Текст книги "Машина ненависти (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Если она что-то и услышала, что маловероятно при такой музыке, то это был бы звук разбившейся бутылки "Егермейстера", лежащей на полу. Нет, скорее всего, она почувствовала брызги крови на спине и развернулась прямо на лезвие. Кровавый отпечаток руки на левой стороне ее головы говорит о том, что убийца схватил ее за волосы, притянул к себе и ударил. Глубокий порез с ровными краями. Удар справа налево.

Я иду дальше, к сцене, пригибаясь и держась ближе к стенам, стараясь, чтобы столы были между мной и неизвестно чем. Сомневаюсь, что тот, кто это сделал, все еще здесь. Тела уже начали разлагаться.

Я нахожу звуковую панель и лежащее на полу тело звукорежиссера. Еще одно перерезанное горло. Все уровни выкручены на максимум. Я выключаю звук. Если тот, кто это сделал, все еще здесь, то он знает, что я здесь. Но, скорее всего, он и так это знал. По крайней мере, так я его услышу.

Я натыкаюсь на первое Эхо на сцене в задней части клуба. Одна из танцовщиц танцевала на шесте, когда к ней кто-то подошел, она поздоровалась, а затем сделала два выстрела прямо в сердце. Она знала своего убийцу, и на этот раз он использовал пистолет. При такой громкой музыке выстрелов никто бы не услышал.

Я еще пару раз просматриваю Эхо, пытаясь понять, есть ли что-то еще, что можно извлечь из этого, но не замечаю ничего нового.

Я чувствую следующее эхо наверху, но внизу лестницы полно людей. Танцоры, уборщицы, охрана. На лицах большинства из них застыло одно и то же выражение удивленного замешательства.

Один убит на верхней ступеньке лестницы. Я вижу, как Эхо достает пистолет и машет кому-то за спину, словно пытаясь защитить от того, кто находится внизу. И тут ему стреляют в затылок.

За его спиной не осталось ни одного трупа. Если убийца выстрелил ему в спину, почему они не застрелили того, кого он пытался защитить?

Проще говоря, именно этот человек совершил все убийства. Еще одна крупная галочка в графе "Знал убийцу".

Я слышу тихий стук в коридоре, словно кто-то медленно, как метроном, колотит в дверь одной из комнат. Я направляюсь к двери, держа наготове щит, чтобы открыть дверь. Это один из Близнецов. Они не выглядят ранеными. По крайней мере, я ничего не вижу.

Затем я замечаю, как ярко-красная артериальная кровь разбрызгивается по стенам и доходит до потолка. Я заглядываю за диванчик, который отодвинут в сторону.

Это другой Близнец. Убитый выстрелом в ноги, в руки и, наконец, в голову. Но зачем оставлять другого в живых? И зачем затягивать боль с помощью несмертельных ранений?

На оба вопроса можно ответить одинаково. Жестокость. Оба Близнеца, вероятно, одинаково восприняли выстрелы, и когда один из них умер, это было похоже на то, как если бы у обычного человека половину мозга вырезали дробовиком.

Я опускаюсь на пол рядом с выжившим, если его вообще можно так назвать. Его дыхание прерывистое, с хрипами. Он слабо поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и в его глазах столько отчаяния, что я едва могу это вынести.

Он накрывает мою руку своей, притягивает ее к себе и направляет пистолет вверх. Я знаю, чего он хочет, и другого выбора у меня нет. Он уже мертв, просто еще дышит.

Я притягиваю его к себе, крепко обнимаю.

– Мне так жаль, – говорю я и всаживаю пулю ему в сердце.

Когда я найду того, кто это сделал, я заставлю его страдать днями и неделями, прежде чем убью. И когда я наконец это сделаю, смерть его будет медленной и мучительной. Такой, что я смогу сесть в кресло, взять попкорн и наблюдать за происходящим.

Кто мог это сделать? С Близнецами многие знакомы. Недовольный сотрудник? Хотелось бы, чтобы это было так, но я знаю, что это не так. Слишком много совпадений по времени, чтобы это не было как-то связано с Джимми.

Я хватаю телефон и звоню Рэйчел. Не отвечает. Лукас. Ничего. Мне на самом деле плевать на Николь, но я все равно ей звоню. Срабатывает автоответчик.

