Текст книги "Единственная, кого не выбрали (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 49.

* Эллис *

К вечеру нас действительно поселили в новые покои.

Я стояла в дверях комнаты Лоры и смотрела, как она замирает посреди этого великолепия, боясь дышать. Широкую кровать с балдахином, туалетный столик с зеркалом в золоченой раме, мягкие кресла у камина – она рассматривала всё это так, будто попала в сказку.

– Эллис, – прошептала она, – это всё… правда моё?

– Твоё, – улыбнулась я. – Теперь ты леди Лора. И у тебя даже будет своя служанка.

Она округлила глаза.

– Служанка? Мне? Но я же не умею… как это? Приказывать?

– Научишься, – я обняла её за плечи. – Ты всему научишься, моя хорошая. У тебя теперь целая жизнь впереди.

Она прижалась ко мне, и я чувствовала, как дрожит её худенькое тело. Не от страха – от счастья. Того самого, которое не вмещается в груди.

Потом я пошла к Бэтти.

Она стояла у плиты на кухне, как всегда, с неизменной поварешкой в руках. Увидела меня, всплеснула руками, и я утонула в её объятиях, пахнущих мукой и теплом.

– Девочка моя, – шептала она, гладя меня по голове, как в детстве. – Девочка моя родная. Я так боялась за тебя. Так боялась…

– Все хорошо, мама Бэтти, – сказала я, и это слово вырвалось само. Я никогда не называла её так раньше. Но сейчас, после всего, она была мне матерью больше, чем кто-либо.

Она замерла на миг, а потом прижала меня крепче, пряча влажные глаза.

– Лука рассказывал мне всё, – прошептала она. – Как же ты там была одна, без нас…

– Я не одна, – я отстранилась, заглядывая в её морщинистое, родное лицо. – И теперь у вас с Лукой будет всё хорошо. Он теперь рыцарь. Получит землю, заберет тебя туда. Будете жить в своём доме, в тепле и сытости.

Бэтти покачала головой, не веря.

– Рыцарь… Мой Лука – рыцарь. Кто бы мог подумать…

Мы ещё долго говорили. Обо всем. О моих приключениях, о её страхах, о будущем, которое теперь казалось таким светлым.

А потом я пошла к себе.

Мои новые покои оказались совсем не похожи на те, что были в Зиме. Теплые, с высокими окнами, выходящими во внутренний двор. Стены здесь были обиты тканью нежного персикового оттенка, мебель из темного дерева, тяжелая и надежная. И главное никакого балкона. Никакой пропасти внизу. Я могла дышать спокойно.

Я подошла к окну и распахнула створки.

Свежий воздух Лоска ворвался в комнату, пахнущий еловыми ветками и свободой. Солнце садилось за холмы, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Лоск сиял. Настоящий, живой, мой.

Я стояла, вдыхая этот воздух, и пыталась поверить, что всё это – правда.

А потом дверь открылась.

Я обернулась. И замерла.

В дверях стояла госпожа.

Она была в простом платье служанки, без привычного строгого фартука с нашивками старшей. Волосы убраны под скромный чепец. Руки сложены перед собой в смиренном жесте.

– Леди Эллис, – произнесла она, и я вздрогнула, услышав это обращение из ее уст. – Принц Каэл назначил меня вашей служанкой. Лично.

Она помолчала, и я видела, как напряжены её плечи, как она старается не подавать виду, но каждое слово дается ей с трудом.

– Я в вашем расположении.

Я смотрела на неё и не чувствовала… ничего.

Ни торжества. Ни злорадства. Ни даже удовлетворения. Только легкое недоумение и странную, чужую неловкость.

– А как же ваша работа? – Спросила я. – Кто будет следить за остальными служанками?

Она опустила глаза в пол.

– Меня сняли с этой работы.

И тут я поняла.

Каэл сделал это специально. Думал, что мне понравится. Что я буду счастлива видеть свою бывшую мучительницу у своих ног.

Но нет.

