Текст книги "Машина ненависти (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– В этом нет ничего нового, – говорю я. Она протягивает мне бутылку, и я делаю глоток. Она поднимает то, что держала в руке…

…верхнюю половину чьего-то обожженного черепа, и потягивает виски из сосуда с мозгами.

– Дэвид?

– Да. Остальная часть его тела где-то здесь. Я выжгла ему глазные яблоки, а затем схватил его голову за глазницы. Оторвала его, как шар для боулинга. Это было охуенно круто.

– Молодец. Ублюдок это заслужил. Ты хочешь свалить отсюда?

– Нет, – говорит она. – Нет смысла. На этот раз я действительно перегорел. Из-за склепа и всего этого я не смогла бы даже пердёж поджечь, даже если бы захотела.

– Это не значит, что ты должен умереть за это, – говорю я.

– Чувак, посмотри на меня. Я уже мертва. Я ничего не чувствую ниже груди. Я использовала остатки своей магии, чтобы притупить боль в других местах. А если я выживу, что будет со мной без магии? Они снова посадят меня за решетку, казнят или просто пристрелят мою задницу, когда найдут.

– Ты уверена, что хочешь поступить именно так?

– Потягивать виски из прожженного черепа Дэвида? Да, черт возьми.

– Я могу придумать варианты и похуже.

– Да, – говорит она, поднимая череп Дэвида. – Как и он. Твое здоровье.

Я чокаюсь бутылкой с черепом Дэвида и делаю глоток.

– Прежде чем ты отправишься в лучший мир, – говорю я, – как все прошло?

– Без сучка без задоринки, – отвечает она. – Даже жутковато. Все как будто само собой сложилось. Охранники пропустили нас без проблем, Лукас сказал, что половина камер отключена на время ремонта. А потом мы узнали, что кто-то оставил электронные замки на хранилище в диагностическом режиме. Это вдвое сократило нашу работу.

– Слишком много совпадений.

– Да. Это немного напугало Лукаса. Он сказал, что для того, чтобы все совпало, пришлось бы менять кучу планов еще две недели назад. Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. Мы нашли твою голову. Или голову Николь. Или, черт возьми, не знаю, чью. Как только она заговорила, я тут же смылась.

Две недели назад. Хм. Интересно, это и есть то самое землетрясение реальности, которое я ощутил прошлой ночью? Судя по тому, что говорил Шей, две недели, это предел, до которого Джимми готов копаться в прошлом.

 – Значит, все остальные выбрались?

Она кашляет, издавая хриплый влажный звук.

– Полагаю, – говорит она. Она вытирает кровь с подбородка. – Я сразу поднялась сюда, как только они собрались и вышли из здания. – Еще один приступ кашля. – Ох, не очень-то приятно.

– Обычно умирающим не очень приятно, – говорю я.

– Рэйчел наплела мне всякого дерьма о том, что ты умер и вернулся. Это правда?

– Да. Демон выпотрошил меня, и я истек кровью на школьном дворе. Не рекомендую этого делать.

– И что же, Рай? Ад?

– Место под названием Миктлан. Облачился в мантию бога смерти. Трудно объяснить. Затем мой друг вытащил меня обратно.

– Бог смерти. Это такой гребаный металл, – говорит она. – Я устала. Я так устала.

– Тридцать лет в движении, это долгий срок.

Она поднимает остатки черепа Дэвида.

– Жаль, что я не могу помочиться в эту штуку. Ты думаешь, меня кто-нибудь вспомнит? – Ее голос замедляется, словно плывет по течению.

– Я чертовски в этом уверена, – говорю я.

– Спасибо, чувак, – говорит она. – За все. Я серьезно. – Ее лицо обмякает, затем и все остальное. Макушка Дэвида выкатывается у нее из рук и немного покачивается на полу.

Я встаю, каждый мускул у меня напрягается.

– Ты была сумасшедшей сукой, Бриджит, – говорю я. – Рад, что я знал тебя. И я рад, что ты мертва.

Теперь, когда почти все вокруг стали трупами, магия используется не так часто. Я попробовал кольцо портала. Я целюсь в поисках "Золотой лихорадки", и это открывает проход в соседний переулок. Вероятно, проблема в дальности. Я захромал в проход и закрыл его за собой.

