Текст книги "Машина ненависти (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Покерный клуб в Гавайских садах в Лос-Анджелесе, – отвечаю я. – Мне понравился цвет.

Он возвращает мне ФИШКУ. Я ловлю ее и засовываю в карман пиджака. Я беру зажим для денег, нажимаю на руну большим пальцем и тоже кладу его в карман.

Либо он вообще не работает, либо делает то, что должен, и медленно заряжается. Секундой позже я чувствую это. Если бы я не знал, то никогда бы ее не заметил.

Я оставляю металлическую звезду на столе. Она перевернута, так что надпись скрыта, но Дэвид точно знает, что это такое.

– Уверена, что это твоя, – говорю я. Он придвигает его к себе и переворачивает.

– Это правда. Ее действительно нет дома.

– Ты что, не смотрел новости?

– Новости в половине случаев фальшивые, – говорит он. Он щелкает по звездочке, и она перекатывается ко мне. Я кладу ее в карман.

– Не в этот раз. Какого черта тебе нужно, Дэвид? Ты посылаешь небольшую банду, чтобы забрать меня из "Венецианца". Я знаю, что разозлил многих людей, но я не думал, что у нас с тобой были проблемы после того, что произошло в многоквартирном доме.

– Это было, чтобы поговорить, – говорит он.

– Тогда, может быть, не стоит посылать гонца, который попытается убить меня.

– Нед был... немного переусердствовал. Послушай, я облажался. Я не настолько горд, чтобы не признать этого. Я действительно просто хотел поговорить.

– Хорошо, конечно. Давай поговорим, – говорю я. Я чувствую, как он произносит заклинание, и напрягаюсь, но это всего лишь заклинание тишины. Шум казино затихает вдали.

– Зачем ты вытащил ее из тюрьмы? – спрашивает он. – Она чертовски опасна, и ты это знаешь.

– Потому что то, что ты сделал, было полной лажей. Она опасна? Она не психопатка, строящая империю в Лас-Вегасе. Ты намного опаснее, чем она. Может, мне засунуть эту штуку тебе в грудь и бросить на месте преступления?

– Ты не знаешь, на что она способна, чувак.

– Я видел, как она сожгла дотла целую чертову тюрьму и кучу людей внутри. Думаю, у меня есть неплохая идея.

– Отлично. Как угодно. Я не об этом хотел с тобой поговорить. Ты здесь уже сколько, два дня? Три? Твое имя постоянно всплывает, и я не уверен, что с этим делать. Похоже, люди тебя боятся.

– Возможно, это как-то связано с тем, что я провожу голову какого-то парня по бойцовской площадке, покрытой запекшейся кровью. Попробуй как-нибудь. Это очень бодрит.

– Мы не доверяем друг другу, – говорит он. – Мы друг другу не нравимся. Но, на самом деле, я просто хочу поговорить. У меня есть вопрос.

– Блин, – отвечаю я. – Неудачный выбор слов, я знаю, но это своего рода вызов.

– Почему ты здесь?

– Потому что я подумал, что было бы невежливо не придти после того, как твои головорезы попытались проделать в меня дырки от пуль в качестве приглашения.

– Ты понял, что я имею в виду. Знаешь что? Забудь об этом. Может, ты здесь из-за меня. А может, это просто совпадение. Мне все равно. Что я действительно хочу знать, так это что нужно сделать, чтобы ты уехал.

О, вот это уже интересно. Не этого я ожидал. Мне любопытно, что он предпримет. Нахуй. Правда сделает тебя свободным, и все такое.

– Джимми Фрибург, – говорю я.

– Разве это не песня Lynyrd Skynyrd^[9]?

– Ну и кто тут тупой?

– А что такое? – спрашивает он.

– Он у тебя. Мне нужно с ним поговорить. Все просто.

– Поговорить с ним? Ты же знаешь, что с Оракулом так не разговаривают, верно?

– Все мне об этом твердят, – говорю я. – Я не ищу пророчества, я ищу ответ. И не спрашивай, на что. Это не твое чертово дело.

– Ладно. Да, я понял. Если это даст тебе такой ответ, ты уйдешь?

– В мгновение ока, – говорю я.

– Тогда, если тебе нужен ответ, давай найдем его.

