Текст книги "Единственная, кого не выбрали (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 46.

* Прах *

Я села на своё место, всё ещё не веря в то, что только что произошло. Пальцы дрожали, сердце выпрыгивало из груди. Рядом, на скамье, сидел Лука, подумать только, уже рыцарь, уже не просто мальчишка из конюшни. Он сжимал мою руку, и это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы провалиться сквозь ледяной пол.

– То, что происходит на наших глазах сейчас, – голос председателя совета прозвучал сухо и официально, – это история. Но вернёмся к королю Эйгару.

Он повернулся к человеку в цепях, и в его глазах не было ни жалости, ни сочувствия. Только холодный, процедурный интерес.

– Преступления ваши неопровержимы. Свидетели дали показания, доказательства собраны. И мы должны сегодня же решить, как нам быть. – Он помолчал, давая всем осознать происходящее. – Король Эйгар, вам есть что сказать?

Эйгар поднялся.

Он сделал это медленно, с достоинством, будто цепи на его руках были всего лишь неудобным, но временным аксессуаром. Расправил плечи, поднял голову. И впервые за весь суд я увидела в нём не загнанного зверя, а короля. Того, кто привык повелевать, а не оправдываться.

– Всё, что я делал, – начал он, и его голос, чистый и холодный, заполнил зал, – было исключительно в интересах Зимы.

Он обвёл взглядом советников, послов, всех этих чужаков, собравшихся судить его.

– Я не считаю свои решения преступлением. Я действовал так, как должен был действовать правитель, защищающий своё королевство.

– Защищающий? – перебил его кто-то из совета. – Убийством невинной девушки? Покушением на наследника соседней державы?

– Это было не покушение, – Эйгар усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что у меня похолодела спина. – Это была месть. И я имел на неё полное право.

Зал зашумел. Советники зашептались. А Эйгар продолжал, и его голос набирал силу.

– Я хочу выдвинуть ответное обвинение Лоску.

Тишина рухнула на зал, как лавина.

Король Вильгельм, сидевший до этого неподвижно, как гранитное изваяние, вдруг подался вперёд. Его глаза сузились.

– Иветта, – произнёс Эйгар, и это имя прозвучало как пощёчина. – Моя жена. Та, кто была отдана мне в качестве дипломатического жеста. Союз Зимы и Лоска. Цвет вашей аристократии, гордость вашего двора.

Он повернулся к совету, и в его глазах горел такой ледяной огонь, что мне захотелось отвести взгляд.

– Вы, наверное, задаётесь вопросами, за что мне убивать принца Каэла? – продолжал он. – И действительно, не за что было. Пока я не узнал…

Он сделал паузу. Длинную, театральную, полную яда.

– Пока я не узнал, что король Лоска подослал мне в жёны наложницу своего сына.

Зал ахнул.

Я замерла, вцепившись в руку Луки. Наложницу? О чём он?

– Да, – голос Эйгара звенел, как натянутая струна. – Иветта и принц Каэл были близки. Больше, чем следовало. Гораздо больше. И об этом, вероятно, знали все при дворе Лоска, кроме меня.

Он перевёл взгляд на Каэла, и в этом взгляде было столько ненависти, что, казалось, лёд на стенах должен был треснуть.

– Как я был оскорблён! Как унижен! Мне, королю Зимы, всучили использованную вещь, как будто я не достоин чистоты! Как будто мой трон – помойка для отходов вашего двора!

Он дёрнул цепями, и они зазвенели, как похоронный звон.

– Что мне оставалось? Моя честь! Моя честь была растоптана! И я её отстою! Любой ценой!

Он закончил. В зале явно ощущалось недоумение.

До меня дошло.

Вот оно. Та самая тайна, о которой говорила Иветта. Тайна, связывавшая их с Каэлом. Тайна, из-за которой Эйгар решил убить наследника Лоска.