Глава 23

Я не знаю, где нахожусь, я не думал о каком-то конкретном месте, просто хотел оказаться подальше. Я никогда толком не проверял радиус действия этой штуки. Дальше всего я заходил на пять-шесть этажей, когда переместился из подвала здания на крышу.

Я слышу сирены и крики. Судя по запаху, "Лилиуайт" горит. А как иначе, если там Бриджит и ракетная установка?

Вдалеке виднеется вывеска казино "Золотая лихорадка", где Николь должна быть с Джимми. Лукас и Рейчел в "Цезаре" на другом конце города.

Я не могу выйти на улицу в таком виде. Черт, я вообще не уверен, что могу ходить. У меня нет ни наклеек, ни маркера, а чтобы наложить на себя какое-нибудь заклинание невидимости, нужно сосредоточиться. После того как меня швырнуло взрывной волной, для этого потребуется больше концентрации, чем у меня есть.

Угнать машину не получится. На улицах пробка. Да и не уверен, что сейчас смог бы вести машину.

Я начинаю открывать новый портал. Сосредотачиваюсь на "Золотой лихорадке", но, как только я активирую кольцо, меня накрывает волна головокружения. Внезапно я оказываюсь на земле и изо всех сил пытаюсь сдержать рвоту. Сотрясение мозга, это весело.

Сейчас мне сложно на чем-то сосредоточиться, но у меня уже было повреждение мозга из-за многочисленных сотрясений, и это меня не убило, так что я не слишком беспокоюсь. Думаю, я смогу выдержать еще много ударов по этой новой голове и не остановлюсь.

Я пробую еще раз. Портал открывается, его края неровные и дрожащие. Возможно, "Золотая лихорадка" находится слишком далеко. Я прыгаю в портал, пока он не закрылся, иначе я бы вырубился, и едва успеваю оказаться по другую сторону, как он захлопывается у меня за спиной.

Я всего в паре кварталов от "Золотой лихорадки". У кольца гораздо больший радиус действия, чем я думал, хотя это и создает дополнительную нагрузку. Хорошо, что я это узнал. Я делаю еще один прыжок через портал и оказываюсь у черного входа в закрытое казино, за оградой из рабицы. Затем я сгибаюсь пополам, и меня рвет.

Я прислоняюсь к груде деревянных поддонов, мир вокруг меня кружится. Несколько глубоких вдохов, и головокружение проходит. Опыт подсказывает мне, что в ближайшие несколько часов меня будет тошнить. Когда голова и желудок успокаиваются, по крайней мере на время, я могу как следует осмотреться.

Николь была права. В этом месте уже много лет никого не было. Повсюду валяется старая строительная техника, ржавая и облупившаяся от непогоды.

Здание меньше, чем я помню. Пентхаус, если его вообще можно так назвать, всего пяти или шестиэтажный. Окна покрыты многолетней грязью. Разрушающиеся вывески и атмосфера Дикого Запада делают его похожим на город-призрак.

Я обхожу здание и нахожу служебную дверь в задней части. Она приоткрыта. Наверное, Николь вошла через нее. Если бы там были какие-то проблемы с самовольщиками, она бы прогнала их до моего прихода.

Но это не значит, что проблем нет. Дэвид, может, и мертв, но все не закончится, пока я не получу ответы от Джимми и не уберусь отсюда ко всем чертям. С Николь это может оказаться сложнее, чем я рассчитывал.

Стоило мне об этом подумать, как в руках у меня появилась опасная бритва, и я толкнул дверь ногой. Внутри казино больше похоже на темную пещеру. Там, где когда-то стояли игровые столы и игровые автоматы, теперь пыль и плесень. По полу разбросаны несколько сломанных игровых автоматов, разобранных на запчасти.

Николь сказала, что сейф находится на этом этаже. Вопрос в том, где именно. Если Себастьян вложил в него столько же сил, сколько, по ее словам, он вложил в строительство, то вряд ли я его найду.

Вот тут-то и пригодятся мобильные телефоны.

– Где ты, черт возьми, находишься? – спрашиваю я, когда она отвечает.

– Подожди.

В одной из стен появляются тонкие светящиеся линии, которые складываются в прямоугольник, переходящий в пару стальных бронированных дверей. Николь открывает одну из них, выходит, видит меня и подбегает, чтобы подхватить меня, прежде чем я рухну на пол.

