Текст книги "Машина ненависти (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– А сейчас он согласился? Он, случайно, не рассказывал вам что-нибудь обо мне?

– Только то, что вы с ним старые друзья и он был бы рад составить вам компанию.

Я чувствую, как за моей спиной собирается все больше головорезов Дэвида.

– Я бы с удовольствием, – говорю я, – но я наслаждаюсь своим эспрессо, а потом собираюсь прогуляться по казино. Мне кажется, здесь неплохо.

– Вы можете с таким же удовольствием прогуляться по казино мистера Джуэла.

– Видите ли, проблема в том, что это казино мистера Джуэла, – говорю я. – А мистер Джуэл мудак. Так что, спасибо за любезное предложение и скрытую угрозу, но я вынужден отказаться.

– Мне очень жаль, сэр, но я действительно вынужден настаивать.

– Ого. Он действительно ничего вам обо мне не рассказывал. – С тех пор, как этот человек сел, вокруг стало тихо пустеть. Теперь здесь нет никого, кроме меня, в светло-сером костюме и троих? Нет, по крайней мере пятерых, его дружков, которые стоят за моей спиной и ждут, когда я начну громить.

– Достаточно, – говорит он.

– Достаточно, чтобы привести с собой столько подкрепления? Стыдно. Тебе действительно нужно работать на кого-то получше.

– Он очень хорошо платит, – говорит он.

– Только не за это.

Я отталкиваюсь от маленького столика, пихаю его в лицо Светло-Серому Костюму и скатываюсь со стула, когда он переворачивается, лицом к остальной компании.

Пять человек, трое мужчин и две женщины. Светло-серый костюм не создавал впечатления особой угрозы, но эти люди, черт возьми, выглядят таковыми. Они одеты в одежду, сшитую на заказ, и видно, что под ней у них больше мышц, чем жира.

Одному из мужчин столько раз ломали нос, что он почти расплющился. У одной из женщин на лице шрамы, которые говорят о том, что она побывала в нескольких поножовщинах.

Я бы волновался, но я уже танцевал этот танец раньше. Мило с их стороны убрать всех гражданских. Я бы ужасно себя чувствовал, если бы пролил кровь невинного прохожего.

Убить их было бы проще всего, но мне кажется грубым заставлять других людей убирать за мной. Не убивая их, я все равно получаю большую свободу действий.

Один из мужчин надвигается на меня с удлиняющейся дубинкой. Я, должно быть, начинаю привыкать к этому, потому что не удивляюсь, когда вижу, что бритва уже у меня в руке, когда я делаю движение, чтобы отразить удар дубинки. Дубинка соприкасается с лезвием, и дубинка раскалывается надвое. Он не ожидает внезапного изменения веса и начинает спотыкаться. Нога в нужном месте – и он в канале.

Не успеваю я и глазом моргнуть, как две женщины оказываются рядом со мной. Одна из них бьет меня дубинкой в бок. Я отодвигаюсь от нее, но это открывает мне дорогу для того, чтобы другой ударил меня ножом по животу.

Мне удается подставить лезвие под ее удар, и результат тот же, что и с дубинкой. Я вкладываю много силы в отталкивающее заклинание и отбрасываю всех четверых на добрых три метра назад.

Я поворачиваюсь, чтобы направиться к выходу, и вижу, что там стоит Мистер Серый Костюм в моем кофейном костюме, с яростным взглядом и пистолетом в руке.

– Он хочет поговорить со мной или позлорадствовать над моим изрешеченным пулями трупом?

– Я уверен, что он в любом случае не будет против, – говорит он.

– Знаешь, я правда не хотел этого делать, – говорю я.

– Что, умирать?

– И это тоже. – Я бросаюсь на него. Пистолет выстреливает, пуля задевает меня в бок. Я сбиваю его с ног и, прежде чем он успевает меня сбросить, рассекаю ему лицо от виска до подбородка, вонзив лезвие на половину длины.

Ему требуется секунда, чтобы понять, что он мертв. Порез такой глубокий, что его мозг продолжает работать до тех пор, пока нервные окончания не сместятся. Он вздрагивает и обмякает. Крови на удивление мало.

Вся схватка длилась меньше тридцати секунд.

