Текст книги "Машина ненависти (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Annotation

Если Эрик Картер и может на что-то положиться, так это на то, что его прошлое рано или поздно даст о себе знать.

Душа Габриэлы Кортес, Ла Брухи, заперта... где-то, и единственный, кто знает, как ее вернуть, это Оракул Лас-Вегаса, могущественный артефакт, в создании которого Картер участвовал почти тридцать лет назад. Он не просто предсказывает будущее, он его создает, влияя на события, чтобы достичь желаемой цели.

Но кто-то похитил его и пытается превратить в артефакт, который изменит не только будущее, но и прошлое.

Эрику нужно найти его и вернуть, пока не стало слишком поздно. Если он этого не сделает, душа Габриэлы будет потеряна. А возможно, и будущее тоже.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Глава 1

Все умирают в одиночестве.

Неважно, разобьетесь ли вы головой о пол в душе или сгорите заживо в огненном шаре в окружении ста пятидесяти человек в разбившемся "Боинге". Смерть уникальна, как бы она ни произошла. Это ваша смерть, и только ваша. То, как вы ее переживаете, и поверьте мне, даже если вы без сознания, вы ее переживаете, зависит от контекста.

От того, кто вы, во что вы верите, что вы сделали. Именно это делает вашу смерть уникальной.

Возьмем, к примеру, Лас-Вегас. На планете есть места, которых не должно быть. Лас-Вегас, одно из таких мест. Искусственный оазис посреди пустынной местности, питаемый водами озера Мид, настолько фальшивое место, насколько это вообще возможно. Но есть одна подлинная черта Лас-Вегаса, которой нет больше нигде в США.

Видите ли, Лас-Вегас, столица самоубийств Америки. Реальнее и быть не может.

Можно подумать, что это люди, которые спустили все свои сбережения за игрой в блэкджек, или местные, которые просто не могут больше выносить жизнь в Городе грехов, верно? Даже не так.

Те, кто запирается в своих гостиничных номерах с бутылкой виски и таблетками "Амбиена", приезжают в Лас-Вегас с определенной целью. Они приезжают, чтобы повеселиться, поиграть в азартные игры, может быть, снять одну-две проститутки, а потом уехать. Так сказать, напоследок оторваться по полной.

Вот тут-то и начинаются проблемы, связанные с тем, что я некромант и вижу мертвых. Мы не можем это контролировать. Я проезжаю мимо отелей на Стрипе и вижу Эхо, Призраков и Странников отчаяния и заблудших. Я чувствую даже тех, кого не вижу. Я знаю, что они там.

Есть те, кто берет с собой оружие. Это всегда был популярный выбор, особенно среди самой многочисленной демографической группы белых мужчин среднего возраста. Ну и, конечно, повешение. Это второй по популярности способ. Наркотики и алкоголь, на третьем месте с большим отрывом. И в Вегасе это так же верно, как и в любом другом месте.

Раньше прыгунов было гораздо больше. В последний раз, когда я здесь был, казалось, что смотришь на гребаный водопад. Но в отелях уже давно заделывают окна, и многие из этих призраков со временем исчезли.

Конечно, в год кончают с собой всего пара сотен посетителей, но это быстро накапливается. В последний раз я был здесь лет двадцать пять, а может, и тридцать назад. Это примерно шесть тысяч новых смертей только от самоубийств, и примерно треть из них оставляет после себя призраков.

И какими бы похожими ни казались все эти смерти, каждая из них уникальна. Каждая. Да здравствует Лас-Вегас!

Вегас, это не только трупы и игровые автоматы. Возьмем, к примеру, "Кэндиленд". Это не стриптиз-клуб, хотя там много чего происходит, и не секс-клуб, хотя там тоже много чего происходит.

Сказать, что "Кэндиленд" элитный клуб, значит не сказать ничего. Саудовские принцы, киномагнаты, богатейшие люди, о которых вы никогда не слышали. Они приходят сюда ради эксклюзивности и таинственности. Попасть сюда может не каждый. Иногда не могут даже саудовские принцы.