Мне не нужна была эта женщина в моей новой жизни. Её присутствие здесь, в этой комнате, оскверняло всё, что я только что обрела. Я не хотела мстить. Я хотела забыть.

– Прошу, выйдите из моих покоев, – сказала я тихо. – И больше никогда не входите.

Она подняла глаза. В них мелькнуло облегчение? Благодарность? Она явно ждала этого. Мы обе чувствовали эту неловкость, это напряжение, память…

Она уже повернулась к двери, когда я остановила её.

– Стой.

Она замерла.

– Я знаю, кому твои услуги будут кстати, – сказала я. – Ступай к Бэтти. На кухню. И помогай ей. Она старенькая, ей тяжело одной. И только посмей показать своё пренебрежение!

Госпожа кивнула. Один раз. Коротко.

И вышла.

Я осталась одна. Вздохнула полной грудью, стряхивая с себя остатки этого разговора. Все правильно. Бэтти нужна помощница. А эта женщина – хорошая работница, если забыть о том, какой она была хазяйкой. Пусть искупает. Трудом. Не передо мной, перед собой.

Я начала готовиться к встрече.

Достала из шкафа платье, темно-синее, бархатное, с глубоким вырезом и длинными рукавами. Приготовленное для меня заботливыми руками Каэла. Надела его, провела руками по мягкой, тяжелой ткани. Расчесала волосы, оставив их распущенными, как он любил. Никаких украшений, кроме тонкого серебряного обруча на голове.

Я посмотрела на себя в зеркало. В отражении стояла женщина, которую я не знала три месяца назад. Красивая. Уверенная. С прямым взглядом.

– Ну что ж, – сказала я себе. – Идем.

Я вышла в коридор.

И замерла.

Пол. Тот самый каменный пол, который я драила с утра до ночи всю свою жизнь. Я смотрела на него сейчас сверху вниз, чувствуя под ногами не холод камня, а мягкую подошву новых туфель. И вдруг поняла: это больше не мой мир. Это просто покрытие. Часть дворца, не часть меня.

Я пошла по коридору, и шаги мои звучали иначе. Тверже. Уверенней.

И тут чья-то рука схватила меня за запястье.

Я резко обернулась.

Принц Джером.

Он стоял передо мной, и в его глазах не было привычной насмешки. Только боль. Искренняя, живая, неприкрытая боль.

– Эллис, – выдохнул он. – Я… ты дорога моему брату. Ты нужна ему. И я надеюсь… надеюсь, что однажды ты сможешь меня простить.

Я смотрела на него. На человека, который выбросил меня в пропасть. Который унижал меня, ставил на колени, играл моей жизнью. Который был частью спектакля, едва не стоившего мне всего.

Я не могла смотреть на него.

Опустила глаза. Кивнула. Один раз. Коротко.

И пошла дальше.

Пусть живет со своей совестью. Я не судья.

Я остановилась перед дверью.

Перед той самой дверью, с которой всё началось.

Покои принца Каэла.

Здесь он впервые приказал мне войти к нему. Здесь я стояла голая, дрожащая, сгорающая от стыда, пока он осматривал меня, как вещь. Здесь началась эта безумная история.

Я подняла руку. Постучала.

– Войдите, – раздалось из-за двери.

Я открыла её.

И шагнула внутрь.

Принц Каэл стоял у камина. Огонь плясал в его стальных глазах, отбрасывал тени на резкие, благородные черты лица. Он был в простой домашней одежде – темно-синей рубашке с расстегнутым воротом, открывавшей ключицы. Без камзола, без плаща, без всех этих королевских регалий он казался… проще. Ближе. Почти обычным.

Увидев меня, он улыбнулся. Той самой теплой, настоящей улыбкой, которую я видела всего несколько раз. Которая принадлежала только мне.

– Ну как тебе твои новые покои? – Спросил он, делая шаг навстречу.

– Они чудесны, – ответила я, и губы мои сами сложились в робкую, счастливую улыбку.