Иветта была с Каэлом. До замужества. И Эйгар узнал об этом.

Я перевела взгляд на короля Вильгельма.

Его гранитное лицо, до этого бесстрастное, вдруг исказилось. Не гневом – чем-то более страшным. Разочарованием. Яростью. Предательством.

Он медленно, очень медленно повернул голову к сыну.

– Это правда? – чуть ли не прокричал король. Да так грозно, что испугались все присутствующие. – Каэл?

Я посмотрела на принца.

Он сидел, прямой, как лезвие меча. Лицо его было спокойно, но я видела, как побелели костяшки пальцев, сжимающие подлокотники кресла. Видела, как дрогнула жилка на виске.

Он медленно поднялся.

Весь зал смотрел на него. Советники, послы, стражники, Эйгар в цепях – все ждали.

Каэл перевёл взгляд на отца. Встретился с ним глазами.

– Да, – сказал он. Громко и чётко, чтобы слышали все. – Это правда.

Зал взорвался.

–

Зал загудел, как растревоженный улей. Советники переглядывались, послы перешёптывались, стражники переминались с ноги на ногу, не зная, на кого смотреть. Король Вильгельм стоял, вцепившись в меч, и смотрел на сына так, будто видел его впервые. А Каэл… Каэл стоял прямо, принимая на себя весь этот гнев, весь этот позор, всю эту правду, которую только что вывернули наружу.

И в этот самый момент двери тронного зала распахнулись.

С гулким, ледяным эхом створки ударились о стены. Все головы повернулись к входу.

В зал вошла она.

Королева Иветта.

Я никогда не видела её такой. Не той замороженной статуи, что встречала нас на крыльце. Не той пьяной, отчаявшейся женщины, что танцевала со мной на балу. Не той усталой, сломанной пленницы, что сидела у моей кровати и просила рассказать о себе.

Сейчас она была королевой.

Белое платье струилось за ней, как талая вода. Волосы, распущенные, падали на плечи серебристым водопадом. Глаза горели холодным, решительным огнём. Она шла прямо, не глядя по сторонам, и каждый её шаг отдавался в тишине, как удар сердца.

Она остановилась в центре зала, между советом и цепями своего мужа, между прошлым и будущим.

– Хватит, – произнесла она. Голос её был негромким, но в нём звучала такая сила, что все разговоры смолкли мгновенно.

Она повернулась к совету, к послам, ко всем этим людям, собравшимся судить короля Зимы.

– Король знал об этом, – сказала она. – Знал давно. Ещё до того, как принц Каэл пересёк границу. Знал и не предъявлял никаких претензий.

Она перевела взгляд на Эйгара. Тот смотрел на неё с такой ненавистью, что, казалось, цепи должны были раскалиться докрасна.

– И сейчас, когда его прижали к стене, когда доказательства его преступлений лежат на этом столе, он вытаскивает эту грязную историю, как последний козырь. – Она усмехнулась, и в этой усмешке было столько презрения, что у меня мурашки побежали по коже. – Удобная легенда для оправдания, не правда ли?

Она обвела взглядом зал.

– Да, это наше грязное постельное бельё. Да, это фарс. И его обвинения, – она ткнула пальцем в Эйгара, – немного запоздали. Лет на пять.

В зале послышались смешки. Кто-то кашлянул, кто-то зашёлся в приступе нервного смеха, но тут же смолк под взглядом советников.

– Но дело не в этом, – продолжала Иветта. – Дело в том, что я вообще-то тоже монарх в этом королевстве.

Она сделала шаг вперёд, и стражники у трона непроизвольно выпрямились.

– Пять лет я наблюдала, как мой муж правит Зимой. Пять лет я видела, как живут люди. Голодные, обнищавшие, задавленные налогами, которых не платили даже при его деде. Пять лет я почти не вмешивалась в дела королевства, потому что так было заведено, потому что женщина здесь – украшение, а не правитель.

