Текст книги "Поцелуй меня сейчас"

Автор книги: Стелла Так

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)

Я удивленно взглянул на него.

– Ты это сейчас серьезно?

– Я тебя просто предупреждаю. – Эзрик спокойно пожал плечами, но выражение его глаз вызывало почти непреодолимое желание врезать ему по физиономии.

Его совет был мне до лампочки, но, возможно, действительно не стоит привлекать к себе внимание в первый же день. Я протянул девушке по имени Джуди стакан.

– Пожалуйста, позаботься о ней, – попросил я, и она кивнула, скептически разглядывая меня.

Я быстро повернулся и, протиснувшись мимо Эзрика, вышел из лазарета. Мне показалось, что он хотел еще что-то сказать, но в итоге молча последовал за мной по коридору, уставленному разнообразным старьем. Это напомнило мне мамину любимую теленовеллу «Гордость и страсть», испанскую версию «Гордости и предубеждения». Только трагичнее. По-испански. Любая поклонница испанских телесериалов обрыдалась бы от счастья, окажись она тут. В молчании Эзрик привел меня к вычурной резной двери. Он толкнул ее, не постучав, и мы вошли в помещение, служившее, очевидно, комнатой общего пользования.

В углу стоял бильярдный стол, над которым нависли два парня. Они выглядели, как модели с рекламных плакатов для богатых щеголей. Третий парень, здоровый как шкаф, стоял у сервировочной тележки, наполняя прозрачной жидкостью хрустальный стакан, который стоил дороже, чем я в месяц платил за квартиру. Еще один – смазливый и миниатюрный, как идол кей-попа – сидел в кресле и листал какой-то журнал. Все четверо – как стая волков – одновременно подняли головы.

– Кто это такой? – спросил один из парней за бильярдным столом.

– Ученик по обмену, – просто ответил Эзрик, и все сразу потеряли ко мне интерес.

Что ж, хорошо. Вслед за Эзриком я пересек комнату. Перед темной дверью он остановился и на этот раз, к моему удивлению, постучал и потянул на себя ручку, только когда раздалось глухое «Входите!»

– Ева упала в обморок. Поэтому я привел новенького сюда, – сказал Эзрик.

Вслед за ним я вошел в небольшой кабинет. За массивным письменным столом сидел еще один богатенький хлыщ и что-то оживленно строчил.

– Очень хорошо, спасибо… – произнес он и поднял голову.

Не веря своим глазам, я замер и уставился на высокомерного парня. Вся спесь слетела с его лица.

– Декс?

– Кинг?

Ева

Голова пульсировала так, будто меня по ней неслабо стукнули. Я застонала и заставила себя открыть глаза. Передо мной в слабом дуновении ветерка развевались занавески. Потолки облицованы темным деревом. Пахнет антисептиком. Где я?

– Ева? Ты проснулась?

Я моргнула и повернула голову.

– Джуди? Что случилось? – прохрипела я.

– Ты упала в обморок и оказалась в лазарете. На, попей, – сказала она, поднося к моим губам стакан.

Я приоткрыла рот, и вода потекла внутрь. В голове гремело, как будто из нее пыталась вырваться какая-то информация.

– У тебя небольшая температура, милая, – продолжила она. – До конца дня тебе надо отдыхать.

Я пробормотала что-то невнятное, и Джуди вздохнула.

– Ты меня очень напугала, когда этот здоровяк…

Я так резко подскочила, что Джуди от испуга разлила воду, а у меня закружилась голова.

– Ой! Ева! Что такое?

– Где он? – выпалила я, окидывая взглядом палату.

Я была в поту, чувствовала, как по спине стекают капли. Джуди подняла одну бровь.

– Под «ним» ты имеешь в виду нового ученика? Эзрик увел его.

Я вскочила с кровати так быстро, что чуть не повалилась обратно. Джуди озадаченно уставилась на меня.

– Что ты делаешь?