Клуб расположен в старом приземистом офисном здании, которое было полностью перестроено с учетом принципов чистого гедонизма. Когда большинство людей узнают об этом клубе, они удивляются, что о нем не знают еще больше людей. В этом и заключается его магия. Если вы знаете о нем, значит, вы должны о нем знать. Если нет, значит, нет.

Очередь в "Кэндиленд" растянулась на полквартала. Мужчины и женщины в строгих черных костюмах открывают двери, чтобы помочь сверхбогатым посетителям выйти из лимузинов, в то время как такси высаживают на обочине простых смертных.

Все, кто стоит в очереди, завсегдатаи Лас-Вегаса или хотят ими стать. Единственное, что их объединяет, большинство из них не попадут за эти двери. Но они будут стоять здесь в ожидании и надежде. Почему? Потому что это гребаная "Кэндиленд".

Я прохожу мимо очереди к группе хорошо одетых вышибал, на меня бросают испепеляющие взгляды до неприличия богатые завсегдатаи клуба. Вышибалы такие, каких и ожидаешь увидеть в таком месте: крупные, мускулистые, безупречно одетые. Они хорошо усвоили правила Пригорода: будьте вежливы, пока не придет время перестать быть вежливыми.

Один из них стоит за трибуной и сверяется с именами тех, кому сегодня разрешен вход. Я сразу понял, что он маг. Он использует едва заметное, по крайней мере, для этого города, заклинание. Я бы предположил, что он обострил свои чувства и выискивает любую магию. Я не использую никаких заклинаний и не черпаю силу из местного источника, так что для него я просто какой-то случайный придурок, пытающийся пролезть без очереди.

На самом деле это единственные способы опознать мага. Как будто мы все ходим со спрятанным оружием, но никто об этом не знает, пока мы не достанем его, чтобы зарядить, или не начнем стрелять. Драки с магами в этом смысле немного раздражают.

– Конец очереди там, сэр, – говорит он.

– Пришел повидаться с Близнецами, – отвечаю я. – Меня ждут.

Лучше бы, черт возьми, меня ждали.

– Имя? – Вышибала достает из-за табурета, на котором сидел, блокнот.

– Эрик Картер. – Вышибала замирает. Я чувствую напряжение в других вышибалах позади него.

– Ты, э-э... – Он с трудом сглатывает. – Тебя нет в списке.

– Смотри внимательнее. – Он переворачивает страницу, и его охватывает облегчение, словно он наблюдает за набегающей волной.

– Да, ты в порядке. Заходи. Они в комнате номер один.

Мужчины, прикрывающие дверь, расступаются, как будто могут подхватить от меня что-то заразное. Я останавливаюсь, прежде чем переступить порог.

– Я действительно такой страшный?

– Я видел ваш бой на прошлой неделе.

– А.

– Да, – говорит он.

Я помог подруге, подравшись с ее двоюродным братом в смертельном поединке. Запутанные семейные отношения. Группа людей, которые выставляют Борджиа любителями. Я думал, что выведу его из себя, заставив владельца ринга сделать бой публичным. Я просто не представлял, насколько публичным.

Тысячи людей видели меня лично, и еще тысячи, в прямом эфире или позже в Интернете. Все, что напоминает анонимность в сообществе магов, пошло прахом. Не помогло и то, что я выставил напоказ отрубленную голову другого парня на ринге. Говорят, любая пресса, это хорошая пресса. По собственному опыту могу сказать, что это не так.

Я больше ничего не говорю, просто проталкиваюсь внутрь и позволяю им думать все, что им заблагорассудится. В анонимности есть сила, но есть сила и в том, чтобы быть признанным. Несмотря ни на что, я буду разным для разных людей. Кажется, что они боятся или ненавидят меня постоянно. Это нормально. Я тоже так думаю.

Внутри самый фешенебельный стриптиз-клуб, который вы когда-либо видели. Множество сцен с красивыми танцорами, мужчинами и женщинами, множество темных кабинок, VIP-залов, баров. И громко, хотя вы услышите только то, что находится в непосредственной близости от вас, как только сядете за столик. Они используют магию, чтобы приглушить звук. Это создает атмосферу интимности, а также позволяет вам на самом деле слышать разговор.