Она помолчала, и в этой паузе чувствовалась такая тяжесть, что мне захотелось закрыть глаза.

– Но я тоже хочу благополучия для Зимы. Я хочу, чтобы мои подданные не мёрзли в своих лачугах, пока король строит ледяные дворцы. Я хочу, чтобы дети не умирали от голода, потому что всё зерно ушло на подати.

Она повернулась к Эйгару, и в её глазах не осталось ничего, кроме стали.

– И я не считаю, что мой муж был унижен. Ведь тогда я унижена втройне. Мой муж не был мне верен на протяжении всего брака. Но разве это преступление? Разве я могла заявить о своём унижении? Вы бы рассмеялись мне в лицо, посмей я хоть пискнуть об этом.

Эйгар дёрнулся, но цепи не пустили.

– Но его реальным преступлениям нет оправдания, – закончила Иветта. – Никакого.

Она подняла руку.

И в этот момент тяжёлые двери тронного зала снова распахнулись. Но теперь в них входили не послы и не свидетели.

Стражники.

Зимние стражники, в сине-серебряных плащах, с мечами наголо. Они вошли ровным строем, чеканя шаг, и выстроились вдоль стен, взяв в кольцо весь зал.

Советники повскакивали с мест. Послы зашептались. Кто-то вскрикнул.

Иветта стояла в центре этого внезапного вихря, спокойная, как ледяная статуя.

– Дамы и господа, – произнесла она, властно, как истинная правительница. От такого тона сомнений не останется ни у кого. – Прошу прощения, но вы становитесь свидетелями перехвата власти.

Она подняла голову выше, расправила плечи, и в этот момент она была выше всех в этом зале – выше советников, выше послов, выше королей.

– С этого момента я, Иветта из дома Лойдов, коренная жительница Лоска, а ныне законная королева Зимы, – она сделала паузу, давая каждому слову упасть в тишину, как камень в воду, – за все преступления, интриги и убийства, а также за попытку подорвать союз с дружественными королевствами, повелеваю! Моего мужа, короля Эйгара из рода Снеговержей…

Она замолчала, и все были в ожидании того, что она скажет.

– …сослать в монастырь. А кто со мной не согласен, тот может составить ему компанию.

Никто не шелохнулся. Никто не посмел издать ни звука.

Эйгар рванулся в цепях, но стражники, те самые, что ещё утром клялись ему в верности, даже не взглянули в его сторону. Они смотрели на неё.

На Иветту.

На свою королеву.

Я сидела, вцепившись в скамью, и смотрела на эту женщину, которую совсем не знала. Которая час назад сидела у моей кровати и просила рассказать, кто я такая. Которая плакала, глядя в окно. Которая призналась, что ненавидит своего мужа.

И вот теперь она стояла в центре зала, и королевство Зимы лежало у её ног.

Король Вильгельм медленно опустился обратно в кресло. На его гранитном лице впервые за всё время мелькнуло что-то похожее на уважение. Или, может быть, настороженность.

Каэл смотрел на Иветту. В его стальных глазах читалось что-то сложное – смесь удивления, признания и, кажется, облегчения.

А она стояла, принимая на себя всю тяжесть этой минуты, и не дрожала.

– А теперь, – сказала Иветта, поворачиваясь к совету, – я предлагаю закончить этот фарс. Стража, прошу, проведите моего мужа в темницу, откуда завтра же он направится прямиком в монастырь.

Она села на трон. На тот самый ледяной трон, на котором ещё утром сидел её муж.

И никто не посмел ей возразить.

Я смотрела, как Эйгара уводят. Он больше не пытался держаться с достоинством – плечи его обвисли, голова поникла. Он проиграл. Всё. И не столько нам, сколько ей.

Иветта сидела на троне, прямая и статная. В её глазах ликовало торжество и горькое удовлетворение.

Наши взгляды встретились. На одно короткое мгновение.