Я встаю, готовый ко второму раунду с остальными членами его отряда, но они стоят далеко от меня. Парень в канале, глубина которого всего несколько футов, смотрит на меня так, будто я дьявол.

– Уведи своего дружка отсюда. И передай Дэвиду, что если он снова пошлет тебя за мной, я убью вас всех.

Я вытираю кровь с лезвия о пиджак светло-серого костюма. В конце концов, это его кровь. Он должен ее вернуть.

Приятно знать, что я все еще небезразлична Дэвиду. Надо бы отправить ему корзину с фруктами. Вопрос в том, зачем он хочет меня видеть. Я могу предположить несколько причин. Но не думаю, что хоть одна из них связана с тем, что мы планируем. По крайней мере, напрямую.

Раз Бриджит выпустили из тюрьмы, он может подумать, что что-то происходит, но не знает, что именно. Наверное, он решил, что я помог ей сбежать. Не то чтобы я отказывался признать это. Если бы я знал подробности ситуации, я бы вытащил ее с помощью Рейчел или без нее.

Итак, он послал своих головорезов за мной, чтобы поговорить? Или чтобы убить меня? В любом случае, я не думаю, что он обрадуется, когда его люди обнаружат труп, который не принадлежит мне.

Никто не беспокоит меня, когда я выхожу из казино. Либо охрана была в курсе, либо им на самом деле наплевать на Дэвида. Возможно и то, и другое.

К черту этот город. Стоило мне вообще уехать из него, как только я уехал из Лос-Анджелеса. Интересно, насколько все изменилось бы сейчас, если бы я переехал на север, а не на восток?

Мой телефон звонит. Сообщение от Николь.

Возвращайся, готова обсудить план

Я отправляю ей смайлик, который, как мне кажется, изображает поднятый вверх большой палец, но оказывается чем-то вроде фиолетового фаллоимитатора. Как угодно. Я уверен, она поймет.

Я останавливаю кровотечение и накладываю на рану в боку повязку с помощью заклинания. Не очень хорошо, но это сойдет. Мой пиджак достаточно темный, чтобы скрыть кровь. Не то чтобы кто-то из них удивился, если увидит ее.

Все сидят в зале за столом. Распечатки расписаний дежурств, фотографии пропусков и что-то похожее на коды сигнализации прикреплены к пробковой доске, стоящей на мольберте.

Я не спеша прохожу по проходу между рядами кинотеатров. Отчасти потому, что я раздумываю, стоит ли мне рассказывать что-нибудь о пуле и бумажном амулете, который я нашел в грузовике Рейчел. Но в основном потому, что у меня внутри все горит.

Я внимательно рассмотрел бумажный амулет, но до сих пор не уверен, для чего он нужен. Ясно, что заклинание израсходовано, но что это было за заклинание?

Если я собираюсь встретиться с ней лицом к лицу, то сейчас самое время для этого. Когда все здесь, это снижает вероятность того, что у нас с ней будет напряженная беседа.

Но это также может лишить меня единственного шанса заполучить Джимми. Если это она стреляла в Руди, это не обязательно означает, что возникнут проблемы. В конце концов, она не стреляла в меня.

Я сажусь впереди и чувствую себя так, словно присутствую на презентации в старшей школе, где кто-то из ребят собирается показать нам картинки с облаками и рассказать о цикличности дождя.

– С тобой все в порядке? – Спрашивает Николь, когда я, поморщившись, опускаюсь на сиденье рядом с ней.

– О, как обычно, – отвечаю я.

– План довольно простой, – говорит Лукас, показывая план здания казино. – "Лиливайт", старое казино. Одно из старейших. Из-за этого в его структуре много странностей, которые не стали исправлять, чтобы не вносить изменений.

– Туннели между казино – это не новинка. Они есть во всех заведениях MGM, например, чтобы можно было легко перемещать наличные из одного в другое. Однако туннели в "Лиливайт", это закрытая система с несколькими точками входа и выхода.

– Почему? – Бриджит говорит. – Туннели в никуда?

– Называть их туннелями, это большая натяжка, – говорит Лукас. – Они так называются, но на самом деле это просто подвальные коридоры для перемещения еды, напитков, наличных, полотенец и тому подобного.

