Текст книги "Поцелуй меня сейчас"
Автор книги: Стелла Так
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)
Декстер сжал кулак и нанес удар так быстро, что Дориан не успел ответить. Удар пришелся прямо в лицо. Дориан отшатнулся и тяжело повалился на багажник машины. Я закричала.
– Маленькая крыса. Или, думаешь, я не знаю, на кого ты работаешь? – прорычал Декстер. О чем он?
Дориан застонал, попытался подняться, но его ноги подкосились, и он упал. Меня накрыла волна ужаса, когда Декстер, вытерев свои окровавленные пальцы о штаны, медленно повернулся ко мне. Свет из салона автомобиля превратил его черты в ужасную, искаженную гримасу. Я была так потрясена, что даже не успела отступить, когда он подошел ко мне. На его лице было виноватое выражение. Он резко наклонил голову в сторону, хрустнув при этом позвонками.
– Не бойся, Ева. Я обещал позаботиться о тебе, но убежать я тебе не позволю, – вкрадчивым голосом сказал он и замахнулся.
Я закричала и увернулась от удара. Пригнувшись, попятилась назад. Декстер догнал меня, схватил за шею и ударил головой о машину. Ему даже не пришлось особо прикладывать силу, мое тело и так находилось на пределе возможностей. Мой взгляд метнулся к лежащему на земле без сознания Дориану, я слышала, как где-то вдалеке Райан и Сильвер зовут меня. Я попробовала им ответить, но смогла выдавить только тихий хрип, и, теряя сознание, упала в объятия Декстера.
– Прости, Ева…
Кингсли
Я потерял счет времени. Не знал, сколько прошло с момента моего разговора с Декстером: несколько минут или несколько часов. Анастасия переместила меня со стула на диван. Я снова и снова терял сознание. Сотрясение мозга совершенно дезориентировало меня, и когда открылась дверь, и внутрь вошла фигура с львиной головой, несущая на руках кого-то, похожего на падшего ангела, я на короткое мгновение был твердо убежден, что вижу сон.
– Декс! – воскликнула Анастасия и рывком села. – Что случилось? Почему так долг… Это Ева?
Я вздрогнул от ужаса и, несмотря на боль, заставил себя выпрямиться. Что было совсем не просто со связанными руками и ногами.
– Бертон продолжает упрямиться. Но скоро он сдастся. Ева сбежала. Здесь она будет в безопасности, – сказал он, опуская ее безжизненное тело на противоположный диван.
Короткий миг облегчения от того, что Ева рядом, тут же сменился яростью, когда я увидел большую шишку у нее на виске. Она была связана. Ее колено было перевязано, и она выглядела так, будто ее, как мешок с картошкой, тащили через лес.
– Какого черта? Ты обещал, что с ней ничего не случится! – рявкнул я, и, хотя я был связан, Декстер отступил на шаг и поднял руки.
– Успокойся, Кинг. Они с Дорианом сбежали от нас в лес. Я их выследил, чтобы остальные их не нашли. Дориана запер в багажнике машины, а Еву принес сюда, чтобы с ней больше ничего не случилось.
– Избавляешься от свидетелей? – выдавил я.
Не будь у меня связаны руки, я бы без колебаний бросился на своего лучшего друга и свернул бы ему шею. Желание сделать это было настолько сильным, что напугало меня самого. Декстер только покачал головой, то ли пытаясь возразить, то ли защищаясь.
– Как далеко это может зайти, Декстер? – тихо спросил я. – Только посмотри, что ты делаешь. Все идет по нарастающей, и чем дальше, тем больше насилия. Если ты сейчас не остановишься, пути назад уже не будет.
Анастасия выглядела обеспокоенной. Она подошла к Декстеру и нежно поцеловала его. Приложила руку к щеке.
– Декстер, я думаю, он прав. Это ошибка. Ситуация выходит из-под контроля.
Подбородок Декстера дернулся, и он покачал головой.
– Мы справимся. Мы зашли слишком далеко, чтобы сейчас отступать.
– Декстер, – выдохнула Анастасия, схватила его за воротник рубашки и притянула к себе. – Я не позволю тебе отдать свою жизнь за это дело!
– «Это дело»? – фыркнул он и вырвался.
– Вопрос ведь в деньгах! Мы найдем их в другом месте! – закричала она.