Она чуть заметно кивнула. То ли мне, то ли своим мыслям.

А потом зал снова зашумел, советники заговорили, послы зашевелились, кто-то требовал продолжения суда, кто-то немедленного подписания новых договоров. Жизнь продолжалась.

Я сидела, сжимая руку Луки, и пыталась осознать, что только что произошло. Королевство Зимы сменило правителя. Эйгар, который ещё вчера казался незыблемым, как ледники за окном, отправится в монастырь доживать свой век. А Иветта, которую все считали пустым местом, оказалась самым сильным игроком в этой партии.

Люди не перестают меня удивлять.

Глава 47.

* Прах *

После суда меня проводили в мои покои.

Я шла по бесконечным ледяным коридорам, и каждый шаг отдавался в висках глухой, ноющей болью. Стражники в ливреях Лоска провожали меня молчаливыми взглядами. В их глазах я читала что-то новое. Уважение? Любопытство? Я не знала. Да и не хотела знать.

В покоях меня ждало снадобье, тёплый, пахнущий травами отвар, который служанка поставила на столик у кровати.

– Госпожа, вам нужно выпить это, чтобы набраться сил, – сказала она тихо и выскользнула за дверь, оставив меня одну.

Я не притронулась к снадобью.

Села на край кровати. Стянула с плеч тяжёлое рубиновое платье, оставшись в одной тонкой сорочке. Ожерелье, холодное, красивое, чужое, сняла и положила на столик. Оно тускло блестело в свете свечей, напоминая о том, что произошло.

А потом я закрыла лицо руками и разрыдалась.

Слёзы лились градом, горячие, солёные, бесконечные. Я не могла их остановить, да и не пыталась. Это были слёзы обо всём сразу. О страхе, который жил во мне все эти дни. О боли, когда я летела в пропасть. Об унижении, когда Джером ставил меня на колени. О том моменте в лесу, когда я думала, что умираю. О лжи, которой меня опутали. О правде, которую я узнала.

О том, что я никогда больше не буду прежней.

Я плакала, уткнувшись лицом в ладони, и плечи мои тряслись от беззвучных рыданий.

А потом дверь открылась.

Я не слышала шагов, только скрип петель и тихое, осторожное движение. Но я знала, кто это. Чувствовала кожей.

– Эллис.

Его голос. Тихий, хрипловатый, полный того, чего я никогда в нём не слышала.

Я не подняла головы. Не могла. Боялась, что если увижу его, то либо убью, либо умру.

– Прости, что меня не было рядом, когда ты очнулась, – сказал он.

Я услышала шаги. Ближе. Ещё ближе.

– Ну же, прошу, не плачь. – Его голос дрогнул. – Всё хорошо.

Всё хорошо. Опять. Вечно у него всё хорошо. Для него, может быть. Для меня…

Я подняла на него глаза.

Он стоял надо мной, высокий, прямой, в тёмном камзоле, всё ещё при параде после суда. Но лицо его… я никогда не видела такого лица у принца Каэла. В нём не было ни холодности, ни расчётливого прищура. Была только боль. Моя боль, отразившаяся в его глазах.

– Ваша светлость, – голос мой сорвался, но я заставила себя говорить. – Зачем? Зачем всё это?

Он молчал. Смотрел на меня, не отрываясь.

– Вы обманывали меня! – Слёзы снова хлынули, но теперь это были другие слёзы, злые, горькие. – Вы вместе со своим братом издевались надо мной! Играли моей жизнью, дали мне понять что я ничто! А потом… потом сделали меня героиней перед всеми. Но ведь я даже не защитила вас! Это была случайность! Я просто стояла рядом!

– Эллис…

– Нет, дайте я скажу! – Я вскочила с кровати, сама не зная, откуда во мне столько смелости. – Вы заставили меня солгать перед советом! Вы использовали меня! И титул этот… я не заслужила его! Я ничего не заслужила, кроме права вернуться домой и забыть всё это как страшный сон!

