Текст книги "Единственная, кого не выбрали (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18.

* Прах *

Ужин прошел в тишине, нарушаемой лишь звуками ложек и его редкими, короткими замечаниями. Он не стал «разговаривать о том, что я чувствую», как хотел, и, странным образом, я была ему за это благодарна. Его молчаливое присутствие, его спокойное поедание похлебки были лекарством лучше любых слов. Они напоминали, что мир существует за пределами моей паники, что есть простые действия: есть, дышать, сидеть в тепле.

После того как он ушел в свою комнату, я действительно смогла расслабиться. Острая тревога отступила, оставив после себя лишь глубокую усталость. Я залезла под толстое одеяло, прижалась щекой к грубой, но чистой наволочке и провалилась в сон. Не в беспокойную дрему, как в карете, а в черную, бездонную, целительную пустоту. Впервые за много лет. Может, впервые в жизни.

Я проснулась от полосы солнечного света, падавшей мне прямо на лицо. И поняла, что выспалась. По-настоящему. Тело было тяжелым и отдохнувшим, а разум ясным и тихим. Никаких кошмаров не приснилось. Как будто мое сознание, наконец, сдалось и дало себе передышку.

В комнату постучали. Легко, почтительно.

– Войдите, – сказала я, садясь на кровати.

Вошла та же горничная, Мора. В руках у неё был аккуратный сверток из коричневой бумаги, перевязанный бечевкой.

– Доброе утро, госпожа. Это для вас. Ваш брат распорядился.

Она положила свёрток на стол и смотрела на меня ожидающе.

– Вам нужна помощь?

Я кивнула, чувствуя легкую краску на щеках. Да, помощь нужна была отчаянно. В последний раз, когда я надевала красивое платье, мне помогал сам принц, его быстрые, безличные пальцы управлялись со шнуровкой. Теперь же я была одна с этим свертком, полным неведомых загадок.

Мора развернула бумагу. Внутри лежало платье из плотной, добротной ткани тёплого, глубокого зеленого цвета, точь-в-точь как хвоя на елях за окном. Простое по крою, но с аккуратными швами и тонкой отделкой по горловине и манжетам. К нему шли теплые шерстяные чулки и простые, но прочные кожаные ботинки на низком каблуке.

– Очень красиво, – прошептала я, касаясь ткани. Она была мягкой и теплой.

– И вам очень пойдет, – улыбнулась Мора, помогая мне снять ночную рубашку и облачиться в новую одежду. Платье сидело на удивление хорошо, будто сшито специально для меня. Оно было просторным там, где нужно, и облегающим в талии, подчеркивая то, что я всегда считала своим недостатком – худобу. В этом зелёном цвете моя бледная кожа не казалась болезненной, а глаза, как отметила Мора, заиграли.

Потом она усадила меня перед небольшим туалетным столиком и принялась за мои волосы. Её пальцы были умелыми и быстрыми. Она не стала делать сложную прическу, а просто заплела мне косу. Я смотрела в мутное зеркальце и не узнавала себя. Это была не запуганная поломойка в лохмотьях и не переодетая кукла в шелках принца. Это была… девушка. Простая, но опрятная. С чувством собственного достоинства в осанке, которое, кажется, появилось вместе с чистотой и выспавшимся лицом.

Как же это было чудесно. И как жестоко осознавать, что это всего лишь временный маскарад. Поездка закончится, мы вернемся в замок, и всё это исчезнет, как сон. Я даже не знала, как относиться ко всему этому времени, проведенному с принцем. Он был как две стороны одной медали: с одной – человек, который кормил, защищал, заботился, дарил тепло и новую одежду. С другой – ледяной расчетчик, втянувший меня в смертельно опасную игру, свидетель и одобритель убийства, которое я совершила. Что-то во мне навсегда изменилось за эти дни. Что-то сломалось, но что-то и выковалось – твердое, острое, как тот кинжал. Я пока не могла понять, что именно, но чувствовала это новое качество. Название, которому я пока не знаю.

Мора закончила, поклонилась и вышла, оставив меня одну в новой ипостаси. Я вертелась перед зеркалом, ловя отражение, пытаясь запомнить это ощущение легкости и чистоты.

И тут дверь в мою комнату распахнулась без стука. Я вздрогнула, обернулась – и сердце упало, а потом взлетело к самым ребрам.

Лука.

Он был здесь, в дверном проёме, живой, настоящий. Его лицо было бледным от усталости и волнения, одежда – помятой, но целой. Как только дверь захлопнулась за ним, он бросился ко мне и обнял так крепко, что у меня перехватило дыхание.