Он встает. На мгновение меня охватывает паника, что он собирается отвести меня в хранилище, и все пойдет прахом. Но мы же говорим о Дэвиде.

– Ты забавный парень, – говорю я. – Ты думаешь, я позволю тебе завести меня в какой-нибудь гостиничный коридор, где ты и твои приятели сможете напасть на меня в темноте? Нет, я, пожалуй, останусь здесь, в толпе

Он снова садится.

 – Я говорю правду, но поступай как знаешь. Если ты не пойдешь со мной и не поговоришь с ним, как ты собираешься получить ответ?

– Украсть его, – говорю я. – Очевидно.

Глава 21

Дэвид не совсем уверен, что с этим делать. Похоже, он собирается отшутиться, но затем останавливается.

– Ты серьезно. Черт возьми, ты серьезно. Вот почему ты вытащил Бриджит из тюрьмы.

– Ну да. А что, черт возьми, мне еще оставалось делать? Она может прожечь что угодно, сейф, бункер, что угодно. Или ты этого не заметил?

Теперь он начинает смеяться.

– О, чувак. Вам понадобится гораздо больше, чем один психованный поджигатель, чтобы добраться до него. Пожалуйста, попробуйте. Ты не пролетишь и десяти футов, но дерзай.

– Довольно надежно, да?

– Поверьте мне, вы и близко не сможете к нему подобраться. Сигнализация, ловушки, защитные чары и чертов здоровенный сейф. Он прямо внизу. Попробуй взломать его. Хотел бы я посмотреть, как ты взорвешься.

– Похоже, мне понадобится взломщик чар, – говорю я. – Интересно, смогу ли я разыскать Лукаса.

– К черту Лукаса.

– Что это за враждебность? Слухи о вас с ним правдивы?

– Не говори этого.

– Он выманил у тебя пятьдесят миллионов баксов. Нужно быть чертовски тупым, чтобы попасться на удочку одного из его мошенничеств. И мы оба знаем, что ты на самом деле не такой уж и тупой.

– Это сарказм?

– Когда это я был саркастичен?

– Да пошел ты, – говорит он. – И это было двадцать лет назад. Не было причин не доверять ему. Мы были друзьями много лет.

– Мы все были ворами, Дэвид. Посчитай сам.

– Хватит, – говорит он. – Просто, блядь, прекрати. Послушай, я хочу, чтобы ты ушел. Для всех нас было бы проще, если бы мне не пришлось тебя убивать. Так как же нам избавиться от тебя, не убивая на глазах у всех этих замечательных людей?

– Дай мне неограниченный доступ к Джимми без всякой ерунды.

– Я просто…

– С дополнительной гарантией того, что я приставлю лезвие бритвы к твоему горлу.

– Это большая просьба, – говорит он. – Особенно учитывая, что у тебя ее нет.

– Я обойдусь.

Дэвид оглядывает казино.

– Как насчет этого? Мы в Вегасе. Давай сыграем в азартные игры, в карты. Если я выиграю, ты уйдешь. Если выиграешь ты, я отведу тебя к Оракулу, да приставив лезвие бритвы к своему горлу, и ты задашь свой вопрос.

Не ожидал такого, но это может сработать в мою пользу. Мне не обязательно выигрывать, я просто должен продолжать игру, пока не получу разрешение от Рэйчел.

– Я слушаю. Что за игра?

– Семикарточный стад.

– Что, никакого холдема? Я думал, в наши дни это в моде?

– Я чертовски ненавижу эту игру, – говорит он.

– Тогда семикарточный стад. На что?

– Пока у тебя не кончатся деньги. – Дэвид подзывает дилера. – Семикарточный стад. По-честному? Ничего необычного?

– Меня это устраивает. – Я достаю зажим для денег и отдаю пять тысяч, которые у меня там есть, дилеру, который кладет на стол стопку фишек. Мужчина выглядит немного нервным. Если бы мне приходилось иметь дело с Дэвидом каждый день, я бы тоже так выглядел.

– Джентльмены, – говорит он. – Минимальная ставка сто, максимальная – нет. Анте – пятьдесят долларов.

Мы оба бросаем по пятьдесят в банк. Дилер сдает нам две карты сверху и одну снизу. У Дэвида на руках семерка червей. У меня восьмерка треф.

– Чек, – говорю я.

– Киска. – Дэвид бросает сотню в банк.

