Текст книги "Поцелуй меня сейчас"
Автор книги: Стелла Так
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)
– Типа фехтования? – переспросила Джуди.
Ей явно не нравилось, что она ничего не знает.
– Метод «белой перчатки» в школьных правилах не прописан, но раньше в основном использовались шпаги, – пояснила Анастасия, отрывая взгляд от своих ногтей и смахивая соскобленный лак со стола.
– «Белая перчатка» не практикуется. И по уважительной причине, – возразил Дориан. – Насколько я помню, не раз это заканчивалось смертью.
Анастасия приподняла уголок рта в усталой усмешке.
– Ну, тогда мы просто исключим колющее оружие, – сказала она.
Весь класс ошеломленно притих. Включая меня. Только капля холодного пота побежала у меня по спине. Что здесь только что произошло? Невольно я посмотрела на Кингсли: он сидел на последням ряду, неподвижный и спокойный, как скала. Скрестив руки на груди, он внимательно слушал. Когда наши взгляды встретились, он улыбнулся, ничем не выдав своего отношения к тому, что только что развернулось на его глазах. В итоге воцарившееся молчание нарушил Дойл, громко хлопнув ладонями по трибуне.
– Мистер Уэствинг, сядьте! Вы тоже, мисс Спенсер. Что за детский сад вы развели? Я обсужу этот вопрос с директором Бертоном. А до той поры выборы школьного президента отменяются.
Кингсли
Я всегда знал, что у богачей не все дома, но богатенькие юные аристократы переплюнули все мои фантазии на эту тему. Все ученики «Бертона» определенно были с приветом. Наверное, когда у тебя столько денег, тебе просто не приходит в голову ничего другого, кроме как издеваться друг над другом. Куда ни глянь – повсюду золотые часы, блестящие кожаные туфли и сверкающие улыбки. Не удивлюсь, если последние стоили их владельцам дороже, чем наша с мамой квартира в Нью-Йорке. Ева же держалась непринужденно – как рыба в воде.
Наконец, раздался звонок к обеду. Выражение лица Евы оставалось непроницаемым. Она соскользнула со своего места и за руку потащила Джуди из класса. Я тоже – не без облегчения – поднялся со своего неудобного стула и как можно незаметнее последовал за ними, пока они не скрылись в девчачьем туалете на первом этаже. Дверь за ними громко захлопнулась. Ладно.
Выжидая, я прислонился к шкафчику и принялся изучать проходивших мимо меня студентов. Вдруг в кабинете по соседству раздался громкий стук. Скорее от скуки, чем из любопытсва, я повернул голову и заглянул внутрь. Я замер. В кабинете находился Декстер. Декстер, черт его подери, Джарвис, или мистер Голдберг, как его теперь называли. Мне казалось, что я не видел своего друга целую вечность, и отчасти так оно и было, но в то же время он как будто только неделю назад стоял в моей комнате и прощался со мной. Вроде тот же самый Декстер, которого я знал всю жизнь, и вместе с тем кто-то совершенно чужой. Его волосы были коротко подстрижены и аккуратно зачесаны назад. На школьной форме ни единой складки, пиджак, как мантия, накинут на плечи. Декстер просматривал бумаги и разговаривал с кем-то, кого мне не было видно.
– Здесь не хватает, – сердито буркнул он и бросил на стол папку. На его большом пальце блеснуло кольцо.
– Наверное, он сделал перевод на неизвестный мне счет. Я делаю все, что могу, но… – приглушенно ответил его собеседник, но замолчал, когда мимо меня прошла шумная группа ребят.
Декстер повернул голову в мою сторону, и наши взгляды встретились через узкую щель приоткрытой двери. Я заставил себя не отступать, только вопросительно приподнял бровь. Губы Декстера изогнулись в улыбке, и он снова повернулся к своему собеседнику.
– Позже поговорим, – сказал он и быстро пересек комнату.
Выйдя из кабинета, он слегка оттолкнул меня назад, чтобы я не увидел, кто был с ним в классе. Он насмешливо посмотрел на меня, закрывая за собой дверь.
– С каких это пор мы подслушиваем, Кинг?
– С тех пор, как ты начал пользоваться воском для волос.
Я многозначительно покосился на его напыщенный прикид, и Декс громко рассмеялся.