– Нет, – возразил Декстер. – Мне звонили сегодня. Приказали добиться результатов любой ценой. Без денег мы отсюда не уйдем.
– Это же безумие, Декстер! Мы так не договаривались! Только посмотри, что происходит! – Она указала на меня и Еву, которая, постанывая, медленно приходила в себя.
Декстер скривил лицо, как будто испытывал физическую боль.
– Это наши друзья. Это неправильно, Декс, – голос Анастасии стал тише, проникновеннее. – Это того не стоит.
Только что смягчившиеся черты Декстера снова стали жестокими, и он отпрянул от нее.
– Я знал, что ты не выдержишь. Кровь ведь гуще воды.
– Это неправда! Последние два года я делала все, Декс! И буду продолжать. Но все зашло слишком далеко.
Она потянулась к нему, но Декс лишь бросил на нее суровый взгляд.
– Это необходимость, и у меня нет времени это с тобой обсуждать. Мы поговорим, когда все закончится.
Он повернулся и с силой захлопнул за собой дверь. От этого звука Ева очнулась. Ее ресницы дрогнули, и она со стоном открыла глаза. Мне срочно нужно к ней. Поскольку мои руки и ноги были связаны, недолго думая, я скатился с дивана. С глухим стуком приземлился на пол и, игнорируя боль, подполз к ней.
– Ева… Ева… – прошептал я хриплым голосом.
Ее взгляд рассеянно скользнул по моему лицу.
– Кингсли? – выдохнула она, и в ее глазах заблестели слезы.
В них читался неприкрытый страх, а ее зрачки были настолько расширены, что почти вытеснили всю их синеву.
– Ш‑ш. Я с тобой. Все будет хорошо.
Я прижался лбом к ее лбу и принялся осыпать поцелуями ее лоб, веки, уголки рта. Все, до чего мог дотянуться. Слезинка скатилась у нее по щеке, и я осторожно вытер ее носом.
– Все будет хорошо.
– Я так беспокоилась о тебе, – пробормотала она и уткнулась лицом в мою шею.
Она глубоко вздохнула. Я прислонился щекой к ее голове.
– Я чуть с ума не сошел от того, что не мог тебе помочь, – пробормотал я. – Прости, что не смог тебя защитить.
Шмыгнув носом, подняла глаза и посмотрела на меня влажными глазами.
– Что случилось? Что они с тобой сделали?
– Думаю, то же самое, что и с тобой. Декс оглушил меня, и вот я здесь.
Ее губы задрожали.
– Я… Декстер участвует в «Ешь богатых»? Как же так? Почему? – спросила она.
– Декстера всегда тянуло в крайности, и у него талант влипать в неприятности. Многие годы я был рядом и удерживал его. – Я вздохнул. – А сейчас меня рядом не было.
На нас упала тень Анастасии. Я поднял глаза. Она стояла немного потерянная, с пакетом льда в руках.
– Я просто хочу помочь, – тихо сказала она, подходя к Еве.
– Не трогай ее! – взревел я, преграждая ей путь.
– Анастасия? – спросила Ева. Она уставилась на свою соседку по комнате, будто только сейчас заметила, что та была с нами в склепе. Анастасия остановилась. – Что ты здесь делаешь?
Ева с трудом села. И выражение испуга на ее лице тут же сменилось облегчением.
– Как ты? Мы видели этот ролик… – Ева замолчала.
По крайней мере, Анастасии хватило приличия смутиться.
– Я в порядке, – уклончиво ответила она.
– Причем в полнейшем, – прорычал я. – Они с Декстером оба входят в организацию «Ешь богатых». А видео – просто попытка вытащить из директора Бертона деньги.
Ева ошеломленно посмотрела на свою соседку по комнате.
– Что?
Анастасия подняла заостренный подбородок.
– Я не являюсь членом организации «Ешь богатых». Я принадлежу Декстеру, – уточнила она.
Ева закашлялась собственной слюной. Хрипы в ее легких мне совсем не понравились. Хотелось заключить ее в свои объятия и защитить от всего мира. Но я не мог этого сделать.
– Ты и Декстер? – прохрипела Ева. – А как же Хейлшем?
Она замолчала, и в ее взгляде появилось понимание, которое быстро превратилось в смесь гнева и страха.
– Хейлшем, – сказала она. – Что вы с ним сделали?