Еще один вышибала в черном костюме и галстуке, с бордовой рубашкой и заметной выпуклостью в штанах, явно не рад меня видеть. Он стоит у лестницы, ведущей в приватные комнаты наверху. Именно туда я и направляюсь.

– Мистер Картер, – говорит вышибала, отступая в сторону, чтобы пропустить меня. – Вам нужна первая комната. Кстати, отличный бой. Надеюсь, скоро увидимся на ринге.

Черт, да я и сам на это надеюсь. Если бы у меня не было козыря в рукаве, я бы сейчас валялся на полу. Я просто киваю и поднимаюсь по лестнице. Музыка немного стихает, пока я иду наверх, но в ушах все еще стоит этот пронзительный визг.

Я останавливаюсь на верхней ступеньке. Действительно ли я хочу это сделать? Это место сильно изменилось, и, наверное, к лучшему. Я тоже изменился.

Около пяти лет назад меня убили на школьном дворе в Лос-Анджелесе. Из-за сделки, которую я заключил с ацтекской богиней, моя душа отправилась в Миктлан, ацтекскую страну мертвых. Сделка заключалась в том, что я должен был стать заменой богу Миктлантекутли. В каком-то смысле вырастить его, взяв за основу свою человеческую сущность. Все это очень сложно.

Примерно месяц назад человеческая часть Миктлантекутли была извлечена из Миктлана и помещена в новое тело. Это был я. Или мы. Я до сих пор не определился с местоимениями.

Мне все еще трудно привыкнуть к тому, что я снова человек. Дышать, есть, спать. Все это до сих пор кажется чем-то чуждым. Хуже всего то, что, хоть я и не Миктлантекутли, у меня сохранились все его воспоминания вплоть до момента нашего разделения.

Миктлантекутли в том или ином воплощении существовал тысячи лет. Это огромный объем воспоминаний, которые нужно впихнуть в чью-то голову. Иногда я забываюсь и начинаю говорить на языке науатль или разглагольствовать об испанском колониализме и о том, что все они должны сгореть в аду. Чаще всего я делаю и то, и другое.

Так что да, хоть "Кэндиленд" и изменился, я подозреваю, что изменился еще сильнее.

Если вам нужна информация о Лас-Вегасе, обращайтесь к Близнецам. Они связаны с магическим сообществом как никто другой. Отчасти это связано с тем, что они существуют уже очень давно, но в основном с тем, что все хотят попасть в "Кэндиленд", а лучший способ подружиться с ними.

Близнецы. Когда кто-то произносит это имя, всегда слышна заглавная буква. Кен и Кендра. Это не их настоящие имена. Я слышал, они их часто меняют. Боб и Бобби, Дел и Делайла, ну вы поняли. Когда я был здесь в последний раз, их звали Вик и Вики.

Близнецы выглядят одинаково, пока на них есть одежда, но даже когда они без нее, их бывает трудно отличить друг от друга. Они прекрасны. Будьте осторожны, иначе вы будете смотреть на них часами, что, кстати, их вполне устраивает. Не слишком высокий, но и не слишком низкий. Худощавое телосложение, коротко подстриженные черные волосы, потусторонние фиолетовые глаза. Я бы сказал, что это были контактные линзы, но мои глаза становятся черными, как смоль, когда я злюсь, так что я не в том положении, чтобы судить.

У них одинаковые андрогинные черты лица, они одинаково одеваются, говорят одинаково, двигаются одинаково. Ни один из них не похож ни на мужчину, ни на женщину. Они не знают, кто есть кто. Тебе кажется, что ты разговариваешь с Кеном, и вдруг оказывается, что это Кендра, но на самом деле это не имеет значения, потому что они все равно заканчивают предложения друг за друга.

Я слышал, что они жили в Вегасе еще до того, как Вегас стал Вегасом. Говорят, что они содержали бордели, когда это место было просто местом для питья в пустыне, где проходила железная дорога. До этого они были в Новом Орлеане, Париже, кто знает, где еще.

Они люди? Кого это волнует? Лично я думаю, что они один человек с двумя телами. Я не смог бы этого доказать, даже если бы захотел, а они не говорят.

Но самое интересное в них то, что они являются двумя самыми могущественными эротоманты в Северной Америке.