– Ничего плохого не вижу в воске для волос, – возразил он.
– Декстер, которого я знал, был готов разрезать все свои рубашки, лишь бы насолить отцу.
Улыбка осталась на губах Декстера, но в его глазах появилось мрачное выражение.
– В то время я был очень глуп и зол. Просто не знал, что делать, кроме как бессмысленно крушить все вокруг. Я до сих пор не могу простить себе того, что произошло. Тем удивительнее, что мы встретились здесь, Кингсли фон Старр, – сказал он с улыбкой, а я метнул на него грозный взгляд.
– Декс, я сказал тебе правду, потому что знаю, что ты сохранишь секрет, – в моем голосе звучало явное предупреждение.
– Я – могила, – пообещал он и отвел взгляд в сторону девчачьего туалета, откуда только что вышли Ева и Джуди.
Они продолжали спорить.
– Твоя принцесса и ее подруги активно мутят воду. Последние два часа я проторчал на срочном совещании с директором Бертоном и половиной преподавательского состава. Девчонки лезут на рожон.
– Почему это?
Я удивленно посмотрел на своего друга. Он так отличался от Декстера, которого я знал. В его глазах появилось что-то такое, чего я не мог понять, что-то незнакомое.
– У меня два года ушло на то, чтобы уговорить Бертона дать одной из девушек возможность войти в совет школы, – серьезно сказал он. – В итоге нам разрешили пригласить только Еву, и то только из-за ее статуса и высокого положения ее родственников, которые в свое время тоже были в совете. Будь старикашка сто раз полоумным динозавром, если Ева с девчонками продолжат гнуть свою линию, она может лишиться своей должности. И я ничего не смогу с этим поделать.
– Зачем ты мне это рассказываешь? Думаешь, я уговорю ее поумерить свои амбиции? И не подумаю.
Декстер недовольно скривился.
– Я не удивлен. Просто надеюсь, они знают, что делают. Иногда имеет смысл тихонько подождать в сторонке, а не махать красной тряпкой перед быком. Ева должна быть умнее.
– Мне кажется, вы слишком серьезно ко всему этому относитесь, просто цирк какой-то. Ты же сам не веришь в эту фигню, что девушки не должны быть у власти?
Ева и Джуди направлялись в столовую, и я, держась на некотором расстоянии, последовал за ними. Декс шел рядом.
– Конечно, нет, – фыркнул он. – Но Бертон думает иначе, чем весь остальной мир. В школе время практически не двигается. Осуществить Евин план будет нелегко. Должность президента школы – это не пустой звук, как в большинстве других заведений. Президент школьного совета обладает даже большим влиянием, чем директор Бертон. Эта школа, она как самостоятельное маленькое королевство. И тот, кто не справится с управлением, будет низвержен. Здесь у тебя нет друзей, только союзники, которые преследуют свою выгоду, или враги. Так что Еве следует хорошенько подумать, правда ли она хочет занять эту должность и какое влияние это окажет на ее дальнейшую жизнь.
У них реально не все дома. Я в полном недоумении уставился на Декстера, но его взгляд оставался совершенно серьезным.
– Если Еве каким-то чудом действительно удастся обойти Уэствинга, я бы посоветовал тебе сделать свое пребывание здесь постоянным, потому что в этом случае ей понадобится вся поддержка, какую она только сможет получить, – сказал он и остановился перед столовой, из которой уже был слышен шум голосов.
– Я тебя не узнаю, Декстер. Как будто другой человек говорит, – наконец, сказал я вслух то, что уже давно вертелось у меня на языке.
При этом я и сам не мог понять, в положительном смысле я это говорю или нет. Декстер провел рукой по волосам, выбив из идеальной прически несколько прядей.
– Просто я понял, что бороться с ветряными мельницами бессмысленно. Гораздо эффективнее купить ветряную мельницу, а потом делать с ней что захочешь. – Он сжал мое плечо. Его хватка была теплой и твердой. Перстень с печатью блеснул на его пальце. – Я действительно очень рад, что ты здесь, Кингсли. – На его лице промелькнуло странное выражение. – Скажи, у тебя еще сохранился тот тамагочи?
– Да. Ты же окрестил его талисманом удачи, куда ж я его дену. Почему спрашиваешь? Хочешь забрать обратно? – спросил я с удивлением.