– Это был несчастный случай! – закричала Анастасия. – Все это один сплошной несчастный случай.
Ева сглотнула и медленно покачала головой, и тут же сморщила лицо от боли. Шишка на ее виске мне совсем не нравилась.
– Но… Но почему, Анастасия? Мы же выросли вместе. Ты принцесса Сент-Эдвардса. Тебе незачем участвовать в подобном.
– Ах, незачем? – горько ответила Анастасия и, бросив пакет со льдом в сторону Евы, присела на угол дивана и провела пальцами по шву подушки. Ее ногти были сгрызаны до крови.
– Сент-Эдвардс – это крошечный остров. Да, официально мы считаемся королевским домом, но мы настолько погрязли в долгах, что наш замок – а однажды это был замок – превратился в руины. Крыша протекает, в дождь с потолка капает вода. Ремонт делать не на что, а переехать моей семье не позволяет гордыня. Отец лишил Уильяма наследства за то, что он гей, а я не получу наследства, потому что я женщина. В итоге все достанется нашему кузену, а он и так уже проиграл в карты большую часть состояния.
Ева побледнела. Видимо, она ничего из этого не знала. Ева только открыла рот, чтобы что-то сказать, как Анастасия пренебрежительно фыркнула.
– Не старайся. Ты понятия не имеешь, как мы живем, Ева. Каково это, когда твоя семья грызется из-за парочки семейных реликвий. У мамы более близкие отношения с алкоголем, чем со мной, а отец вовсю планирует мою свадьбу с Дорианом – хочет заполучить его состояние. Поэтому я и рассталась с ним. Сама. Чтобы защитить его. В тот момент все это казалось мне какой-то бессмыслицей. Какой может быть смысл в такой жизни? Я стояла на скалах и думала о том, будет ли больно, если упаду вниз.
– Анастасия… – тихо начала Ева, но соседка по комнате снова ее перебила.
– А потом этот парень садится рядом со мной и спрашивает, не знаю ли я, как попасть в столовую, мол, он заблудился. – Она улыбнулась, и в глазах появилась нежность. – Тогда я подумала, что либо он реально заблудился, либо это очередной охотник за моим наследством. Поэтому я сразу же сообщила ему, что от меня он сможет унаследовать только колоссальные долги в миллиарды долларов. Позже он признался мне, что увидел меня в первый день и сразу понял, что я вот-вот сорвусь. Узнал по себе. Он избороздил весь лес, пытаясь найти меня. Декстер был первым и единственным человеком, кто попытался меня найти. Мы всю ночь проговорили, сидя на скалах. Наши ноги болтались над пропастью, а он слушал меня. Никто и никогда не слушал меня так, как Декстер, и не понимал меня так. – Ее взгляд устремился на меня. Из ее глаз покатились слезы, когда она прошептала: – Он всегда много говорил о тебе. О своем друге, которого он подвел, которому не смог помочь. О том, как сильно он ненавидел себя за то, что не смог ничего сделать, когда тебя выгнали из школы.
Я сглотнул и сжал кулаки за спиной. Пульсация в моем затылке снова усилилась, но я старался не обращать на это внимания.
– Декстер не плохой человек, – продолжила Анастасия. – Я знаю, что ты тоже это знаешь. Он просто запутался. Он хотел что-то изменить, искал способ. При этом мы снова и снова наталкивались на «Ешь богатых», а я впервые в жизни не чувствовала себя бесполезной. Мы правда хотели сделать добро и поменять этот мир к лучшему. Но то, что происходит сейчас, переходит всякие границы. Думаю, эта история уже давно вышла из-под контроля – в тот момент, когда Декстер получил приказ раздобыть такую большую сумму, но, пожалуйста, поверьте мне: он никогда никому не хотел навредить.
Она замолчала, и последовавшая за этим тишина в комнате была удушающей.
– Они перекрыли школу, – наконец сказала Ева низким голосом. – Закрыли все двери и начали стрелять. Каким бы ни был план, он пошел под откос. И если Декстер думает, что делает добро, никакого добра в этом уже нет. Наши одноклассники и друзья заперты в столовой и трясутся от страха. И мы обе знаем, что Бертон не уступит. Ему девяносто лет, его уже ничем не проймешь, и, если Декстер думает, что сможет вынудить его, это кончится кровавой бойней.