Я перетаскиваю одного из Близнецов к другому и укладываю их рядом. Соединяю их руки. Куда бы вы, два сумасшедших придурка, ни отправились, надеюсь, там не прекращается веселье. Вы не заслуживаете ничего другого.

– Я найду того, кто это сделал, – говорю я. – Я его убью. Я знаю, что вы бы начали нести какую-нибудь чушь о том, что месть плохая идея, что она приводит к облысению по мужскому типу и все такое, и что вы все равно мертвы, так зачем утруждаться, если вы думаете, что это как-то унизит меня, сломает меня, превратит в какого-то монстра. – Я сжимаю их руки и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. – Не беспокойся за меня. Я уже монстр.

Узнать номер Лукаса и Рейчел в «Сизарс-Палас» довольно просто. Мне даже не понадобился маркер, чтобы убедить парня на ресепшене дать мне эту информацию. Пара сотенных купюр сделала свое дело.

Хорошо, что я нашел в "Кэндиленде" чистую рубашку. У Близнецов всегда есть запасные вещи на все случаи жизни. Точнее, были. Рубашка мне немного велика, но зато не в крови.

На их этаже тихо. Наверное, поэтому они его и выбрали. Середина недели, вечер. Соседей будет не так много, как в выходные.

Я достаю пистолет, встаю сбоку от двери и стучу. Ничего. Я пытаюсь снова. Громче. Да пошло оно все. Я подхожу к двери, пытаюсь открыть ее заклинанием, но... ничего не происходит.

Конечно. Лукас установил защитные чары. Теперь, когда я знаю, что они там есть, их легко увидеть. Кроме того, который заблокировал мое заклинание, ни одно из других, похоже, не сработало.

Я пробую второй и третий раз, прежде чем заклинание срабатывает, и открываю дверь.

Рэйчел и Лукас оба здесь. Они лежат на полу, повсюду кровь. Я вхожу и осторожно закрываю за собой дверь. В конце концов, я не хочу к ним присоединяться. Уборка в комнате не занимает много времени. Я стараюсь не смотреть ни на кого из них, пока не удостоверюсь, что это безопасно.

Лукасу выстрелили в грудь из дробовика. Рейчел, однако, получила пулю в лицо. Над челюстью у нее почти ничего не осталось, кроме клочков кожи и волос. Но сначала ей перерезали горло.

Кажется, что все это не так. Здесь определенно использовалась магия. Нет другого способа полностью заглушить пистолет. А глушитель для дробовика больше фута длиной. Довольно сложно скрыть это без магии.

Дверь не была взломана, и защита не сработала до того, как я вошел, значит, у убийцы либо был ключ, либо его впустили внутрь. Ни то, ни другое не представляется вероятным.

Если бы это был я, как бы я это сделал? Во-первых, я бы не стал менять оружие между "здесь" и "Кэндилендом". Я бы использовал пистолет. Может быть, два. Легко спрятать, быстро перезарядить. Недостатком является точность. Я против всех в "Кэндиленде", мне нужно учитывать каждый выстрел.

Штурмовая винтовка? Нет. Принесите в клуб автомат АК, и драка начнется в ту же секунду, как я выйду из машины. То же самое и здесь, в отеле. Охране казино не нравится, когда люди бродят по залам с военным снаряжением.

Я бы точно не стал использовать дробовик. Обрез с укороченным стволом достаточно легко спрятать, к тому же из него не нужно целиться. Но он медленно перезаряжается, у него ограниченный боезапас и небольшая дальность стрельбы. Ужасный выбор для "Кэндиленда".

 Стал бы я использовать дробовик в таких условиях? Может быть. Не то чтобы это не сработало. Сработало бы отлично, и сработало. Но если я хочу быстро перемещаться между двумя локациями, то смена оружия – это лишняя морока.

И тут начинается самое странное. Зачем мне было перерезать Рэйчел горло, прежде чем застрелить ее? Это выглядит как личное. Но это также означает, что они ее обездвижили. Она бы ни за что не стала стоять и ждать, пока они набросятся на нее с ножом. И Лукас тоже.

Все это не имеет смысла, но метод исключения указывает только на одного человека, который мог это сделать. Николь. Она единственная, кого я еще не нашел мертвой.

Но когда? Пока я был без сознания? Должно быть, так и было. Но и это не сходится. Мне позвонили из клуба, когда я был там.