– Что, черт возьми, случилось? – спрашивает она, помогая мне доковылять до комнаты.

– Бриджит, Дэвид и ракетная установка, – отвечаю я.

Этот сейф выглядит лучше того, что был у Николь в доме в Саммерлине. Он больше, чем можно было бы предположить, учитывая его расположение. Миниатюрная карманная вселенная, вроде той комнаты, в которой я жил в призрачном отеле "Амбассадор".

Только там был люкс. А этот, похоже, размером с целый дом. Он имеет открытую планировку, так что я могу видеть значительную его часть. Гостиная, кабинет, кухня, лестница, ведущая на второй этаж. Себастьян вложил в это место немало денег.

– Привет, Эрик.

Голос, который я не слышал много лет. На письменном столе, придвинутом к стене, стоит коробка размером с чемодан из темного красного дерева с ручкой сверху, а также петлями и защелками, которые позволяют открывать ее, как шкаф.

– Джимми, мать твою, Фрибург, – говорю я. Я не могу разглядеть его как следует, потому что у меня слипаются глаза. – Нам нужно поговорить.

– Да, – говорит он.

– Через минуту, – говорю я и отключаюсь на полу.

Я прихожу в себя на полпути к бордовому клубному креслу, моя задница лежит на краю подушки, а руки ненадежно перекинуты через подлокотники. Мне требуется секунда, чтобы вспомнить, что я не в номере отеля «Амбассадор», вырубившаяся после того, как напилась в стельку бесконечного количества виски, которое хранилось в номере.

– Э-э-э...

– Ты чертовски тяжелый, – говорит Николь. – Это все, что я смогла сделать, чтобы усадить тебя в кресло. Не знаю, зачем я вообще это сделала.

– Спасибо, – говорю я. – Наверное.

Мне удается полностью вжаться в кресло, что удивительно, потому что каждая клеточка моего тела должна была бы чувствовать себя так, словно меня растоптал бык. Вместо этого я ощущаю скорее отдаленную боль.

– Что, черт возьми, ты мне дала? – спрашиваю я. Она бросает мне пузырек с таблетками. Я смотрю на ярко-красные, слегка светящиеся таблетки.

– Прими одну, когда боль начнет отступать. Обычно это занимает пару часов.

– Что это за чертовщина?

Она пожимает плечами.

– Себастьян никогда не говорил мне.

– Ты дала мне светящиеся таблетки тридцатилетней давности?

– Если ты будешь вести себя как придурок, я заберу их обратно.

– Нет, я в порядке, – говорю я. – И спасибо тебе.

И, черт возьми, я не собираюсь принимать их больше. Не раньше, чем выясню, каким ядом она пытается меня убить.

Я оглядываюсь и вижу, что Джимми переместили из-за стола секретарши за обеденный стол на кухне. Что-то в нем кажется другим. Я имею в виду, что он выглядит так же: тип ботаника, бледная кожа, взлохмаченные волосы, из-за которых его голова выглядит перекошенной.

– Я вижу, он потерял очки Бадди Холли, – говорю я. Я встаю, прохожу в соседнюю комнату и сажусь на один из обеденных стульев, так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза.

– На самом деле они мне не нужны, – говорит он, – и они падали всякий раз, когда Николь передвигала мой чемодан.

Его голос такой, каким я его помню. Но теперь он стал спокойнее и размереннее. Интонации есть, но немного. Таким голосом вы рассказываете шутку, а вместо смеха просто говорите: Это забавно.

Странно снова разговаривать с ним после стольких лет. Когда Джимми был жив, он был придурком, употреблявшим метамфетамин, и впадал в панику по любому поводу. Я шесть раз выручал его из тюрьмы, прежде чем убил. Теперь он выглядит по-настоящему взрослым. Взрослый настолько, насколько может быть взрослой отрезанная говорящая голова в коробке.

– Смерть тебе к лицу, – говорю я.

– Спасибо, – отвечает он. – И тебе тоже.

– Да, – говорю я. – Иногда мне хочется вернуться к тому, кем я был.

– Я знаю это чувство.