Но счастье это было неполным. Тревога, жившая во мне все эти дни, никуда не делась. Она просто затаилась, ждала своего часа.

Я опустилась на край его кровати. На ту самую кровать, где он когда-то сидел, глядя на меня холодными, оценивающими глазами. Ткань балдахина над головой была темно-синей, как ночное небо.

– Я так понимаю, – сказала я тихо, не поднимая глаз, – на этом наша история заканчивается?

Тишина.

Я боялась поднять голову. Боялась увидеть в его глазах подтверждение своим страхам. Что всё это было чудесной сказкой, а теперь, когда мы вернулись домой, сказка закончится. Он вернется к своей жизни, полной политики и величия, а я… я останусь с титулом, который ничего не значит, и с сердцем, разбитым вдребезги.

Но вместо ответа я почувствовала его руки.

Он взял моё лицо в свои ладони. Не грубо, не властно – бережно, почти невесомо. Большие пальцы провели по моим скулам, заставляя поднять голову. Я встретилась с его взглядом.

– Никогда, – сказал он. Голос его был низким, твердым, не терпящим возражений. – Никогда не говори так. Никогда не думай так, Эллис. Слышишь?

Я смотрела в его стальные глаза и тонула в них. Тонула в той решимости, что горела в их глубине.

– Я уладил вопрос с невестой, – продолжал он, не отпуская моего лица. – Повторного отбора не будет. Я говорил с отцом. С матушкой. – Он помолчал, и в этом молчании чувствовалась такая тяжесть, что у меня перехватило дыхание. – Эллис, все пришли к логичному выводу.

Он опустился передо мной на одно колено.

Я ахнула. Сердце пропустило удар.

– Женой наследного принца Лоска, – произнес он, и голос его звенел, как натянутая струна, – станет та, кто спасла ему жизнь. Та, кто закрыла его своей грудью от отравленной стрелы. Та, кто не побоялась бросить вызов целому королевству ради него. Та, кто своей чистотой и добротой растопила лёд в его сердце.

Он сжал мои руки в своих. Его пальцы были горячими, живыми, чуть дрожащими.

– Король Вильгельм, мой отец, признал твою доблесть перед лицом всего совета Зимы. Королева-мать, узнав твою историю, прослезилась и назвала тебя чудом. Даже Джером – ты только представь! – даже Джером сказал, что не видел никого, кто был бы тебе ровней.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько света, что у меня закружилась голова.

– Ты думаешь, что история заканчивается? – Прошептал он. – Эллис, она только начинается. Самая прекрасная, самая долгая, самая счастливая её часть.

Я смотрела на него, не веря своим глазам. На этого великого, могущественного человека, стоящего передо мной на коленях. На принца, который мог бы выбрать любую – самую красивую, самую знатную, самую богатую невесту во всех королевствах. А выбрал меня. Поломойку. Пыль.

– Эллис из дома… – он запнулся, усмехнувшись, – из дома, который ты сама себе построишь. Эллис, спасшая принца. Эллис, покорившая ледяное сердце. Эллис, моя жизнь и моё спасение.

Он сжал мои пальцы крепче.

– Я люблю тебя так, как не любил никого. И не полюблю уже никогда. Ты – мой якорь. Мой свет. Моя совесть. Рядом с тобой я становлюсь лучше. Рядом с тобой я хочу жить, а не просто существовать.

Слёзы текли по моим щекам. Я даже не пыталась их вытирать. Пусть текут. Это были слёзы счастья.

– Эллис, – голос его дрогнул, и в этом дрожании было больше силы, чем в самых громких речах. – Ты согласна стать моей женой? Стать королевой Лоска? Разделить со мной трон, жизнь, будущее? Всё, что у меня есть, и всё, чем я стану?

Он замолчал. Ждал.

Весь мир замер в этом мгновении. Огонь в камине перестал трещать. Ветер за окном утих. Даже сердце мое, казалось, остановилось, чтобы не пропустить ни звука.