Декстер улыбнулся.
– Нет, оставь себе. Главное, позаботься о принцессе, – с этими словами он повернулся и исчез в другом направлении.
Я смотрел ему вслед, но сообразив, что я уже несколько минут как упустил Еву из виду, поспешил в столовую. Здесь мальчики и девочки тоже были разделены, как вода с маслом – и устав школы читать не нужно. Я огляделся, тщетно разыскивая пункт выдачи еды.
– Кинг!
Джуди энергично помахала мне рукой.
– Садись к нам!
Я медленно подошел к девушкам. Все, кроме Джуди, посмотрели на меня с подозрением.
– Может, я лучше найду другое место? – спросил я.
– Да, – сказала Ева.
– Нет, – сказала Джуди, и они обменялись гневными взглядами.
Остальные девушки колебались, пока, наконец, Поппи – по крайней мере, мне казалось, что так ее зовут – не подвинулась в сторону и не похлопала по скамейке рядом с собой.
– Но предупреждаю тебя сразу, – сказала она. – Хорошей репутации тебе не видать, если будешь сидеть с нами.
– Всегда предпочитал приятную беседу хорошей репутации, – отозвался я и опустился на свободное место.
Она улыбнулась.
– Побольше бы таких, как ты.
– Американцев? – ехидно спросила Джуди.
– Джентльменов, – поправила ее Поппи.
Ева, демонстративно подняв меню, спряталась за ним. Джуди перебросила волосы через плечо и с серьезным видом спросила:
– Может, это, обсудим с ним наш план битвы?
– План битвы? – заинтересованно повторил я.
Девушки обменялись взглядами и, похоже, пришли к выводу, что я могу остаться: Ева бросила меню на стол, а Поппи достала из волос ручку, которая до того держала ее рыжую гриву в узле на затылке.
– Прекрасно, – пробормотала Ева и начала что-то строчить на бумажке. – Давайте составлять новый совет.
– Так ты решила баллотироваться? – спросил я.
– Похоже на то, – сказала она, не поднимая глаз. – Кто-то ведь должен отважиться и стать первым, правда?
– Да, – решительно подтвердила Джуди.
Тут подошла соседка Евы, Анастасия, скользнула за стол и закинула ногу на ногу.
– Ты опоздала, – сказала Поппи.
– На что? – со скучающим видом спросила Анастасия, изучая меню. – Опять куриная грудка и хлеб на закваске. Меня уже скоро тошнить от этого будет, – вздохнула она.
– Скажи, а есть тут вегетарианские опции, или только шницель? – спросил я, чтобы поддержать разговор.
Ее брови взлетели вверх и, уперев подбородок в ладонь, она стала разглядывать меня так, будто я какой-то инопланетянин.
– Шницель? – протянула она.
– Это куриный суп, а не шницель, – шепнула мне Ева.
– Что? Тогда почему это не называется супом?
– Именно так и называется, – весело возразила Ева.
Я нахмурился. В этот момент рядом с нами появился официант, поставил на середину стола супницу и отошел. Черт, это действительно был суп. Чем же я буду обедать? Ева позвала официанта и что-то шепнула ему на ухо. Он кивнул и быстро удалился. Девушки принялись за суп. Мой живот заурчал. Неужели здесь все едят мясо? Я принялся оглядываться по сторонам, но тут снова возник официант и сунул мне под нос тарелку зеленого супа.
– Овощной суп. Мисс Блумсбери сообщила, что вы будете питаться по особому меню.
– Спасибо, – сказал я и удивленно глянул на Еву.
Она невозмутимо поедала свой суп, продолжая записывать имена.
– Анастасия, – сказала она мгновение спустя, – я бы хотела, чтобы ты была в совете как представитель спортивного кружка.
Анастасия величественно набрала в ложку суп и пожала плечами.
– Как скажешь.
Это она так согласилась? Похоже на то, потому что Ева записала ее имя. Тут к столу, вытаращив глаза, подбежала запыхавшаяся девчонка лет десяти.
– Беда! – еле выговорила она.
Ева резко вскинула голову.
– Что случилось, Стейси?
– Туалеты… они… все… – заикалась девочка.
– Сделай глубокий вдох, милая, – сказала Джуди, и девочка глубоко вздохнула.