– У меня много денег, спасибо, – говорю я и ставлю столько же. Дэвид получает туза червей, а я девятку треф. Еще одна ставка. Дэвид ставит пятьсот, я ставлю ему вровень.

– Знаешь, обычно принято смотреть на свои закрытые карты, – говорит он. Я даже не взглянул на них.

– В конце концов, я это сделаю, – говорю я. У Дэвида король червей. Мой пиковый туз. – Я вижу возможный стрит-флеш вон там. Ты же знаешь, что никогда нельзя играть на инсайд-стрит, верно? Конечно, ты это делаешь. Проигрыш многому тебя учит, не так ли?

– И я вижу, что у тебя в руках куча всякой ерунды, – говорит Дэвид. – Ты мне расскажешь, зачем тебе нужен Джимми?

– Это для друга, – говорю я. – Очень сложно выбрать подарок. Думал, он подскажет что-нибудь.

– Не думал, что у тебя есть друзья.

– Ну, друзья, знакомые, люди, которых я шантажирую. Да какая разница? О, привет. Смотри-ка.

– Пара восьмерок, ставки, – говорит крупье.

– О, давай сделаем это по-настоящему захватывающим, – говорю я и демонстративно смотрю на наши открытые карты. У него червовая дама, а у меня – пиковая восьмерка. Я бросаю на него свой самый суровый взгляд, наклоняюсь и шепчу – Чек.

– Да ну тебя к черту.

Он кладет на стол пятьсот долларов, и я делаю то же самое.

– Последняя карта, – говорит крупье. – Ставка на пару восьмерок.

– Если ты сделаешь чек, я тебя пристрелю, – говорит Дэвид.

– Ты или кто-то из твоих людей? Может, Нед? Ой, нет, он же умер. Мертвый Нед. Эй, это рифмуется.

– Делай свою гребаную ставку.

– Карты тебя не особо расслабляют, да? Я слышал, йога действительно помогает в этом.

– Посмотри на свои карты и сделай ставку, черт возьми.

– И испортишь сюрприз? Не знаю, как ты, но я ненавижу спойлеры.

Я кладу тысячу в банк.

– Ты действительно чертовски глуп, ты знаешь это?

– О боже, да, – говорю я. – Многие люди говорят мне об этом. Ты сравняешь ставку? Или сбросишь карты?

Он ставит тысячу. А потом еще тысячу.

– Вот теперь мы и поговорили. – Я принимаю ставку. – Колл.

Дэвид переворачивает свои карты. Его последняя закрытая карта бубновый туз, что дает ему пару тузов. Все остальное ерунда.

– Отлично, – говорю я. – Это лучше, чем пара моих восьмерок. Но давай посмотрим, что Санта принес мне в этом году, не так ли? Я переворачиваю свои первые две закрытые карты. Десятка червей и валет червей.

– Сукин сын, – говорит Дэвид.

– Похоже, я испортил тот инсайд-стрит, на который ты надеялся, – говорю я.

– Я все равно побил твои гребаные две восьмерки. Я переворачиваю свою последнюю закрытую карту.

– Ну, что ты знаешь, – говорю я. – Туз треф. Это дает мне тузы и восьмерки. Рука мертвеца. Но это уже слишком, тебе не кажется?

– Черт. – Дэвид встает из-за стола и начинает ходить взад-вперед, бормоча что-то себе под нос.

– Он часто так делает?

– Я бы предпочел не отвечать на этот вопрос, если вы не возражаете, – говорит дилер.

Дэвид возвращается к столу и садится.

– Хорошо, – говорит он. – Жертвенный блинчик.

– Звучит как поп-панк-группа девяностых.

– Когда готовишь блинчики, первый всегда получается испорченным. Возможно, огонь слишком сильный, или вы используете недостаточно масла. Что-то вроде того. То, как все пошло наперекосяк, говорит о том, что нужно что-то менять, чтобы остальные не повторили эту ошибку.

– А это жертвенный блинчик. Это была твоя жертвенная рука?

– Что-то вроде того. Давай сыграем в карты.

– Да, давай.

– В другую колоду.

– О-о-о. Особые карты? Дэвид, я польщен.

– Ты когда-нибудь играл с картами колдуна?

– Ты имеешь в виду колоду, которая якобы невосприимчива к магии и не позволяет жульничать?