Но знает ли он? И тут меня осеняет. От того человека, которого я знал, там ничего не осталось. Не знаю, почему так вышло. Все были правы. Джимми – это не он. Это оно.

– Как мне теперь тебя называть?

– С Джимми все в порядке.

– У меня есть вопросы, – говорю я.

– И у меня есть ответы, хотя, подозреваю, кое-что ты уже понял сам.

– Контрзаклинание, – говорю я. – Как мне отменить то дерьмо, которое Лиам натворил с Габриэлой и Аттилой Вертером?

– С Габриэлой все просто, – говорит он, – потому что она была не той, кому оно предназначалось изначально. Когда Лиам Вертер наложил на нее заклятие, ее душа пришла ко мне. Я приберег ее для тебя.

Приберег для меня, думаю я.

– Пообсуждаем эту формулировку позже, – говорю я. – Как мне отменить заклятие?

– Я просто отпускаю ее, – говорит он.

– В чем подвох?

– Никакого подвоха. Эрик, я знаю тебя достаточно хорошо и понимаю, что, если бы я попытался шантажировать тебя или придержать ее для себя из вредности, ты бы устроил мне неприятности. В конце концов, ты же бог.

Мне бы очень хотелось, чтобы люди перестали так говорить.

– А Вертер? Что с ним? Куда ты отправил его душу?

– Вопрос скорее в том, когда, – говорит Джимми. – Я использовал его прошлый опыт, чтобы отправить его в более ранний период по выбору Лиама Вертера. Он решил, что это будет уместно. Физически это место находится там, где сейчас Юнион-Стейшн.

– Верни его, – говорю я. – Сейчас же.

Я знаю, что Аманда не была уверена, хочет ли она возвращения отца. Но я не позволю Джимми морочить мне голову еще больше, чем он уже сделал.

– Я не могу. Это было его прошлое. Я мог бы отправить его туда, но не могу последовать за ним. По крайней мере, пока нет. Я даже не знаю, когда он приземлился. Но если тебе удастся его найти, ты без труда сможешь его забрать.

– Я тебе не верю, – говорю я. – Но я не буду с тобой спорить. Отпусти Габриэлу.

 – Эрик, – говорит Николь и кивает в сторону моих рук, которые сжимают стол до побелевших костяшек. Я ослабляю хватку. В основном.

– Готово, – говорит Джимми.

Я достаю телефон и звоню Аманде. Она берет трубку после первого гудка.

– Ты дома? – спрашиваю я, прежде чем она успевает что-то сказать. Понятия не имею, что я сделаю с Джимми, если он меня подведет, но уверена, что смогу придумать что-нибудь изощренное.

– Да.

– Проверь, как там Габриэла. И скрести пальцы.

Я слышу, как телефон падает на пол, а затем удаляющиеся шаги. Проходит минута, затем две. Мое напряжение растет с каждой секундой, и я начинаю взвешивать относительные преимущества кислоты и огня, может ли хоть один из них на самом деле уничтожить Джимми. Скорее всего, нет. Может быть, бросить его в лаву.

Еще одна мучительная минута, пока я не слышу щелчок, и Аманда не говорит:

– Ты на громкой связи.

– Что, черт возьми, случилось? – Спрашивает Габриэла. Ее голос звучит так, словно она только что проснулась. Я чувствую, как все мое тело распрямляется, словно пружина, и я снова начинаю дышать.

– Ты играла Белоснежку, – говорю я. – Мы наняли бездомного парня, чтобы он пришел и поцеловал тебя, как полагается настоящей любви.

– Мы поссорились с Лиамом, – говорит она. – Я ничего не помню после этого.

– Хорошо, – говорю я. – Это было скучно. Аманда расскажет тебе суть, а я дополню детали, когда вернусь.

Аманда снова берет трубку.

– Мой отец?

– Все сложнее. Нам нужно поговорить с твоим дядей. Лиам что-то скрывает от нас.

– Ты уверен? – она говорит. – Мы пропустили его через мясорубку.

– Он умеет выживать, используя лазейки, – говорю я. – На этот раз спроси его, когда он отправил своего брата.

– Когда?

– Особая просьба Лиама отправить свою душу в прошлое. Я пока не знаю, что это значит, кроме того, что мы не сможем вернуть его так же легко. Вы двое в порядке?