– Наш туалет затоплен. Все т-туалеты забиты, пользоваться ими нельзя, вода уже вытекает в коридор…
– Что?
Ева вскочила на ноги, и я краем глаза заметил несколько ухмыляющихся лиц среди парней.
– Идем скорее… – пролепетала девочка, и Ева тут же выбежала из столовой.
Поппи и Джуди последовали за ней. Только Анастасия осталась сидеть и спокойно продолжила есть свой суп.
– Ты не хочешь тоже посмотреть? – спросил я.
В жизни не видел такой флегматичной особы.
– Нет, – просто сказала она.
– Ладно, – пробормотал я, запихал в себя горячий суп и пошел за девушками.
Уже на верхних ступеньках я заметил струйку воды, заполнившей весь коридор. Ноги с каждой секундой промокали все сильнее, пока я догонял Еву. Она присела на корточки и кончиками пальцев подняла намокшую бумажку.
– Что это? – спросила Поппи.
Евины глаза пылали от гнева.
– Заявка на увеличение количества туалетов для девочек, – выдавила она с трудом.
Джуди сжала руки в кулаки.
– Какой кретин это сделал?
Боковым я увидел движение и услышал шлепающие по воде шаги. Молниеносно я рванулся вперед и в следующее мгновение схватил визжащего карапуза за воротник.
– Отпусти меня! – задыхаясь, пропищал он.
Я невозмутимо потащил его к разъяренным девушкам и слегка подтолкнул вперед – не сильно, но достаточно, чтобы он повалился на залитый водой пол.
– Ай, что ты делаешь?
Я усмехнулся, указывая подбородком на разлитую по полу воду.
– Предупреждение. И стимул рассказать, кто это сделал. А то несколько дам прилично разозлились.
– Я не знаю, кто это сделал! – крикнул мальчик и беспокойно покосился на девушек.
– Кто… – взревела Джуди, но Ева жестом попросила ее замолчать, а сама с улыбкой присела перед мальчиком на корточки.
– Ты Джулиус, верно? Младший брат Брэмстона? – спросила она мягким, ласковым голосом. Малыш уставился на нее, слегка приоткрыв рот, и медленно кивнул. – Послушай, – продолжила Ева, – я знаю, что ты не хочешь никого выдавать. За это тебе жестоко отомстят… – Она медленно поправила его галстук и одернула пиджак. – Впрочем, мы могли бы заключить небольшую сделку. Ты скажешь мне, кто это сделал, а я на месяц освобожду тебя от обязанности чистить обувь. Ты с Дорианом работаешь, да? Кошмар, наверное.
Лицо малыша налилось краской, он закусил нижнюю губу. В яблочко.
– Они узнают, что это я разболтал, – шепнул он, и улыбка Евы стала еще мягче.
– Если они что-то с тобой сделают, я натравлю на них Кингсли. – Она кивнула в мою сторону, и я изо всех сил постарался сделать серьезное лицо.
– И он тебя послушает?
– О, Кингсли мой хороший друг. Если я его попрошу, он о тебе позаботится, – пообещала Ева.
Мальчик скептически глянул на меня, словно оценивая, смогу ли я в полной мере выполнить ее обещание. Я поиграл мышцами. Малыш нервно облизнул губы и начал говорить:
– Это были ребята из четвертого класса, но их надоумили Уэствинг, Камасаки и мой брат.
– То есть, претенденты на пост президента школьного совета? – спросила Ева, и, когда мальчик кивнул, она улыбнулась. – Спасибо тебе. Давай, беги, пока тебя не заметили.
Малыш бросил на нее заговорщический взгляд и побежал в коридор. Ева медленно выпрямилась и убрала волосы с лица.
Щеки Джуди горели от гнева.
– Ну все! Сейчас мы им покажем, где раки зимуют… – С этими словами она зашагала вон из тулалета, но Ева схватила ее за руку и покачала головой.
– Ну уж нет. Будем воевать со стилем.
Взмахнув юбкой, она повернулась и решительно пошла по коридору. Девушки переглянулись, а затем последовали за ней. Я не мог отвести глаз от принцессы. В этот момент от нее исходила такая сила, такая решительность, такой ум, что у меня по коже побежали мурашки. Ева поднялась на второй этаж. Остановилась перед мальчишеским туалетом и протянула руку.