– Никто не пострадает, – пообещала Анастасия.
– Они преследовали нас с Дорианом, как на кроликов охотились, – прошипела Ева и порывисто села. Но тут же она снова со стоном опустилась обратно. Как же хотелось помочь ей, но я ничего не мог сделать, только мягко ткнул ее плечом, чтобы показать ей, что я с ней. Ева глубоко вздохнула. – Они стреляли в двери, они бы легко застрелили и нас. А когда мы сбежали от них, Декстер вырубил Дориана и бог знает что с ним сделал, а меня притащил сюда.
Нижняя губа Анастасии дрожала.
– Мне жаль Дориана. Но с ним все в порядке, Декстер просто запер его в багажнике с шишкой на лбу, там ему ничего не угрожает.
– И это должно меня успокоить? Ты вообще слышишь, что ты говоришь? Декстер хладнокровно вырубил Дориана, а потом просто оставил без сознания, – зарычала Ева, и даже мне стало страшно от ее гневного взгляда.
Анастасия сглотнула, и вдруг по ее щекам побежали слезы.
– Что же мне делать? Я не могу их остановить. Я правда не состою в «Ешь богатых», я просто приложение к Декстеру. Меня никто слушать не станет.
– Освободи меня, и мы вызовем полицию, – сказал я.
– Я не могу этого сделать, – возразила она. – Они арестуют Декстера.
– Они все равно это сделают. Декстеру этого не избежать. Он сам роет себе могилу. – Я посмотрел на Анастасию. – Давайте предположим, Бертон сдается и отдает деньги. Что дальше? Декстер вернется и заберет нас всех? Тебя, Еву и меня? Ведь мы все свидетели. Как вы остановите нас, чтобы мы ни о чем не рассказали полиции? Вам придется нас долго удерживать, а исчезновение Евы вызовет большой переполох. Ситуация вышла из-под контроля.
Анастасия, сжав губы, молчала.
– Я скажу тебе, что произойдет. «Ешь богатых» избавятся от меня втихаря, а после этого станут вымогать выкуп за Еву у королевской семьи Новой Шотландии. А какой финал бывает у таких затей, думаю, ты знаешь. Знает об этом и Дориан, он видел Декстера, а значит, «Ешь богатых» избавятся и от него. В итоге за Декстером потянется вереница смертей и насилия, а тебя он оставит. Это в лучшем случае. Если Декстер тебя любит, он оставит тебя, чтобы тебе не пришлось всю оставшуюся жизнь находиться в бегах. Выставит тебя невинной жертвой и заляжет на дно. Счастливого конца не будет, Анастасия. Его просто не может быть. Надо вызвать полицию, и тогда, возможно, мы еще сможем помочь Декстеру. Но если мы позволим ему совершить это безумие, это станет невозможно.
Казалось, мои слова разбудили что-то в Анастасии. Ее пальцы дрожали, она явно боролась с собой. Ева наклонилась вперед, так что ее колени уперлись мне в спину. Темные волосы, словно занавес, спадали ей на лицо.
– Пожалуйста, Анастасия, – прошептала она удивительно твердым голосом.
Резко вздохнув, Анастасия покачала головой.
– Извини. Я люблю его, – сказала она, резко встала и вышла из комнаты.
Дверь за ней захлопнулась, и мы остались одни в склепе.
– Черт, – пробормотала Ева, прижимаясь ко мне. Руки у нее были связаны, как и у меня, а вот ноги оставались свободными. Уже кое-что.
– Надо выпутаться, пока она не вернулась, – выдавил я.
Ева бросила на меня отчаянный взгляд.
– Как? Я почти вообще не могу пошевелить руками. И с коленом далеко не уйду.
Она посмотрела на повязку на ноге. Поджав губы, я прислонился лбом к ее бедру.
– Черт, – тихо выругался я.
Ева обмякла, слово марионетка, которой перерезали нитки. Так мы просидели довольно долго. Прижавшись друг к другу. В груди у меня горело. Я так много всего чувствовал, так много хотел сказать, но не знал, как это сделать. Последнее, что Еве сейчас нужно, это бессвязные и отчаянные изляния чувств. Кроме того, это было бы нечестно. Я обещал ей, что позабочусь о ней. И не сдержал этого обещания. Однажды я уже разбил ей сердце и не сделаю этого снова. Даже если мне придется похоронить свои чувства.