– В этих туннелях находится личное хранилище Дэвида, – говорит Рейчел, указывая на участок карты, отгороженный от остальных стеной. – Оно отгорожено от остальной системы туннелей. В нем есть лифт, три контрольных пункта для идентификации личности и пост охраны, прежде чем вы попадете в само хранилище.

– У нас есть учетные данные для технического обслуживания, которые помогут нам добраться до хранилища. Суть в том, что мы проверяем давление в системе кондиционирования воздуха. Это дает нам повод убрать наше оборудование и немного пошуметь.

– Я могу провести нас через защиту, – говорит Лукас. – Я знаю, как мыслит Дэвид. И у него не такое богатое воображение. И я знаю, что он не нанимал лучших, чтобы построить его для себя. Потому что это я.

– Приятно видеть, что ты стал таким скромным, – говорю я.

– Что я могу сказать? Совершенство неподвластно времени. Пройти через большинство барьеров не проблема.

– Сигнализация? – Спрашивает Бриджит.

– Верно, – говорит Лукас. – Дэвид не захочет, чтобы кто-то еще проникал в это хранилище, поэтому большинство его магических сигнализаций предназначены для немедленного оповещения его и только его.

– Почему бы им не уведомить службу безопасности? У него в штате есть маги. – говорю я.

– О палате можно многое узнать по тому, как она себя ведет, когда срабатывает, – говорит Лукас. – Дэвид наймет хороших специалистов.

– Достаточно хороших, чтобы разобраться в устройстве хранилища?

Я могу понять, почему вы не хотите посвящать кого-то еще в эти секреты.

– Точно.

– Так чем же они отличаются от других хранилишь? – спрашивает Николь.

– Если с ними что-то случится, он узнает, – говорит Лукас.

– Похоже, это проблема, – говорю я. – Как сделать так, чтобы Дэвид не услышал сигнал тревоги?

– Я рада, что ты об этом заговорил, – говорит Рэйчел. – Мы делаем это, заглушая их. – Она достает из сумки золотую зажимную скобу для купюр и бросает мне. Это обычная скоба для купюр, если не считать руны, выгравированной на обратной стороне. – Когда руна активируется, она создает что-то вроде магического белого шума. Он нарастает постепенно, так что его не должно быть заметно, по крайней мере какое-то время.

– Как долго это будет продолжаться? – спрашиваю я.

– Как только мы доберемся до первого уровня охраны, примерно через час.

– Через час, – говорю я. – Зазвонит сигнализация, но он ее не услышит. Насколько близко мне нужно подойти? Подозреваю, ты имеешь в виду, что нужно подойти ближе, чем к тротуару снаружи.

– На несколько футов. Не больше десяти, а может, и меньше. Если он будет в пяти футах, этого будет достаточно.

– Я склоняюсь к тому, чтобы просто убить его, – говорю я. – К тому времени мы уже сделаем все, что от него требовалось.

Тишина.

– Ух ты, как ты изменился, – говорит Лукас.

– Я же тебе говорила, – говорит Бриджит. – Довольно сексуально.

– Несколько лет были тяжелыми, – говорю я. – Это все еще не ответ на мой вопрос.

Лукас указывает на фотографию, где руна, вырезанная на двери хранилища, обведена красным кружком.

– Потому что это курок мертвеца. Он умирает, и что-то происходит.

– Что-то?

– Понятия не имею, что. Я узнаю выключатель, но не знаю, с чем он связан. Вероятно, что-то запускается внутри хранилища. Я не знаю, что могло уничтожить Оракул, но могу сказать вам, что бы это ни было, оно попытается

– Да, это похоже на Дэвида. – Если этого не будет у меня, то не будет ни у кого.

– Я все равно собираюсь убить его, ты же знаешь, – говорит Бриджит.

– После того, как мы доберемся до хранилища, – говорит Лукас.

– Я даже помогу тебе, – говорю я. – Как мы поднесем эту штуку к нему поближе? Положим ее ему в карман?

– Нет, – говорит Рейчел. – Мы положим ее тебе.

– Ты, должно быть, шутишь, – говорю я. – Если я зайду в это казино, он сразу поймет, что что-то не так.