– Да, – говорит Аманда. – Габриэла, кажется, в порядке.

– Потому что я в порядке, – говорит Габриэла с раздражением в голосе. Когда у нее такой голос, будто она хочет кого-то убить, это значит, что с ней все в порядке. – Ты сваливаешь оттуда?

– Пока нет, – отвечаю я. – Мне нужно получить ответы на некоторые вопросы. Я дам тебе знать.

– Смотри, чтобы тебя не взорвали, – говорит Габриэла.

– Я думаю, вероятность того, что это произойдет, довольно мала.

– Ты уже это сделал, не так ли?

– О, ты так хорошо меня знаешь. Я обещаю, что не дам себя взорвать. Лучше?

– Да, спасибо, – говорит она.

– Я скоро с вами поговорю.

Когда она вешает трубку, я ловлю себя на том, что вслушиваюсь в тишину, не желая класть трубку. Здесь есть какая-то загвоздка. Она должна быть.

Я засовываю телефон обратно в карман и смотрю на Джимми. Мне нравится по-настоящему смотреть на него. Это странно. Все это время я думал о нем как о человеке. Потому что я был ответственен за его создание. Потому что у него было название.

Это устройство, артефакт. Херб назвал это тем, что получается, когда обезьяна лапает ручную гранату. Это волшебный шар, но это название более точное, чем "Джимми Фрибург".

– Сколько из этого было твоих рук дело?

– Эрик, – говорит Николь. – Просто уходи. Ты получил то, что хотел.

Я не обращаю на нее внимания.

– Ну и?

– Прямо так? – говорит Джимми. – Не так, как ты мог бы подумать. Несколько слов, сказанных в нужное время в нужном месте, несколько зигзагов вместо зигзагообразных движений. Из-за тебя сложно планировать наперед. Сейчас я тебя не чувствую. Я слышу твой голос и вижу тебя, но на самом деле я воспринимаю большинство вещей не так. С таким же успехом тебя может и не существовать, а Николь, это как… скажем так, статическая фигура. Чем дальше в будущее я заглядываю, тем яснее ты становишься. Через неделю я уже четко вижу Николь, но на то, чтобы сфокусироваться на тебе, уйдут годы. И даже это требует от меня больших усилий.

– Твое похищение?

– Я видел, как это происходит, – говорит он, – но почти ничего не знал. Но я знал, что мне нужно будет как можно тщательнее все спланировать. Когда ко мне пришел Лиам Вертер, я был готов.

– Я не понимаю, – говорю я. – Если ты знал об этом, почему не предотвратил? – И тут до меня доходит. – Ты не хотел этого делать.

Устройство, чертежи которого мы видели, лежит на столе в картонной коробке. Как и на рисунках, оно похоже на птичью клетку, установленную на игровой приставке.

– Это то самое устройство, которое позволяет вносить изменения в прошлое, верно? – Я достаю его из коробки и верчу в руках. Он на удивление легкий. Я прощупываю его снизу и нахожу отсек, куда обычно кладут батарейки. Я нащупываю края, расположенные под углом, чтобы никто не мог их увидеть. – Как это работает?

– Сомневаюсь, что ты разбираешься в математике, – говорит Джимми.

– Боже, не надо мне об этом напоминать. Так что объясни на пальцах.

– Это меняет мое восприятие времени.

– Понял. И поскольку ты можешь видеть будущее, чтобы вносить изменения, это устройство позволяет тебе видеть прошлое и влиять на него таким же образом.

– Да, – говорит Джимми.

– Ну вот, неужели это было так сложно? Вот чего я не понимаю. Если ты знал об этом устройстве заранее, зачем ты позволил себя схватить. – Я кладу устройство обратно в коробку. – А ты не мог просто сделать так, чтобы люди вокруг тебя все для тебя делали?

– Думаю, ты и сам знаешь, – говорит Джимми.

– Вот черт, – говорю я, изо всех сил стараясь изобразить удивление. – Тебе нужно было то, что было только у Дэвида. Один из опалов.

Николь вздрагивает, как будто ее ударило током.

– Откуда ты знаешь?

Я не обращаю на нее внимания.

– Несколько лет назад Дэвид купил его на аукционе, и тебе нужна была его энергия для этой штуковины. Ты подстроил так, чтобы Дэвид связался с тобой и ты мог получить к нему доступ.