Я замолчала, тяжело дыша. Стояла перед ним в одной сорочке, босая, растрёпанная, зареванная, и мне было всё равно.

И тогда произошло немыслимое.

Наследный принц Каэл опустился передо мной на колени.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

Этот высокий, огромный мужчина. Статный, сильный, волевой. Тот, перед кем склонялись короли. Тот, чья магия могла остановить смерть. Он стоял на коленях у моих ног, на холодном каменном полу, и смотрел на меня снизу вверх.

Он взял мои руки в свои. Его длинные пальцы были холодными. Они сжимали мои ладони так бережно, будто я была сделана из самого хрупкого стекла.

– Эллис, – произнёс он. Голос его был низким, срывающимся, непохожим на тот властный, холодный тон, к которому я привыкла. – Я хочу попросить у тебя прощения.

Я не верила своим ушам.

– За то, что втянул тебя в это. За то, что из-за меня ты чуть не погибла. За то, что причинил тебе боль. – Он сжал мои пальцы. – Это всё моя вина. Только моя.

– Я думала, что умру, – сказала я тихо. Голос всё ещё срывался, но слёзы наконец иссякли. – В тот миг, когда летела… я думала только об одном.

Он повернул голову, взглянул на меня. Ждал.

– О тебе, – прошептала я. – Я подумала: он обещал. Он обещал, что только он имеет надо мной власть. Что я под его защитой. И я подумала… он ошибся.

Его пальцы сжали мою руку крепче.

– Я не ошибся, – сказал он тихо. – Прости меня, Эллис, – сказал он вдруг. Голос его был хриплым, чужим. – Прости, что позволил Джерому… что не сказал тебе правды. Я думал, так будет лучше. Думал, что смогу тебя защитить, не посвящая во все эти грязные игры.

Я молчала. Смотрела на него.

– Я не хотел, чтобы ты знала, – продолжал он. – Ты такая… чистая. Такая настоящая. Я боялся, что если ты увидишь всю эту грязь, всю эту ложь и кровь, ты… сломаешься. Или возненавидишь меня.

– Каэл… – выдохнула я.

– О Озон, повторяй моё имя почаще. Как же сладко оно звучит из твоих прекрасных уст. – Он не дал мне договорить. – Ты самый нежный и добрый человек, которого я встречал. Ты не заслужила ничего из того, что с тобой случилось. Ничего.

Он замолчал, собираясь с мыслями. Я видела, как тяжело ему даются эти слова. Как непривычно для него просить. Быть уязвимым.

– Но прошу, дай мне объясниться, – продолжал он. – За время, проведённое с тобой… я ощутил такое, чего никогда не чувствовал. Я даже не могу описать, что это за чувство. Оно сбивает с ног. Оно лишает рассудка. Оно… оно делает меня живым.

Он поднял на меня глаза, и в их стальной глубине я увидела то, чего не замечала раньше. Там не было льда. Там было пламя.

– Ты спасла меня, Эллис. Не тогда в пещере. Не тогда, когда закрыла собой от дротика. Ты спасла меня от меня самого. Ты пробудила меня. – Его голос дрогнул. – Ты моя погибель. И ты же – моя жизнь.

Слёзы снова покатились по моим щекам, но теперь это были другие слёзы. Я не понимала, что со мной. Мир плыл, качался, терял очертания.

– А что касается титула… – Он усмехнулся, горько и светло одновременно. – Ты заслужила его ещё тогда, в пещере. Когда спасла мою жалкую жизнь. Это абсолютно заслуженно, Эллис. Просто сейчас был самый подходящий момент.

Он помолчал, собираясь с духом.

– Мой отец горд. Он не опозорился бы перед столькими людьми, не признав заслуги простой девушки. Но он поступил так, как поступил бы любой король на его месте, когда ему преподнесли красивую легенду. – Каэл виновато опустил глаза. – Прости, что заставил тебя солгать. Прости.