– Кингсли? – в какой-то момент прошептала Ева.
Я поднял глаза и заметил, что она смотрит на меня.
– Да?
Она откашлялась и, казалось, искала слова. Ее нижняя губа покраснела, так сильно Ева кусала ее. Наконец, она опустила взгляд, и в нем было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.
– Когда я выбежала оттуда, – сказала она, – мне было дико страшно. Я думала, что умру. В тот момент я поклялась себе: если мне все-таки удастся выжить, я найду тебя, где бы ты ни был. Спасу тебя, а потом буду целовать тебя до тех пор, пока ты не поймешь, как сильно я тебя люблю. Я люблю тебя, Кингсли. Не знаю, делает ли это меня смелой или глупой, но я отказываюсь умирать, не сказав тебе честно о своих чувствах. Я больше не буду притворяться, что мне хватило той ночи с тобой. Или будто мое сердце не замирает при виде твоей улыбки. Я не буду делать вид, что меня интересуют другие мужчины. Или что эти чувства пройдут, как насморк.
Она сползла ко мне на пол. Теперь мы сидели друг против друга.
– Я люблю тебя. Люблю так сильно, что меня саму это пугает, но я буду наслаждаться каждой секундой. Любовь к тебе делает меня лучше. И я не собираюсь извиняться за свои чувства.
Я с трудом сглотнул, и мой собственный голос зазвучал странно даже для меня самого, когда я ответил шепотом:
– Я ничего не могу предложить тебе, Ева. Вообще ничего. Ни денег, ни родословной. Все, что у меня есть, помещается в дорожной сумке. Ты заслуживаешь большего.
Ева едва заметно улыбнулась.
– Это не совсем так. Теперь тебя зовут Кингсли фон Старр. И за эту работу ты, наверное, получишь уйму денег. Так что отсекаем родословную и деньги.
Я хмыкнул, а Ева продолжила говорить.
– Кроме того, я сама решаю, чего заслуживаю, а чего нет. Семья для меня всегда на первом месте. Я не смогу и не собираюсь расставаться с ними, как это сделала Анастасия. Я отношусь к своему положению и к своему долгу очень серьезно. Но я хочу, чтобы ты стал частью моей семьи. – Она тихо вздохнула. – Я понимаю, что мой мир, наверное, кажется тебе таким сложным, таким вычурным, даже если у тебя есть чувства ко мне. Но одно я знаю точно: я всегда буду хотеть быть частью твоего мира. Где бы ты ни был. Если ты хочешь осмотреться, понять, кто ты такой, я буду ждать тебя. Если хочешь просто быть моим телохранителем и так зарабатывать себе на хлеб, то я знаю, что каждый день буду просыпаться с улыбкой. Но если ты решишь поступить вместе со мной в колледж и вернуться к обычной жизни…
Она улыбнулась, и ее дыхание коснулось моих губ. Она была так близко, что мне просто нужно было чуть наклониться вперед, чтобы поцеловать ее. Но я сдержался, подождал, пока она снова заговорит.
– Если ты ответишь взаимностью на мои чувства, если сможешь представить себе жизнь с принцессой, – прошептала она, – я стану самой счастливой девушкой во всей Новой Шотландии. Но прежде всего я хочу одного: чтобы ты был счастлив. Какой бы путь ты ни избрал. Я хочу, чтобы ты знал, что я на твоей стороне – я твоя подруга, твоя любовница, твоя партнерша. Я надеюсь, что ты позволишь мне быть частью твоей жизни.
Синева в ее глазах превратилась в кружащийся водоворот, который затягивал меня все глубже и глубже, пока я не почувствовал, что проник в самую глубину ее души. Между нами больше не было преград. Я растворился в ее взгляде. Потерял дар речи от ее честности.