Я не ответила, просто выбежала из лазарета и бегом пустилась по коридору, то и дело врезаясь в кого-то из учеников и игнорируя их недовольные взгляды. У меня чуть не отломался каблук, когда я резко затормозила перед гостиной школьного совета и распахнула дверь.

– Где он? – задыхаясь, спросила я.

Все озадаченно уставились на меня.

– Ты правда упала в обморок? – спросил Дориан. – Не забыла красиво ручкой взмахнуть?

Камасаки неодобрительно поправил очки.

– Ева, у тебя галстук перекосился, – констатировал он.

Я стиснула зубы, не обращая внимания на их глупые замечания.

– Новенький. Где он? – прорычала я и так злобно взглянула на них, что они оба побледнели.

– Декстер его куда-то повел. Скорее всего, в общежитие.

Недовольно фыркнув, я захлопнул дверь и ринулась вниз. Кровь стучала в ушах. Совсем запыхавшись, я пересекла вестибюль и выбежала на улицу. Если срезать дорогу через розарий, успею их догнать.

Я резко свернула за угол и замерла на месте. Впереди виднелась его широкая спина. Черные волосы собраны на затылке в небрежный узел. Одетый во все черное, он казался тенью из прошлого. Рядом с ним стоял Декстер, и они увленченно о чем-то беседовали. Во рту пересохло. Надо было еще хоть глоточек воды сделать. Я наблюдала за Кингсли Старром. Он склонил голову на бок и рассмеялся. Показались его ровные белые зубы, мыщцы под татуировками напряглись. У меня перехватило дыхание.

Кингсли из моих воспоминаний – это привлекательный, взбалмошный юноша. Сегодняшний Кингсли, хоть и походил на него, все-таки был совершенно другим. За последние два года он, наверное, раза в два увеличил свою мышечную массу. Его черты утратили всякую мягкость и теперь состояли из прямых линий и резких углов, словно их кто-то высек из камня. Голос его стал ниже, и говорил он с сильным американским акцентом, от которого у меня мурашки бежали по телу.

Декстер провел рукой по волосам. За все годы нашего знакомства я никогда не видела такого выражения на его лице. Он выглядел почти нормальным. Как обычный соседский мальчишка.

– Я понимаю, – сказал он, и в голосе его слышалась улыбка. – Как же я рад тебя видеть.

Он схватил Кингсли за плечо и слегка сжал его. Кингсли кивнул, и они продолжили свой путь и вскоре скрылись в общежитии. Я уставилась им вслед.

– Что здесь происходит? – спросила я вслух, опускаясь на садовую скамейку.

В воздухе висел тяжелый запах роз. Кингсли в «Бертоне». Не сон, не плод моего воображения – настоящий, живой Кингсли здесь. В «Бертоне». Выдает себя за ученика по обмену. Почему? Почему сейчас? Почему он? И откуда он знает Декстера?

Я засунула руку в карман, чтобы найти свой запасной телефон. Но вместо этого мои пальцы нащупали тяжелый ключ и как будто сами собой обхватили его. Я поднялась на ноги. Нечего сидеть и ломать голову. Пойду и узнаю, в чем дело. Теперь я полноправный член школьного совета, могу идти куда пожелаю. Даже в мальчишеское общежитие.

Быстрыми шагами я вошла в здание. Большинство школьников находились на занятиях клубов, поэтому общежитие стояло пустое. Старые деревянные половицы скрипели под моими ногами, когда я поднималась наверх, пытаясь уловить голос Кингсли или Декстера. Я как раз дошла до третьего этажа, когда Декстер, вынырнув из одной из комнат, закрыл за собой дверь и прошел мимо меня. На его лице было странное отсутствующее выражение. Он даже не заметил меня и, погруженный в свои мысли, побежал вниз по лестнице. Тяжелая входная дверь громко хлопнула, и в следующее мгновение я осталась одна. Всего несколько шагов отделяло меня от Кингсли. Глубоко вздохнув, я преодолела их и постучала.