Я смотрела в его глаза. В эти стальные глубины, в которых больше не было льда – только пламя, только я, только наша общая, выстраданная, невозможная любовь.

– Каэл, – прошептала я. – Я согласна.

Он замер. Будто не верил.

– Я согласна стать твоей женой, – повторила я громче, чувствуя, как слёзы счастья заливают лицо. – Я согласна быть твоей королевой. Твоим другом. Твоей совестью. Твоим всем. Потому что ты – моё всё. С той самой минуты, как накинул на меня плащ в пещере. С того мгновения, как поймал меня над пропастью. С того поцелуя, в котором я впервые поняла, что такое быть живой по-настоящему.

Он рванулся ко мне, и я утонула в его объятиях. Он целовал мои мокрые щеки, мои губы, мои волосы, шепча что-то бессвязное, нежное, бесконечное.

– Я люблю тебя, – шептал он между поцелуями. – Люблю. Люблю. Люблю.

Я смеялась и плакала одновременно, прижимаясь к нему, чувствуя, как его сердце колотится в унисон с моим.

– Мы будем править вместе, – говорил он, отстранившись ровно настолько, чтобы видеть моё лицо. – Ты будешь не просто королевой – ты будешь моей равной. Моей парой. Моей второй половиной. Совет будет слушать тебя так же, как меня. Народ полюбит тебя так же, как я. Потому что ты – чудо, Эллис. Самое настоящее чудо, которое случилось со мной.

Я прижалась лбом к его лбу, закрыла глаза.

– Я никогда не думала, что буду счастлива, – прошептала я. – Никогда. Я думала, мой удел – работа, голод, страх. А теперь…

– А теперь у тебя есть я, – закончил он за меня. – И Лора. И титул. И весь этот проклятый дворец, который скоро будет у твоих ног. И вся моя любовь. Навсегда.

Он поцеловал меня. Долго, нежно, обещая всем своим существом то, что словами не выразить.

А когда отстранился, в его глазах плясали озорные искорки.

– Кстати, о Лоре, – сказал он. – Твоя сестра уже вовсю осваивается в своих покоях. И, кажется, успела поссориться со служанкой, потому что та пыталась подать ей ужин на серебре, а Лора требовала простую миску.

Я рассмеялась. Сквозь слёзы, сквозь счастье, сквозь эту невозможную, прекрасную реальность.

– Она привыкнет, – сказала я. – Мы обе привыкнем.

– Да, – Каэл прижал меня к себе крепче. – У нас целая жизнь, чтобы привыкнуть. И чтобы быть счастливыми.

За окнами Лоск сиял в лучах заходящего солнца. А я сидела в объятиях принца, будущей королевой, и знала: самое страшное позади.

Впереди была только любовь.

Глава 50 Hot.

* Эллис *

Полгода спустя

*

Свадьба отгремела неделю назад. Пышная, великолепная, на которую съехались гости из всех королевств, из Зимы прибыла сама королева Иветта и почти всё время как ни странно, она проводила с принцем Джеромом… Из Солярии прислали послов с богатыми дарами. Я стояла у алтаря в платье цвета слоновой кости, расшитом жемчугом и серебряными нитями, и смотрела в глаза мужчине, который становился моим мужем.

Каэл был прекрасен в парадном камзоле. Но ещё прекраснее в том, как смотрел на меня. Будто я была единственным светом в этом мире.

Неделю мы не могли остаться наедине. Пиры, приемы, бесконечные поздравления, гости, которых нужно было развлекать. Мы встречались взглядами через залы, касались друг друга мимолетно, проходя мимо, и в этих касаниях горел такой огонь, что я задыхалась.

И вот наконец все закончилось.

Последний гость покинул дворец. Последняя свеча в коридоре погасла. Слуги разошлись по своим комнатам. И я стояла перед дверью в наши покои – теперь уже общие, наши.

Я вошла.

