Текст книги "Единственная, кого не выбрали (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 43.

* Прах *

Перед тем как выйти, меня собрали.

Служанки кружили вокруг меня, как снежные вихри, – бесшумные, быстрые, безликие. Я сидела перед зеркалом и смотрела на своё отражение. Бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Четыре дня. Четыре дня я пролежала без сознания, пока мир вокруг рушился и строился заново.

– Вот это, – голос королевы Иветты прозвучал тихо, но властно.

Она стояла у распахнутого платяного шкафа и держала в руках платье. Тёмно-красное. Рубиновое.

– Тебе к лицу этот цвет, – сказала она просто.

Я не стала спорить. Кивнула, и служанки принялись облачать меня в тяжёлый, струящийся шёлк. Пальцы их были проворны, шнуровка легла ровно, подол расправился безупречной волной. К моим волосам прикрепили серебряные нити, на шею легло холодное, тяжёлое ожерелье – красные камни, похожие на застывшие капли крови.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.

Я была… оружием. Свидетелем. Фигурой на доске, которую сейчас передвинут на нужную клетку.

– Готова? – Спросила Иветта.

Я кивнула. Ведь я была готова на всё. Лишь бы это закончилось.

А затем я вышла в коридор. За дверью стоял Лука.

Я остановилась, едва не споткнувшись о собственный подол. Он стоял, прислонившись плечом к стене, в простой дорожной одежде, с усталым, осунувшимся лицом. Но жив. Цел. Здесь.

– Лука? – Выдохнула я. – Ты уже вернулся?

Он оттолкнулся от стены и шагнул ко мне. Его глаза скользнули по моему лицу, по платью, по ожерелью, и в них мелькнуло облегчение, боль, восхищение. Всё сразу.

– Эллис, – сказал он тихо, и его голос дрогнул. – Я так рад, что с тобой всё в порядке.

Я смотрела на него и не могла поверить. Прошло четыре дня. Четыре дня, пока я лежала без сознания, он успел вернуться. Успел доехать до Лоска и вернуться обратно.

– Ты был дома? – Спросила я, вцепившись в его руку. – Как Лора? Как Бэтти?

– Всё хорошо, – он накрыл мои пальцы своей ладонью. – Они в порядке. Лора работает, моя мама тоже. – Он помолчал, и в уголках его глаз собрались морщинки – то ли улыбки, то ли усталости. – Лора была очень счастлива получить твоё письмо. Она сказала, что носила его с собой три дня, никому не показывала, перечитывала каждую свободную минуту.

У меня перехватило горло.

– Она передала тебе своё благословение, – продолжил Лука тихо. – И сказала, что ждёт вашей встречи.

Я кивнула, не в силах говорить. Лора. Моя маленькая, храбрая сестра. Она получила моё письмо. Она знает, что я жива. Она ждёт.

От этих слов стало легче. Теплее. Как будто внутри, под рёбрами, зажглась крошечная, но очень яркая свеча.

– А ты? – Спросила я, поднимая на него глаза. – Лука, с какой миссией принц тебя отправил?

Он опустил взгляд. Его пальцы, всё ещё сжимающие мою руку, дрогнули.

– Я должен был спасти принца Джерома, – сказал он тихо, почти шёпотом.

Я замерла.

– На самом деле, – продолжал Лука, не поднимая глаз, – они с братом не были в ссоре. Принц Джером играл роль. Для короля Эйгара. Всё это было…

Он не закончил. Но я уже поняла.

Всё это было ложью.

Его руки, подхватившие меня и понёсшие к пропасти. Его шепот у самого уха: Ты ненужный свидетель.

Игра. Спектакль. Театр для одного зрителя – короля Зимы.

А Каэл… Каэл знал. Знал, что Джером сделает это. Знал и позволил этому случиться. Позволил, чтобы меня вынесли на балкон, чтобы я летела в ледяную пустоту, чтобы моя жизнь висела на волоске от его магии.

Он спас меня. Да. Но только потому, что это было частью плана. Частью его великой, холодной, безупречной игры.

Сердце рухнуло куда-то вниз, в ту самую пропасть, из которой он меня вытащил.

Весь мир рухнул. Всё встало на свои места.