– Ты что-то забыл, Декс? – раздался из-за двери глухой голос, и в следующее мгновение она распахнулась.

Увидев меня, Кингсли замер. Он сглотнул.

– Декстер уже ушел, – сказала я.

Кингсли моргнул. Его темные глаза блестели, как жидкое золото. Я совсем забыла, каким пронзительным был его взгляд. Как будто он мог заглянуть в меня глубже, чем другие люди.

– Ева, – только и сказал он.

Его голос стал намного ниже. У меня по телу побежали мурашки. Я глубоко вздохнула, сделала шаг вперед и ткнула в него. Указательным пальцем к правую щеку. Она была мягкой и теплой.

Кинглис озадаченно покосился на мой палец, прижатый к его щеке.

– Что это значит?

– Просто хотела убедиться, что ты настоящий.

– И?

– Кажешься вполне реальным, – пробормотала я.

Мы молча уставились друг на друга. Вдруг где-то рядом хлопнула дверь, и, прежде чем Кингсли успел запротестовать, я толкнула его внутрь комнаты и осторожно закрыла за нами дверь. И прислонилась к ней, чтобы сохранить хоть какую-то дистанцию. Ладонь оставила на холодной ручке – если что, в любой момент убегу.

– Что ты здесь делаешь, Кингсли? – спросила я.

Мой голос прозвучал так грубо, что мне самой стало тошно от него. Кингсли улыбнулся, деланно оглядывая комнату.

– Ну, я новый ученик по обмену в классе 12 «А».

– Кому ты это рассказываешь? Ты старше меня и уже закончил школу. И дворянского титула у тебя нет. Как тебя сюда пустили?

Он покосился на меня и скрестил на груди мускулистые руки.

– Неужели я слышу снобизм, принцесса?

– В лучшем случае цинизм. Что ты здесь делаешь?

– Учусь.

Он пожал плечами и повернулся к своей сумке. Извлек из нее три пары черных джинс, несколько черных футболок и, весело напевая, убрал их в шкаф. Я в полном недоумении наблюдала за ним, пытаясь разгадать тайну его появления.

– Тебя прислала моя семья, – наконец, заключила я, яростно выдыхая.

Кингсли даже не попытался сделать вид, что не понимает, о чем я говорю. Он повернулся и, нахмурившись, поднял галстук.

– Понятия не имею, как вы это повязываете. Поможешь мне?

– Кинг…

– Или просто узлом завязать?

– Кингсли!

– Или…

– Хватит! – прорычала я и с силой захлопнула дверцу его шкафа.

Он удивленно посмотрел на меня. Галстук висел у него на шее, как подарочная лента.

– Что хватит? – спросил он

– Ты и сам прекрасно знаешь, – сказала я, надеясь, что мое сердце, пустившееся в безудержный скач, выдержит этот разговор. – Прошло два года. И вот ты появляешься здесь и делаешь вид, что это совершенно нормально. Но ведь ты знаешь, что это не так.

Выражение его лица стало серьезным, он бросил галстук на кровать.

– Ты права. И я хочу быть честным с тобой: твоя семья послала меня сюда для твоей безопасности. Два года ты не приезжаешь домой, потом здесь умирает учитель, а ты по-прежнему отказываешься возвращаться домой. Они беспокоятся о тебе. Поэтому я здесь.

– Чтобы отвезти меня домой?

– Если ты позволишь, да. А если нет, буду охранять тебя, пока дело с мертвым учителем не прояснится.

Я судорожно вздохнула и только в этот момент поняла, что жую прядь волос. Я выплюнула ее изо рта.

– Телохранителей на территорию школы не пускают.

– Я знаю. Поэтому и бегаю здесь с галстуком, а не с оружием, – сухо ответил он, и я фыркнула.

– Значит, из всех телохранителей в этом мире они посылают именно тебя? Это, наверное, Скотти придумал? Вечно он со своими сумасшедшими идеями.

