Текст книги "Единственная, кого не выбрали (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 28.

* Прах *

Когда я вернулась в покои, сон бежал от меня, как от огня. Я сидела на краю огромной, мягкой кровати, обхватив себя руками, и чувствовала, как внутри всё выжжено и опустошено. Я только что отвергла самое простое, самое понятное и, возможно, самое правильное предложение в своей жизни. Лука, наш побег, деревушка, тихая жизнь... Я оттолкнула это. Оттолкнула его.

Что же я сделала? Этот вопрос бился в висках, как пойманная птица. Может, он был прав? Может, лучше было сбежать? Но тут же холодный, практичный голос – голос, научившийся выживать во дворце, – отвечал: Нас бы нагнали. Убили бы на месте. Или, что хуже, нашли бы и пытали, чтобы выяснить, что мы знаем. Лука об этом не подумал. Он видел только меня в опасности, но не видел всей паутины. Это не утешало. От мысли, что я причинила ему боль, хотелось свернуться калачиком и исчезнуть.

Так до самого рассвета я и провела – в полудреме, полной тревожных образов: ледяной сад, лицо Луки, полное боли, и стальные глаза принца Каэла, смотрящие на меня в темноте.

На утро пришла служанка. Её лицо было свежим и безмятежным, будто ночь была спокойной для всех, кроме меня. Она принесла утренний туалет и новое платье – скромное, теплое, цвета серого неба. И, положив его на стул, протянула мне маленький, сложенный вдвое листок плотной, душистой бумаги с серебряным обрезом.

– От её величества королевы Иветты, госпожа, – почтительно произнесла она.

Мои пальцы похолодели, едва я взяла записку. Я развернула её. Тонким, изящным почерком, похожим на морозные узоры, было написано: «Леди Эллис. Полагаю, после вчерашнего путешествия и ужина вам может быть нужно освежиться. Я буду прогуливаться в Восточном ледяном саду через час. Была бы рада вашей компании. Иветта.»

Это было не приглашение. Это был приказ, облеченный в безупречно вежливые формы. Господи, что же я ей скажу? Паника, знакомая и липкая, подступила к горлу. Отказать королеве? Невозможно. Но пойти одной, без него? Слова Каэла «Она тебя раскусит» прозвучали в голове. Мне нужно было срочно сказать ему. Но как? Искать его по дворцу? Это было немыслимо, неприлично для «фаворитки».

Я стояла, застывшая, со злополучной запиской в руке, пока служанка помогала мне одеваться, заплетала волосы. Каждое её прикосновение казалось мне нервным. Я молилась, чтобы он пришел сам. Чтобы он, как всегда, появился вовремя.

Дверь распахнулась без стука. Он вошел, и воздух в комнате сразу стал тяжелее, холоднее. Служанка, завидев его, тут же склонилась в глубоком реверансе.

Принц Каэл выглядел... не просто угрюмым. Он был мрачен. В его обычно бесстрастных глазах бушевал гнев, лицо было бледным и напряженным, будто он не спал всю ночь. Он всегда носил маску холодного контроля, но сейчас казалось, что маска вот-вот треснет.

– Выйди вон, – бросил он служанке, даже не взглянув на неё. Его голос был низким и резким, как удар льдины о камень.

Служанка, побледнев, бросилась к выходу, забыв даже о приличиях.

Он закрыл дверь и медленно повернулся ко мне. Его взгляд был таким тяжелым, что я невольно отступила на шаг.

– Садись, – приказал он.

Я послушно опустилась на край кровати, сжимая в руках злополучную записку. Он подошел и сел в кресло напротив, не сводя с меня глаз. Молчание было таким гнетущим, что я чуть не задохнулась.

– Ну и кто тебе давал разрешение ночами шляться по своим любовникам? – спросил он наконец. Его голос был тихим, но угрожающим.

Я опешила, словно меня окатили ледяной водой. Любовники? Лука?

– Я... Ваша светлость, я прошу прощения, – залепетала я, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. – Я хотела поговорить с Лукой, он мой друг, мы вместе выросли, я...

– Ты возомнила, что ты и правда дама из высшего общества, я понимаю, – перебил он, и в его словах прозвучала леденящая презрительность. – Что правила для тебя не писаны. Что ты можешь назначать тайные свидания в саду, пока я веду переговоры?