Кендра и Кен не стали бы ждать, чтобы позвонить мне. И я сомневаюсь, что они вырубились и очнулись. После того, что с ними случилось, если бы они вышли из дома, то не вернулись бы.

Я снова осматриваю тела. Может, я что-то упустил? Да. Телефон Лукаса под кроватью. Он не заблокирован, поэтому, когда я касаюсь экрана, он оживает.

На заднем плане фотография его ребенка. Счастливый, улыбающийся. Наверное, только что пукнул. Черт возьми. Я проверяю историю звонков. Он пытался дозвониться до меня, но связь так и не была установлена. Что, черт возьми, это значит?

Я чувствую себя странником в нескольких комнатах от него. Крови так много, что, казалось бы, нет необходимости разрезать мне руку, но это дается даром. Или, по крайней мере, предлагали.

Странник появляется в комнате через несколько секунд, пристально смотрит на меня, ожидая сигнала, чтобы приняться за еду, как собака за свою миску. Это довольно свежее блюдо. Яркий, однотонный цвет. Я бы сказал, мужчине под тридцать. У него в голове застрял топор. Я уверен, что это какая-то история, но у меня нет времени расспрашивать об этом.

– Люди, которые были в этой комнате? Ты их видел?

Нет никакой гарантии, что он вообще сможет разглядеть трупы на полу, но если бы он был достаточно близко, то заметил бы кровопролитие, когда оно произошло.

Он оглядывается по сторонам, затем медленно кивает.

– Ты имеешь в виду тех, кого убила леди, – говорит он.

– Леди, – говорю я.

– Теперь я могу поесть?

– Расскажите мне об этой даме.

Он пожимает плечами.

– Это была леди. Теперь я могу поесть?

– Подробности. Как она выглядела?

– Как леди, – говорит он. – Теперь я могу поесть?

Недавно появившийся или нет, этот призрак идиот. Кто знает, может быть, потому что у него в голове топор, и он умер с разрубленным надвое мозгом. Я достаточно много раз имел дело с такими, как он, чтобы понять, что больше ничего от него не добьюсь.

– Конечно, – говорю я. – Не переживай.

Он опускается на капельки крови, уже впитывающиеся в ковер.

Леди, да? Интересно, кто бы это мог быть.

Глава 25

Я подъезжаю к «Золотой лихорадке» на угнанном седане, бросив «Феррари». Да, машина была хорошая, но если бы я уехал с места двух убийств на спорткаре за триста тысяч долларов, меня бы точно заметили.

Я рискнул и перебрался на сторону мертвых. Если Николь или кто-то еще в здании, они должны вспыхнуть, как костер. Ничего. Но это не значит, что ее там нет. Я могу придумать множество способов спрятаться.

 В "Золотой лихорадке" никогда не водились призраки. Если бы это было какое-то другое место, я бы удивился, но здесь уже много лет никто не появлялся. Все призраки и странники, скорее всего, давно исчезли.

 В казино все так же, как я его оставил. Тусклый свет, пылинки, танцующие в случайных солнечных лучах, пробивающихся сквозь щель в куске фанеры, закрывающем окна.

 Дверь в комнату с сейфом распахнута настежь. Внутри горит тусклый свет. Я иду к комнате, держа в одной руке пистолет, а в другой бритву. Подойдя к двери, я останавливаюсь, не зная, что делать с тем, что вижу.

 В центр комнаты, чуть дальше двери, задвинут приставной столик. На нем лежит большой конверт, на котором крупными жирными буквами написано "ЭРИК".

 Я ищу растяжки, спусковые механизмы, нажимные пластины, но ничего не нахожу. Я беру конверт и достаю из него обычную поздравительную открытку. Открываю ее и сразу же замечаю две вещи.

 Во-первых, это одна из тех цифровых музыкальных карт с чипом и тоненьким динамиком, на котором играет "Pop Goes the Weasel^[10]". Во-вторых, внутри лежит сложенный лист бумаги. Я беру его и разворачиваю как раз в тот момент, когда музыка на карте заканчивается.

 На листе написано "КАБУМ". Песня заканчивается. Мне не нужно долго думать, чтобы понять, что будет дальше.