Да, эротоманты. Это глупое слово, но "Сексуальный волшебник" звучит как что-то, нарисованное аэрографией на борту фургона с водяной кроватью и дискотечным шаром в кузове.

У каждого мага есть талант, в чем-то одном они по-дурацки хороши. Некоторые люди владеют сексуальной магией. Я изучал некромантию. Всем нам приходится нести свой крест.

Комната номер один, конечно же, первая в тускло освещенном коридоре с ковровым покрытием. Музыка, доносящаяся снизу, постепенно переходит в тихий шепот басов и мелодий. Я стучу в дверь и, услышав приглушенное "Войдите", открываю ее и останавливаюсь.

Как именно следует вести себя, когда входишь и застаешь человека, уткнувшегося головой в чужие колени? Я пропустил тот день в школе обаяния.

– Не вовремя?

– О нет, все в порядке, – раздается голос справа от меня. – Моя сестра просто балует меня. Кендра, дорогая? У нас гость. Мне ужасно жаль, Стейси. Мы позвоним тебе позже вечером.

Женщина, которая заканчивает вечернее торжество, встает, промокает салфеткой подбородок, целует Близнецов и выходит за дверь, тихо закрывая ее за собой. Ее раскрасневшийся и счастливый получатель подтягивает штаны.

– Эрик, я так рада тебя видеть, – говорит Кендра. – Прости меня?

– За то, что я вывел тебя из себя? За что тут прощать?

Это их фишка. Некоторые люди думают, что сексуальная магия, это тантрические минеты, упражнения в центре пентаграммы или что-то в этом роде. Иногда это так. Чаще всего это не так.

Большинство людей думают, что самый мощный трюк эротомантов, заставить других людей хотеть их, как будто это контроль над сознанием, но это совсем не так. Не то чтобы некоторые из них не могли делать это намеренно. Скорее, у них есть инстинктивное сочувствие и понимание того, чего хочет или в чем нуждается человек, и, как и у меня, когда я вижу мертвых, они не могут от этого избавиться.

Как и во всем остальном, есть хорошие и плохие стороны. Может быть, вы хотите сделать мир лучше, подрочив немного за раз. Или, может быть, вы хотите выведать секреты у доверенных лиц ваших врагов.

Магия, это не Сила. Здесь нет ни светлой, ни темной стороны. Здесь нет сторон. Это просто энергия. Ей все равно, что вы с ней делаете. Накормить голодающий город? Убить сто тысяч человек? Магия поможет.

Эротоманты обладают не только силой желания. В отличие от большинства магов, которые могут черпать силу только из собственных запасов или из источника магии, который окружает нас повсюду, эротоманты черпают ее из необузданной энергии секса и желания.

Они не уникальны. Существует целая школа магов, черпающих силу в эмоциях. Самые опасные из них те, кто черпает силу в страданиях. Однажды я столкнулся с одним из них. У него был подвал, полный мертвых мальчиков и девочек, а несколько живых были прикованы цепями к стене.

Он поддерживал в них едва теплившуюся жизнь, а когда они умирали, просто сбрасывал их в кучу. Когда я добрался до них, трое выживших были настолько сломлены, что каждый из них схватил первое попавшееся под руку острое лезвие и перерезал себе горло.

Благодаря способности эротомантов черпать магию из желания и секса, "Кэндиленд" для них, это что-то вроде плотины Гувера для магов секса. Что они делают со всей этой энергией? Черт его знает. Я никогда не был на их ритуалах. Никто не хочет приглашать на оргию парня, который может призвать на нее мертвых крыс, пожирающих глазные яблоки. Поди разберись.

Лас-Вегас, популярный город для них. Это место пропитано сексом. Не пройдешь и пяти метров по Стрипу, чтобы не почувствовать его запах.

У них невероятная сила, но сами по себе они мало что могут с ней сделать. Они хороши для ритуалов, но не так хороши для колдовства. Но те заклинания, которые они могут сотворить, очень мощные.

Самая большая проблема для них, это обычные люди, не обладающие магическими способностями, которые видят Сатану во всем, от порнографии до видеоигр, и решают взять дело в свои руки. Возможно, вы об этом не слышали, но, поверьте, сжигание ведьм все еще практикуется.