Кингсли склонил голову.

– С наилучшими пожеланиями от твоей бабушки, которая быстро для этой цели пожаловала мне титул.

– Не может быть!

– Отныне можешь величать меня Кингсли фон Старр.

Я улыбнулась, стараясь сдержать смех. Ничего смешного в этой ситуации не было! Ну… если только немного. А вот драмы в ней было хоть отбавляй. И когда разговор закончится, я пойду от души и искусаю подушку. Может быть, даже пореву. В зависимости от того, чем все-таки это закончится.

– Новоприобретенный титул – это практически не титул, – наконец выдавила я.

– Ну, уж теперь это точно снобизм, принцесса.

– Как скажешь, Кингсли фон Старр. А теперь собирайся и поезжай восвояси. Мне няньки не нужны.

Кингсли кивнул и спокойно достал остальную школьную форму из шкафа.

– Как пожелаешь, принцесса. Но сначала реши все со своей семьей. Пока они мне не дадут команду уезжать, я распаковываю вещи.

– Зря тратишь время. Ты до ужина отсюда уедешь, – сдавленно пообещала я.

Он бросил на меня озорной взгляд, который пронзил меня насквозь.

– Посмотрим, принцесса.

Ева

– Что значит «нет»? Мне не нужен телохранитель! – Вцепившись в телефон, я расхаживала взад и вперед по своей комнате.

Кровать Анастасии была пуста, наверное, ушла в душ.

– Черт возьми, Ева! У вас, может быть, человека убили на территории школы. Ничего хорошего после фраз типа «Мне не нужен телохранитель» или «Давай-ка я быстренько спущусь в жуткий темный подвал» не бывает! Ты же знаешь, какая чертовщина творится в «Бертоне».

Я прислонилась к окну и зарычала в телефон:

– Вы с Сильвер смотрите слишком много ужастиков, Скотти! Остановитесь, а то у тебя совсем крыша поедет. Да и доказательств, что Исаака Хейлшема убили, нет.

Скотти ответил не сразу.

– Возможно, – согласился он. – Но пока нет доказательств обратного, будь добра, избегай темных подвалов, а Кингсли пусть делает свою работу.

– Ты ведь не серьезно, Скотти! И почему именно он?

– Он не справляется?

– Справляется, – призналась я. Но мне не хотелось быть просто работой. Уж точно не для него. Я выглянула на улицу. – С тех пор, как он приехал, он все время околачивается под моим окном. Пробыл там всю ночь! Не знаю, спал ли он хоть минуту. А сейчас занимается йогой. С шести утра!

– Что делает? – недоверчиво спросил Прескот.

В тот же миг моя дверь распахнулась, и в комнату вошла сонная Джуди с зубной щеткой во рту.

– Ева! Фидела нофенького? Он жанимаеша шогой! – промямлила она, брызгая зубной пастой. Думаю, она имела в виду «йогу».

– Видела, – пробормотала я, а Кингсли тем временем плавно опустился в позу собаки мордой вниз.

– Что ж, кажется, он очень серьезно относится к своей работе, – заключил Прескот.

Черт возьми, да, свою работу он выполнял хорошо. Я заметила его только потому, что сама полночи просидела у окна, наблюдая за тем, как он наблюдает за мной. Одетый с головы до ног в черное, он сливался с ночью, уютно устроившись на подушке в ветвях большого дуба перед общежитием. Не знаю, как он скрыл свое отсутствие в комнате и спал ли он вообще в своей постели, потому что сама отключилась около трех часов. Однако, когда я проснулась, со скрипом скользнув щекой по собственным слюням на оконном стекле, он – либо еще, либо уже – сидел на дереве. Но, в отличие от меня, не выглядел уставшим, да и на человека, который всю ночь провел, сидя на дереве, не походил.