– Есть у кого-нибудь маркер?
– Вот… Подожди… Красный подойдет? – спросила Поппи, ковыряясь в своей маленькой дизайнерской сумочке.
– Идеально, – сказала Ева.
Стянув зубами колпачок, она написала на двери: «ЖЕНСКИЙ ТУАЛЕТ». Не успела она отступить на шаг, чтобы оценить свою работу, как дверь открылась, и на пороге появился мальчик. Увидев трех разъяренных девушек и надпись на двери, он испуганно вздрогнул. Мне стало почти жаль малыша.
– Расскажи своим друзьям, что отныне этот туалет предназначен только для девочек, – почти дружелюбно приказала Ева.
Мальчик побледнел, кивнул и пустился бежать. Бедняга.
– Девочки, – сказала Ева, глядя ему вслед. – Принесите краску. Пришло время обзавестись новыми туалетами.
Ева
– Это вандализм! Умышленное нанесение ущерба школе! Это неприемлемо! – ревел директор Бертон, опираясь обеими руками о свой стол. От напряжения у него выпал монокль из глаза. Бертон, как стервятник, переводил взгляд с одной группы собравшихся в его кабинете на другую. Слева Поппи, Джуди и я, справа Дориан, Камасаки и Брэмстон, и все как один скрестили руки на груди.
Декстер стоял рядом с директором Бертоном, глядя на нас то ли с интересом, то ли с осуждением. Кингсли бездельничал в углу и вообще присутствовал только потому, что находился с нами во время нашей акции, хотя и не участвовал в ней. Был рядом, но вместе с тем далеко. Как идеальный телохранитель. У меня сжалось горло от этой мысли.
– Вы являетесь членами совета, и я ожидаю от вас более ответственного поведения, чем эти детские выходки! – продолжал реветь Бертон, раскачивая болтающийся монокль взад-вперед. – Что вы можете сказать в свое оправдание?
Никто не ответил. Наконец, Дориан достал из кармана бумажку и положил ее на стол. Бертон покосился на нее, и лицо его побагровело.
– Это не оправдание, Уэствинг, это квитанция! Если вы этого не понимаете, то я вообще не представляю, как вы попали в выпускной класс! – заорал он.
Дориана эти крики нисколько не впечатлили. Смахнув с плеча невидимую пылинку, он очаровательно улыбнулся Бертону.
– Эта сумма с лихвой покроет нанесенный ущерб. Мы можем идти? А то мы пропускаем уроки.
Кипя от ярости, Бертон взревел:
– Неужели вы думаете, что деньги могут решить все на свете? Бардак, который вы развели, будете убирать сами! Вы все. И меня не волнует, сколько у вас на это уйдет времени и сколько дерьма вам придется выгрести! Чтобы к завтрашнему вечеру с пола на первом этаже можно было есть! Голдберг!
– Да, сэр?
– Возьмите швабру и моющее средство. Все это под вашу ответственность.
– Конечно, сэр, – без колебаний пообещал Декстер и бросил на Дориана предостерегающий взгляд.
– Еще один момент, сэр, – сказала я, и голова Бертона повернулась ко мне.
– Да? – рявкнул он.
Сцепив руки за спиной, я подняла подбородок.
– При всем уважении, сэр, мы все уберем. Но мы и впредь будем пользоваться всеми туалетами, которые пометили женскими.
– Что?
– Слишком долго заявка на дополнительные туалеты оставалась без внимания. Теперь, когда я стала членом совета, это моя прямая обязанность – заботиться о благополучии учеников и учениц «Бертона». Этот вопрос уже давно следовало решить.
Щеки Бертона дрожали, как у разъяренного бульдога.
– Что вы на это скажете, Голдберг? – наконец спросил он.
Декстер склонил голову.
– Я согласен с Евой, хотя и не одобряю ее методы, сэр. Но в ближайшие годы количество студенток в «Бертоне» будет продолжать расти. Эти изменения действительно назрели. Мы должны обустроить туалеты. Разумеется, расходы будут компенсированы щедрым пожертвованием семьи Уэствингов, – сказав это, он строго посмотрел на Дориана.
Что ж, наказание Уэствинга определено. Но, к моему удивлению, Дориан только приподнял одну бровь. Бертон вздохнул и опустился в кресло.