В комнате горел камин. Мягкий, теплый свет плясал на стенах, обитых темно-синим бархатом. На столике у кровати стояло вино и два бокала, фрукты в хрустальной вазе, лепестки роз, рассыпанные по полу.

А у окна стоял он.

Каэл обернулся, услышав мои шаги. На нем была только белая льняная рубашка, распахнутая на груди, и темные штаны. Волосы, растрепанные, падали на лоб. В глазах его горел тот самый огонь, от которого у меня подгибались колени.

– Эллис, – произнес он тихо. – Наконец-то.

Я шагнула к нему. Платье мое, тонкое, шелковое, невесомое, струилось при каждом движении. Я специально выбрала его сегодня. Белое, как первый снег, с глубоким вырезом на спине и кружевами, ничего не скрывающими, но все обещающими.

– Я думала, этот день никогда не наступит, – прошептала я, останавливаясь в шаге от него. – Неделя в окружении сотен людей, когда единственное, чего я хочу – это остаться с тобой наедине.

На его лице расцвела улыбка, от которой внутри меня все таяло.

– Теперь мы одни, – сказал он. – И больше никто нас не потревожит.

Он протянул руку и коснулся моего лица. Кончиками пальцев провел по щеке, по подбородку, по шее, останавливаясь на ключице. Я зажмурилась от этого прикосновения, такого легкого и такого обжигающего.

– Ты дрожишь, – прошептал он.

– Я волнуюсь, – призналась я, открывая глаза. – Это… это мой первый раз, Каэл.

Он замер. В его глазах мелькнуло благоговение, нежность.

– Я знаю, – сказал он тихо. – И для меня это священно. Ты мой первый раз. По-настоящему первый. Все, что было до тебя, не считается. Не имело значения.

– Правда? – Выдохнула я.

– Правда, – Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, нежно, смакуя каждое мгновение. Его губы скользили по моим, дразня, обещая, заставляя сердце биться быстрее.

Я обвила руками его шею, притягивая ближе. Он углубил поцелуй, и я почувствовала его вкус – вино, мята, он сам. Мужчина, которого я любила больше жизни.

– Я хочу видеть тебя, – прошептал он, отрываясь от моих губ. – Всю. Позволишь?

Я кивнула, не в силах говорить.

Его пальцы нашли завязки на моем платье. Медленно, бережно, он распутывал их, целуя каждый открывающийся участок кожи. Плечи. Лопатку. Позвоночник. Я стояла, зажмурившись, и чувствовала, как платье сползает вниз, открывая меня ночи и его взгляду.

– Озон, какая же ты красивая, – выдохнул он, когда платье упало к моим ногам.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня – на мою обнаженную грудь, на изгиб талии, на бедра, прикрытые лишь тонким кружевом – и в его взгляде было столько восхищения, что я почувствовала себя богиней.

– Иди ко мне, – прошептала я.

Он подхватил меня на руки и отнес на кровать. Опустил на прохладные простыни, накрытые лепестками роз. А потом лег рядом, нависая надо мной, опираясь на локти.

– Ты не представляешь, как долго я этого ждал, – сказал он тихо. – Каждую ночь, лежа один, я представлял тебя здесь. Рядом. Подо мной.

– И что ты представлял? – Спросила я, чувствуя, как от его близости по телу разливается жар.

– Я представлял, как буду целовать тебя вот так, – он коснулся губами моей шеи, и я выгнулась от этого прикосновения. – И вот так, – его губы скользнули к ключице. – И вот так…

Он целовал мою грудь, и я задохнулась от этой нежности. Никогда, никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного. Будто каждая клеточка моего тела оживала под его губами.

– Каэл… – выдохнула я, вцепившись пальцами в его волосы. – Пожалуйста…

– Что, любовь моя? – Прошептал он, поднимая голову. В его глазах горела страсть, но сдерживаемая нежностью. – Скажи, чего ты хочешь.

– Я хочу тебя, – сказала я, глядя прямо в его стальные глаза. – Всего. Сейчас.