Его слова били точно в цель. Я тут же опустила голову, не в силах выдержать его взгляд. И снова, к своему стыду, почувствовала, как на глаза наворачиваются дурацкие, беспомощные слёзы. Они капали мне на сложенные руки, на розоватую бумагу.

Я слышала, как он резко вздохнул. Затем шаги. Он подошел ближе. Не садился, просто стоял надо мной.

– Перестань, – сказал он, и в его голосе уже не было той ярости, но не было и мягкости. Была усталая, раздраженная требовательность. – Расскажи мне о цели этой встречи. Всё. Не упуская ни слова.

И мне пришлось рассказать. Как услышала стук, как спустилась. Как Лука волновался, говорил об опасности. Но я опустила главное – его предложение бежать. Эти слова застряли у меня в горле комом предательства. Если я скажу об этом, Луку ждет жестокая расправа. Замышлять побег фаворитки принца? Пусть и липовой. Это было бы равносильно государственной измене. Я не могла навлечь на него такую беду. Пусть лучше принц думает, что это была просто встреча старых друзей, пусть даже неуместная.

– Он просто боялся за меня, – закончила я тихо, не поднимая глаз. – Он не знает всей правды, он видел, как со мной обращались раньше... Он думал, что и сейчас...

Я не договорила. Что и сейчас меня унижают. Мы оба это поняли.

Наступила тишина. Потом я почувствовала, как край матраса рядом со мной прогнулся. Он сел на кровать, так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и напряжение.

– Взгляни мне в глаза, Эллис.

Я заставила себя поднять голову. Его лицо было совсем близко. Усталое, с тёмными кругами под глазами, но невероятно сосредоточенное. Он изучал моё лицо, будто искал ответ на какой-то свой, очень важный вопрос. Его стальные глаза, обычно такие отстраненные, сейчас казались пронзительными.

И вдруг он оторвал взгляд, резко отвел его в сторону и тихо, сдавленно выругался:

– Проклятие.

Словно это слово сорвалось с его губ против воли. Он тут же встал, развернулся и быстрыми шагами направился к двери, будто не в силах больше здесь находиться.

Паника сжала моё сердце. Записка! Я забыла о записке!

– Ваша милость! – Позвала я его, вскакивая с кровати. Голос дрогнул. – Прошу, уделите мне ещё немного вашего времени. У меня тут... записка от её величества королевы Иветты. Она зовет меня прогуляться в саду. Я подумала, вы должны знать.

Он замер у самой двери, обернулся. На его лице промелькнуло что-то вроде досадливого интереса. Он вернулся, выхватил у меня из рук розоватый листок, развернул и быстро пробежал глазами по строчкам. Его лицо стало ещё мрачнее.

– Через час, – пробормотал он, скомкав записку в кулаке. – Она не теряет времени.

Он посмотрел на меня, и в его глазах снова загорелся холодный, расчетливый огонь. Весь его мимолетный гнев и странное смятение будто испарились, уступив место привычной собранности.

– Если ты пойдешь с ней на прогулку, она тебя раскусит за пять минут, – произнес он жестко. – Ты не готова. Ей не нужна твоя компания. Ей нужна информация. Или она хочет проверить мою историю, получив её из первых рук. Твоих неумелых, дрожащих рук.

Он подошел к камину и швырнул смятый комок бумаги в огонь. Записка вспыхнула ярким розовым пламенем и обратилась в пепел.

– Тебе нельзя с ней видеться. Ни сейчас, ни, желательно, никогда. Ты притворишься нездоровой. Скажешь служанке, что после вчерашней дороги и ужина тебя знобит, у тебя болит голова. Ты останешься в покоях. Я сам передам королеве твои извинения. Поняла?

Я кивнула, чувствуя облегчение и новую тревогу одновременно. Мне не придется лицом к лицу сталкиваться с ледяной королевой. Но я снова должна лгать. Притворяться.

– Хорошо, – сказал он, словно ставя точку. – Теперь ложись в постель и делай вид, что умираешь. И, Эллис, – он снова посмотрел на меня, и в его взгляде была стальная непреклонность, – если этот твой «друг» снова посмеет искать с тобой встречи без моего ведома, он очень пожалеет.