– Что ж, хорошо. А теперь проваливайте! Все! Брэмстон? А вы останьтесь. Хочу поиграть в гольф.
Вразнобой простившись с директором Бертоном, мы удалились. Дверь кабинета громко хлопнула, и бесстрастное выражение в один миг исчезло с лица Декстера. Он разгневанно уставился на нас.
– Что это было?
Этот вопрос не был обращен ни к кому конкретно.
– Публичное заявление! – провозгласила Джуди.
– Ага, с языка сняла, – бросил Дориан, и они переглянулись.
Декстер фыркнул.
– Развели какой-то детский сад. Если хотите подоставать друг друга, будьте добры, делайте это вне школьных стен. Чтобы я больше ничего подобного не видел, ясно?
– Так что там с выборами? – спросил Дориан, и наши взгляды встретились. – Ведь не дуэль же в самом деле устраивать.
Декстер поправил висящий на плечах пиджак и серьезно посмотрел на нас.
– Это еще обсуждается. Так что пока ждите и не рыпайтесь. И, Ева, несмотря ни на что, хочу еще раз поздравить тебя со вступлением в совет. Мы проведем для тебя небольшой традиционный ритуал посвящения. Ровно в полночь на старом кладбище. Не опаздывай. – Он коротко взглянул на остальных девочек. – И приходи одна, – добавил он и развернулся, чтобы уйти.
– Ты же не серьезно! – прорычал Дориан ему вслед.
Декстер только радостно махнул рукой и исчез за ближайшим поворотом.
– Молодец, Дориан. Благодаря тебе мы все-таки получили наши туалеты, – сказала я с нескрываемой насмешкой.
Я ожидала язвительного замечания, но Дориан лишь одарил меня скупой улыбкой.
– Увидимся вечером… Если осмелишься, – сказал он и подмигнул мне, после чего они с Камасаки поспешили вслед за Декстером.
Я почувствовала на себе взгляды остальных. Кингсли стоял совсем в стороне, практически сливаясь с обтягивающим стены гобеленом. Он все время находился рядом, но настолько ненавязчиво, что я едва его замечала. В этот миг наши взгляды встретились. Не знаю, почему, но, когда он улыбнулся, сердце у меня пустилось вскачь. Вот черт.
Мы побрели в сторону класса.
– А что это за ритуал? И почему мне кажется, что там будет происходить что-то незаконное? – спросила Джуди.
– Понятия не имею, – призналась я и оглянулась, но Кингсли исчез, словно растворился в воздухе.
Я резко остановилась, и Поппи налетела на меня.
– Все в порядке? – обеспокоенно спросила она. – Увидела сэра Генри?
Джуди нахмурилась.
– Кто такой сэр Генри?
– Дворцовый дух.
– У вас есть дворцовый дух? – встревожилась Джуди, оглядываясь по сторонам.
– Целых пять, – сказала я.
Джуди побледнела.
– Правда?
– Да. Предположительно, это души пятерых членов первого в истории совета школы, которые застряли здесь навсегда, – объяснила Поппи. – Ева даже собаку назвала в честь одного из них.
– Это странно, – проворчала Джуди.
– Ева странная, – возразила Поппи.
Гордо улыбаясь, я подняла подбородок.
– Я стараюсь.
Прошло три часа, а мои пальцы все еще были перепачканы маркером. Только вот от обуревавшего меня тогда энтузиазма не осталось и следа. Бунтовать оказалось чертовски приятно – меня почти пугало то, как сильно мне хотелось сделать это снова. Но Декстер был прав: действовать тут надо с умом. И все равно, сейчас – вытаскивая из унитаза очередную пачку раскисших бумаг – я проклинала и его, и остальных парней на чем свет стоит. Поппи оттирала с дверей мои художества, а Джуди собирала воду с пола. Кингсли после уроков исчез. Ему явно платили недостаточно, чтобы заниматься уборкой туалетов.
– Где, черт возьми, Дориан и компания? – в который раз возмутилась Поппи, продолжая скрести дверь вонючим растворителем.
Отвечать было бесмысленно. Не без отвращения я выбросила превратившиеся в кашу бумаги в мешок для мусора.
– А что с той дверью? – спросила Джуди, указывая на последнюю кабинку, дверь в которую единственная оставалась закрытой.