– Именно.

Дэвид кивает крупье, тот достает новую колоду, разворачивает ее и начинает тасовать. Карты колдуна, это наш способ борьбы с магическим жульничеством. Они не так эффективны, как принято считать. Они хорошо работают с иллюзиями, на самом деле они практически неуязвимы для них. И для телепортации. Но с прорицателями они ничего не сделают. Если они могут видеть ваши карты с помощью магии, то никакие карты колдуна их не остановят.

Проще просто следить за магами и не подпускать их к тем, кто использует магию. На самом деле я ничего не делал, и вероятность того, что у меня выпадет "Рука мертвеца", такая же, как и у всех остальных. Это либо совпадение, либо вселенная решила надо мной подшутить.

– Я обижен, – говорю я. – Мне не нужны особые карты, чтобы жульничать, но если хотчешь, я с радостью воспользуюсь ими.

– Раздавай, черт возьми, – говорит Дэвид.

Я то выигрываю, то проигрываю. Иногда я сбрасываю хорошие карты, иногда блефую, когда у меня плохие. Мне плевать на победу. Мне просто нужно продолжать игру.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – спрашивает он через полчаса.

– Играю в карты.

– Нет, не играешь. Ты просто валяешь дурака.

– Что, потому что я больше не проигрываю?

– Потому что ты больше не выигрываешь.

– Может, я просто никудышный игрок.

– Не знаю, что ты там делаешь, но завязывай. Давай сыграем.

Несколько месяцев назад в Альбукерке у меня был сосед по комнате. Хороший парень. Я был совой, а он работал с девяти до пяти, так что мы редко виделись.

Этот парень обожал шахматы. Он скупал гребаные журналы об этой игре. Я и не знал, что такие журналы вообще существуют. Не знаю, зачем, но он поставил у двери шахматную доску.

Однажды, когда я собирался уходить, я увидел, что он передвинул пешку. Какого черта. Я двигаю пешку. На следующее утро я возвращаюсь, а он уже сделал еще один ход. Я делаю еще один ход.

Туда-сюда, туда-сюда. Так продолжается около полутора месяцев, может, двух. Однажды ночью я просыпаюсь и вижу, что он сидит на корточках рядом с доской и смотрит на нее с таким сосредоточенным видом, будто хирург вытаскивает занозу из чьей-то задницы. Он смотрит на доску под разными углами: сверху, снизу, из другого конца комнаты.

– Я не могу понять, – говорит он мне. – Я думал, что знаю, какую стратегию ты используешь, но потом мне показалось, что это что-то другое. Я не могу понять, гений ты или идиот.

– Все просто, – говорю я. – Играешь только ты. Я просто передвигаю фигуры.

Да, он был недоволен.

Дэвид все больше и больше выходит из себя. Сначала он думал, что все будет легко. Он же владелец казино, верно? А я, какой-то придурок из Лос-Анджелеса, который только и ждет, когда ему надерут задницу. Вот только я просто передвигаю фигуры.

– Мне нужна новая колода, – говорит он крупье. Тот кивает, достает новую колоду, разворачивает ее, перетасовывает карты и начинает сдавать.

– Мы можем это сделать? Я и не знал, что так можно. А можно с пони? Я люблю пони.

– Ты вообще не воспринимаешь это всерьез, – говорит он.

Дилер выкладывает наши первые три карты: две вниз, одна вверх. У Дэвида девятка червей, у меня трефовый туз. Я кладу в центр стола три стопки фишек.

– Понятия не имею, сколько это стоит, – говорю я.

– Ненавижу тебя, черт возьми.

Следующие три карты, десятка, валет и дама. Все трефы. В банке теперь примерно половина наших средств. Две карты вниз. Мой телефон вибрирует. Я достаю его и смотрю на экран. 1111. Все закончилось быстрее, чем я ожидал. Это мой сигнал. И тут же приходит еще одно сообщение. БРИДЖ В ЛИФТЕ. ЕДУ К ТЕБЕ.

Наконец-то игра стала интересной.

Глава 22

– Ставлю на тебя, – говорит Дэвид. Со своего места я вижу три лифта, один из которых поднимается из уровня B3, который, как я полагаю, находится в подвале.

– Ставлю все, – говорю я. Я сдвигаю все свои фишки в центр стола.