– Да. Как и ты, камни не поддаются моему влиянию. Я не смог найти способ перенести его к себе. А птичью клетку?

– Ее сделал Дэвид.

– Чушь собачья. Дэвид был идиотом, который не мог даже колесо поменять. Он ни за что бы не сделал такую штуку.

– Сделал бы, если бы я ему показал, как это сделать.

Если это позволило Дэвиду построить его, почему бы не поручить это Николь и избавить нас от всех этих хлопот? Я собираюсь спросить, когда получу ответ. Ему нужен был не просто камень, ему нужен был способ передать его Дэвиду. Если бы все это было вместе, Джимми, устройство, камень, все, что ему нужно было сделать, это договориться с кем-нибудь, чтобы его оттуда вытащили, и тогда у него было бы все. Ему не пришлось сильно менять мир вокруг себя, чтобы это произошло. Ему просто нужно было убедиться, что он нашел нужных людей в нужном месте в нужное время.

– Я тебя чертовски ненавижу, понимаешь?

– Да.

– Ладно, зачем, черт возьми, я тебе понадобился? Это был просто камуфляж? Ты не мог меня видеть, поэтому не мог сказать Дэвиду, что я приду?

– Да, и еще потому, что я не мог сообщить ему никаких подробностей о том, что должно было произойти и когда. Он не очень хорошо умеет задавать правильные вопросы. Что еще более важно, я знал, что ваше присутствие повергнет его в смятение.

– Я был одновременно и маскировкой, и отвлекающим маневром.

– С тобой он неизбежно совершал больше ошибок, что еще больше облегчало спасение. С тобой я предсказывал, что шансы на успех будут высокими. Без тебя это вообще бы не сработало. Хотя я сделал все возможное, чтобы заранее расчистить путь.

– Камеры наблюдения отключены для технического обслуживания, дверь хранилища наполовину открыта. Все, что было в тебе. Как я и думал, это было потрясение реальности, которое я испытал, изменившее аватары Лас-Вегаса. Но как что-то настолько незначительное могло это сделать?

Потому что это было не такое уж незначительное изменение, как казалось.

– То последнее изменение, которое ты сделал в прошлом, кое-что испортило, не так ли? Или изменил все настолько, что это повлияло на главных аватаров Лас-Вегаса.

– Это был побочный эффект, – говорит Джимми.

– Да, теперь я это понимаю. К тебе приходит много людей. Они не просят ничего экстраординарного. Многие просто хотят сорвать большой куш за столом для блэкджека, стать звездой, найти любовь. И ты им это даешь. Ты бросаешь вызов судьбе и вмешиваешься в их жизни. Из-за этого ты стал таким же духом Лас-Вегаса, как и два аватара, которых я встретил. На самом деле без тебя они не были бы теми, кто они есть.

– Когда я расчищал тебе путь, – говорит Джимми, – я предпринял кое-какие радикальные меры. И поскольку это было сделано в прошлом, когда оно совпало с настоящим, это повлияло на аватаров.

Радикальные меры. Что такого радикального мог сделать Джимми, чтобы повлиять на них? Легко.

– Ты уходишь, – говорю я. – На самом деле, если говорить об аватарах, то ты с таким же успехом могла уйти еще две недели назад.

– Браво, – говорит Джимми. – Да, именно так.

– Скажи мне, почему я не могу просто залить тебя цементом и сбросить в шахту, – говорю я.

– Эрик, – говорит Николь.

– Я не хочу ничего от тебя слышать, – говорю я. – С чего бы? Ты такая же соучастница, как и эта штука. Как и я. Ты хотела убить меня тридцать лет.

– Да пошел ты, – говорит Николь. – Ты был без сознания больше часа. Я могла бы развесить твои кишки, как рождественскую гирлянду.

– Точно. Могла бы. – Я поворачиваюсь к Джимми. – Так почему же она этого не сделала?

– Я здесь, – говорит Николь.

– Дорогая, ты не против? Я разговариваю с нашим сыном. Я тебе еще зачем-то нужен, да?

– Ты не поверишь ничему из того, что я тебе скажу, – говорит Джимми. – Так зачем мне что-то говорить?