– Я боюсь, что этого будет недостаточно, – наконец сказал я, почти уже в отчаянии зарываясь лицом в ее волосы. – Я боюсь пообещать тебе что-то, что не смогу выполнить. Боюсь, что в итоге все равно потреяю тебя, потому что не принадлежу к твоему миру. Я боюсь целовать тебя, потому что боюсь, что не смогу остановиться. Это было безумием, считать, что после той ночи ничего не изменится. Теперь это очевидно. Но я не хочу причинять тебе боль, Ева. Вся моя семья – это моя мама и я. Я не умею быть в отношениях. Не знаю, как это работает. Я знаю только, что мне до боли хочется быть рядом с тобой. Это и есть любовь? Потому что чувствовать так много – это чертовски больно. Иногда меня словно разрывает на части, когда я просто смотрю на тебя. А когда тебя нет рядом, во мне разверзается такая пустота, что я боюсь в ней потеряться. Я не знаю, хорошая ли я для тебя пара. Не знаю, не будет ли моя любовь разрушительна для нас обоих.
Она вздрогнула и нежно прикоснулась носом к моей скуле.
– Вот давай и проверим. Вместе.
Я медленно поднял глаза. Наши губы были так близко, что стоило мне вздохнуть, они бы соприкоснулись. Боже, как мне хотелось поцеловать ее! Как хотелось прикоснуться к ней. Мои чувства, моя неуверенность в себе разъедали меня изнутри. Когда люди говорят о любви, кажется, что это такое простое, ясное чувство, точно натертый хрустальный бокал. Однако то, что испытывал я, не было ни простым, ни ясным, ни чистым. Мои чувства были сложные, неясные, путанные. И это меня пугало. Ева была точно фарфоровая статуэтка в моей руке. Если сожму слишком сильно, она разлетится на тысячу мелких осколков, а я себе этого никогда не прощу. Только не она. Кто угодно, но только не она.
Словно угадав мои мучения, она зарылась лицом мне в шею, где учащенно бился пульс, и прошептала:
– Быть смелым – это не значит не бояться, а любить – не значит всегда быть счастливым. Ничто не застрахует нас от того, чтобы причинить друг другу боль, но я знаю, что, если я закрою глаза и упаду, ты поймаешь меня. Поэтому, пожалуйста, позволь мне быть для тебя той, кто поймает тебя, если ты упадешь. И если хочешь, будем падать вместе. Держась за руки.
Она подняла глаза. Темные волосы падали на ее худое лицо, в глазах блестели слезы, из носа немного текло, и все же я никогда не видел ничего более прекасного. Сомнения развеялись, и, преодолев последний сантиметр, я поцеловал ее. Медленно накрыл ее губы своими и почувствовал ее вкус у себя во рту. Внутри у меня все бушевало. Когда Ева ответила на поцелуй, вся боль исчезла, а мысли потеряли всякое значение. Ее дыхание встретилось с моим, и в следующее мгновение мой язык прильнул к ее. Глубоко вздохнув, она впустила меня, и наши языки сплелись друг с другом, словно в танце, который мы уже давно разучивали, но еще не исполнили по-настоящему.
Целовать Еву было так же легко и естественно, как дышать. Ничего лучше я в жизни не умел делать, и в этот момент я осознал, что действительно хочу быть с этой девушкой. Она стала частью моей жизни. Она была частью меня все эти годы, хоть мы и находились вдали друг от друга. И я перестал сопротивляться этому. Некоторые люди входят к нам жизнь, потому что мы их впускаем. Другие нам дарованы свыше. И даже если мы не сразу понимаем, что хотим видеть их рядом, именно они сделают нас цельными. И мне нужна была Ева, чтобы чувствовать себя цельным. Некоторых людей связывает нечто большее, чем просто влечение.
Дрожа, Ева оторвалась от меня, опаляя мои губы горячим дыханием.
– Неплохо было бы оказаться сейчас в другой ситуация. Менее связанными, – хрипло сказала она.
Я рассмеялся и снова поцеловал ее. И снова, и снова. Легкие поцелуи, которые должны были выразить все то, что я не мог передать словами. Ее ресницы опустились, и некоторое время мы просто наслаждались нашей близостью.
– Я тоже люблю тебя, Ева, – наконец прошептал я.
Так тихо, что едва можно было услышать, но я сказал правду. Ни к одному другому человеку я не испытывал того, что чувствовал к ней. Теперь нам нужно было только время, чтобы взрастить то, что было между нами. В спокойной, безопасной обстановке, где не придется прятаться и скрываться.
– Когда все кончится, – прошептал я, – давай уедем куда-нибудь.
– Куда?
– Куда глаза глядят. Главное, вместе. Где бы ты хотела побывать?
– Я бы хотела посмотреть Нью-Йорк, – прошептала она, опуская голову мне на грудь.