Он вышел, оставив меня одну с приказом притворяться больной и с тяжелым камнем на душе.

Я медленно легла в постель, натянув одеяло до подбородка. Голова и вправду начала болеть от усталости, от страха, от невыносимой лжи, в которой я теперь жила. Я закрыла глаза, стараясь изобразить на лице страдание, и думала о том, как легко было когда-то: просто мыть полы и бояться только немилость хозяйки. Теперь же страхи стали тоньше, опасности изощреннее, а ставки несоизмеримо выше.

Глава 29.

* Бархат *

Мои устои нерушимы и таковыми останутся. Холодный расчет, железная воля, полный контроль – вот мои истинные союзники. И мне очень не понравилась реакция короля Эйгара. Его вежливый, но ледяной отказ немедленно начать поиски, его предложение «обсудить на совете» – это не просто бюрократия. Это сигнал. Или он сам замешан, или ему дали понять не вмешиваться. В любом случае, я нахожусь в логове зверя, но этот зверь ещё не понимает, что нарвался на вожака.

И теперь ещё эта игра его жены. Королева Иветта. Она вынюхивает, как гончая. И её интерес к Эллис не праздный. Это попытка найти слабое звено, щель в моей броне. Нет, милая, не получится. Если хочешь поговорить поговоришь со мной. Уж мы то найдем общий язык.

Мысль пришла мгновенно и кажется блестящей в своей дерзости. Я сам отправлюсь к ней. На её территорию. Прямо сейчас.

Я не стал терять времени. Отдав распоряжение Эллис, я вышел из её покоев и направился в ледяной сад. Морозный воздух, чистый и острый, как алмаз, ворвался в легкие, проясняя мысли. Здесь, в этом царстве вечного холода, моя стихия чувствует себя… странно. Вода повсюду, но она скована, спит, подчиняясь другой, более древней силе. Это непривычно и раздражает, как тугая повязка.

Вдали, среди причудливо изогнутых ледяных деревьев и скульптур, я сразу заметил её одинокую, статную фигуру. Она стояла, наблюдая за чем-то вдали, её осанка была воплощением ледяного достоинства. Идеально. Она одна. Может себе позволить, будучи королевой в собственном саду. Моя очередь.

Я остановился в нескольких шагах, сосредоточившись. Вода из воздуха, из мельчайших кристаллов инея, послушно собралась в моей ладони, сформировав идеальный бутон розы. Лёгкое усилие воли – и влага внутри застыла, превратившись в прозрачный, хрустальный лед. Ледяной цветок. Идеальный подарок для ледяной королевы. Ирония, которая, я надеюсь, не ускользнет от неё.

– Ваше Величество! – Окликнул я, приближаясь и протягивая хрупкое творение.

Она медленно обернулась. Её лицо, прекрасное и бесстрастное, не дрогнуло, лишь в глубине ледяных глаз мелькнула искорка удивления. Она взяла цветок, её тонкие пальцы в перчатках осторожно обхватили стебель. Цветок не таял.

– Принц Каэл. Не ожидала вас здесь застать.

Прямо к делу. Церемонии излишни.

– Вы хотели видеть мою спутницу, – сказал я, опуская все титулы. – Позвольте узнать зачем?

Она повертела цветок в руках, изучая его.

– Вы не любезны.

– К дьяволу любезности, – парировал я, позволяя раздражению окрасить голос. – Я здесь не просто так, и вы прекрасно об этом знаете.

Я сделал паузу, давая словам осесть, и добавил, понизив голос до доверительного, опасного шепота, который знала только она:

– А ещё, Иветта, мне известно, что тебе знакома леди Элеонор.

Тут она уже не смогла скрыть реакции. Её пальцы слегка сжали ледяной стебель. Микроскопическое, но предательское движение.