Я смотрела на него. На этого мужчину, стоящего передо мной на коленях. На принца, который ради меня открылся перед самим собой. И внутри меня боролись два чувства: боль от обмана и тепло от его слов.

Была ли я зла на него? За обман, за всё, что со мной случилось? Да. Безусловно.

Томилась ли ненависть в моём сердце?

Нет.

Потому что когда я смотрела в его глаза, я видела там только правду. Только искренность, которой так боялась и так ждала.

Я сделала шаг вперёд. Сама не знаю, откуда взялись силы. Опустилась перед ним на колени – так, что мы оказались лицом к лицу, на одном уровне. Впервые.

– Мне не нужен был титул, Каэл, – сказала я тихо.

Я посмотрела в его глубокие, стальные глаза. Теперь в них не было льда. Только я.

– Мне нужен был лишь ты.

Его лицо изменилось. Напряжение, сжимавшее его черты, вдруг схлынуло, уступая место чему-то другому. На губах засияла улыбка настоящая и тёплая.

Он поднялся, потянув меня за собой. А потом прильнул к моим губам.

Этот поцелуй был совсем не похож на тот, что был раньше. Не рождённый страхом и адреналином. Он был другим. Нежным. Настоящим. Таким, будто он целовал меня впервые в жизни, и одновременно будто возвращался домой после долгой разлуки.

Я почувствовала, как внутри меня что-то распускается. Как цветок, пробившийся сквозь лёд. Как тепло, которое не могли победить никакие стены холодного дворца.

Я обвила руками его шею, притянула ближе, отвечала на поцелуй со всей страстью, что копилась во мне все эти дни – дни страха, боли, надежды и отчаяния.

Он отстранился первым. Отстранился, чтобы посмотреть на меня. Его глаза сияли. Настоящее сияние, а не отражение свечей.

– Я люблю тебя, Эллис, – сказал он. – Кажется, я полюбил тебя с той самой минуты, когда увидел. Когда ты вошла в мои покои. И сам того не осознавал, я полюбил тебя ещё тогда.

И эти слова перевернули мой мир.

Я смотрела на него и не верила. Не могла поверить. Наследный принц Лоска, холодный, расчётливый, жестокий Каэл, стоял передо мной и говорил то, о чём я не смела мечтать даже в самых смелых фантазиях.

– Я… – голос мой дрогнул. – Я тоже…

Он не дал мне договорить. Снова поцеловал. Коротко, легко, счастливо.

– Всё хорошо, – прошептал он, касаясь губами моего лба. – Теперь всё будет хорошо. Я обещаю.

И я поверила ему. Снова. Не потому, что он был принцем. Не потому, что он имел власть. А потому, что в его глазах я видела ту правду, которую искала всю жизнь.

Мы стояли посреди комнаты, обнявшись, и за окнами выла зимняя вьюга. Но внутри меня расцвело лето.

Глава 48.

* Эллис *

Три дня спустя

*

Карета мерно покачивалась, колеса отсчитывали последние мили до Лоска. Я сидела напротив принца Каэла и смотрела в окно на знакомые, родные пейзажи. Холмы, перелески, деревеньки с соломенными крышами – всё это было таким обычным, таким простым после ледяного величия Зимы.

Принц настоял, чтобы мы ехали вдвоём. Только он и я.

– Никто иной со мной не поедет, – сказал он тогда, и в его голосе прозвучала сталь, которая не терпела возражений.

Удивительно, но даже его отец не возражал. Король Вильгельм лишь хмыкнул, бросил на меня долгий, изучающий взгляд и отправился в карету к Джерому. Я не знала, что это значило, принятие или просто усталость от споров. Но в тот момент мне было всё равно. Я ехала домой.

К Лоре.

Когда карета остановилась у дворцовых ворот, сердце моё готово было выпрыгнуть из груди.