Видите ли, многие эротоманты, это секс-работники, но далеко не все. Это делает их легкой мишенью. Охотники на ведьм в лучшем случае доставляют неудобства, а в худшем, могут быть смертельно опасны. Видите ли, секс, это грех. Убить грешника вполне оправданно.

Я не понимаю тех, кто говорит, что "секс, это зло, но насилие и смерть, это нормально". Когда-нибудь они меня достанут. Я могу изменить это мнение примерно за тридцать секунд. И я это сделал.

– Обнимемся, – говорит Кен, вставая и обнимая меня. Я вздрагиваю, и, конечно же, он это замечает.

– О боже. После боя? – Конечно, они знают о бое. Наверное, поставили против меня. Любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, так бы и поступил.

– Бой, – отвечаю я. – За день до драки. На следующий день после драки. На следующий день после этого.

– Боже милостивый, это было всего четыре дня назад.

– Что я могу сказать? Я маленький занятой человек.

– Дай-ка я на тебя посмотрю, – говорит Кендра, поворачивая меня к себе лицом. Синяки уже проходят, но я не думаю, что это привлекло ее внимание.

– Ты изменился, – говорит она. – Нет. Дело не в этом. Ты все тот же. Ты не постарел ни на день с тех пор, как мы виделись в последний раз. – Она оттягивает воротник моей рубашки, обнажая множество ярких символов и заклинаний, вытатуированных по всему телу. – Татуировки новые.

– От шеи до запястий и лодыжек, – говорю я.

Кен вскидывает бровь.

– О, когда-нибудь мы сами все увидим.

Кендра все еще разглядывает мое лицо с вниманием дерматолога, изучающего веснушчатую рыжеволосую девушку.

– Э-э, думаю, нам всем стоит присесть, – говорю я. Ей требуется секунда, чтобы понять, о чем я, а когда она понимает, ее глаза округляются.

– О, мне ужасно жаль, – говорит она, отпуская меня и отступая на шаг. Я сажусь на стул напротив них и поправляю брюки. Особенность Близнецов в том, что они настолько могущественны, что оказывают сильное влияние на людей, хотят они того или нет. Находиться рядом с ними – все равно что прогуливаться по Чернобылю. Если ты будешь продолжать в том же духе, то уже не вернешься.

– Нет, это не так, – говорю я. Она точно знает, какой эффект производит.

– О, я скучал по тебе, – говорит Кен. – Ты очарователен.

– Ты милый, – говорю я, – Но, честно говоря, по мне никто не скучал.

– Я пытался быть вежливым, – говорит он.

– Ты же знаешь, я не умею быть вежливым.

– Ладно, будь по-твоему, – говорит Кендра. “Что мы можем для вас сделать?

– Ищем кое-кого. Вы двое из тех, кто вряд ли попытается убить меня в этом городе. Я решил, что начну с вас.

– Ах, бизнес, – говорит Кендра. – Мы не ведем бизнес без алкоголя. Это невежливо. Ты все еще пьешь старомодные напитки?

– Я буду пить все, что подешевле, – говорю я.

– Мой дорогой мальчик, ты должен поднять планку потребления алкоголя, – говорит Кендра.

– Ты же знаешь, что он делает это только потому, что ему нравится наказывать себя. Не отнимай у него этого.

– Как ты смеешь. Я ни за что не подам пойло в этом клубе, – говорит Кендра.

– Как пожелаете, ma sœur^[1]. – Кен нажимает на кнопку на столе между нами. – Кларисса, не могли бы вы принести, скажем, пять виски? С верхней полки, конечно. Ты прелесть.– А теперь, пока мы ждем, – говорит Кендра, – как у тебя дела? Ты остаешься в этой вонючей тюремной камере со своим покойным другом?

– Я, нет, – отвечаю я. – Я во взрослом номере отеля и все такое.

– А твоя нестареющая, потрепанная красота? – Спрашивает Кен. – Я знаю, как мы это делаем, а ты как?