– В этом-то и прелесть, – говорит Лукас. – Он уже знает, что что-то не так. Он только взглянет на тебя и задастся вопросом, что, черт возьми, происходит. Тебе просто нужно поддерживать с ним разговор в течение часа, пока я буду прорываться через защитные чары, а Бриджит через дверь хранилища.

– Я буду начеку, – говорит Рейчел. – Любого, кто придет нас проведать, застрелят.

– Ты стреляешь из пистолета, и все пошло прахом, – говорю я.

– Вот почему я использую пневматический пистолет с дротиками с транквилизатором. Эторфина гидрохлорид. Одного укола достаточно, чтобы вырубить африканского самца слона за десять минут.

– А как насчет людей?

– Для человека смертельны 0,03 микрограмма, – говорит она. – В каждом шприце 17 миллиграммов. Посчитайте сами.

– В этом плане есть небольшая загвоздка, – говорю я. – Ты хочешь, чтобы я целый час тусовалась с кем-то, кто, если и не хотел моей смерти раньше, то уж точно хочет ее сейчас?

– Эрик, – спросила Рейчел. – Что ты сделал?

– Существовал? Полдюжины его людей устроили на меня засаду в "Венецианце" прямо перед тем, как я приехал сюда. Один из них мертв. И это, по его мнению, является неким посланием.

– Мы говорим о послании в виде мизинца в коробке из-под конфет? – сказал Лукас.

– Когда ты просыпаешься, в постели снова появляется сообщение с лошадиной головой.

– О, черт возьми, – говорит Рейчел. “Черт возьми, Эрик.

– За что ты на меня злишься? Это они хотели меня убить, а не наоборот. Если бы это было так, никто из них не ушел бы оттуда.

– Нет, это хорошо, – говорит Николь.

– У нас с вами могут быть несколько разные представления о том, что считается хорошим, – говорит Рейчел.

– Таким образом, вы гарантированно получите аудиенцию у него. Провести рядом с ним час не составит большого труда.

– Да, пока он меня потрошит, – говорю я.

 – Ты что-нибудь придумаешь, – говорит Николь.

Блядь. Смогу ли я это сделать? Хочу ли я это сделать? Не похоже, что от меня будет какой-то толк в том, чтобы работать с ними в хранилище. Черт возьми, это же простая работа. Все, что мне нужно сделать, это зайти в казино.

– Как я узнаю когда работа будет выполнена?

– Я напишу тебе "1111", – говорит Рейчел. – Если дела пойдут совсем плохо, я напишу тебе "0000". Хотя, скорее всего, если это случится, я буду мертва. И Дэвид узнает, в чем дело.

– Либо я получу сигнал, что все в порядке, либо Дэвид попытается меня убить.

– Он, вероятно, все равно попытается убить тебя, – говорит Рейчел.

– Но не убивай его, – говорит Бриджит. – Этот ублюдок мой.

– Я сделаю все, что в моих силах, – говорю я. – Но я не очень силен в несмертельном оружии.

– Ладно, тайм-аут, – говорит Лукас. – Я знаю, годы меняют человека, но какого черта? Каждый раз, когда много лет назад поднималась эта тема, вы просили, черт возьми, требовали, чтобы никто не умер. Что, черт возьми, с вами случилось?

Я много раз задавался этим вопросом на протяжении многих лет. Когда я в последний раз приехал в Вегас, я убил только одного человека, Жана Будро, после того как он убил моих родителей. До того, как я уехал из Вегаса, это число увеличилось до двух, когда я превратил Джимми в Оракула.

Есть большая разница между осознанием смерти и тем, что она произошла. Лишить кого-то жизни в первый раз непросто. Даже когда ярость направила на меня луч лазера, чтобы убрать Будро, я все равно сомневался в себе.

Со вторым убийством все немного проще, особенно когда ты можешь убедить себя, что это на самом деле не убийство. Тогда третий вариант, возможно, является самозащитой или, по крайней мере, оправдан. Четвертый и пятый, ну, это не так важно.

Как только вы достигнете трехзначных цифр, вы действительно должны спросить себя, нужно ли вам пересмотреть свой жизненный выбор.

– Я просто пережил это, вот и все, – говорю я.