Он улыбнулся. Медленно, согласно.

– Будь по-твоему, моя королева.

Он стянул с себя рубашку, и я впервые увидела его полностью обнаженным. Широкие плечи, твердая грудь, покрытая легкой порослью волос, узкие бедра и… я отвела взгляд, чувствуя, как краска заливает щеки.

– Не отворачивайся, – прошептал он, беря мое лицо в ладони и поворачивая к себе. – Не прячься. Ты должна знать, что все это твое. Только твое.

Он поцеловал меня, одновременно избавляя от последнего кружева. Я почувствовала его кожу на своей – горячую, живую, желанную.

– Я буду осторожен, – прошептал он мне в губы. – Если станет больно или страшно – скажи. Мы остановимся.

– Я не хочу останавливаться, – ответила я. – Я хочу быть с тобой. Полностью.

Он вошел в меня медленно. Очень медленно, давая привыкнуть, давая принять. Было немного больно, но эта боль тонула в океане других ощущений – его губ на моей шее, его рук на моих бедрах, его шепота, полного любви.

– Ты чувствуешь? – Спросил он, замирая. – Мы теперь одно целое.

– Чувствую, – выдохнула я, обвивая его ногами. – Все чувствую. Не останавливайся.

Он начал двигаться. Медленно, ритмично, в такт биению наших сердец. Мир сузился до этой кровати, до его дыхания, до его глаз, неотрывно смотрящих на меня.

– Ты моя, – шептал он. – Моя. Навсегда.

– Твоя, – отвечала я между вздохами. – Навсегда.

Волна нарастала внутри меня, поднимаясь все выше, закручиваясь в тугую спираль. Я не знала, что это такое, но тело само знало путь. Я вцепилась в его плечи, выгибаясь навстречу.

– Каэл… я… что-то происходит…

– Позволь этому случиться, – прошептал он, ускоряя движения. – Не бойся. Я с тобой.

И мир взорвался.

Я закричала от чистого, ослепительного удовольствия, разрывающего меня на части и собирающего заново. Он последовал за мной, сжимая меня в объятиях так крепко, будто боялся, что я исчезну.

Мы лежали, тяжело дыша, переплетенные, мокрые от пота, счастливые до безумия.

– Я люблю тебя, Эллис, – прошептал он, уткнувшись носом в мои волосы. – Больше жизни. Больше всего на свете.

– Я люблю тебя, Каэл, – ответила я, прижимаясь к нему. – Ты – моя жизнь. Мой воздух. Мое все.

Он поцеловал меня в висок.

– А теперь спи, моя королева, – сказал он. – Завтра у нас начинается новая жизнь.

– Новая жизнь, – повторила я, засыпая в его объятиях. – Самая лучшая.

За окнами сиял Лоск. А в моем сердце цвела вечность.

Эпилог.

*Десять лет спустя*

Они правили вместе.

Это не было пустой фразой, которую любят вписывать в летописи, чтобы подсластить пилюлю единоличной власти. Это было правдой. С самого первого дня после коронации Каэл и Эллис делили трон поровну.

Он наследный принц, ставший королем по праву крови. Она поломойка, ставшая королевой по праву любви.

И никто не смел возразить.

Потому что те, кто видел их вместе, понимали: это не просто союз. Это две половины одного целого, нашедшие друг друга вопреки всем законам этого мира.

Каэл Справедливый.

Так его прозвали в народе.

После свадьбы в нём словно что-то переломилось. Жестокость, которая раньше была его второй натурой, ушла, растворилась в любви к этой хрупкой женщине с карими глазами. Он стал судить иначе. Не по букве закона, а по совести. Не из выгоды, а из милосердия.

– Раньше я думал, что сила – в страхе, – признался он однажды Эллис. – А теперь понимаю: сила – в доверии. В том, что люди идут за тобой не потому, что боятся, а потому, что верят.

Эллис сидела у него на коленях в королевском саду и гладила возлюбленного по щеке.