– Я умер, – говорю я. – А еще я увлажняю кожу. – Я не в восторге от того, что меня допрашивают, поэтому я возвращаю им это. – Клуб изменился.

– Минутку, – говорит Кендра. – Ты сказал, что умер?

– Да. Выпотрошен на детской площадке в Лос-Анджелесе. – Они смотрят на меня, ожидая продолжения, но я не вдаюсь в подробности.

– Ты всегда такой неожиданный, – говорит Кен через мгновение. – Как пиньята, наполненная змеями. Что касается твоего вопроса, то все изменилось. О, гламур, блеск, иллюзии, которые мы создаем, чтобы получить хорошо заработанные доллары и засунуть их в свои стринги, все те же. Но в этом месте есть что-то особенное, чего не хватало с тех пор, как они начали взрывать старые отели и строить новые.

– То, что они сделали со Стрипом, это абсолютное преступление, – говорит Кендра. – "Мандалай-Бей^[2]" просто отвратителен.

– Им следовало сохранить гасиенду, – говорит Кен.

– Это было как-то по-честному, – говорит Кендра. – Люди знали, зачем они приехали в город. Сейчас я не совсем уверен. Теперь это так... так...

– Это так диснеевском стиле, – говорит Кен. Когда они разговаривают, их голоса сливаются у меня в голове, и я как будто слушаю одного человека.

Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к этому. Я познакомился с Близнецами через несколько месяцев после того, как приехал в город. На самом деле магам не нужно работать, чтобы зарабатывать деньги. С помощью магии я вскрыл несколько банкоматов, и теперь у меня денег навалом. Но мне было скучно.

Слышал, что у Близнецов возникли проблемы с получением информации от одного парня из-за того, что он умер. Что ж, мертвые, это по моей части.

Меня попросили узнать комбинацию с сейфа у трупа. Я узнал комбинацию и отдал ее Близнецам. Внезапно я стал у них на связи.

Вскоре я и несколько протеже Близнецов уже вместе крушили особняки, музеи и пару банков. Какое-то время это было весело.

Мы считали себя друзьями только потому, что проводили много времени вместе. Это была соблазнительная ложь.

Раздается стук в дверь, и входит официант без рубашки, в кожаных штанах, с шестью кубиками пресса, вырезанными из мрамора. Он ставит поднос с напитками на стол и уходит.

– Рэндал такой милый, – говорит Кендра. – Он точно знает, когда лучше промолчать. – Кен протягивает мне бокал, и они с Кендрой тоже берут себе по бокалу. – Ну вот, мы уже изрядно выпили. Так зачем ты к нам пришел?

–Оракул, – говорю я.

– Прошу прощения?

– Ну, знаете, Оракул из Лас-Вегаса. Только не говорите, что думаете, будто его не существует.

– О, мы знаем, что он существует, – говорит Кендра. – Вопрос в том, откуда ты об этом знаешь? Мало кто в курс.

Я знаю об этом больше, чем кто-либо другой, ведь я один из тех, кто его создал.

Оракул, это отрубленная, но все еще живая голова, в которой заключены две души: человека, которому принадлежала эта голова, и демона, способного предсказывать будущее. Благодаря этому сочетанию Оракул превратился в своего рода суперволшебный шар.

– Я столкнулся с человеком, который с ним работал, – говорю я.

– Понимаю. А ты что, хочешь отомстить?

– О боже, нет. Мне нужна информация. Я исчерпал все другие источники. Мне просто нужно задать ему несколько вопросов.

– Оракул не отвечает на вопросы, Эрик, – говорит Кен.

– Оракул заставляет события происходить, – говорит Кендра. – Это опасно. Надеюсь, тот, кто создал эту чертову штуку, горит в аду.

– Я понимаю, – говорю я. – Я знаю, что он…… искажает реальность. Видит разные варианты будущего и то, что нужно сделать, чтобы сбылся тот, который он хочет. Такое дерьмо пугает.

– Ты на удивление хорошо осведомлен.

– Я предпочитаю как следует подготовиться, прежде чем бросаться в омут с головой, – говорю я. Судя по всему, это самая смешная вещь, которую они слышали за последнее время. Я потягиваю свой напиток и жду, пока стихнет смех.