Я не нужна принцу. Никогда не была нужна. Взгляды, прикосновения, и даже поцелуй, всё было ложью. Игрой, частью расчёта. Ещё одним ходом в партии, где я была пешкой.

Пешкой, которую жалко потерять, потому что она полезна. Которую защищают, потому что она нужна для победы.

А на что я надеялась?

На что, глупая, наивная, ничтожная поломойка, надеялась, когда позволяла себе верить в сказку? Когда стояла в его объятиях и думала, что это настоящее? Когда шептала ему о своей любви, как последняя дура?

Кто я такая?

Ответ всегда был один. Никто. Пыль. Прах, который он по какой-то неведомой прихоти поднял с пола, использовал и теперь, когда спектакль подходит к концу, готовится стряхнуть с лацкана своего камзола.

Всё произошло так, как было нужно принцам. С самого начала. И самое страшное, я даже не могла на них злиться. Потому что они никогда не обещали мне ничего другого. Я сама придумала эту сказку. Сама поверила в неё.

– Эллис? – Голос Луки донёсся откуда-то издалека, приглушённый, встревоженный. – Эллис, что с тобой? Ты побледнела…

Я посмотрела на него. На его честное, простое лицо. На глаза, полные тревоги и нежности. Он тоже играл свою роль. Он тоже был пешкой. Но он хотя бы знал об этом. И выбрал это сам.

– Ничего, – сказала я. Голос прозвучал ровно, чуждо, будто говорил кто-то другой. – Всё в порядке.

Он не поверил. Я видела это по тому, как сжались его челюсти, как дрогнули пальцы, всё ещё сжимающие мою руку.

– Эллис, – начал он, – я не знал, что тебе не сказали. Я думал… я думал, принц объяснил тебе. Я не хотел…

– Ты не виноват, Лука, – перебила я. – Ты сделал то, что должен был. Мы все сделали то, что должны были.

Я высвободила свою руку из его ладони.

– Мне, наверное, пора.

Он хотел что-то сказать, но я уже отвернулась. Сделала шаг. Второй.

Коридор тянулся бесконечной ледяной лентой. Свечи в стенных канделябрах горели ровно, не мигая. За каждым поворотом меня ждала новая правда, новая ложь, новый удар.

В моей груди больше не билось сердце. Там, под рубиновым платьем и тяжёлым ожерельем, поселилась пустота. Та самая, что ждала меня на дне пропасти.

Я шла к тронному залу, где он ждал своего свидетеля.

Я шла, чтобы в последний раз сыграть свою роль.

А потом… потом всё закончится. И я наконец узнаю, останется ли от меня хоть что-то после того, как с меня сдерут этот красивый, чужой костюм.

Глава 44.

* Прах *

Лука довёл меня до дверей тронного зала.

Огромные, тёмные, инкрустированные перламутром и серебром, они возвышались надо мной, как врата в иной мир. Стражники в ливреях Лоска, я узнала их гербы, замерли по обе стороны, неподвижные и строгие.

– Ты справишься, – тихо сказал Лука. – Я знаю.

Я не ответила. Не могла. Внутри была только пустота и странное, отстранённое спокойствие.

Он толкнул створку.

Свет ударил в глаза. Тысячи свечей, отражаясь в ледяных стенах, дробились на тысячи искр, заливая зал холодным, немигающим сиянием. Я зажмурилась на мгновение, а когда открыла глаза, поняла: этот свет не скроет ничего.

Тронный зал Королевства Зимы был похож на сердце гигантского айсберга. Высокий, уходящий в бесконечность сводчатый потолок, стены из полированного льда, в которых, как в зеркалах, множились отражения. В центре, на небольшом возвышении, пустовал трон – ледяное кресло с высокой спинкой, увенчанной острыми, как клыки, пиками.

Сейчас на нём никто не сидел.

Вдоль стен, на длинных скамьях из тёмного дерева, расположились советники Зимы. Я узнала их по серебристо-белым одеждам и холодным, бесстрастным лицам. Некоторые что-то записывали, склонившись над тяжёлыми фолиантами. Другие просто слушали, сложив руки на коленях.