– Перестань, Лукас, – говорит Рейчел. Она смотрит на меня, и в ее глазах мелькает грусть. Она знает, каково это. Было время, когда она тоже не хотела никого убивать. Но когда ты создан специально для этого, сложно что-то отрицать.

– Отлично, – говорит Лукас. – Но должен сказать, что мне не нравишься этот новый ты.

– На данный момент, это старый я, – говорю я. – Мне это тоже не очень нравится. Когда мы пройдем через это, я тебе все расскажу.

– Что именно я делаю? – Говорит Николь.

– Остаешься с нами, – говорит Рейчел. – Ты же знаешь Оракула. Если с ним происходит что-то странное, мы об этом не узнаем, но ты можешь это заметить.

– Хорошо, да. В этом есть смысл.

– Место встречи? – сказала Бриджит. – После такой работы, как эта, нам придется разбежаться, как только мы закончим.

– Мы с Джимми будем в "Золотой лихорадке", – говорит Николь. – Дэвид пока ничего не делал с этим местом. Мы спрячемся в безопасной комнате на первом этаже. Я был там вчера. Немного запыленный, но все еще цел.

– Ему не придет в голову заглянуть туда?

– Может, и так, – говорит Николь, – но если он и попытается, то не найдет нас. Себастьян был скрягой во многих вопросах, но в эту комнату он вбухал кучу денег. После его смерти к ней никто не прикасался.

– Мы с Рэйчел собираемся запереться в номере в "Цезаре", – говорит Лукас. – Как только все разойдутся по своим местам, мы созвонимся и через двенадцать часов встретимся у Близнецов.

Сказать, что все это выглядит поспешным, ничего не сказать. Но мы всегда так делали. Мы придумывали план и реализовывали его в тот же день. Мы были не ворами, а искателями острых ощущений.

– Сколько у нас времени?

Зная Лукаса, можно предположить, что у него все продумано до мелочей, но при этом есть пространство для импровизации. И импровизации будет много. По крайней мере, с моей стороны.

Никто не хочет ждать. Я уж точно не хочу. Чем скорее мы вытащим Джимми, тем лучше я буду себя чувствовать. Надеюсь, мне не придется убивать Дэвида. Я очень хочу, чтобы Бриджит наконец успокоилась.

– Шесть часов, – говорит Лукас.

Николь округляет глаза.

– Э-э... разве нам не нужно, ну не знаю, подготовиться?

– Куй железо, пока горячо, – в один голос произносим мы с Рэйчел, Лукасом и Бриджит. Повисает удивленная пауза, а потом мы все смеемся.

– Что это вообще было? – спрашивает Николь.

– Так говорил Дэвид, – отвечает Лукас.

– Лукас придумывал все наши планы, – говорит Рэйчел. – Но он делал так, чтобы Дэвид думал, будто это его идея.

– Чтобы меньше было ссор, – говорит Лукас. – Поэтому, когда у нас были все детали, он хотел сразу приступить к делу. У него вошло в привычку все продумывать, чтобы после обсуждения мы могли сразу приступить к работе.

– Разве это не более масштабная задача, чем те, что вы выполняли раньше? – спрашивает Николь.

– Может, для Эрика, – говорит Рэйчел.

– Я больше занимался разведкой и сбором информации, – говорю я. – К тому времени, как мы переезжали, моя работа была практически закончена. Обычно я оставался с Рэйчел, чтобы приглядывать за ними. Кстати, вам нужно, чтобы я установил какие-нибудь маячки?

– Пожалуйста, не надо, – говорит Рэйчел. – От заклинания, которое позволяет видеть эти штуки, меня всегда тошнило.

– Сторожевые псы? – Говорит Николь.

– Призраки, – говорю я. – В принципе, я бы подкупил их кучу, чтобы они п

болтались рядом. Они мало что могли разглядеть с нашей стороны, но они бы знали, если бы кто-то приближался. Если бы меня там не было, я бы давал Рейчел возможность увидеть их.

– Мне это чертовски не понравилось, – говорит она. – Тебе всегда доставались самые хреново выглядящие из них. В прошлый раз там был парень с топором в голове. Продолжал пялиться на меня.

– Наверное, ты показалась ему симпатичной, – говорю я. – Или аппетитной.