– Ты всегда был сильным, – сказала она. – Просто раньше ты не знал, зачем тебе эта сила. А теперь знаешь.

– Теперь знаю, – согласился он, целуя ее в висок. – Чтобы защищать тебя. И наш мир.

Вода Каэла больше не была холодной.

Магия его, всегда подвластная стихии, вдруг обрела новое качество. Говорили, что это любовь растопила лед в его сердце, и вода откликнулась – стала теплой, живой, плодородной.

Он оросил ею земли Лоска.

И Лоск расцвел.

Поля, вечно страдавшие от засухи, зазеленели пышнее прежнего. Сады, едва выживавшие в знойное лето, давали такие урожаи, что жители не успевали собирать плоды. Виноградники, о которых раньше только мечтали, теперь покрывали южные склоны холмов.

– Это магия королевы, – говорили в народе. – Это она принесла благодать.

Эллис только улыбалась, слыша эти разговоры. Она знала правду. Это был он. Его любовь, его сила, его желание сделать ее мир лучше.

Но пусть думают, что хотят. Главное, что Лоск процветал.

А король Вильгельм и королева Мария наконец-то вздохнули свободно.

Они передали трон сыну и отправились в путешествие, о котором мечтали всю жизнь. Старый король, чье гранитное лицо за долгие годы правления разучилось улыбаться, вдруг помолодел. Они путешествовали по королевствам, останавливались в маленьких деревушках, пили вино в трактирах, смотрели на закаты в горах.

– Я и не знал, что мир такой красивый, – сказал он однажды жене, глядя на море с утеса.

Она взяла его за руку и улыбнулась.

Никто не знает, сколько еще им было отпущено. Но те немногие, кто встречал их в пути, рассказывали, что старый король наконец-то научился смеяться.

*Лора*.

Это случилось не сразу. Года через три. Лора, уже привыкшая к титулу и покоям, все еще оставалась той самой девочкой, которая бегала босиком по лужам и таскала украдкой пирожки с кухни.

Лука к тому времени получил землю и построил дом для матери. Но во дворец наведывался часто. Сначала по делам службы. Потом чтобы проведать друзей. А потом… чтобы увидеть Лору.

Она расцвела под его взглядом. Из худенькой, испуганной девчонки превратилась в красавицу с длинными волосами и задорным смехом. Он, из мальчишки-конюха – в доблестного рыцаря, на груди которого блестели награды за верность.

– Ты будешь смеяться, – сказал он ей однажды, стоя на колене в том самом саду, где когда-то умолял Эллис бежать с ним. – Но я, кажется, всегда любил не ту сестру.

Лора наклонила голову, разглядывая его.

– Это признание в любви или оскорбление? – Спросила она с усмешкой.

– Это правда, – ответил он серьезно. – Эллис была моим детством. Моей защитой. Моей семьей. А ты… ты стала моим сердцем. Я полюбил тебя не сразу. Я вообще не замечал тебя раньше, думал о старшей. А потом понял: всё это время я искал не там. Ты была рядом. Всегда.

Лора протянула руку и коснулась его щеки.

– Дурак, – сказала она ласково. – Конечно, я выйду за тебя.

Их свадьба была скромнее королевской, но не менее счастливой. Бэтти плакала весь день. Каэл хлопал Луку по плечу и называл «шурином». Эллис обнимала сестру и шептала, что всегда знала – они будут вместе.

Они поселились в поместье, которое Каэл подарил Луке за верную службу. Недалеко от столицы, чтобы Лора могла часто навещать сестру.

И Бэтти. Та самая женщина, которую когда-то выгнал муж с двумя детьми на руках, доживала свой век в тепле и сытости.

В Зиме тоже все переменилось.

Король Эйгар недолго пробыл в монастыре. Холера, вспыхнувшая в тех краях через два года после его ссылки, унесла его жизнь. Говорили, что он принял смерть с достоинством – не проклинал, не роптал. Просто смотрел на заснеженные горы за окном своей кельи и ждал.