– Туда мы не заходим, – предупредила Поппи.
– Почему?
– Это проклятый туалет.
– Что?
– В восемьдесят каком-то году там ученик утонул. Во время обряда инициации. Его нашли на следующее утро, голова все еще в унитазе, а на стенах нацарапаны странные знаки, среди них даже пентаграмму нашли. А еще, говорят, у ученика не было… – Она театрально замолчала и после паузы прошептала зловеще: – …языка.
– Глаз у него не было! – возразила я.
– Или больших пальцев? – размышляла Поппи вслух.
– Какой-то бред, – фыркнула Джуди.
– Думаешь? – спросила Поппи. – Может, и Хейлшем умер не от естественных причин… Как по мне, так в школе творится какая-то чертовщина.
– Ага, совет пытается вызвать демона с помощью человеческих жертвоприношений, – пошутила Джуди.
Поппи серьезно кивнула, кажется, совсем не заметив сарказама. Я улыбнулась, хотя при мысли о мертвом учителе мой желудок сжался. Во рту появился привкус желчи. В демонов я, конечно, не верила, к тому же Хейлшема видела своими глазами. В его смерти не было ничего сверхъестественного, но у страха, как говорится, глаза велики. Страх превращает маленькое пятнышко в бездонную пропасть. И ничего удивительного не было в том, что в таком огромном старом закмке, каким являлся «Бертон», копились и множились разнообразные слухи и страшилки. Особенно когда в его стенах и в самом деле объявился труп. Так что я очень хорошо понимала, почему после смерти Хейлшема многие ученики решили уехать домой. Но – какой бы ни была причина его смерти – ничего сверхъестественного в ней не было. Поппи передернула плечами и снова посмотрела на закрытую дверь кабинки.
– Ночью оттуда слышатся странные звуки. Говорят, что, если в унитаз бросить монету и загадать желание, оно уже назавтра исполнится, но цену за это заплатишь двойную. Как будто даже несколько учеников после такого исчезли. Бесследно.
Джуди уставилась на нас с таким выражением, будто мы с Поппи были не в своем уме.
– Вы свихнулись.
– Просто не ходи туда, – подытожила я, доставая из унитаза последний размокший комок бумаги.
– Скажите, – нерешительно начала Джуди, – я вот сначала подумала, что смерть учителя – это что-то из ряда вон выходящее… А теперь думаю: может, подобные случаи тут происходят постоянно?
– Раз в несколько десятилетий, – хором ответили мы с Поппи.
Поппи сморщила нос и кивнула с умным видом.
– Кстати, как по мне, так этот новый ученик из Америки тоже странный. Целый день таскается за нами… Как сталкер какой-то. За ним глаз да глаз. Может, его Дориан подослал, – сказала Джули с обеспокоенным видом, но я отмахнулась.
– Нет, Кингсли безобиден. Он просто ищет общения.
– С нами?
– А почему нет? – Я стащила с рук перчатки, выбросила их в мусорное ведро и огляделась. – Так… Кажется, мы зако…
Я осеклась, уставившись на лист бумаги, приклееный к двери проклятого туалета. Черный с красной надписью. Я опустилась на корточки и схватила его кончиками пальцев.
– Что там?
Я вздрогнула, когда Джуди с любопытством выглянула у меня из-за спины и посмотрела на записку.
– «Ешь богатых», – прочитала она вслух, и мой желудок судорожно сжался.
Ледяное покалывание побежало от макушки вниз по всему телу, кончики пальцев похолодели. Запах крови ударил в нос, послышалось то самое хрипение через противогаз. Неужели я вижу тело по ту сторону двери? Кто-то выкрикнул мое имя, и я почувствовала прикосновение к своей коже. Я хватала ртом воздух, хрипение становилось все громче, а запах, распростанявшийся из кабинки – все более гнилостным. Черные точки запрыгали перед глазами, я перестала чувствовать свои конечности. Мой желудок сократился. Я резко повернулась, и меня вырвало обедом. В следующее мгновение две руки схватили меня. Я вскрикнула, захлебываясь кислой слюной, и меня снова стошнило.
– Ева! Это я, Кингсли. Что случилось? Сделай глубокий вдох, милая.
Слова гудели в моей голове. Запах крови не давал дышать
– Что случилось?