– Эллис! Озон, слава всем святым! Ты в порядке? – Он отстранился, держа меня за плечи, и его глаза лихорадочно бегали по моему лицу, ища синяки, царапины, признаки травмы.

– Лука! Я в порядке, – сказала я, и голос дрогнул от нахлынувшего облегчения. – Всё хорошо. А ты? Как ты? Я так боялась…

Он отпустил меня, тяжело опустился на стул у стола и провел рукой по лицу.

– Эллис, послушай. Мне нужно тебе кое-что сказать. Кажется… принц попал в беду. Настоящую.

Ледяная струйка пробежала по моей спине, несмотря на тепло платья. Я села на кровать напротив него.

– Когда на нас напали, – начал Лука, понизив голос до шепота, – мне удалось спрятаться за каретой. Грабители уже растаскивали повозку с припасами. И тогда принц… создал целую стену из воды, которая тут же превратилась в лед. Такую толстую, прозрачную… Грабители в ужасе отступили. А принц… погнался за ними.

Лука сделал паузу, его глаза были полны ужаса от воспоминания.

– Я побежал следом. Нагнал их на поляне. Трое грабителей уже были мертвы. Лежали в лужах… ну, ты понимаешь. А принц стоял над ними. Дышал так, будто каждый вдох давался ему невероятным усилием. Он был белый, как мел. Я попытался привести его в чувство, растереть, дать воды… на это ушло время. Когда он наконец пришел в себя, он велел мне забрать лошадь и скакать обратно, в замок, к Грегори.

Лука глотнул, его лицо исказилось.

– Я вернулся. Ночью. Пробрался в замок, как мог. Нашел покои сэра Грегори. И он был… мертв, Эллис. Ещё теплый. Но мертвый. Убит. Нож в спине. Это ещё не обнаружили, потому что была ночь. Но я сразу понял что-то не так. Что-то очень, очень не так.

У меня перехватило дыхание. Грегори. Суровый, непоколебимый каменный истукан. Мертв. Значит, это не случайное нападение. Это заговор. Ловушка. И принц, посылая Луку к Грегори, даже не подозревал…

– Я не знал, к кому обращаться, – продолжал Лука, его голос дрожал от напряжения. – Кому можно доверять? И тогда я вспомнил... Человека, которому принц… ну, который явно был на его стороне в каких-то старых дворцовых дрязгах. Я нашел его. Рассказал все. И он… Сейчас. Они сейчас разговаривают в комнате принца.

От всего услышанного мир снова закачался у меня под ногами.

– А ты, Эллис? – Голос Луки вернул меня к реальности. Он смотрел на меня, и в его глазах было не только беспокойство, но и растерянное изумление. – Я ума не приложу, как ты вообще оказалась в это втянута? И выглядишь как… – он запнулся, смущенно покраснел. – Как дама, Эллис. Совсем как благородная дама.

Я посмотрела на свои руки в новом платье, на отражение в зеркале. Дама. Переодетая, как и принц. Играющая роль в спектакле, который оказался смертельно опасной реальностью.

– Это долгая история, Лука, – прошептала я. – Очень долгая. Но сейчас… сейчас главное – что мы все живы. И что он… что принц может нам доверять.

Глава 19.

* Прах *

После ухода Луки комната перестала быть убежищем. Она стала клеткой, где тикали невидимые часы, отсчитывая время до новой беды. Слова Луки о Грегори звенели в ушах, как набат. Убит. Нож в спине. Если убрали главу стражи, значит, зачищают дорогу. Охотятся не просто на принца. Охотятся на наследника. На корону.

Мои мысли, ещё недавно такие ясные после крепкого сна, снова спутались в тугой, колючий узел страха. Я сидела на кровати, сжав в руках складки нового зелёного платья, и пыталась дышать ровно. Не получалось.

И тут в дверь постучали. Тот же твердый, уверенный стук, что был накануне. Прежде чем я успела встать, дверь открылась.

Вошел принц. Он был в свежей простой дорожной одежде, но теперь на нем был короткий меч в простых ножнах – видимо, тоже приобретение этого утра. Его лицо было бледным и невероятно усталым, но в стальных глазах горел холодный, сосредоточенный огонь. И за ним…

Я узнала его мгновенно. Мы, невидимки, поломойки, должны были знать королевскую семью в лицо. Это не было доблестью – это было правилом выживания. Не узнать члена правящего дома на улице или, не дай Озон, не поклониться вовремя – означало получить плети или хуже. Мы с Лорой, как и все слуги, иногда улучали момент, чтобы хоть одним глазком взглянуть на них во время редких публичных выходов. Мы знали их по именам, по слухам, по монетам с их профилями.