Да, Иветта. Уроженка Лоска. Из хорошего, но не самого могущественного дома. Я знал её давно. Ещё до того, как её семья, стремясь к выгодному союзу, выдала дочь за Эйгара. Она была умна, честолюбива и… доступна. Её визиты в мои покои были редки, но памятны. Это была взаимовыгодная сделка без обязательств. Она получала внимание наследного принца, я приятное развлечение и тонкий инструмент влияния на один из дворянских домов. И главное об этом никто не знал. Никогда. Особенно её нынешний муж и мой болтливый братец. Если бы слухи просочились, её бы не отправили сюда королевой. Её бы просто стерли в порошок. Эта тайна давала мне колоссальное преимущество. И я собирался им воспользоваться.

Я смотрел на неё, и она всё понимала без слов. В её глазах промелькнула тень старого страха и новой ненависти.

– Каэл, – выдохнула она, и в её голосе впервые появилась трещина. – Я считаю, что Элеонор тебе не подходит.

– А это не тебе решать, – отрезал я. – Или ты хочешь на её место?

Она вздрогнула, словно я ударил её. Глаза вспыхнули ледяным огнем.

– Не смей!

Я усмехнулся, коротко и беззвучно. Мы прошли ещё несколько шагов по скрипучему снегу.

– Всё, что было между нами в Лоске, останется там, – сказало она тихо, но с недвусмысленной угрозой.

– И никогда не просочится в Зиму. – Продолжил я. – Если, конечно, ты не заставишь меня. Так что хватит вынюхивать.

– Мне не нравится этот цирк, который ты устроил, притащив в мой дворец потаскуху! – Её голос внезапно зазвенел от сдерживаемой ярости. – И ещё посмел представить её перед моим мужем!

Потаскуха. Слово было как пощечина. Но не мне – тому образу, который я создал для Эллис. И это было на руку.

– Это не потаскуха, – поправил я её, делая голос мягче, почти нежным. – А та, кого я полюбил. И да, действительно, она не высокого происхождения. Но любовь не знает статусов. Понимаешь?

Я позволил искренности зазвучать в последней фразе, зная, что для неё это будет самым невероятным ударом. Она знала меня. Знала мои взгляды на брак и чувства.

– Любовь? – Она фыркнула, и в этом звуке было что-то горькое и презрительное. – Помнится мне, ты говорил, что никогда не полюбишь.

– Времена меняются, Иветта. И когда я встретил Эллис… я поменял свое мнение. Ты же знаешь, мнения не меняют лишь идиоты.

Она замолчала, переваривая это. Я видел, как в её голове крутятся шестеренки: шантаж, сплетни, угрозы – всё рухнуло перед этим простым, невероятным заявлением. Она искала слабость, а наткнулась на… любовь? Это сбивало с толку, бесило и, как я надеялся, заставляло действовать неосторожно.

– Но ты должна понимать, – продолжил я, возвращаясь к деловому тону, – что на роль королевы нужна девушка из привилегированного слоя. И Элеонор – моя королева. Игрушка власти. Как ты для Эйгара.

Последняя фраза была ударом ниже пояса. Я знал, что её брак с Эйгаром – чистая политика, холодный союз без капли тепла. Я видел, как она замерла, как будто вся кровь отлила от её лица. Оскорбление достигло цели.

И тогда она сорвалась. Именно то, на что я рассчитывал.

– Тогда мне жаль тебя расстраивать, Каэл. Элеонор мертва. Как, впрочем, и ты должен был…

Она осеклась. Резко, как будто сама испугалась того, что чуть не вырвалось. Её глаза расширились от ужаса и осознания своей ошибки. Она проболталась. Сказала слишком много.

Затем, не дав мне возможности отреагировать, она резко развернулась и почти побежала прочь, скрываясь за ледяными изгибами сада, сжимая в руке мой ледяной цветок.

Я остался стоять на месте. Морозный воздух внезапно показался ещё холоднее.

Элеонор мертва.

И второе: «Как, впрочем, и ты должен был…» Должен был что? Умереть? В лесу? При нападении? Куски мозаики с грохотом встали на свои места. Убийство Грегори. Слишком хорошо организованное нападение на границе. И теперь – слова королевы Зимы, которая явно знает больше, чем должна.

Это не просто побег невесты или политическая интрига. Это охота. Целенаправленная, хорошо спланированная охота на наследника престола Лоска. И кто-то в этом дворце, возможно, сама королева, в ней участвует или, как минимум, осведомлен.