– Понятия не имею. Она нашла эту записку и…
Голоса исказились, покалывание в затылке превратилось в пульсацию. Сильные руки крепче сомкнулись вокруг меня и потащили вверх. Я сопротивлялась, но тщетно.
Я вся покрылась холодным потом, волосы прилипли к шее. Я изо всех сил пыталась оправиться от приступа паники, пыталась найти за что зацепиться, продышаться, отогнать страх. Но все было безуспешно. Была только я и этот страх, вырвавшийся откуда-то из глубин моего подсознания, точно лопнула плохо зажившая рана. Я старалась дышать. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Это единственное, на что я была способна.
Вдруг раздался звук удара, и на меня обрушился ледяной поток. Я вскрикнула. Кожа мгновенно съежилась, а туман в голове начал рассеиваться. Я хотя бы снова смогла что-то видеть. Под ногами светлые плитки. Швы между ними рябят. Небольшие пробелы в чистом белом цвете. Трещина, рассекающая плитку. Зигзагообразная, как будто на нее что-то уронили. Холодная вода стекает по моей горячей, пульсирующей шее, по моим губам и ресницам. Душ. Я стояла под ледяным душем.
Две сильные руки удерживали меня в вертикальном положении. Я часто моргала, все больше приходя в себя под холодной водой. У меня щелкнуло в ушах, и теперь я уже слышала журчание капель. Я глубоко и со свистом вдохнула. От такого количества кислорода у меня тут же закружилась голова, и я прижалась к большой, теплой, вздымающейся с каждым вздохом груди.
– Ева? Пожалуйста, скажи что-нибудь. Что угодно, или я позову врача.
Голос звучал, как в моих снах. Мягкий, низкий и такой чудесный, что у меня на глаза навернулись слезы. Кингсли. Это был Кингсли, который стоял со мной под душем. Горячие слезы хлынули из глаз. Не задумываясь, я обвила его руками и, сотрясаясь от рыданий, вцепилась в него, как утопающая в спасательный круг.
– Я так рада видеть тебя, – наконец, выпалила я. Дрожь в моем теле вдруг утихла, и оно расслабилось, словно кто-то разом перерезал все нити, которые заставляли меня действовать в течение последних двух лет. – Я так скучала по тебе, Кингсли. Ты снился мне каждую ночь, а ведь я так старалась быть разумной. Убеждала себя, что буду жить с разбитым сердцем, а тебя должна отпустить. Я знаю, что ты злишься на меня, и знаю, что все, что ты тогда сказал мне на кладбище, правда – твой отец не погиб бы, не будь я принцессой целой страны. – Всхлипывая, я прижала голову к его груди. – Но я не могу изменить того, кем я являюсь. Не могу изменить прошлое. И не могу изменить того, что даже спустя два года я все еще сильно, до боли влюблена в тебя. Любить тебя настолько больно, Кингсли Старр, что я никак не пойму, подарок это или наказание.
Я медленно оторвалась от него, отступила и, скользнув вниз по стене, села на пол и сжалась в комок. Было стыдно вот так выворачивать всю душу наизнанку. Нужно взять себя в руки и снова встать. Но я не могла. Я просто не могла.
– Я знаю, что не имею права тебя упрекать, – тихо сказала я, – но почему ты здесь? Почему не оставил меня в покое? Я могу жить с разбитым сердцем. Еще немного времени, и я, возможно, смогла бы наконец полюбить кого-то другого, оставила бы все это позади. Но теперь ты здесь… И как будто мой худший кошмар стал реальностью… Это больно, Кингсли… Так больно… Я не могу это выдержать.
Рыдая, я уткнулась головой в колени. Меня как прорвало, и все слова, которые, как оказалось, рвались из меня все это время, наконец, безудержным потоком хлынули наружу.
– То, что произошло тогда… Мне так жаль, – сказала я, шмыгнув носом. – Так бесконечно жаль. Поверь мне, тот вечер до сих пор преследует меня, и я никогда не забуду выражения твоего лица, когда Закари бросился передо мной… Я знаю, что ничто не сможет исправить случившегося. Я знаю, что была для тебя так, просто летнее приключение, и что сегодня нас ничто не связывает, кроме одного поцелуя и вины, которую я никогда не смогу загладить. И все же я не могу убежать от тебя. И мне так стыдно. За все.