Рейчел бросает на меня сердитый взгляд.

– Нам еще нужно проработать пару деталей, – говорит Лукас, – но мы уладим их к вечеру. У кого-нибудь есть вопросы?

– Да, – отвечаю я. – Рейчел, почему ты застрелила парня, с которым я встречался вчера?

Глава 20

Вот вам и убийца разговоров. Рэйчел смотрит на меня пустым взглядом. Остальные переглядываются, глядя то на меня, то на Рэйчел. Будет ли она отрицать?

– У меня был шанс, и я им воспользовалась, – говорит она.

– О чем вы, черт возьми, говорите? – спрашивает Николь.

– Я выяснила, кто нанял наемников, напавших на лагерь Рэйчел, и убийц, которые пытались убить нас двоих в Саммерлине. А еще он снабжал того голема в "Белладжио".

– Что за черт? – спрашивает Николь. – Почему?

– Потому что этому ублюдку нужно было умереть, – говорит Рейчел. “Он послал этих убийц ко мне домой.

– Черт, Рейчел. Он собирался сказать мне, кто его нанял. Ты не могла подождать тридцать секунд?

– Ты знаешь, чем занимается этот сукин сын?

– Да, – говорю я. – Оптовой торговлей.

– Я навела о нем справки, – говорит она. – Половина самого грязного дерьма, которое происходит на этой стороне континента, проходит через него. Но тогда тебе было бы все равно, не так ли, мистер ацтекский бог солнца, который убивает джиннов и спит на гребаных шелковых простынях в особняке в Лос-Анджелесе. Да, я, блядь, тоже навела о тебе справки.

– Какое, на хрен, это имеет отношение к чему-либо?

– Он тот человек, который дает возможность таким людям, как ты, добиться успеха.

– Ты думаешь, я какой-то ничтожная задира?

– Потому что ты такой и есть, – говорит она. – Никто не убирал его, потому что он чертовски ценен. Я не собирался рисковать тем, что ты попытаешься меня остановить.

– Я даже не знал, кто он такой, черт возьми, до прошлой ночи. Господи, ты правда думаешь, что я попытался бы тебя остановить?

– Ты ничем не лучше других, Эрик, – говорит она. Я не могу удержаться от смеха.

– Кто-нибудь еще хочет высказаться?

– Ты и правда так себя ведешь, – говорит Николь.

– Не смотри на меня так, чувак, – говорит Лукас. – Это твоя проблема, а не моя. Я не видел тебя с тех пор, как ты бросил меня в Сент-Луисе.

– Может быть, он действительно ведет себя так, будто он лучше всех остальных, – говорит Бриджит. – Я имею в виду, он, черт возьми, так и делал. И что с того, что Рейчел застрелила парня, с которым ты разговаривал. Как она и сказала, у нее был шанс, и она им воспользовалась. Все это, блядь, не имеет значения. Мы здесь не для того, чтобы мочиться на парады друг друга. Мы здесь для того, чтобы наебать парня, а потом убить его. По крайней мере, это моя цель. Так что, блядь, брось это. Нам есть чем заняться.

Не думаю, что когда-либо слышал, чтобы Бриджит говорила так много за один раз. Если бы я был на месте Рейчел, я бы тоже выстрелил.

– Она права, – говорю я. – Это не имеет значения. Что случилось, то случилось, и я не могу сказать, что не поступил бы так же.

– Спасибо, – говорит Рейчел. – И мне жаль.

– Не то чтобы я узнала что-то новое, – говорю я. – На этой чертовой штуковине повсюду отпечатки пальцев Дэвида.

– Мы закончили? – Спрашивает Лукас. – Что-нибудь еще? Как сказала леди, нам есть чем заняться.

– Ладно, – говорит Лукас, когда никто из нас не отвечает. – Хватит вертеться по кругу. Давайте приступим к работе. Николь, можно с вами поговорить? Нам понадобится ваша помощь, чтобы выяснить, где именно в хранилище находится Оракул, прежде чем мы начнем бурение.

– Привет, – говорит Рейчел, останавливая меня, когда я направляюсь к проходу. Мне нужно поговорить с Близнецами. Мне нужен костюм получше, чем то мятое, рваное дерьмо, которое я ношу сейчас. И, может быть, у них есть что-нибудь обезболивающее. Мне все равно, насколько незначительным может быть огнестрельное ранение, это все равно чертовски больно.