 Я перекатываюсь на мертвую сторону. Но даже так я не успеваю. Я чувствую удар в грудь, когда меня едва не сбивает взрывной волной, выбивающей воздух из легких и отбрасывающей меня на несколько футов. Я теряю сознание.

 К счастью, это длится всего секунду. Падать в обморок здесь плохая идея. Возможно, сейчас здесь и нет привидений, но неподалеку бродят странники, которые чуют запах крови в воде. В данном случае, в буквальном смысле. Я чувствую порезы на лице и руках, которые показывают, насколько быстро я соображал.

Мне нужно убираться отсюда, но если я соскользну обратно, то окажусь посреди падающих балок или прямо в огне. Я прохромал мимо машины и перешел улицу, прежде чем соскользнуть обратно.

Перейти улицу, это едва ли достаточно далеко. Автомобильные сигнализации, выбитые стекла, трещины в стенах зданий позади меня. Все еще горящие обломки летят вниз, и воздух наполнен дымом.

От "Золотой лихорадки" ничего не осталось. Это щебень, развороченная древесина, искореженный металл. Компьютерный чип в карточке, должно быть, послужил спусковым крючком для бомбы. Когда все закончилось, вероятно, был отправлен сигнал на детонатор. "Pop Goes the Weasel", это был приятный штрих.

Люди выходят посмотреть, что, черт возьми, произошло. Довольно скоро я становлюсь просто еще одним лицом в толпе. Даже порезы и кровь не так бросаются в глаза. Может, сейчас и не час пик, но на дороге полно людей.

Я отъезжаю на пару кварталов от казино, нахожу место подальше от людей и спасателей, достаю телефон и звоню Габриэле.

– Эй, помнишь, я говорил, что больше не дам себя взорвать?

У Аманды новое озеро. Став новым главой своей семьи, она, похоже, продолжает традицию своего отца периодически менять ландшафт в карманной вселенной Вертера. Я видел его похожим на суровый черно-белый дворец в стиле ночного кошмара, а также на сказочную страну в стиле Вилли Вонки с конфетными деревьями, шоколадными реками и пряничными домиками, которые действительно можно съесть, но которые убьют тебя, если ты попробуешь.

До того, как я уехал в Вегас, он выглядел как старинное английское загородное поместье. Теперь здесь больше похоже на немецкий Шварцвальд, а вдали маячит замок, который может соперничать с Нойшванштайном.

Мне нравится озеро. Здесь тихо. После всего, что произошло в Вегасе, я бы не отказался от тишины. Я вернулся вчера вечером, потерял сознание и с тех пор никого не видел. Все утро я менял повязки.

Все, что я смог найти на обратном пути из Вегаса, это коробку детских пластырей на заправке возле Барстоу, на краю пустыни, так что обратно я ехал с кучей зеленых и фиолетовых динозавров на лице. Большинство порезов сошли или почти сошли. Я остановил кровотечение с помощью заклинания, и это, похоже, помогло срастить ткани. Я не пробовал это на ране на груди, но для того, что, по сути, представляет собой кучку крошечных порезов от бумаги, это работает.

Я беру плоский камень и бросаю его через воду. Три, прежде чем все стихнет. Я сажусь на траву, слушаю пение птиц, ощущаю тепло солнца на своем лице.

Я знаю, что это искусственное окружение, но когда речь идет о волшебстве, чего не бывает? Я никогда особо ничего не знал о семье Вертер, и даже после того, что произошло несколько дней назад, я все еще мало что знаю о них. Мне нравится Аманда. Она очень похожа на своего отца. Она красивее, приятнее, но такая же безжалостная и кровожадная.

Я поднимаю еще один широкий плоский камень и бросаю его через воду. На этот раз я успеваю сделать четыре прыжка, прежде чем он падает в воду.

Я слышу, как приближается упряжка лошадей и карета. Аманде очень понравился этот необычный супер-косплей. Раньше у нее были машины, которые отвезут вас туда, куда вы хотели.

Теперь это жеребцы, сделанные из света, и экипажи из звездной пыли. Если я увижу хрустальные туфельки или кто-нибудь начнет петь, я свалю отсюда нахуй.

Рядом со мной кто-то хлопает в ладоши, и это до сих пор немного сбивает с толку. Бигсби. Это конструкция, которая выглядит как дворецкий в стиле Дживса. Она является частью дома и пару раз пыталась меня убить, но Аманда уверяет, что теперь она безопасна. Насколько она может судить.