– Ты блефуешь, – говорит он.

– В банке теперь восемь тысяч?

– Хорошо, – говорит он. Он сдвигает оставшиеся фишки в центр стола. – Я коллирую. – Он выкладывает стрит-флеш червей, от туза до пятерки.

– Черт возьми. Хорошая комбинация. – Я переворачиваю свои закрытые карты. Мне нужен был король. Но не тут-то было. – У меня почти-но-не-совсем-флеш-рояль. Думаю, ты выиграл. Я уеду из города. Удачной жизни, Дэвид.

Я встаю из-за стола.

– Прекрати, – говорит он. – Какого хрена ты делаешь?

– Ухожу, – говорю я. – Как будто мы заключили пари. Я проиграл, ты выиграл. Я ухожу отсюда.

Дэвид кивает одному из двух телохранителей, и тот достает из-под пиджака маленький пистолет с глушителем.

– Ты, черт возьми, собираешься мне ответить. Что ты делаешь?

– Я думал, это очевидно, – говорю я. – Ты играл в карты. А я нет. Ну же, Дэвид. Ты же не дурак. Соберись с мыслями.

Замешательство переходит в осознание, затем в ярость, и он вскакивает, выбивая из-под себя стул.

– Ты, ублюдок. Что, черт возьми, происходит?

– Две вещи, – говорю я. Из боковой двери в панике выскакивает мужчина в костюме и бежит к столу. Он что-то шепчет Дэвиду, и тот краснеет, а я думал, что так подают только с лобстерами. – Это первая.

– Я убью тебя на хрен. – Дэвид начинает использовать магию.

– И-ии... – Лифт звенит. – Это вторая.

Двери открываются, и выходит Бриджит. Дэвид оглядывается через плечо. Ему требуется секунда, чтобы узнать ее, и когда он это делает, вся кровь отхлынула от его лица.

Телохранитель подходит ближе ко мне с поднятым пистолетом.

– О, я совсем не тот человек, в которого тебе хотелось бы сейчас стрелять.

Я наклоняю голову в сторону Бриджит, которая только что загорелась.

Раздаются крики, срабатывает пожарная сигнализация, включаются разбрызгиватели. У меня уже есть защитное заклинание, защищающее от попадания воды. Телохранитель, должно быть, достаточно разбирается в магии, чтобы увидеть, как брызги разлетаются по щиту, и понять, что он просто потратит впустую патроны.

Он разворачивается и начинает стрелять в Бриджит. Пули испаряются, не долетев до нее. Я оказываю телохранителю услугу и спасаю его от ужасной участи сгореть заживо, достав опасную бритву и перерезав ему горло сзади.

– Не возражаешь, если я одолжу это? – Говорю я, поднимая его пистолет. – Спасибо, ты просто прелесть.

Количество энергии, которое Бриджит тратит и вбирает в себя, намного больше, чем в тюрьме. Она всегда была очень эффективна в своей магии, но сейчас?

Это не столько пить из пожарного шланга, сколько врезаться на машине в гидрант и засунуть лицо в дыру.

И это моя реплика. Она не собирается обращать внимание ни на кого и ни на что, кроме Дэвида, что гарантирует, что я попаду в эту бойню. Я зашел так далеко не для того, чтобы меня снова убили.

– Куда, черт возьми, ты собрался? – Группа пожилых мужчин и женщин встает передо мной, в их глазах читается жажда убийства. Все они говорили в унисон и двигались в одном направлении.

– Дэвид, тебе действительно стоит сосредоточиться на Бриджит, – говорю я. – И не тратить силы на меня. Они тебе еще пригодятся.

– Может, я и погибну, Картер, – говорят они, – но тебя я заберу с собой.

– В самом деле? С кучкой престарелых игроманов? Я, конечно, впечатлен. Ты делишь свою энергию между мной и Бриджит. И явно справляешься, потому что еще не умер. Но если ты не сосредоточишься, то сгоришь.

– Может быть. А может, и нет. Взгляни.

Я оглядываюсь через плечо, не упуская из виду эту банду стариков. Бриджит ярко сияет у лифтов. Она движется, но медленно. Ей приходится раз за разом сжигать ледяные стены, которые вырастают перед ней.