Принц Джером. Младший брат Каэла. Наследник второй очереди. И всеобщий любимец двора, если верить болтовне служанок. Говорили, он умен, остроумен, обаятелен, в отличие от своего мрачного и жестокого старшего брата. На монетах его профиль был мягче, улыбчивее. Сейчас, вживую, он выглядел… встревоженным. Его обычно беззаботное лицо было серьезным, а взгляд быстро и оценивающе скользнул по мне, по комнате, прежде чем снова вернулся к принцу Каэлу.

Я вскочила и автоматически сделала самый низкий реверанс, какой только помнила – глубокий, почти до пола, каким кланялись служанки. Моё новое платье зашелестело.

– Встань, Эллис, – сказал принц Каэл, и его голос звучал устало, но твердо. – Представляю тебе моего брата, принца Джерома. Он… оказал нам услугу.

– Брат представил мне ситуацию в самых общих чертах, – заговорил Джером. Его голос был приятным, бархатистым, совсем не похожим на резкие, отчеканенные интонации Каэла. – И я понимаю, что вы, юная леди, оказались в самом центре этого… неприятного недоразумения.

Он сделал паузу, давая словам осесть. Его тон был полон показного сочувствия, но в нем чувствовалась фальшь.

– Мне… мне просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время, чтобы помочь его светлости, – прошептала я, повторяя ту версию, которую, вероятно, озвучил принц Каэл.

– Повезло – не то слово, дорогуша, – усмехнулся Джером, и в его усмешке было что-то такое, что заставило меня внутренне содрогнуться. – Понимаю, что Каэл уже позаботился о твоём внешнем виде. Одежда подобрана со вкусом. Но все эти дорожные невзгоды… Ты, наверное, ужасно напугана.

Он сделал шаг ко мне. Я инстинктивно отступила на полшага назад, наткнувшись на край кровати.

– Брат, – резко вмешался принц Каэл. Его голос прозвучал как ледяная струя, разрезающая душную атмосферу. – У нас мало времени. И Эллис не нуждается в твоих… любезностях. Она сделала то, что должна была. И сделала это хорошо.

Джером повернулся к нему, разводя руками в изящном жесте.

– Конечно, конечно. Просто проявляю заботу о… попутчице моего дорогого брата. Особенно учитывая, что она теперь замешана в таких деликатных делах. Возможно ты не выживешь, бедняжка. – Он снова посмотрел на меня, и его глаза, такие же светлые, как у брата, но лишенные стальной глубины, казалось, просвечивали меня насквозь.

Его слова, сказанные мягко, почти ласково, вонзились в меня острее любого крика. Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

– Джером, хватит, – рявкнул принц Каэл, и в его голосе впервые зазвучало неподдельное раздражение. – Ты её пугаешь без нужды.

– Пугаю? Я предупреждаю! – Воскликнул Джером с театральным пафосом. – Она должна осознавать риски! Возможно, ей стоит остаться здесь, в Аэлите, под защитой местных…

Что-то в его предложении прозвучало слишком гладко. Слишком удобно.

Я посмотрела на принца Каэла. Он смотрел на брата, и его лицо было каменной маской. Но в уголке его глаза я уловила мельчайшее, почти неуловимое движение – сужение зрачков.

И тут во мне заговорило нечто новое. То самое острое, выкованное в пещере. Не просто страх, а холодная, ясная оценка. Этот человек, при всей своей обаятельности, был опасен. И принц Каэл, каким бы жестоким он ни был, уже дважды доказал, что не бросит меня на произвол судьбы. Он был предсказуем в своем холодном расчете. Этот… этот был непредсказуем. Как змея.

Я заставила себя сделать шаг вперед. Поднять голову. Невысоко, но достаточно, чтобы встретиться взглядом с Джеромом. Мой голос, когда я заговорила, прозвучал тихо, но без дрожи.

– Благодарю за заботу, ваша светлость. Но… я думаю, будет лучше, если я останусь с принцем Каэлом. Я уже… привыкла следовать его указаниям. И не хочу создавать дополнительных хлопот.

Джером поднял бровь, явно удивленный моей ответной речью. Его взгляд стал пристальнее, изучающее.