 – Простите, сэр. Мисс Кортес интересовалась, принимаете ли вы посетителей.

 – Да, – говорю я. – Пригласите ее.

– Очень хорошо, сэр.

Он исчезает. Мгновение спустя Габриэла появляется из-за деревьев, отделяющих дорогу от озера. На ней джинсы и черная футболка, ее длинные черно-фиолетовые волосы собраны сзади в конский хвост.

– Привет, – говорит она, садясь на траву рядом со мной. Она поднимает камень и бросает его. Он подпрыгивает шесть раз, прежде чем упасть. Вот дерьмо.

– И тебе привет.

– Не хочешь рассказать мне о том, как тебя взорвали?

– На самом деле, рассказывать особо нечего. Николь убила всех, правильно решив, что я приду за ней, и я попал в ловушку.

– Это справедливо, – говорит она. – Ты знаешь, куда она и волшебная голова могли скрыться?

– Если бы я это сделал, я бы уже был там и вонзил топор в их дыни, – говорю я. – “Но я знаю, что рано или поздно я их увижу.

– Они чего-то хотят от тебя, – говорит она.

– Если раньше не хотели, то сейчас точно хотят.

Я достаю опал из кармана и показываю ей. Даже под искусственным солнцем он отражает свет так, что это кажется невозможным.

– Какого хрена? – она говорит. Она вертит его в руках. – Да, это один из них, точно.

– Такой же, как у твоего приятеля?

– Форма немного отличается, но ощущения не спутаешь.

– Что ты имеешь в виду?

Она возвращает его мне.

– Ты не чувствуешь, сколько в нем энергии?

– Никогда не был, как ты говоришь, чувствительным человеком, – говорю я. – Я вытащил его из того странного устройства в виде птичьей клетки, которое было у Джимми, когда брал его в руки. Если нам повезет, они подумают, что он выпал в казино, и им придется рыться в обломках, чтобы найти его.

– Посмотрим, сможем ли мы распространить какие-нибудь слухи, – говорит Габриэла. – Но если они не знают, что это у тебя, то рано или поздно они узнают.

– На это я и надеюсь. Мне нужно время, чтобы понять, что, черт возьми, делать. Я понятия не имею, как уничтожить Джимми. Кстати, я отправил книгу заклинаний курьером. Она должна быть здесь примерно через день. Она лежала в банковской ячейке в Нью-Йорке. Надеюсь, это даст нам ключ к разгадке.

– У меня есть пара идей, которые могут помочь, – говорит Габриэла. – Пойдем, я покажу тебе. – Она начинает вставать, но останавливается, когда я беру ее за руку.

– А может, не будем? – говорю я. – По крайней мере, на несколько минут.

– Ты в порядке?

– Думаю, да. Я просто подумал, что не переставал двигаться с тех пор, как вернулся. К жизни, а не в Вегас. Это самое тихое место, где я был за последнее время. Давай просто посидим.

Вскоре мы оба начинаем ерзать. Так что, думаю, сейчас самое время.

– Что мы делаем?

Габриэла не двигается. Я не могу сказать, то ли она олень, надеющийся, что волк ее не заметит, то ли наоборот.

– Что ты хочешь сделать? – спрашивает она. В ее голосе слышится осторожность.

– Я поехал в Вегас, потому что ты мой друг, – говорю я.

– Ах, – говорит она. – Друг. Не совсем...

Я наклоняюсь и целую ее. Думаю, мы оба удивлены, но это длится недолго. Мы оба наклоняемся.

– Я вернулся, потому что хотел попробовать что-то большее, – говорю я, когда мы расстаемся. – Не то чтобы я знал, как это выглядит. Я не умею строить отношения.

– Не так плохо, как у меня, – говорит она. – Убила своего первого парня и засунула его голову в почтовый ящик его семьи в Мексике.

– Это так похоже на тебя, – говорю я.

– Мне нравится думать, что я рано создала свой бренд. А как насчет тебя?

– Ты имеешь в виду, что, кроме автокатастрофы, которой были я и Вивиан?

Вивиан и я были вместе со старшей школы до того дня, когда я сбежал из Лос-Анджелеса. Было несколько разрывов, но по большей части мы были неразлучны.