За отдельным, длинным столом сидели послы. Я различала гербы Лоска, Солярии, ещё нескольких королевств, названий которых не знала. Их лица были напряжены, взгляды цепки.

А на скамье напротив трона, окружённый стражей с обнажёнными мечами, стоял король Эйгар.

Я едва узнала его. Не было ни горностаевой мантии, ни тяжёлого плаща из серебристого меха. Простая тёмная одежда, серая, как зимнее небо. Руки скованы цепью, тонкой, изящной, но неумолимой. Лицо его было спокойно, но в глазах, устремлённых куда-то в пустоту, я увидела то, чего не замечала раньше: ледяную, вековую усталость человека, который слишком долго верил в то, что его падения никогда не случится.

Я прошла вдоль стены, стараясь не привлекать внимания. Пальцы скользили по холодному камню, подол платья тихо шелестел по полу. Лука остался у дверей. Я села на самую крайнюю скамью, в тени одной из ледяных колонн, и только тогда позволила себе поднять глаза.

Я увидела его сразу.

Принц Каэл сидел в первом ряду, рядом с отцом. Король Лоска, я видела его лишь издалека, на торжественных церемониях, был грозным не смотря на седину и величественным. Он не вмешивался, не перебивал. Просто слушал, положив ладони на набалдашник тяжёлого меча, возгружённого между колен.

Рядом с Каэлом сидел Джером.

Я смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни гнева, ни страха, ни даже обиды. Только тупую, ноющую пустоту. Он был частью плана. Они оба были частью плана. А я…

– Господин Вейл, – голос глашатая прозвучал под сводами, как удар хрустального колокола, – вы можете продолжать.

Я перевела взгляд на человека, стоящего перед советом.

Он был немолод. Седые волосы, глубокие морщины у глаз, сгорбленная, словно под непосильной ношей, спина. Дорогой, но скромный камзол тёмно-синего бархата, без вышивки, без украшений. Траурный.

Господин Вейл. Отец Элеонор.

– Я уже говорил и повторю снова, – голос его дрожал от сдерживаемой, вымороженной боли. – У меня не было и нет никаких связей с Солярией. Мой род происходит оттуда, да. Но мы подданные Лоска. Верные подданные. И моя дочь…

Он запнулся. Сглотнул. Пальцы, лежащие на трибуне, побелели.

– Моя дочь прошла отбор как все. Училась этикету, танцам, языкам. Мечтала стать достойной женой наследного принца. Она не была заговорщицей. Не была убийцей. Она была просто девочкой, которую убили в чужой игре.

Он замолчал. В зале стало тихо – так тихо, что я слышала, как потрескивают свечи в ледяных канделябрах.

– Я даже не прошу наказания для виновных, – произнёс он наконец с горечью. – Я прошу только правды. Чтобы имя моей дочери не носило больше ту грязь, которой её облили посмертно.

Члены совета переглянулись. Кто-то сделал пометку в свитке. Кто-то кивнул, бесстрастно, будто принимая к сведению погоду за окном.

– Благодарю вас, господин Вейл, – произнёс председатель совета, сухой старик с лицом, изрезанным морщинами, как ледник трещинами. – Ваши показания приняты.

Вейл поклонился и отошёл. Его место у трибуны занял другой человек – высокий, темноволосый, в одеждах, расшитых золотыми нитями. Посол Солярии.

– Мы не нападали на принца Каэла, – его голос был твёрд, чеканил каждое слово. – Мы не организовывали заговоров против Лоска. Мы вообще не вмешиваемся в дела соседей, ибо слишком долго зализывали раны после прошлой войны. – Он многозначительно посмотрел на короля Лоска. А затем повернулся к Эйгару. – Этот человек оклеветал нас. Использовал наши имена, чтобы прикрыть собственное преступление. Мы требуем сатисфакции.

Совет снова зашевелился. Записывали. Переглядывались. Я смотрела на них и не понимала: они действительно вершат правосудие или просто разыгрывают очередной акт спектакля, где роли давно распределены?

Потом выступал стражник. Молодой, бледный. Он заикался и смотрел в пол, но показания его были чёткими: в ночь убийства Грегори он видел, как от места засады ускакал всадник в плаще с гербом королевского дома. Не Лоска. Зимы.