– О, какая преданность! Тронут, право слово. Но, дорогуша, подумай о своей безопасности…

– Она подумала, – перебил его Каэл, и в его голосе прозвучало что-то вроде… удовлетворения? Он подошел и встал между мной и братом, слегка заслонив меня собой. – И приняла решение. Она едет со мной. Теперь о деле. Ты сказал, у тебя есть информация.

Напряжение в комнате сгустилось. Джером на мгновение замер, потом развел руками в уступчивом жесте.

– Как пожелаешь, брат. Информация… да. Я навел кое-какие спросы. Те наемники, что напали на вас… они не местные. И не из Лоска. Их наняли. Через несколько посредников. Следы ведут на северо-восток. К границам. – Он посмотрел прямо на Каэла. – Ты прав насчет направления. Она там. И кто-то очень не хочет, чтобы ты её нашел.

Принц Каэл кивнул, как будто получил ожидаемое подтверждение.

– Подмога? – Спросил он коротко.

– Увы. После истории с Грегори… – Джером выразительно развел руками. – Кого можно доверить? Я привез с собой лишь пятерых своих личных стражников. Проверенные люди. Больше пока не рискнул. Но они готовы сопровождать тебя.

Пятеро против неизвестного числа наемников где-то у границ. Не обнадеживающе.

– Хватит, – сказал Каэл. – Мы двинемся через час. Будь готов.

Джером поклонился, изящно и неглубоко.

– Как прикажешь, ваше высочество. Я распоряжусь. – Он ещё раз бросил на меня проницательный взгляд. – До скорой встречи, юная леди. Будь осторожна.

Он развернулся и вышел, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и ощущение липкой, неприятной опасности.

Дверь закрылась. Принц Каэл повернулся ко мне. Его лицо было усталым до предела.

– Собирай вещи. То, в чём была, – он кивнул на груду грязной одежды под кроватью, – сожги в печи. Твое новое платье – твое теперь. Одевайся теплее. Через час мы уезжаем.

– Ваша светлость… – начала я, но он меня перебил.

– Он прав в одном, – сказал принц тихо, глядя на дверь, куда ушел его брат. – Охота ведется не только за мной. Ты делаешь всё, что я скажу. Без вопросов. Поняла?

Я кивнула, чувствуя, как ком страха снова подкатывает к горлу, но теперь в нём была примесь решимости. Единственная моя защита сейчас – этот холодный, жестокий, но предсказуемый человек, который уже дважды не дал мне умереть.

Глава 20.

* Прах *

Перед «Колыбелью странника» теперь стоял настоящий маленький экипаж. Две прочные, закрытые кареты, запряженные четверками крепких лошадей, и пятеро стражников в неброской, но качественной экипировке и Лука, которому выдали простую кольчугу. Он выглядел настороженным и неловким в этой роли, но держался рядом с другими.

Принц Джером, стоявший рядом с первой каретой, явно не скрывал своего недовольства. Его взгляд, скользнувший по мне, когда я вышла в своём зеленом платье и теплой накидке, был ледяным и презрительным. Потом он перевел его на Луку, и в его глазах промелькнуло откровенное раздражение. Он подошел к брату, жестикулируя.

– Каэл, будь благоразумен, – его голос, хоть и тихий, достиг моих ушей. – Зачем нам этот балласт? Мальчишка-слуга и… эта девчонка. Мы не на пикник едем. У нас скорость и скрытность на первом месте. Оставь их здесь. Дадим денег, пусть ждут.

Мой собственный внутренний голос яростно соглашался с ним. Зачем я нужна принцу теперь? Правда ведь. Первая часть спектакля провалилась вместе с нападением. Теперь он ехал не на тайное свидание, а в погоню, окруженный охраной брата. Я была не нужна. Я была простой поломойкой, случайно затянутой в водоворот событий. Да, я провела с ним несколько дней. Вынужденно. Из страха. Чем я могла быть полезна сейчас? Ничем. Я боялась собственной тени. Я была чистым балластом. А принц… принц, вероятно, был просто слишком благороден, чтобы выкинуть меня на обочину.

Принц Каэл выслушал брата, его лицо оставалось непроницаемым.

– Она едет со мной, – сказал он ровно, не повышая голоса, но с такой окончательностью, что даже Джером на мгновение замолчал. – И мальчик тоже. Он уже в курсе дел. И он доказал, что умеет выполнять приказы. Вопрос закрыт.

Джером закусил губу, явно раздосадованный, но спорить не стал. Он пожал плечами с видом человека, который умывает руки.