Причина в том, что ее окружают трое магов, которые постоянно пополняют ледяные стены. Они не пытаются причинить ей вред, они пытаются ее измотать. Если им удастся замедлить ее, она потеряет силы и станет легкой добычей. Она никогда не доберется до Дэвида, и для нее все будет кончено.

Я быстро осматриваюсь. Поблизости есть пара призраков и странник. Если я не потороплюсь, могут возникнуть проблемы.

– Хитро, – говорю я. – Но нам это не подходит.

Я перехожу на мертвую сторону и бегу к светящейся фигуре одного из магов. Возвращаюсь на живую сторону и быстрым движением режу мужчине шею опасной бритвой.

Его голова отделяется от тела, как будто я разрезал бумагу. Судя по фонтану крови, у него было повышенное давление. Если он не сгорит здесь заживо, то в следующем году у него случится сердечный приступ. На самом деле я делаю ему одолжение.

Его ледяная стена исчезает, как будто кто-то выключил свет. Следующий маг замечает это. Я чувствую, как он черпает больше силы, чтобы усилить свое заклинание и компенсировать потери. В суматохе он не сразу понял, что произошло.

Потеря этого единственного мага многое меняет. Я отступаю, ободряюще показывая Бриджит большой палец. Она замечает меня, машет пылающей рукой и проталкивается вперед, бросаясь в сторону, чтобы воспользоваться открывшейся возможностью.

– Вы за это заплатите, – раздается странная гармония старых и молодых голосов. Я оборачиваюсь и вижу, что Дэвид завладел вниманием примерно пятидесяти своих промокших клиентов, и все они уверенно направляются ко мне. Он попытается задушить меня, но это не сработает, поскольку я могу выскочить в любой момент, когда захочу. Но что мне действительно нужно сделать, так это немного уравнять шансы.

– Если он не выцарапал вам мозги, как дыни, то знайте, что я действительно сожалею об этом.

Я наношу удар по группе из пяти человек прямо передо мной, желая, чтобы бритва убивала, не срезая ничего важного с тел.

Они падают, как кегли, кучка пенсионеров, которые просто хотели немного поиграть в игровые автоматы, может быть, в блэкджек, поглазеть на обслуживающий персонал. Я чувствую каждую их смерть, как вспышку молнии среди бури мертвых и умирающих.

Иногда я действительно ненавижу себя.

Я проделываю то же самое с несколькими другими. Вскоре у меня появляется куча трупов, через которые перешагивают другие мозговые зомби, чтобы добраться до меня. Похоже, они действуют на автопилоте. Дэвид, вероятно, понял, что я представляю меньшую угрозу, и поэтому отдал им простую команду, чтобы они просто убили меня.

Я начинаю набирать силу. На самом деле это непросто. Бриджит и Дэвид оба много пьют из бассейна. Опасности истощения нет, но установление связи занимает пару секунд.

Одна из вещей, которую маг усваивает довольно быстро, когда его пытаются убить, это набирать силу и использовать заклинание одновременно. Мы все трое делаем это. Втягиваем и выбрасываем, как промышленные снегоуборочные машины.

Технически нам это не нужно, но, похоже, это сила привычки, которую мы все усвоили. Таким образом, мы не используем свою собственную силу. У некоторых магов ее не так много. Они зависят от запаса магии. Я имею в виду, если она есть, воспользуйтесь ею.

Магия Дэвида и Бриджит, это постоянный поток энергии. Они оба в значительной степени делают одно и то же: пытаются убить друг друга. Я просто держу свой щит наготове, чтобы держать всех на расстоянии вытянутой руки.

Но пришло время немного поторопиться. Я думаю о магии Миктлантекутли, мысленно формирую заклинание. Мне все еще кажется, что я говорю на иностранном языке, но это становится легче.

Все происходит намного быстрее, чем я ожидала, и я произношу заклинание одним мощным всплеском силы, который на секунду останавливает Бриджит и Дэвида как вкопанных. Все присутствующие маги обращают на меня внимание. И, возможно, о каждом маге во всем Лас-Вегасе.

– Эй, Дэйви, – кричу я. – Хочешь поспорить, что мои зомби выбьют дерьмо из твоих?