– В чем дело?

– Я... я прошу прощения, – говорит она. – Не за то, что убила его. Но за то, что не доверяла тебе. Я знаю, ты пытался докопаться до сути этого дела.

– Ни один из нас не умеет ладить с другими, – говорю я. – Мы делаем то, что должны. Как я уже сказал, не могу сказать, что на вашем месте я не поступил бы так же. – По большому счету, люди стараются поступать правильно. Просто у нас не всегда одинаковое представление о том, что правильно. – Эй, а как ты добиралась из аэропорта в торговый центр Стрипа и обратно?

– Заклинание телепортации, – говорит она. – Мой папа показал мне, как делать их в виде бумажных талисманов. Они полезны.

Это бы все объяснило. Но что-то все равно гложет меня в глубине души. Зная себя, я осознаю это в три часа ночи и просыпаюсь от сна, в котором клоуны бросают в меня вомбатов или что-то в этом роде.

– Да, они были бы такими.

– Мы в порядке? – Говорит Рейчел.

– Мы в порядке, – говорю я.

– Тогда давай украдем себе говорящую голову, – говорит она.

«Лилиуайт», это казино и отель, переделанные в подобие особняка довоенной постройки. В названии и обстановке есть что-то более чем расистское, и это заставляет меня ненавидеть Дэвида еще больше.

У Близнецов в штате есть врач, потому что, конечно же, у них есть он. Она подлатала меня достаточно хорошо, чтобы у меня снова не началось кровотечение. А еще Близнецы настаивали, чтобы я не покидал их замечательное заведение в таком изодранном костюме, что кажется, будто я только что подрался с лесорубом.

Я бы не стал жаловаться, новый костюм сидит просто фантастически, но я все равно ношу его, потому что он темно-синий. Клянусь, все пытаются избавить меня от обычного черного.

Меня уже тошнит от шума Лас-Вегаса. Звуки игровых автоматов, крики разъяренных проигравших и восторженных победителей, перетасовка карт, все это сливается в одну сплошную стену шума, сквозь которую едва можно что-то разобрать.

Но это немного облегчает задачу. Рейчел прислала мне сообщение с пятиминутным предупреждением. Пора начинать вечеринку.

Я захожу в казино и направляюсь к ближайшей камере на потолке, покрытой черным шаром, нацепляю на лицо широкую ухмылку и машу в объектив.

Охрана добирается до меня меньше чем за тридцать секунд. В моем послужном списке, вооруженная полиция Белиза, которая пришла за мной в десять утра. Но, во-первых, я был в одной из тюремных камер, а во-вторых, я держал в руке пылающий меч и кричал что-то о лягушках. Не лучший день для меня.

– Сэр, не могли бы вы пройти со мной, пожалуйста? – говорит крупный мужчина в сине-белом пиджаке и черных брюках, который только что подошел ко мне. Это действительно неудачное сочетание. У каждого казино свои цвета. Некоторые из них могут быть похожи, но если вы в курсе, то по цветам и узорам можно определить, из какого казино была куплена фишка. Казино, как правило, одевают персонал в одинаковые цвета, а "Лилиуайт", это, скажем так, внешний вид.

– Вы выглядите как моряк самого глупого военно-морского флота в мире, – говорю я. “– адеюсь, вам хорошо платят только за то, что вы носите форму.

– Я действительно вынужден настаивать, сэр.

– Нет, – говорю я. – Я так не думаю. Если Дэвид захочет меня видеть, а я знаю, что он хочет, ему придется приехать сюда, чтобы сделать это.

– Сэр, я...

– А если он не захочет, мне просто придется начать громить заведение. Возможно, это повредит нескольким клиентам. Случайно, конечно. Готов поспорить, что он больше заинтересован в сохранении своей клиентской базы, чем я. – Я смотрю в камеру. – Не так ли, Дэйви-бой?

Охранник переводит взгляд вправо. В наушнике у него звучат последние новости. Он выглядит немного смущенным, затем бормочет что-то, чего я не слышу.

– Сэр, где бы вы хотели встретиться с мистером Джуэлом?