– Это такое неприкрытое отрицание, что тебе, наверное, стоит баллотироваться в Конгресс, – говорю я. – Николь могла бы меня убить. Она хочет меня убить. Она пыталась это скрыть и притворялась, что мы с ней лучшие друзья, но я не верю в это ни на секунду. Теперь, когда она получила то, чего хотела, что ее сдерживает?

– Потому что я устала, Эрик, – говорит Николь. В ее голосе звучит полное поражение. – Я так чертовски устала. Думаешь, мне нравится такая жизнь? Если я хочу продолжать дышать, я привязана к этой чертовой штуке. Я застряла. Куда бы он ни пошел, я должна идти.

Я смотрю то на одного, то на другую. Здесь идет игра, и я не разобрался с правилами. Джимми говорит правду? Как ни странно, я думаю, что да. Насколько я могу судить, на самом деле он мне не лгал. Но это скорее умалчивание, чем что-либо еще.

А что насчет Николь? Возможно, она говорит мне правду. Рак существует. Это я точно знаю. Это имеет значение? Я так не думаю. Я слишком устал от того, что мной манипулируют, чтобы это имело значение.

В прошлом месяце у меня был выбор: либо раз и навсегда покончить с Дариусом, но, скорее всего, погибнуть при этом, либо позволить ему бесчинствовать по всему миру, зная, что он может убить меня и всех, кто мне дорог. Я послал к черту тех, кто просил меня пожертвовать собой ради всеобщего блага.

Они пытались превратить меня в свою гребаную марионетку, чтобы я их спас, а потом мы с Дариусом исчезли бы, как надоедливые бородавки, от которых они хотели избавиться.

Я был готов сжечь весь мир, лишь бы знать, что они сгорят вместе с нами. Мне не нравится, когда мной манипулируют.

– Я знаю отличное средство от переутомления, – говорю я. Я материализую опасную бритву. Николь видит ее, и ее плечи опускаются. Она вздыхает, как сдувающееся колесо.

– Делай, – говорит она. – Мне уже плевать. Я получила то, чего, как мне казалось, хотела. Честно говоря, если бы я не боялась умереть в одиночестве в онкологическом отделении или в каком-нибудь захудалом отеле в пустыне, я бы ушла. Так что делай. Я не буду сопротивляться. Только сделай это быстро.

Господи Иисусе. Пожалуй, это самое искреннее, что я от нее слышал. Конечно, она может лгать, но если и лжет, то только себе. Я не могу сделать ничего хуже того, с чем она сейчас сталкивается. Она рабыня Джимми и не может освободиться сама.

Было бы милосердно убить ее. Я складываю опасную бритву и убираю ее в карман пиджака.

Мне все это не нравится, но что, черт возьми, я могу с этим поделать?

В книге заклинаний по некромантии сказано, что Оракул не может быть уничтожен. Но к каким ресурсам имел доступ средневековый некромант? Может быть, я могу что-то с ним сделать, чего не могли они. Может быть, бросить его в лаву. Использовать ленточную пилу? Интересно, на что способен ядерный ускоритель.

Я не знаю, как уничтожить Джимми. Я не могу забрать его с собой. Если я убью Николь, кто-нибудь другой просто заглянет и найдет его, и кто знает, что за хрень из этого выйдет. Уж лучше дьявол, которого я знаю, и все такое.

Мне нужно время. Есть только один способ добиться своего. Оставь это в покое.

– Ты права, Николь, – говорю я. – Я получил, что хотел. Я ухожу отсюда. Веселитесь, вы двое. Если кто-нибудь из вас еще раз попытается подшутить надо мной или моими близкими, я, черт возьми, позабочусь о том, чтобы ни один из вас этого не пережил.

Я борюсь со всеми своими инстинктами и желанием порезать их обоих опасной бритвой и оставить позади.

Я скоро увижу их снова.

Глава 24

Один мудрый человек однажды сказал: Купи билет, езжай. Что ж, я купил этот чертов билет и прокатился на этой чертовой машине, и пришло время сваливать.

Лас-Вегас оставляет шрамы. Будь там час, будь там год, когда ты выйдешь оттуда, тебе будет не хватать частичек самого себя, и ты не осознаешь этого, пока струпья не отслоятся.