Я улыбнулся.
– Нью-Йорк – отличный город. Я скучаю по нему.
Она кивнула.
– Я хочу показать тебе Париж, там живет моя мама.
– Поднимемся на Эйфелеву башню и объедимся сыром?
– Само собой. А потом покажу тебе Канаду. Не только дворец, а всю Канаду. Если захочешь, попробуем узнать, откуда родом твой отец. Может, у тебя есть родственники среди инуитов.
Я удилвенно посмотрел на нее.
– Мне не приходила в голову эта мысль. Но она мне нравится.
Ева тихо рассмеялась, и внутри у меня все затрепетало. Я снова поцеловал ее, и Ева с наслаждением закрыла глаза, пока я ласкал ее губы со всей нежностью, на которую только был способен. Я уткнулся кончиком носа в ее лоб.
– Спасибо, – тихо прошептал я.
– За что?
– Что держишь меня за руку, когда я падаю.
Она прижалась своим лицом к моему.
– Взаимно.
Молчание между нами было таким приятным, что я почти забыл, где и при каких обстоятельствах мы находимся. Дыхание Евы стало глубже. Вероятно, у нее тоже было легкое сотрясение мозга, а значит, засыпать ей нельзя.
– Ева, не спи, – шепнул я ей на ухо.
Она только проворчала что-то и посмотрела на меня из-под тяжелых век.
– Я так устала, – пробормотала она.
Я мрачно кивнул.
– Уровень адреналина медленно падает. Но ты не должна спать, милая. Пока мы не окажемся в безопасности.
Напряжение вернулось в ее взгляд, и я быстро пожалел о том, что вернул нас к реальности. Но важно было сохранять хладнокровие. Ева с трудом выпрямилась и оглядела склеп.
– Может, тут все-таки есть что-нибудь, при помощи чего можно освободиться, – размышляла она вслух.
В этот миг дверь распахнулась. Я тут же придвинулся ближе к Еве, но это была всего лишь Анастасия. Вид у нее был заплаканный. Темные следы от туши расползлись по ее щекам.
– Что случилось? – напряженно спросила Ева.
Анастасия покачнулась и уставилась на свои дрожащие пальцы.
– Я… Пятнадцать минут назад я позвонила в полицию.
– Что? – резко спросил я и выпрямился.
– Я вызвала их.
Казалось, Анастасию вот-вот вырвет. Она посмотрела на нас.
– Они уже едут, – пробормотала она.
Ее колени подогнулись, и она опустилась на пол рядом с нами и вдруг расплакалась. Ева посмотрела на нее. Интересно, видела ли она хоть раз Анастасию плачущей? Почему-то я не мог себе этого представить.
– Все кончено. Они всех арестуют. – Анастасия всхлипнула и, наконец, посмотрела на меня красными опухшими глазами. – Я вас сейчас освобожу, но вы должны мне кое-что пообещать, – выдавила она и схватила меня за плечо так крепко, что ее обгрызанные ногти вонзились в него. – Он твой друг. Ты должен ему помочь. Вывези его отсюда. Сейчас приедет полиция, все перекроют. Но я хочу, чтобы Декстер сбежал. Скажи ему, что я его люблю. Скажи, что пойму, если он меня не простит, но я делаю это ради него. Уведи его и скажи, чтобы не возвращался. Пожалуйста… Я умоляю тебя. Помоги ему.
Слезы катились по ее щекам. Потрясенный, я уставился на нее.
– Ты позвонила в полицию и теперь хочешь, чтобы Декстер сбежал?
Она всхлипнула и кивнула.
– Прошу. Помоги ему. Он… Он ждет меня на скалах. Мы так договорились. Если что-то пойдет не так, мы встретимся там и вместе сбежим, – сказала она. – Я люблю его. Я знаю, что мы совершили ошибку, но если ваша дружба значит для тебя столько же, сколько и для него, то помоги ему. Прошу.
– Почему ты сама не хочешь ему помочь? – спросил я, не двигаясь. – Иди к нему и убегайте…
Ее губы задрожали, и она громко хмыкнула, прежде чем прошептала хриплым голосом:
– У него больше шансов скрыться, если он будет один.
В этом она была права. Так ему действительно будет проще. Мой взгляд встретился с взглядом Евы, но я не мог угадать выражения ее глаз.