– О, мой мальчик, – говорит Кен, вытирая слезу. – Мне это было нужно. Ты, наглядный пример того, как плохо нужно контролировать свои импульсы.

– Люди меняются, – говорю я.

– Не настолько.

– Справедливо. Послушай, мне нужно найти Оракула. Ты знаешь всех в этом городе. Мне просто нужен зацепка. Я, конечно, могу крушить головы, пока кто-нибудь мне что-нибудь не расскажет, но я не знаю, чьи головы крушить, так что я просто буду крушить все подряд. Вряд ли это сделает меня популярным.

– Ты изменилась, – говорит Кендра. – Я впечатлена твоей новообретенной сдержанностью.

– Как я и сказала, люди меняются. К тому же на это уходит слишком много времени.

– Что ж, мне очень жаль тебя разочаровывать, – говорит Кен. – Но мы не знаем. – Он делает глоток из своего бокала.

– Шансов было мало, – говорю я. Я знаю, что они лгут. Они знают, что я знаю, что они лгут. Они настороженно относятся к подобным вопросам. Я просто не понимаю почему. Может быть, мне стоит подойти к этому с другой стороны.

– Я также ищу пару магов, – говорю я. – Они были здесь примерно в то же время, что и я, и, возможно, до сих пор здесь.

– У меня не очень хорошая память, Эрик, – говорят они хором, и их голоса создают в комнате странные звуковые эффекты. Кендра потягивает свой коктейль "Олд фэшн", а Кен продолжает говорить. Это похоже на выступление куклы-чревовещателя.

– Я уверен, что в городе есть и другие, кто помнит лучше нас, – говорит Кен. – Почему бы не обратиться к кому-нибудь из них?

– Потому что я никому здесь не нравлюсь.

– Ты мне нравишься, – говорит Кендра.

– Нет, просто я не нравлюсь тебе меньше, чем всем остальным.

– Я бы поспорила с этим, но не думаю, что смогу. Ладно, кого ты ищешь?

– Себастьяна МакКорда, – говорю я. Она уже поднесла бокал к губам, но застывает на полпути. – Ты его знаешь. Его нашли застреленным в недостроенном доме в пригороде. Жуткая сцена. Полиэтиленовая пленка в крови, обезглавленное тело привязано к столу. Итак, Себастьян мертв. Не могу сказать, что я этого не ожидал.

– А как же Николь Хоторн? – промелькнуло удивление, но тут же исчезло.

– Никогда о ней не слышал, – говорит Кен. Чушь.

– Ну, как я уже сказал, шансы были невелики, – говорю я.

Себастьян был владельцем второсортного казино. Его девушка Николь была поумнее. Именно они обратились ко мне с просьбой создать Оракула. Они пытались подставить друг друга, каждый хотел, чтобы я использовал голову другого для создания Оракула. Я понимал, чем это может закончиться: ножом в спину.

Поэтому я нанес удар первым. Я накачал их обоих парализующим ядом, усадил в углу и скотчем прикрепил к их рукам пистолеты, положив пальцы на спусковые крючки, а Оракула оставил с ними. Тот, кто первым выйдет из ступора, будет в более выгодном положении для переговоров. Похоже, в этом раунде Себастьян проиграл.

Остаток вечера я провел с пилой и парнем, чьи крики оборвались, как только я перерезал ему трахею. Это было грязно, шумно, и в итоге у меня появилась говорящая голова с забинтованным обрубком шеи, которая могла предсказывать будущее, а кошмаров у меня хватило бы на пару лет.

Близнецы обмениваются тревожными взглядами.

– Возможно, Рэйчел что-то знает, – говорит Кендра.

– Она всегда держит ухо востро, – говорит Кен.

– Макманус? Насколько я помню, я ей не очень-то нравился.

– Эрик, прошло почти тридцать лет, – говорит Кен.

– Она в меня стреляла, – говорю я.

– Насколько я помню, несколько раз, – говорит Кендра. – И если бы ты ей действительно не нравился, она бы не промахнулась. Некоторые люди не держат зла на других всю жизнь.

– По моему опыту, это не так, но будь по твоему.

– Если судить о людях по тому, какими они были в юности, – говорит Кен, – ты всегда будешь разочарован.