Я угнал "Феррари Портофино", владельцу которого это явно не понравилось, потому что он припарковал его на улице, где я мог на нем уехать и с шиком выехать из города.

Учитывая все обстоятельства, движение на 15-м шоссе довольно оживленное, и я провожу приличное время.

Теперь, когда никто не пытается меня убить или манипулировать мной, я могу сосредоточиться на важных вещах, что, черт возьми, я скажу Габриэле, когда увижу ее? Почему-то предложение продолжить с того места, на котором мы остановились, звучит немного грубо. Я, должно быть, взрослею, потому что грубость никогда раньше не останавливала меня.

– Эй, детка, хочешь на свидание? – Говорю я, стараясь, чтобы это прозвучало как следует. Да, нет. Как насчет– Эй, морячок, хочешь станцевать хорнпайп? – Это не улучшит ситуацию.

Что я должен сказать ей, так это правду. К сожалению, эта правда такова: Я понятия не имею, что, черт возьми, происходит, чего я хочу, или даже как распознать это, если оно появилось и укусило меня за задницу.

У меня есть несколько часов, чтобы разобраться с этим. Подозреваю, что этого времени будет явно недостаточно.

В этой машине больше навороченного хлама, чем я могу себе представить. У меня есть тормоза, газ, сцепление, подрулевые переключатели, и это все. В этой штуке есть кнопки, которые я не узнаю, а также гаджеты и всякие штучки, которые для меня абсолютно ничего не значат.

Но он автоматически подключается к моему телефону. Поэтому, когда он звонит, когда я подъезжаю к курорту и казино "Буффало Бил", примерно в получасе езды от границы штата, мне не нужно доставать его из кармана, чтобы ответить. У меня внутри все сжимается, когда я вижу на центральной консоли машины надпись "Близнецы".

– Что не так? – Я отвечаю, как только беру трубку. Потому что я знаю, что что-то не так. Я чувствую это всем своим существом. Я слышу дыхание на другом конце провода, затрудненное, влажное. – Кен? Кендра? Ну же, поговори со мной.

Затем связь обрывается.

Я жму на газ и на скорости сто двадцать въезжаю на съезд с шоссе Примм. Меня заносит на повороте, и я чуть не задеваю грузовик доставки. Примерно через две секунды я снова на автостраде, направляясь обратно в Вегас. Я не сбавляю скорость. Несмотря на всю эту скорость, я боюсь, что могу опоздать.

Как только я заезжаю на парковку «Кэндиленда», становится ясно, что что-то не так. Одна из двойных дверей клуба приоткрыта, и перед ней никого нет. Они не откроются еще как минимум шесть часов, но у них всегда есть охрана, которая следит за дверью.

Мне не требуется много времени, чтобы найти охрану на входной двери. Он просто внутри, лежит лицом вниз в луже собственной крови, его нога не дает двери закрыться.

У него даже не было шанса вытащить оружие. Я переворачиваю его на спину. Это первый вышибала, которого я встретил, он был так напуган, что, возможно, меня нет в списке. У него перерезано горло.

Я беру его пистолет, проверяю, дослал патрон в патронник и пригибаюсь. Я чувствую пару новых призраков внутри, но это всего лишь эхо.

Эхо продолжает повторять цикл их смерти. Возможно, там нет никакого сознания, но вы все равно можете многому научиться у них. Я вижу и слышу, что произошло, хотя это все равно, что слушать половину телефонного разговора. Эхо, это человек, который умер, а не тот, кто его убил. Единственный раз, когда я видел убийцу в Эхе, это были двое парней, которые уложили друг друга на лопатки.

Из колонок доносится какая-то песня в стиле рокабилли. Песня заканчивается, а потом начинается снова. При таком шуме сюда можно было бы зашвырнуть гранату, и я бы не стал утверждать, что кто-то ее услышал бы.

Сначала мне кажется, что в зале никого нет, стулья сложены на столах, дневной свет освещает все темные углы. Потом я вижу за барной стойкой тела мужчины и женщины с перерезанными глотками.

Посмотрев достаточно сцен убийств, можно с первого взгляда понять, как человек умер. Они пополняли барную стойку. Мужчину убили сзади. Судя по брызгам крови, женщина в момент убийства стояла спиной к нему.