Она проболталась. Это была ошибка. Ошибка испуганной, задетой за живое женщины. И теперь у меня есть нить, ведущая в самое сердце заговора.

Мне нужно было думать. И действовать. Быстро.

Глава 30.

* Бархат *

Что ж, я услышал достаточно. Недостаточно для полной картины, но более чем достаточно, чтобы сорвать все покровы вежливости. «Элеонор мертва. Как и ты должен был...» Этого хватит. Этого более чем хватит.

Ничто меня не остановит. Ни эти ледяные стены, ни показная неприступность его трона. Моя жизнь была под угрозой, а в этих стенах явно знали об этом больше, чем я. Пора перестать стучаться в дверь и вышибить её с корнем.

Я двинулся. Стремительно, тяжелой поступью, не обращая внимания на почтительные поклоны слуг и настороженные взгляды стражей в сине-серебряных ливреях. Меня вела ярость – холодная, концентрированная, та, что предшествует удару. Они играли со мной. Опутывали паутиной лжи и полуправды, пока на меня охотились.

Кабинет короля Эйгара. Двое стражников у дверей только начали вытягиваться, когда я, не снижая скорости, распахнул тяжелую дверь настежь. Она ударилась о стену с оглушительным грохотом.

Внутри, над развернутой на столе картой, склонились две фигуры. Эйгар и какой-то седовласый советник. Оба вздрогнули, резко подняв головы.

Мне было плевать на протокол. Плевать на его королевское достоинство. Я прошел через весь кабинет, и моя рука, прежде чем мозг успел отдать приказ, взметнулась. Не для удара. Легкое, но неотразимое движение, и поток сконцентрированного воздуха (маленькая хитрость – не вода, но влага в воздухе послушна мне) отшвырнул советника от стола. Он отлетел к стене, споткнулся и упал, задыхаясь от неожиданности.

– Сгинь! – Прогремел мой голос, заполнив собой кабинет. – Сейчас же!

Советник, бледный как снег за окном, выполз на четвереньках, не поднимая глаз, и исчез за дверью. Я даже не взглянул ему вслед. Дверь захлопнулась. Мы остались один на один. Два правителя в пустом, холодном кабинете.

Эйгар выпрямился во весь свой немалый рост. Его лицо, обычно спокойное, пылало гневом.

– Что вы устраиваете? Я сейчас же вызову стражников!

– Только попробуй! – Парировал я, делая шаг вперед, сокращая дистанцию. Моя ярость была тихой теперь, но от этого ещё более опасной. – Я приехал, чтобы узнать, где моя невеста. А оказалось, что она мертва! И об этом знает твоя королева! Это я должен задавать вопросы, и видит Озон, я прав! И имею право себя так вести!

Я подошел вплотную к столу, упираясь в него ладонями. Карта подернулась инеем там, где коснулась моя кожа.

– Живо, Эйгар, объясни мне всё, что здесь происходит. Иначе, – я сделал паузу, давая каждому слову обрести вес, – я затоплю всё твоё проклятое ледяное королевство! Уж можешь не сомневаться в этом. Я вырву воду из-под твоих фундаментов, растоплю твои ледники и смою твой дворец в ту самую пропасть, на которую вы все тут так любите смотреть. Я это могу.

Угроза была чудовищной, безумной, самоубийственной. Но она была искренней. В этот момент я готов был на всё. Он это видел. Видел бешенство в моих глазах, неуправляемую ярость, которую я обычно так тщательно скрывал. Отец назвал бы это слабостью. Но иногда нужно показать клыки.

Король Зимы стоял неподвижно несколько секунд, его взгляд бороздил мое лицо, ища ложь, блеф. И, кажется, не нашел. Затем гнев на его лице сменился чем-то другим. Не страхом. Усталостью. Глубокой, неподдельной усталостью. Он тяжело опустился в своё кресло, откинувшись на спинку, и провел рукой по лицу.

– Каэл, – сказал он, и в его голосе не было больше ни царственности, ни гнева. – Дело в том, что всё гораздо сложнее, чем ты можешь вообразить. Лоск в опасности. И, как ни парадоксально, твоя драгоценная невеста была частью этой опасности.