Потом выступали другие. Купцы, жаловавшиеся на непомерные пошлины. Крестьяне, чьи деревни разорили налогами. Старая женщина, у которой забрали сына в армию и не вернули даже тела.

Совет записывал. Эйгар молчал, глядя в пустоту.

А я сидела в тени колонны и слушала, как рушится королевство.

Потом настала очередь принца Джерома.

Он поднялся на трибуну легко, почти небрежно, ленивой, насмешливой походкой, которую я так хорошо запомнила. Но лицо его было серьёзным. В нём не осталось ни следа той ядовитой, бархатной иронии, которой он оплетал меня в моих покоях.

– Я хочу рассказать вам, – начал он, обводя взглядом зал, – как всё было на самом деле.

И он рассказал.

О том, как они с братом, едва ступив на землю Зимы, заподозрили неладное. О слишком «случайном» нападении в лесу, о слишком «заботливом» гостеприимстве Эйгара, о слишком удобных «совпадениях». О том, как в их головах созрел план – безумный, рискованный, единственно возможный.

– Мы инсценировали ссору, – голос Джерома был ровен, без тени привычного легкомыслия. – Притворились врагами. Я должен был выглядеть предателем, готовым на всё, даже на убийство. Чтобы Эйгар поверил, что наш дом расколот, что мы уязвимы. Чтобы он раскрыл свои карты.

Он говорил, а я слушала, и каждое слово падало в ледяную пустоту моей груди, как камень в бездонный колодец.

– Мы знали, что он попытается использовать это. Что он подтолкнёт меня к краю. И мы ждали. Собирали доказательства. Искали свидетелей. А когда нашли достаточно…

Он замолчал. Опустил глаза. И впервые за всю свою речь его голос дрогнул.

– Когда мы нашли достаточно, я сделал то, что должен был сделать. Я вынес девушку что играла роль близкой фаворитки моего брата на балкон. И сбросил в пропасть.

Зал ахнул.

Я сидела, вцепившись пальцами в скамью, и смотрела прямо перед собой. Не на него. Не на Каэла. Просто в пустоту. Я играла роль.

– Это было частью плана, – продолжал Джером. – Я знал, что Каэл поймает её.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились. На одно короткое, бесконечное мгновение.

– И это сработало. Эйгар убедился в том, что между нами с братом вражда. И отправил меня в темницу. От куда я успешно сбежал домой. Конечно за мной послали наёмника. Но мой брат не так глуп, он убедил Эйгара послать с его наёмником нашего человека, который предотвратил погоню за мной и, вероятно, моё убийство.

Он отвернулся. Совет зашумел. Послы зашептались. А я сидела и смотрела на свои руки, сложенные на коленях, на рубиновые камни ожерелья, пульсирующие в такт бешено колотящемуся сердцу.

Я оказалась разменной монетой.

Моё падение было инсценировано. Мой страх, мой ужас, молитва в последнюю секунду перед тем, как пустота поглотила меня, – всё это было частью плана. Принц спас меня не потому, что бросился за мной в отчаянии. Он спас меня потому, что знал: я упаду. Он ждал этого. Он всё рассчитал.

Больше нечем было прикрывать эту пустоту.

Я поднесла руку к шее, к холодным камням ожерелья, и мне показалось, что я чувствую под пальцами не металл, а лёд. Тот самый лёд, из которого построен этот дворец. Тот самый, что заполз мне в грудь и теперь медленно, неумолимо разрастался внутри.

– Эллис.

Голос прозвучал совсем рядом. Я подняла глаза.

Передо мной стоял Лука. Лицо его было бледным, в глазах плескалась такая боль, будто это его сейчас приговорили, не меня.

– Ты должна выйти, – сказал он тихо. – Совет вызывает тебя. Ты – следующий свидетель.

Я кивнула.

Встала. Расправила складки рубинового платья. Поправила ожерелье, тяжёлое и холодное на разгорячённой коже.

И пошла.

Каждый шаг отдавался в висках глухим, ровным стуком. Я шла мимо советников, мимо послов, мимо стражников с обнажёнными мечами. Мимо короля Эйгара в цепях, мимо короля Лоска с гранитным лицом, мимо принца Джерома, который смотрел на меня так, будто я была призраком.