Принц вышел первым, как всегда, безупречный в своей галантности. Подал мне руку, помогая спуститься. Ноги мои коснулись знакомой брусчатки внутреннего двора, и я вдохнула воздух Лоска. Теплый, мягкий, пахнущий травой и лошадьми. Не ледяной, не режущий легкие, родной.

Я не стала ждать. Не стала соблюдать приличия. Просто рванула вперед, туда, где за этими стенами, в этом подвале, меня ждала она.

– Эллис! – Крикнул Каэл мне вслед, но я уже не слышала.

Я бежала по знакомым коридорам. Мимо стражи, мимо слуг, мимо всей этой роскоши, которая больше не была моим миром. Я бежала туда, где пахло сыростью и мылом, где стены были серыми и холодными, где прошла вся моя жизнь до него.

Я распахнула дверь в нашу обитель отвергнутых.

И первой, кого я увидела, была госпожа.

Она стояла посреди коридора, со своей вечной недовольной гримасой, готовая рявкнуть на нерадивую служанку. Но увидела меня. Увидела моё платье, не то рубиновое, в котором я была на суде, а другое, но все равно дорогое, явно не из гардероба прислуги. Увидела мои волосы, уложенные в прическу. Увидела мою спину, прямую, как у благородной.

И её лицо изменилось.

Мгновенно. Будто кто-то щелкнул переключателем. Недовольство исчезло, сменившись приторной, слащавой улыбкой, какой она улыбалась господам, проходящим мимо.

– О, ты вернулась, – пропела она. – Как чудно.

Меня передернуло.

– Где Лора? – Спросила я. Голос мой прозвучал резко, холодно. Я не собиралась тратить на неё ни одной лишней секунды.

– Ах, она работает, – госпожа повела плечом, будто речь шла о чем-то незначительном. – А я полагаю, больше она работать не будет, так?

– Почему вы вдруг со мной любезны? – Вырвалось у меня. Я не могла сдержать этого вопроса. Эта женщина годами избивала нас, унижала, морила голодом. А теперь улыбалась, как родной.

Она усмехнулась. Не зло, не ядовито – спокойно, будто объясняла ребёнку прописные истины.

– Ох, милая, видишь ли, я выполняю свою работу. И очень хорошо это делаю. – Она поправила фартук. – Все просто. Когда ты в моем подчинении, ты будешь мне служить. Когда ты из него выходишь, я теряю к тебе интерес. Ничего личного. Я просто делаю свою работу, как и ты делала свою. Просто моя работа заключалась в том, чтобы контролировать тебя.

Она мягко улыбнулась. Так, будто никогда не била меня. Будто не запирала в холодном чулане за провинности. Будто не отбирала последний кусок хлеба.

Мне стало физически неприятно. До тошноты. От этой женщины, от её слов, от всей этой системы, где люди просто винтики, делающие свою работу.

Я хотела ответить. Сказать что-то резкое, злое, уничтожающее. Но не успела.

Дверь распахнулась.

И в коридор влетела она.

– Эллис!

Лора.

Она бросилась ко мне, и я поймала её в объятия, прижала к себе, вдохнула запах её волос, её кожи, её, родной, единственной, моей.

– Эллис! Эллис! Эллис! – Шептала она, зарываясь лицом в моё плечо. – Ты вернулась! Ты правда вернулась!

Я плакала. Снова. Но теперь это были слезы счастья, чистого, огромного, всепоглощающего счастья.

– Вернулась, – шептала я в ответ, гладя её по спине. – Вернулась, моя хорошая. Вернулась.

Госпожа, видя эту картину, тихонько скользнула прочь. Исчезла, как тень. Я даже не заметила, когда именно. Было всё равно.

– Какая чудесная одежда! – Лора отстранилась, разглядывая меня сияющими глазами. – Эллис, это платье… оно такое красивое! Прошу, расскажи мне всё! Всё до последней детали!