Возможно, он не слышит меня, но когда трупы у моих ног встают и начинают нападать на толпу, он обращает на это внимание. Кусаясь, царапаясь, нанося удары руками и ногами. Я не говорю им, как расправиться с этими людьми, просто хочу, чтобы они это сделали. Судя по замешательству на его лице, я думаю, Дэвид не уверен, на какую угрозу ему следует обратить внимание.

Я наблюдаю за новыми мертвецами по мере того, как падают марионетки Дэвида. Как только каждая из них падает, я заставляю ее встать на место. Проблема в том, что каждый из них требует много энергии, и из-за того, что вокруг разбрасывается столько магии, использовать ее становится все труднее.

Нравится мне это или нет, но мне приходится обращаться к собственным запасам. Их у меня много, но они не безграничны, и каждый раз, когда я поднимаю труп, это отнимает у меня много сил. Если я буду продолжать в том же духе, то скоро упаду без сил.

Я подумываю о том, чтобы приберечь немного силы про запас, чтобы в случае чего перебраться на другую сторону, но потом понимаю, что это не сработает.

Я не считал, сколько людей я уже убил, сколько погибло в давке, пытаясь спастись, или сколько их забрала Бриджит. Но, учитывая количество новых призраков, которых я здесь вижу, их немало. Если я сейчас перейду на другую сторону, то буду как корова в бассейне с пираньями.

К счастью, у меня все еще есть кольцо-портал. Хотя я никогда не пробовал использовать его в таком количестве магической энергии. Если оно будет черпать силу из местного источника, это может стать проблемой.

Раздается выстрел, и голова одного из зомби, управляемых разумом Дэвида, взрывается. Затем еще одного, и один из моих зомби падает, его голова разлетается вдребезги, как арбуз, упавший с десятиэтажного здания. Живой, мертвый, зомби есть зомби, я думаю.

– Стреляйте им в голову, – кричит кто-то, и тот, с кем они разговаривают, начинает стрелять в толпу. Падают тела. Они ведут себя совершенно неразборчиво. Нет смысла воскрешать новых мертвецов, если они просто будут разбивать себе головы осколками, поэтому я добавляю больше энергии в свой щит.

Некоторые из падающих тел мои, большинство Дэвида. Еще больше невинных прохожих, которые просто хотели поиграть в кости. С другой стороны, они избавлены от многолетней терапии.

Когда патч рассеялся, я увидел, что стрелявшие, это пятеро выживших в "Венецианце". Они уничтожают всех, кто встает у них на пути. Они понятия не имеют, кто опасен, а кто нет. С таким же успехом можно просто убить их всех.

И тут они видят меня. Им требуется некоторое время, чтобы выделить меня из толпы. Если Дэвид когда-нибудь объяснит им, кто я такой и на что способен, они, вероятно, поймут, что я главный источник текущей проблемы.

Конечно, они будут стрелять в меня. Я имею в виду, я бы тоже так поступил. Просто в общих чертах.

Ни одна из их пуль не попала в цель. В основном это просто шум. Стрельба, крики, пули застревают в воздухе или рикошетят от моего щита.

Я могу только представить, каково это другим магам в городе. Если у них хватит ума, они собирают вещи и сваливают нахуй. Мы обладаем такой мощью, какой я не ощущал уже давно.

Между мной и группой вооруженных до зубов убийц, толпа нежити и зомби, которыми управляют с помощью ментальной магии. Позади меня, два крутых мага, которые пытаются превратить друг друга в жирные пятна на полу, и группа охранников казино, которые стреляют в Бриджит и время от времени погибают, попадая под огненный шар.

Вопит сигнализация. Все залито водой из разбрызгивателей. Воздух наполнен дымом, паром, пулями, раскрошенными покерными фишками, искореженной мебелью и уверенностью в том, что хуже уже быть не может.

И тут становится хуже.

Один из охранников выбегает в зал казино с гранатометом, который на первый взгляд не выглядит таким уж внушительным. Это просто широкая зеленая труба, открытая с обоих концов. Пока не нажмешь на спусковой крючок.

Такое не используют в помещении. Не знаю, что меня удивляет больше: то, что какой-то идиот решил, что гранатомет, хорошая идея в такой ситуации, или то, что у Дэвида просто оказался гранатомет.

Я вижу парня с гранатометом. Некоторые охранники видят парня с гранатометом. Бандиты, которые пытаются меня убить, видят парня с гранатометом. Мы все стреляем в парня с гранатометом.