– Я предлагаю рассмотреть все варианты, – говорит Кендра. – Я знаю, что у тебя напряжённые отношения с твоей старой командой...

– Они никогда не были моей "командой", – говорю я. – Они были клиентами, которым требовались особые навыки. Когда всё закончилось, наши пути разошлись.

– Эрик, мы финансировали эти проекты, – говорит Кендра. – Мы знаем, почему ты ушел и что сделал Дэвид. Ты поступил правильно. И если бы остальные об этом знали, они бы с тобой согласились. Но ты исчез. Человеку трудно восстановить свою репутацию, когда его нет рядом. Пока ты был здесь, вы были сплоченной группой малолетних негодяев.

– Ладно, они были моей "командой", что бы это ни значило. Так почему же Рэйчел?

– Она связана с теми кругами магического сообщества Лас-Вегаса, с которыми мы не связаны, – говорит Кен.

– Мы вращаемся в определенных кругах, – говорит Кендра. – А окружение Рэйчел немного... грубоватое.

– Ты хочешь сказать, что она водится с такими, как я.

– Нет, – говорит Кендра. – Может быть? Ладно, да. Хотя ты одет лучше, чем большинство из них.

– И это все меняет, – говорит Кен.

– Чем она сейчас занимается?

– Руководит, как она это называет?

– Школой подготовки к чрезвычайным ситуациям, – говорит Кендра.

Верно. Школа подготовки к чрезвычайным ситуациям. В пустыне. Обучение выживанию, обращению с оружием, умению пить собственную мочу и все такое.

– Ожидаете апокалипсиса?

– А разве не все его ждут?

– Знаете, как мне туда попасть?

– Эрик, на дворе двадцать первый век. Бог не просто так создал Google. Уверен, ты и сам разберешься.

Я допиваю свой напиток и встаю. Я узнал все, что хотел. Еще немного, и мы начнем говорить о других вещах, которые произошли много лет назад, а мне сейчас не до этого.

– Спасибо, – говорю я. – Это помогло.

– Эрик, – произносят они оба с той странной слаженностью, к которой я так и не привык. – Ты сказал, что мы тебя не любим. Просто ты нам не нравишься. Это неправда. Ты нам нравишься. Потому что мы знаем, что ты пытался поступить правильно.

Я открываю дверь и прогоняю воспоминания.

– Спасибо за выпивку, – говорю я и ухожу.

Глава 2

Смерть, это много всего. И Это точно не просто.

Когда речь заходит о смерти, легко попасть в ловушку бинарного мышления. Это или то. Включено или выключено. Мертвый или живой. Я все еще борюсь с этим, и я сам был мертв пять лет назад.

Большинство магии, это ответ на вопрос. Нужен огонь? Хочешь летать? Выбить все дерьмо из того парня, который смотрел на тебя исподлобья на бейсбольном матче? Магия с этим легко справится. Пиромантия, аэромантия. Я не знаю, существует ли магия "вышибить-из-человека-все-дерьмо", но она действительно должна быть. У вас есть проблема, и магия поможет вам ее решить.

Но некромантия? Она задает гораздо больше вопросов, чем дает ответов. Насколько мертвый это мертвый? Насколько живой это живой? В какой момент труп превращается в мясо? Что такое призрак? Душа? Куда она уходит? Некромантия стирает границы и открывает тем больше вопросов, чем больше дает ответов.

Последние несколько месяцев в Вегасе у меня был сосед по комнате. Парня звали Джимми Фрибург. Не слишком сообразительный. Он немного владел магией, но не знал об этом. Пока я не рассказал ему об этом. Это все было подсознательно. Парень был как черная дыра. Гадания, отслеживающие заклинания и тому подобное просто ускользали от него. Если вы пытаетесь не привлекать к себе внимания, он был отличным парнем, с которым можно было пообщаться. Проведите с ним достаточно времени, и вас бы тоже никто не увидел.

Примерно в это же время этим двум магам в руки попала книга заклинаний, в которой рассказывается, как создать эту штуку, называемую Оракулом. Забавно, но в основном это заклинания некромантии. Они этого не понимают.