Я не шелохнулся, не проронил ни слова, давая ему говорить.

– Твоя невеста… Элеонор из дома Вейлов. Симон Вейл, её отец. Родом из Солярии. Помнишь Солярий?

Я помнил. Как не помнить. Отец сжег дотла их столицу, отравив источники. Это была его самая темная, самая эффективная победа.

– Он предан заклятому врагу твоего отца, – продолжал Эйгар. – Тому, кто выжил и затаился. Твоя «избранница» была посланницей. Её задача была не выйти за тебя замуж, Каэл. Её задача была убить тебя в ночь перед свадьбой. Воткнуть тебе в грудь отравленный кинжал, когда ты будешь менее всего этого ожидать.

Картина выстраивалась, мерзкая и логичная. Её страх, её отстраненность, её «влюбленность» в другого… Всё это была маска. Маска убийцы.

– Но она не сделала этого, – голос Эйгара стал тверже. – А знаешь почему? Потому что мои люди были первее.

Ледяной укол пронзил меня.

– Элеонор не выжила, – безжалостно констатировал он. – Они оставили послание твоему главному стражнику, Грегори, чтобы он направил тебя сюда, к нам. Потому что здесь, ты должен был быть в безопасности, пока они разбираются с заговором в Лоске. Но я… – он покачал головой, – я не думал, что ты притащишь с собой… эту девку.

Он поднялся с кресла, обошел стол и встал напротив меня, смотря прямо в глаза.

– Зима и Лоск – соседние королевства, идущие рука об руку. Мне невыгодна твоя смерть, Каэл. Твой отец – тиран, но он стабилизировал регион. Ты… ты неизвестная величина. Но ты законный наследник. И хаос в Лоске, который последует за твоей смертью, перекинулся бы и на мои земли. Я хотел с тобой поговорить. Чуть позже. Наедине. Но вижу, моя жена… оказалась строптивее и глупее, чем я предполагал.

В голове гудело. Кусочки складывались, но картина была слишком удобной. Слишком… патриархальной.

– Если всё, что ты говоришь, правда, – выдохнул я, не отводя взгляда, – откуда тебе было известно о планах Элеонор?

Уголок рта Эйгара дрогнул в подобии усмешки.

– Повторюсь, принц Каэл: шпионы Зимы славятся своим мастерством. Мы видим дальше, чем вам кажется. А что до небольшого спектакля при встрече… – он развел руками, – мне нужно было убедиться, что с тобой нет хвоста и ненадежных людей. Проверить, не ведут ли за тобой убийц. Особенно твоего братца.

Последние слова он произнес с особой значимостью. Моё сердце на мгновение замерло. Джером.

– Я ждал тебя, Каэл, – закончил король, и в его голосе впервые прозвучало что-то, отдаленно похожее на… сожаление? Или просто усталость от всей этой грязной игры. – Но ты, как всегда, всё усложнил.

Я отступил на шаг, разрывая напряженное пространство между нами. Гнев отступил, сменившись холодной ясностью. Он мог лгать. Всё это могло быть сложной инсценировкой, чтобы отвлечь меня, свалить вину на мертвых и выгородить себя. Но… слишком много совпадало. Страх Элеонор. Покушение в лесу. Убийство Грегори – он был верен мне, но не отцу. Для истинных патриотов Лоска, жаждущих мести за Солярий, он был таким же врагом, как и я.

– Моя «девка», как ты её назвал, – произнес я ледяным тоном, – теперь вписана в это уравнение. И с ней что-нибудь случится, наш разговор примет иной оборот. Ясно?

Эйгар кивнул, не споря.

– А теперь, – я повернулся к двери, – ты расскажешь мне всё, что знаешь о заговоре. И о моем брате. Каждую деталь. И мы решим, что делать дальше. Потому что, если ты думаешь, что я просто спрячусь здесь, пока ты геройски всё улаживаешь, ты жестоко ошибаешься.

Он снова тяжело вздохнул, но кивнул.

– Садись, Каэл. Это займет время.

Я сел в кресло напротив, не сводя с него глаз. Доверие было растоптано и похоронено. Оставался только холодный, взаимовыгодный расчет. И я намерен был выжать из этой ситуации максимум.