы пропустили наше окно. Кто-то застрелил его в лифте, когда он спускался, прежде чем мы смогли до него добраться.

– Должен сказать, я не скучаю по этой жизни.

– Ты любил это, – говорит Рейчел.

– Любовь слишком сильное слово, – говорю я. – Погаси свет.

Вспышка волшебства и ощущение, что пара смертей где-то рядом. Ничего похожего на взрыв, который произошел ранее.

– Это было не очень сильное заклинание, – говорит Николь.

– Нет, – говорю я, – но что бы это ни было, оно только что убило пару человек. Где-то в тридцати-сорока метрах впереди и левее.

– Черт, – говорит Рейчел. – Вот куда мы направляемся. Это грузовой отсек.

– Похоже, нас ждет драка, – говорит Николь.

– Я сейчас вернусь, – говорю я и проскальзываю на противоположную сторону. Здесь нет привидений, но в нескольких кварталах отсюда есть пара бродяг, которые вскоре учуют мой запах.

С этой стороны есть проход, но стены не очень прочные. До "Белладжио" здесь были дюны. Его снесли в 95-м. Он существовал лишь немногим дольше, чем "Белладжио". Ни у одного из них нет такой истории, как у отеля "Амбассадор" в Лос-Анджелесе, который стал настоящим призраком, но оба они оставили свой след в психическом ландшафте.

Это одновременно и хорошо, и раздражает. С одной стороны, архитектура не совсем материальна. Я могу видеть сквозь стены и, вероятно, проходить сквозь них без особых усилий. С другой стороны, оба казино находятся здесь, и это придает всему происходящему атмосферу Эшера. Стены пересекаются под странными углами, лестницы закручиваются в спираль, лифты занимают почти одинаковое, но не совсем, пространство.

От таких мест у меня голова идет кругом. Но, по крайней мере, архитектура здесь достаточно эфемерная, и я могу видеть погрузочную площадку, к которой мы направляемся.

Ориентироваться в реальном мире, ориентируясь на то, что я вижу с этой стороны, непросто. С другой стороны, там, наверное, коробки и ящики, может быть, вилочный погрузчик. А здесь ничего нет. Эти предметы слишком быстро перемещаются, чтобы задерживаться здесь.

Но благодаря этому три человека на погрузочной площадке выделяются, как мини-костры. Я не могу разглядеть детали, но вижу, что они там. Видеть живых с этой стороны, все равно что видеть призраков с той стороны, только не так четко.

Двое из них стоят, опустив руки, и я думаю, что они держат винтовки или, может быть, дробовики. Третий присел на корточки и что-то возится с полом. У меня плохое предчувствие, что это что-то бомба.

По крайней мере, один из них маг. Учитывая, что многие из нас не используют оружие, потому что магия отлично справляется с решением всех наших проблем, можно с большой долей вероятности предположить, что двое с винтовками обычные люди, а тот, что присел на корточки, колдун.

Только они никак на меня не реагируют. Одна из причин, по которой я хотел прийти сюда, посмотреть, как отреагирует колдун. Либо они не клюнули на приманку, либо они хреновые маги, либо вообще не маги.

Я возвращаюсь на живую сторону и вижу, что Николь и Рейчел пялятся на меня, наставив пистолеты мне в лицо.

– Я рад видеть, что ты вооружен, – говорю я, понизив голос. – Я мог бы обойтись и без того, чтобы тыкать пальцем в мою голову.

– Куда, черт возьми, ты подевался? – Говорит Николь.

– Никуда. Я перебрался на другую сторону.