– Он твой друг, – сказала Анастасия. – Но решать тебе.
В ее голосе не было упрека. Она просто казалась усталой. Я глубоко вздохнул, чувствуя, как по телу растекается ощущение безысходности. Я знал, что делать.
– Развяжи меня. Я его найду, – тихо сказал я.
Анастасия облегченно вздохнула.
– Спасибо, – прошептала она, вытаскивая из кармана джинсов канцелярский нож.
Когда она разрезала мои оковы, кровь хлынула по перетянутым венам с такой силой, что я не смог сдержать стон. Руки и ноги покалывало, словно на меня напала армия муравьев. Я с трудом поднялся на ноги. Рана на голове снова начала пульсировать.
– Ты отвечаешь за безопасность Евы. Я рассчитываю на тебя, – сказал я так, что угроза повисла в воздухе.
Анастасия кивнула и разрезала путы, сковывавшие Евы.
– Райан и Сильвер здесь, на территории школы, – сказала Ева. – Я поищу их.
– Я бы предпочел, чтобы ты осталась здесь.
– Нет, – упрямо сказала она.
Я не стал спорить. Это было ее решение. Я знал одно: я не буду спокоен до тех пор, пока снова не увижу ее.
– Я скоро вернусь, – пообещал я.
Она поцеловала меня в губы.
– Помоги своему другу, – сказала она.
Я кивнул, развернулся и побежал из склепа.
Кингсли
Я бежал по лесу. Под ногами шуршали листья. В небе ярко светила луна, и, хотя ее свет едва проникал сквозь густую листву, его все же хватало, чтобы хоть что-то различить и не натыкаться в темноте на стволы деревьев. Я запыхался. Честно говоря, я сомневался, что способен долго продержаться. Мне казалось, что в последний раз я спал лет эдак сто назад. Я побежал к школе, надеясь перехватить Декстера, но, заметив мигание голубых огней перед зданием, остановился. Копы уже здесь.
Я развернулся. Значит, надо добраться до скал. Немедленно. Пока не стало слишком поздно. Я побежал быстрее, продираясь сквозь заросли и приближаясь к шуму волн. До побережья было где-то полкилометра, но запах соли и морской воды я почувствовал гораздо раньше. В конец запыхавшись, я споткнулся о корень дерева и налетел на куст. Лес расступился передо мной. Зеленая трава танцевала в соленом морском бризе, а скалы торчали, как каменистые клыки. Я собрался с силами, вобрал воздух в легкие и заставил себя бежать дальше, хотя каждый шаг давался адски трудно. Я прорвался сквозь подлесок и сразу же увидел Декстера.
Он сидел на краю утеса, свесив ноги вниз. Рядом лежала маска льва – словно вторая кожа, которую он с себя содрал.
– Декстер, – позвал я, но волны заглушили мой голос. – Декстер! – крикнул я громче, и, наконец, он поднял голову.
Ветер теребил его волосы, его лицо было полно надежды. Но увидев меня, он побледнел и беспокойно заерзал.
– Как ты… – начал он.
– Анастасия меня отпустила, – сказал я, опираясь руками о колени. Голова кружилась так, что я боялся упасть. – Декс, копы здесь. Тебе надо бежать.
Глаза Декстера расширились. Он поджал губы.
– Я знаю. Но без Анастасии я не уйду, – сказал он, вглядываясь в лес позади меня, словно выискивая в зарослях ее стройную фигуру. – Она обещала прийти.
– Она не придет, Декс, – сказал я, пристально глядя на него. – Она послала меня. У нас нет времени. Скоро копы все тут прочешут и схватят тебя, если мы сейчас же не исчезнем.
Его лицо помрачнело. Вода так сильно ударилась о выступ скалы, что земля задрожала.
– Почему «мы»? Почему ты мне помогаешь? – спросил Декс, и я почувствовал, что улыбаюсь, хотя на самом деле мне хотелось кричать.
– Мы друзья. И я перед тобой в долгу.
Декстер фыркнул и невесело рассмеялся.
– Ничего ты мне не должен. Я бы провернул это нападение, если бы смог, а потом бы взял тебя с собой. Я не жалею, что попытался это сделать. Жалею только, что меня поймали. Так почему же ты хочешь мне помочь?
Наши взгляды встретились, и Декстер судорожно вздохнул.