– Как скажешь. Тогда давай распределимся. Логично, что мы с тобой поедем вместе в первой карете. Обсудим детали. А слуги – во второй.

Я уже мысленно представила себя в темной, тряской карете с Лукой, в полной власти стражников Джерома, и по спине пробежал холодок. Но принц Каэл снова нарушил логику.

– Нет, – сказал он просто. – Я поеду с ней. Ты везешь припасы и следишь за охраной.

Он даже не взглянул на меня, произнося это. Это была чистая декларация, не оставляющая пространства для обсуждения. Джером замер, и на его лице промелькнуло нечто странное – не просто злость, а что-то вроде… заинтересованного удивления. Он бросил на меня долгий, оценивающий взгляд, полный нового, неприятного любопытства.

– Как пожелаешь, брат, – наконец процедил он, и его улыбка стала слишком сладкой.

Пока принц Каэл отдавал последние распоряжения стражникам, Джером, делая вид, что проверяет упряжь второй кареты, оказался рядом со мной. Никто не смотрел в нашу сторону. Он наклонился ко мне, и его бархатный голос стал тихим, ядовитым шипением.

– Радуешься, поломойка? Взобралась повыше, чем могла мечтать? – Его глаза, такие же светлые, как у брата, но лишенные глубины, сверлили меня. – Но радость твоя будет недолгой. Мой брат уже развлекся с тобой? Если нет, то как только это случится – он от тебя избавится. Уверяю. Ты симпатичная. И это единственное твоё достоинство. Так что будь умницей и не питай иллюзий.

Он отстранился, не дожидаясь ответа, и пошел прочь, оставив меня стоять на месте, будто меня окатили ледяной водой. Сердце упало в пятки, в горле встал ком. Как же так? За что? Я никому ничего плохого не сделала! Его слова были грязными, отвратительными, но они попали в самую больную, самую скрытую точку моих сомнений.

Я посмотрела на принца Каэла, который уже направлялся к первой карете. Он любил свою невесту. Он искал её. Он был жестоким, расчетливым, но не таким. Он не мог… Или мог? Вспомнились его холодные, оценивающие взгляды. Но также вспомнилось, как он вернулся за мной в лесу. Как дал плащ. Нет. Он не такой. Я не хотела в это верить.

Я сделала вид, что не слышала этих слов. Заставила лицо оставаться неподвижным, как учила Бэтти: «Когда боишься, улыбайся. Когда ненавидишь, кланяйся». Я подошла к карете и забралась внутрь, в полумрак, пахнущий кожей и деревом. Через мгновение туда же тяжело опустился принц Каэл. Дверца захлопнулась, отрезая внешний мир.

Как только он оказался внутри, воздух в карете снова стал теплеть. Мягко, равномерно, как будто включили невидимую печь.

Карета тронулась, подпрыгнула на булыжниках и покатила по улице Аэлита. За окном поплыли последние дома, а затем – снова белая, бескрайняя пустошь, уходящая к далеким синим горам, за которыми лежало Королевство Зимы.

Принц сидел напротив, откинувшись на спинку, его глаза были закрыты. Он выглядел изможденным. Мы ехали молча несколько минут, нарушаемых только скрипом колес и цокотом копыт.

– Как ты себя чувствуешь? – Вдруг спросил он, не открывая глаз. Его голос был тихим, усталым.

Вопрос застал меня врасплох. После слов его брата он прозвучал почти как насмешка.

– Я… в порядке, Ваша Светлость, – пробормотала я.

Он кивнул, словно этого ответа было достаточно, и больше не произнес ни слова. Он снова погрузился в себя, в свои мысли, в свои планы.

Я сидела, смотрела на его бледное, уставшее лицо и думала. Я думала о том, почему он настоял на том, чтобы я была с ним. Не из благородства. Не из-за иллюзий, которые приписывал ему брат. Была другая причина. Возможно, я была живым доказательством его истории. Возможно, я была козырной картой, заложницей на случай, если дела пойдут совсем плохо. А может… может, он просто не доверял своему брату настолько, что предпочел держать потенциального свидетеля вблизи, под своим контролем.

Я сжала руки на коленях в теплых складках зеленого платья. Мне было тепло. Физически. Но внутри была пустота и холодный, растущий страх. Не перед лесом, не перед разбойниками. Перед людьми. Перед игрой, правил которой я не знала, но где моя жизнь была разменной монетой.

И единственной моей защитой был этот молчаливый, жестокий, непредсказуемый человек, который сидел напротив, дав мне тепло, но не дав ни капли понимания.