Я с трудом подавила крик отчаяния. Так продолжаться все равно не может. Одна только мысль, что Кингсли здесь, что отныне он каждую ночь будет сидеть под моим окном, рассматривая своим мрачным взглядом каждую тень, сводила меня с ума.

– Может, пойдем присоединимся? – предложила Джуди, возвращая меня в настоящее.

Проклиная себя, я распахнула окно, высунула голову и крикнула в прохладный утренний воздух:

– И что ты тут такое изображаешь?

Я почувствовала свое теплое дыхание перед лицом. Кингсли плавно выпрямился, подтянул одну ногу и поднял руки над головой.

– Эта вот поза называется «дерево», – отозвался он.

– Какой еще тетерев? – спросил Прескот, но я проигнорировала его.

– Прекрати! – кринула я в окно.

Рядом со мной появилась Джуди и радостно помахала вниз.

– Доброе утро, Кингсли!

– Доброе утро, Джуди.

– Что ты там делаешь?

– Утренняя гимнастика. Хочешь присоединиться?

– Охот… – начала было она, но, увидев мой хмурый взгляд, сглотнула и покачала головой. – Может быть, в другой раз.

Кингсли кивнул и скользнул в новую, как будто даже боевую позу. При этом каждый его мускул напрягся, отчего он стал еще более привлекательным. Проклятье.

– Видела его татушки? Этнические. Секси, – завороженно пробормотала Джуди.

– Видела, – пробормотала я и снова крикнула вниз: – Прекрати! Ты выглядишь глупо.

Кингсли поднял средний палец. Так, это точно не поза из йоги, если только она называлась «поднятый средний палец на рассвете».

– Ева? Eва-а! – услышала я крики из телефона и только сейчас поняла, что совершенно забыла о Прескоте.

– Отправь его обратно, – рявкнула я в телефонную трубку.

– Нет, – решительно сказал он, и я воинственно зарычала.

– Я не буду…

– Либо ты вернешься домой до тех пор, пока все не прояснится, либо Кингсли останется рядом с тобой. И берегись, если решишь усложнить ему жизнь, – пригрозил он, и я стиснула зубы.

– Ах вот оно что? – спросила я. – Ты для этого послал Кингсли? Чтобы шантажировать меня? Чтобы заставить меня вернуться домой, потому что я просто не вынесу его постоянное присутствие? Так я повторюсь, это эмоциональный шантаж и вообще полный идиотизм!

– Речь идет о твоей безопасности, Ева, – его голос приобрел серьезный, но мягкий тон. – Это не идиотизм.

– Тогда пришли кого-нибудь другого.

– Кого?

– Неважно, кого. Только… Только не его. – Мой голос сорвался, и я заметила на себе взгляд Джуди.

Она переводила взгляд с меня на Кингсли и обратно. Прескот шумно вздохнул.

– Давай подождем три дня. Если к тому времени твой настрой не изменится, и ты по-прежнему не захочешь возвращаться домой, я попытаюсь прислать кого-нибудь другого.

Он сказал это так, что стало ясно: обсуждению вопрос больше не подлежит. Пользовался он этим властным тоном редко, но, сколь мягким Скотти казался снаружи, столь непреклонным он был внутри.

– Ладно, – буркнула я.

Он с облегчением вздохнул.

– Я люблю тебя, сестра.

– А я тебя ненавижу.

– Нет, не ненавидишь.

В его голосе явно слышалась улыбка.

– Вернешься домой на Рождество?

– Нет, – чуть слышно сказала я и повесила трубку.

Джуди не сводила с меня глаз.

– Ты его знаешь, – сказала она, откидывая со лба прядь волос.

Не спросила. А утверждала. Я кивнула.

– Долгая история? – предположила Джуди, глядя на меня своими зелеными, теплыми глазами.

– Грустная история, – ответила я, и Джуди кивнула.

Вид у нее был такой, будто ее просто распирает от любопытства, но она сменила тему: с горящими глазами вытащила из своего пиджака маленький металлический предмет. Золотая булавка для галстука, какую носят члены школьного совета.