Я остановилась у трибуны.

Повернулась к залу.

И встретилась взглядом с принцем Каэлом.

Он смотрел на меня. В его стальных глазах не было торжества, не было холодного расчёта. Там было что-то другое – то, что я уже видела однажды, в ледяном лесу, когда он держал меня в объятиях и сердце его колотилось так же быстро, как моё.

Но теперь я не верила этому взгляду.

Потому что всё было ложью.

Всё, кроме одного.

– Дитя, – голос председателя совета вырвал меня из оцепенения, – вы готовы дать показания?

Я перевела взгляд на него. На этого старого, сухого человека с лицом, изрезанным морщинами. На ледяные стены. На тысячи свечей, отражающихся в тысячах ледяных граней.

– Да, – сказала я.

Мой голос прозвучал ровно и спокойно. В нём не было дрожи. Не было страха. Не было ничего, кроме пустоты.

Глава 45.

* Прах *

Я вышла в центр зала.

Все смотрели на меня – советники, послы, стражники, короли. Рубиновое платье горело в свете свечей, приковывая взгляды. Я чувствовала себя очень неуютно и неуместно.

– Эллис, – председатель совета склонил седую голову, – расскажите нам, что произошло в день покушения на принца Каэла.

Я глубоко вздохнула. Внутри было пусто и холодно, как в этом зале. Терять нечего. Всё, что можно было потерять, я уже потеряла – веру, надежду, иллюзию, что значила для него хоть что-то.

Я старалась не смотреть на Каэла. Не могла. Каждый раз, когда мой взгляд касался его лица, внутри что-то болезненно сжималось.

– Вы видели того, кто стрелял? – Спросил один из советников.

– Всё произошло слишком быстро.

– И вы не знали, что дротик предназначался принцу?

– Знала, – тихо сказала я. – Мне сказали об этом позже. Когда я очнулась.

В зале повисла тишина. Я смотрела в пол и ждала следующего вопроса.

И вдруг…

Странное ощущение. Словно воздух вокруг сгустился. Голова слегка закружилась. А затем я услышала голос. Прямо в голове. Тихий, чёткий, не терпящий возражений.

Скажи им всем сейчас, что, когда отравленный дротик летел в меня, ты специально подставилась под него. Скажи, что ты заметила его. Скажи это.

Я замерла.

Сердце пропустило удар. Я узнала этот голос. Не могла не узнать.

Каэл.

Он был где-то там, в первом ряду, но его голос звучал внутри меня, будто он стоял рядом и шептал мне на ухо. Магия. Он использовал магию, чтобы говорить со мной. Чтобы приказывать мне.

Сделай это, Эллис. Просто скажи.

Я подняла глаза и на мгновение встретилась с ним взглядом. Его стальные глаза смотрели на меня спокойно, выжидающе. В них не было мольбы. Был приказ.

– Эллис? – Голос председателя вырвал меня из оцепенения. – Вы хотели что-то добавить?

Я перевела на него взгляд. Потом обвела глазами зал. Советники. Послы. Король Лоска с гранитным лицом. Эйгар в цепях. Джером, опустивший глаза.

И поняла.

Это ещё не конец. Спектакль продолжается. И мне отведена в нём последняя роль.

– Да, – сказала я. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. – Я хочу добавить кое-что важное.

Я сделала глубокий вдох.

– Когда дротик летел, я увидела его. Краем глаза. Я поняла, что он направляется в принца. И я… я шагнула вперёд. Сама. Специально.

Тишина в зале стала пугающей. Казалось, даже свечи перестали потрескивать.

– Я не думала. Не рассчитывала. Просто сделала то, что должна была. – Мой голос дрогнул, но я заставила себя продолжать. – Потому что… потому что он для меня значит больше, чем моя жизнь. Ну то есть он ведь будущий правитель…

Я опустила глаза. Сказала. Всё, что он велел. И теперь пусть будет что будет.

И тогда поднялся король Вильгельм.

Он встал медленно, тяжело опираясь на меч. Его гранитное лицо, до этого мгновения бесстрастное, вдруг осветилось чем-то, отдалённо напоминающим гордость. Он обвёл взглядом зал – советников, послов, всех этих чужаков, собравшихся судить короля Зимы.