Я посмотрела на свою сестренку. На свет моей жизни. На её розовые щеки, которые стали чуть пухлее, чем раньше. На блеск в глазах, которого не было, когда я уезжала. Она ела. Она не голодала. Хвала Озону!

– Всё обязательно расскажу, – пообещала я, сжимая ее ладони. – Всё-всё. Но сначала скажи, где Бэтти?

– О, Бэтти сейчас, скорее всего, готовит пирог на кухне, – улыбнулась Лора. – Она так ждала твоего возвращения. Мы все ждали. Я каждую ночь молилась Озону, чтобы он сохранил тебя.

Я притянула её к себе, обняла снова. Моя маленькая, храбрая девочка. Моя сестра.

Мы стояли так посреди коридора, обнявшись, и мне казалось, что ничто не может разрушить этот миг.

Но тут дверь снова открылась.

И вошел Каэл.

Лора увидела его и тут же рухнула на колени. Инстинктивно, как учили всю жизнь. Как делали все слуги при виде наследного принца.

– Ваша светлость! – Выдохнула она, уткнувшись взглядом в пол.

Каэл замер. Посмотрел на неё. Потом на меня.

И вдруг усмехнулся. Коротко, тепло.

– Встань, дитя, – сказал он.

Лора подняла голову, не веря своим ушам.

– Ты же в курсе, что ты теперь с титулом? – Спросил Каэл, глядя на меня.

Глаза Лоры округлились до размеров плошки.

– Чего? – Выдохнула она, переводя взгляд с меня на него и обратно.

– Лора, – я взяла её за руку, чувствуя, как дрожат её пальцы. – Я потом тебе все объясню. Но обещаю: ты больше никогда не притронешься к тряпке. Никогда.

Лора смотрела на меня так, будто я заговорила на древнем языке. Будто не понимала смысла слов, но чувствовала их важность.

Каэл подошел ближе. Взял меня за руку, просто, естественно, будто имел на это полное право. И посмотрел на Лору сверху вниз.

– У вас у обеих будут свои отдельные покои, – сказал он. – Сегодня же распоряжусь.

Лора открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

– П-покои? – Переспросила она. – Отдельные? Для нас?

– Для вас обеих, – подтвердил Каэл. – И, полагаю, тебе понадобится новое платье. И учитель. И всё, что пожелает сестра Эллис.

Лора смотрела на него так, будто перед ней стоял не наследный принц, а сам Озон, сошедший с небес. Потом перевела взгляд на меня. В её глазах стояли слезы – счастливые, не верящие.

– Эллис… – прошептала она. – Это правда?

– Правда, – сказала я, и голос мой дрогнул. – Все правда.

Лора снова бросилась мне на шею, и я поймала её, чувствуя, как по моим щекам снова текут слёзы.

Каэл стоял рядом и смотрел на нас. В его стальных глазах не было холода. Было только тепло и, кажется, что-то очень похожее на счастье.

– Я оставлю вас, – сказал он тихо. – Наговоритесь. А вечером… – Он посмотрел на меня. – Вечером мы поговорим. О нас.

Я кивнула.

Он вышел, и дверь закрылась за ним.

Мы остались вдвоём. Я и Лора. В этом сыром, темном коридоре, который ещё час назад был всей моей жизнью.

– Рассказывай, – потребовала Лора, утирая слезы. – С самого начала. И ничего не пропускай.

Я вздохнула, притянула её к себе и начала рассказ.

О ледяном дворце. О короле и королеве. О принце, который сначала был моим тюремщиком, а потом стал… всем.

О том, как я летела в пропасть и как он поймал меня.

О том, как я чуть не умерла от яда.

О том, как стояла перед советом.

О том, как он встал передо мной на колени.

И о том, что он сказал потом.

Лора слушала, раскрыв рот. И в её глазах зажигались звёзды.