– Помните, каким упрямым я могу быть, а? Или насколько разрушительным будет, если я решу вести себя как мудак.

Я оглядываю казино и вижу ряд покерных столов, огороженных бархатными канатами. Достаточно далеко от толпы, чтобы слышать разговоры друг друга, и достаточно близко, чтобы при необходимости поднять шум.

– Хватит, свинья, – говорю я. Я подхожу и сажусь за один из столиков спиной к стене. Отсюда я вижу ряд лифтов, входную дверь и пятерых охранников, расставленных по этажу.

Никто из них не применяет магию и не забирает силу, поэтому я не знаю, сколько из них магов. Я не выбираю никого из них, потому что даже самый ненавидящий себя маг не был бы застигнут врасплох в одной из этих курток.

Из пяти охранников есть двое, которые меня особенно беспокоят. Один жилистый, который выглядит так, будто он был бы быстрее обычного медведя, и другой дерганый, который, похоже, получил дозу клозапина после того, как забрался на колокольню с охотничьим ружьем.

Сила, это хорошо, и все такое. Если ты ударишь кого-нибудь, а ты сложен как грузовик, тебе будет чертовски больно. Но скорость и бешенство всегда побеждают грубую силу. Ты не можешь убить то, в кого не можешь попасть, или то, что тебя ни хрена не волнует.

И еще нужно учитывать талант Дэвида. Если он почувствует, что его загнали в угол, пожертвует ли он своими клиентами? Здесь много людей. Я не знаю, сколькими он может управлять одновременно и насколько хорошо, но один, это слишком много. Если мы с Дэвидом подеремся здесь, то, безусловно, окажемся в меньшинстве.

Звякнул один из лифтов, и Дэвид вышел, одетый в брюки цвета хаки и синюю рубашку на пуговицах, как какой-нибудь менеджер среднего звена из Кремниевой долины. Думаю, когда ты босс, ты можешь создавать любой образ, какой захочешь. Он подходит к столу в сопровождении двух телохранителей и садится напротив меня. Мы долго сидим, не произнося ни слова. Наконец Дэвид нарушает молчание.

– Эрик, – говорит он. – Учитывая сообщение, которое ты передал моим людям в "Венецианце", я не ожидал тебя увидеть.

– Небольшое недопонимание, – говорю я. – Что я должен был сказать твоему парню, так это "я не могу пойти с вами сейчас, но я загляну позже", вместо того чтобы разрубать его пополам, как анатомическую модель.

– Нед был моим другом, – говорит он.

– Бриджит была моим другом, – говорю я.

– Черт. Я знал, что это должен был быть ты. Это моя вина, правда. Я не должен был ничего говорить. Но я столько лет хранил это в секрете, что просто должен был кому-то рассказать. Глупо с моей стороны было думать, что ты не станешь наглеть из-за этого.

– Это я, Наглый Картер. Зачем ты это сделал?

Он улыбается. Я думал, что знаю, что он за человек, тот, кто проявляет обычную жестокость, но в этот момент я понял, что ошибался. В его жестокости вообще нет ничего случайного.

– Потому что я мог, – говорит он. – И трахнуть ее. Она никто.

– Ты заигрывал с ней, а она тебе отказала, – говорю я.

– Знаешь, это мило и все такое, – говорит он, – но я тебе не очень доверяю.

– Умно с твоей стороны, – говорю я. Он бросает взгляд на одного из своих телохранителей, который заходит мне за спину. Я знаю, что произойдет дальше, и нет причин сопротивляться. Я встаю и позволяю ему провести неприятно тщательный обыск. – Раз уж ты уже ползаешь по моей заднице, не мог бы ты проверить мою простату?

Телохранитель заканчивает поиски единственных вещей, которые у меня при себе: зажима для денег, в котором около пяти тысяч долларов сотенными купюрами, черной фишки для покера, моего телефона и металлической звезды, которую я забрал у Бриджит. Он совершенно не замечает кольца на моем пальце. Это ведь просто ювелирное изделие, верно?

– Итак, док, я буду жить?

– Это еще предстоит выяснить, – говорит Дэвид. Он берет покерную фишку и вертит ее в пальцах. – Это из какого казино?