Королева Иветта получила известие о его кончине без слез. Без радости. Просто приняла как факт.

– Он был моим мужем, – сказала она Эллис в письме. – И я желаю его душе покоя. Но я не буду по нему плакать.

Смерть Эйгара развязывала ей руки. По законам Зимы, вдова короля имела право на повторный брак. Иветта не спешила. Она правила одна – и, надо сказать, правила хорошо. Отменила непомерные налоги, которыми душил народ её муж, наладила торговлю с Лоском и Солярием, сделала Зиму если не теплой, то хотя бы справедливой.

А потом в её жизни появился он.

Принц Джером.

Он начал навещать Зиму по делам, сначала раз в полгода, потом чаще. Помогал советом, участвовал в переговорах, просто сидел с ней в её ледяном саду и пил вино, глядя на звезды.

– Ты изменился, – сказала она ему однажды.

– Ты тоже, – ответил он.

Они смотрели друг на друга и видели не тех, кем были раньше. Она – не легкомысленного интригана. Он – не замороженную королеву. Просто мужчину и женщину, уставших от одиночества.

Никто не знает, были ли между ними чувства. Или просто общая боль, общее прошлое, общее желание тепла. Но Джером стал появляться в Зиме всё чаще.

– Пусть живут, – сказал Каэл, когда Эллис поделилась с ним своими наблюдениями. – Мы не вправе их судить. Мы сами не идеальны.

– Ты идеален для меня, – улыбнулась Эллис.

– Ты льстишь мне, жена.

– Я говорю правду, муж.

Они поцеловались, и этот поцелуй длился ровно столько, сколько нужно, чтобы напомнить друг другу: главное уже случилось. Остальное детали.

Эпоха вражды закончилась.

Началась новая эра – дружная, светлая, полная надежд. Лоск, Зима и Солярия подписали договор о вечном мире. Торговля расцвела. Границы открылись. Люди перестали бояться друг друга.

Говорили, что все это заслуга новых правителей. И что это она, Эллис, простая девушка из подвала, научила правителей смотреть друг на друга не как на врагов, а как на соседей. Что ее доброта растопила лед не только в сердце мужа, но и в отношениях между королевствами.

Может, так оно и было.

А может, просто пришло время, когда люди устали от ненависти и захотели жить в мире.

В Лоске, в королевском саду, росли два дерева. Их посадили в день свадьбы Каэла и Эллис – дуб и береза. Они стояли рядом, переплетаясь корнями, тянулись к солнцу, и ветви их касались друг друга, как руки влюбленных.

Под этими деревьями часто видели королевскую чету. Они сидели на скамье, обнявшись, и смотрели, как играют их дети – мальчик с отцовскими стальными глазами и девочка с материнскими карими.

– О чем ты думаешь? – Спросил однажды Каэл, глядя, как сын пытается оседлать пони, а дочь плетет венок из одуванчиков.

– О том, – ответила Эллис, – что если бы кто-то сказал мне десять лет назад, что я буду сидеть здесь, рядом с тобой, и смотреть на наших детей, я бы рассмеялась ему в лицо.

– А теперь?

– А теперь я молюсь Озону, чтобы он дал мне еще много таких дней.

Каэл прижал ее к себе крепче.

– Даст, – сказал он уверенно. – Мы ещё не всё сделали. Нам ещё жить и жить.

– Жить и любить, – поправила она.

– Жить и любить, – согласился он.

Ветер шелестел листвой. Солнце садилось за холмы. Дети смеялись вдалеке. И мир, такой огромный и страшный когда-то, теперь казался уютным и родным.

Потому что у него было её сердце. И его руки, держащие это сердце бережно, как величайшее сокровище.

ღ ღ ღ КОНЕЦ ღ ღ ღ

История Эллис и Каэла, поломойки и принца, праха и бархата, началась с пола и закончилась на троне. Но на самом деле она не закончилась никогда. Потому что настоящая любовь не знает конца. Она просто есть. Всегда.