К сожалению, мы опаздываем на наносекунду. Он нажимает на спусковой крючок как раз в тот момент, когда в него влетает несколько сотен пуль.

Кажется, что все происходит в замедленной съемке. Это то самое беспомощное чувство, которое испытываешь, когда поезд вот-вот сойдет с рельсов или когда твоя машина уже на краю обрыва, но ты все равно жмешь на тормоз.

Раздается оглушительный грохот, вспыхивает свет. Я вкладываю все, что у меня осталось, в свой щит. Удивительно, но он выдерживает, но при взрыве изгибается внутрь, потрескивая и раскаляясь. Затем взрывная волна подхватывает меня и швыряет, как надувной мяч. Я обо что-то сильно ударился, и все погрузилось во тьму.

Не знаю, сколько я был без сознания. Но не слишком долго, раз здание еще не обрушилось. Все болит. Меня уже столько раз взрывали, что я знаю: это хороший знак. Если тебе больно, значит, ты жив.

Я весь в гипсокартонной пыли, кусках штукатурки, непонятных кусках мяса и металла. Мой щит продержался достаточно долго, чтобы я не превратился в блин или подушечку для иголок.

Я сбрасываю с себя кусок гипсокартона и встаю. Комната разрушена. Свет погас, как и большая часть потолка, и единственным источником света остались искры от оголенных проводов. Где-то из труб хлещет вода. Время от времени я слышу слабые стоны выживших, за которыми, как правило, следует мгновенная смерть.

Вероятно, это отчасти и стало причиной того, что я потерял сознание. Здесь много мертвых. Не только те, кто погиб в драке, но и люди, которые не успели выбежать в панике и попали под взрывную волну. Хорошо, что я был без сознания. Ощущать всю эту смерть так близко было бы почти так же невыносимо, как ударную волну. Как будто тебя ударила по голове горилла.

Призраков стало больше. В основном это Призраки, но есть и Странники. Похоже, они еще не осознали, что мертвы. Они бродят в полубессознательном состоянии, мимо Эхо, которые стоят у несуществующих игровых автоматов и машинально бросают в них монеты и дергают за рычаги в надежде на выигрыш, которого никогда не будет.

Учитывая массовую гибель людей и взрыв ракеты в замкнутом пространстве, я чудом не превратился в кровавое месиво на том, что осталось от стен, с магией или без.

Не то чтобы я был совсем без ран: я даже не знаю, из скольких мест у меня идет кровь. Одно из моих ребер сломано. Но, по крайней мере, я не проколол легкое. Ненавижу дренажные трубки.

Я, пошатываясь, бреду туда, где, как мне кажется, были лифты. Из-за обломков и дыма трудно что-то разглядеть, но я едва могу различить три покореженных дверных проема, все что осталось от стены, в которую они были встроены. Больше никого не видно.

Я подхожу к остаткам круглого барного стола, стоящего в стороне. Он едва держится. Я чувствую исходящую от него слабую магическую вспышку. Крошечное свечение, которое через секунду угасает.

Пистолета у меня больше нет, но, когда я думаю о нем, в руке оказывается опасная бритва. Интересно, куда она исчезает. В другое физическое место? В другое пространство?

Я медленно выглядываю из-за барной стойки и вижу Бриджит, которая неловко сидит на полу, прислонившись к другой стойке, и одной рукой наливает виски во что-то, что я не могу разглядеть.

Ее тело покрыто ожогами. Одежда либо сгорела, либо прилипла к коже. На одной стороне головы у нее нет волос, да и кожи почти не осталось. Видны мышцы челюсти и обнаженная кость. Ее правая нога согнута вбок так, как не должна сгибаться.

Она замечает меня и улыбается половиной лица, обугленная кожа потрескивает. Поднимает бутылку.

– Эй, чувак. Хочешь выпить?

– Конечно, – говорю я. – Почему бы и нет.

Я, прихрамывая, пробираюсь через разнесенный вдребезги бар. Пол покрыт осколками стекла и лужицами алкоголя. Мне не очень-то нравится идея сидеть и ощущать в заднице полбутылки "Джим Бима" с зазубренными краями, поэтому я с трудом опускаюсь на колени, чтобы быть на одном уровне с ней.

– Ты дерьмово выглядишь, – говорит она.