– Вы слышали? – Спросил он, и его голос, низкий и властный, заполнил собой всё пространство. – Эта девушка, не имеющая ни титула, ни рода, ни богатства, сделала то, что не каждый воин решится сделать. Она закрыла собой наследного принца Лоска. Своей грудью. Своей жизнью.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании слушателей.

– Именно так поступают жители Лоска. Мы стоим друг за друга горой. Не по приказу, не за награду – по велению сердца.

Он повернулся ко мне, и я впервые увидела в его глазах что-то похожее на тепло.

– Леди Эллис не была простой свидетельницей. Она была частью нашего плана с самого начала. Она знала обо всём. Знала, на что идёт. Знала, что может погибнуть. И всё равно пошла до конца.

Я замерла. Частью плана? С самого начала? Я смотрела на короля и не понимала. Это была ложь. Я не знала ничего. Я была пешкой, которой пользовались. Но сейчас, здесь, перед всем миром, меня превращали в героиню.

– За этот подвиг, – продолжал король Вильгельм, – я, Вильгельм Смелый, король королевства Лоск, своей властью дарую тебе титул. Отныне ты – леди Эллис, придворная королевства Лоск. С правом носить наше имя и нашу защиту.

Зал взорвался шепотом. Кто-то ахнул. Кто-то зааплодировал – робко, неуверенно. Я стояла, не в силах пошевелиться.

– И не только ты, – король повернулся к дверям, туда, где у стены замер Лука. – Подойди.

Лука шагнул вперёд, бледный как полотно. Он шёл, и каждый его шаг отдавался эхом в мёртвой тишине.

– Ты выполнил приказ, – сказал король, когда Лука остановился рядом со мной. – Ты доставил принца Джерома домой. Ты рисковал жизнью, пробираясь через земли, полные врагов. Ты заслужил награду.

Он положил руку на плечо Луки.

– Отныне ты рыцарь Лоска. С правом на землю и титул.

Лука пошатнулся. Я видела, как дрожат его губы, как в глазах закипают слёзы. Он, мальчишка из конюшни, сын кухарки, всю жизнь мечтавший только о том, чтобы его мать не мёрзла зимой, теперь рыцарь.

Он опустился на колени, и король коснулся мечом его плеча. Коротко. Символично. Но этого было достаточно.

Я стояла рядом и смотрела на всё это как сквозь туман.

А потом я почувствовала взгляд.

Каэл.

Он смотрел на меня из первого ряда. И в его стальных глазах не было ни торжества, ни холодного расчёта. Там было одобрение. Я сделала как он велел. Солгала.

Он смотрел на меня так, будто я только что совершила нечто невероятное. Будто я была не пешкой, а королевой, сделавшей решающий ход.

И в этот момент я поняла.

Это он. Всё это его рук дело. Голос в моей голове, приказавший солгать. Титул, который мне только что дали за «самопожертвование». Легенда о том, что я была частью плана с самого начала.

Он придумал это. Он провёл меня через всё – через страх, через боль, через падение в пропасть – и теперь, когда игра закончена, он не просто возвращает меня на место. Он возвышает меня. Даёт мне имя. Статус. Защиту.

Чтобы я больше никогда не была пылью или чтобы я могла остаться с ним.

Я смотрела на него, и внутри меня боролись два чувства. Пустота от осознания, что всем моим чувствам нашлось место в его расчётах. И странное, тёплое, пугающее понимание: он сделал это для меня. Не для игры. Для меня.

Потому что если бы я была просто пешкой, он не стал бы возводить меня в титул. Он не убрал меня после игры. Но могу ли я быть уверена, что это не очередной его коварный ход?

Он оставлял меня рядом.

Зал аплодировал. Лука плакал, стоя на коленях. Король Вильгельм кивнул мне с высоты своего величия.

А я стояла в рубиновом платье, с тяжёлым ожерельем на шее, и смотрела на человека, который разбил мне сердце, а потом собрал его заново – по кусочкам, в той форме, которая была нужна ему.

И не знала, благодарить его за это или ненавидеть.