Потом я исчез, вернулся пятнадцать лет спустя и обнаружил, что она встречается с моим лучшим другом. Которого, конечно, мне пришлось убить.

Я ей не очень нравлюсь.

– Да, это было довольно скверно, – говорит Габриэла. – Я тебя опередил.

– Расскажи.

– На последнем курсе аспирантуры. Она была обычной.

– О, нет.

– Ага, – говорит она. – Я подумала, что будет неплохо быть с ней предельно честной. Но это оказалось не так. Для такого разговора нам нужен алкоголь. Почему бы нам не выпить?

Я достаю из кармана пальто фляжку и протягиваю ей. Она откручивает крышку и принюхивается.

– О боже, – говорит она. Делает глоток. – Что это?

– Бурбон "Паппи Ван Винкль" 15-летней выдержки.

– Ничто настолько хорошее не может называться "Паппи Ван Винкль".

Она делает еще глоток. Ее взгляд немного расфокусирован, но не из-за алкоголя.

– Подруга по аспирантуре, – говорю я. – Все плохо закончилось?

– Так, ты и Вивиан, – говорит она, игнорируя мой вопрос. – Кто еще?

– Миранда, – говорю я, делая глоток из фляжки. – Она была ламией. Какое-то время у нас все было хорошо, а потом однажды ночью она решила, что я буду для нее лучшей закуской на ночь, чем бойфрендом. На следующий день я улетел в Белиз.

– Белиз?

– Долгая история.

Она берет фляжку и делает еще один глоток.

– Мы оба в полном дерьме, да? – говорит она.

– А разве были какие-то сомнения?

– Приятно быть рядом с кем-то, кто понимает мое безумие, – говорит она.

– И мне тоже.

– Ну что скажешь? – Она протягивает мне фляжку. – После всего этого ты не хочешь попробовать?

– Сначала у меня вопрос, – говорю я. – Это как слон в комнате. Или, скажем так, слон по потолком.

– Аманда? Она знает, что я чувствую. К вам обоим. Я не собираюсь переставать быть собой и не собираюсь за это извиняться. Если ты со мной, то принимаешь меня целиком. Тебя это не устраивает?

– Я могу с этим смириться, – говорю я.

– Ты же понимаешь, что в конце концов мы поубиваем друг друга, да? – спрашивает она.

– Я не могу представить себе никого, с кем бы я предпочел оказаться в кровавом треугольнике из убийств, страсти и ярости, кроме тебя.

– Я тоже могу с этим смириться, – говорит она и целует меня.

notes

Примечания

1

Моя сестра (франц.)

2

Mandalay Bay Resort and Casino – гостинично-развлекательный комплекс в Лас-Вегасе (Невада, США), расположенный на бульваре Лас-Вегас-Стрип. Открыт 2 марта 1999 года

3

Denny’s – американская сеть ресторанов в стиле закусочной. Основана в 1954 году как Danny’s Donuts в Лейквуде, Калифорния, США

4

Вилли Саттон (полное имя – Уильям Фрэнсис Саттон-младший) – американский преступник, грабитель банков. За свою изобретательность в совершении ограблений получил прозвища «Вилли Актёр» и «Скользкий Вилли»

5

Шекки Грин (Shecky Greene, урождённый Фред Шелдон Гринфилд) – американский комик и актёр. Известен выступлениями в ночном клубе в Лас-Вегасе (штат Невада), где стал хедлайнером в 1950-х и 1960-х годах.

6

Эта фраза, из классического фильма «Касабланка» (1942 год)

7

Крысиная стая (Rat Pack) – неформальное творческое содружество известных звёзд американского кино и шоу-бизнеса, которое сформировалось в конце 1940-х годов вокруг Хамфри Богарта и его супруги Лорен Бэколл. Содружество развивалось, трансформировалось по составу участников и продолжало творческую деятельность в кино, на телевидении и концертной эстраде до начала 1990-х годов

8

QuikClot – это бренд гемостатических (кровоостанавливающих) повязок и бинтов.

9

Lynyrd Skynyrd – американская рок-группа, наиболее известный представитель и популяризатор южного рока 1970-х годов

10

«Pop Goes the Weasel» («Хлоп! Выходит ласка») – это традиционная английская детская песенка-игра, которая появилась в середине XIX века. Изначально она была не просто стишком, а кантри-танцем, который исполняли под музыку.