– Вот, меня попросили тебе передать. Декстер дал мне ее еще вчера, но ты за ужином был такая нервная, решила тебя не беспокоить. – Она сунула булавку мне в руку. – Поздравляю.

– Спасибо, – ответила я, чувствуя, что краснею. – Я уж и забыла… – пробормотала я, и Джуди бросила многозначительный взгляд на улицу.

– Из-за мистера грустная история?

Я прикрыла глаза.

– Извини. – Джуди оттолкнулась от подоконника. – Ладно, у всех нас есть свой мистер грустная история. Не изводи себя. С сегодняшнего дня покажем этой школе, кто тут хозяин?

Я слегка улыбнулась, и Джуди вышла из комнаты, размахивая своим хвостом. Я смотрела ей вслед, качая головой. В жизни не встречала таких жизнерадостных людей, как Джуди Спенсер. Не прошло и секунды, как дверь снова отворилась. Вернулась Анастасия в одном полотенце. Оставляя за собой мокрые следы на полу, она, как всегда с выражением безграничной скуки, побрела к своему шкафчику.

– Доброе утро, – поздоровалась я.

Анастасия взмахнула изящными пальчиками, как бы отгоняя назойливую муху. Так она здоровалась. Или пыталась сказать мне, чтобы я отстала. Трудно было сказать однозначно.

– Как ты сегодня? – тихо спросила я.

Анастасия застыла, уголки ее рта дрогнули, но уже мгновение спустя она одарила меня одной из своих типичных снисходительных улыбок.

– Почему ты спрашиваешь так, как будто мне плохо?

– Ты в порядке? – ответила я вопросом на вопрос. Анастасия молчала. – Ни о чем не хочешь поговорить? Например, о Хейлшеме? – осторожно спросила я, и движения ее стали резкими, будто суставы причиняли ей боль.

– Не понимаю, о чем ты, – сказала она, делая вид, что в самом деле не понимает. – Может, ты и пересмотрела все сезоны «Алиениста», но это не делает тебя психологом.

Я поджала губы, соображая, как лучше отреагировать. Была ли в этой ситуации в принципе правильная линия поведения?

– Поппи видела вас, – решила я, наконец, сказать правду. – Вас с Хейлшемом в фехтовальном зале.

Плечи Анастасии напряглись.

– Поппи в очередной раз клеем обнюхалась, – грубо ответила она и, захлопнув шкаф, положила свою форму на кровать. – Он много лет был моим тренером. Конечно, мне паршиво, что его нашли повешенным. Кто меня теперь будет тренировать? В следующем году олимпиада. Какую некомпетентную замену подсунет мне школа?

Я уж было собралась заступиться за Алекса, когда вспомнила, что это Алекс. И что все, к чему он прикасался, оборачивалось катастрофой. Поэтому я просто пробормотала что-то нечленораздельное. Анастасия взяла с тумбочки свои «Ролекс». Форма в Бертоне у всех была одинаковая, но по сумкам, часам и обуви можно было с точностью определить, у кого были деньги, а у кого нет. Я молча наблюдала за тем, как Анастасия дрожащими пальцами затягивает ремешок, как вдруг заметила трещину на стекле ее часов.

– Ты видела, у тебя… – начала я, но Анастасия меня перебила, указывая подбородком вниз.

– Видела, у нас под окном парниша йогой занимается?

– Блин, да!

Я снова открыла окно, высунула голову и крикнула вниз:

– Заканчивай уже! Завтрак через пятнадцать минут. И за опоздание тебе урежут на него время!

Кингсли поднял глаза и как раз собрался ответить, когда его взгляд сместился к точке рядом со мной. Я обернулась в тот самый момент, как Анастасия уронила полотенце и в чем мать родила прошла мимо окна.

От испуга я захлопнула окно и задернула шторы.

– Ты спятила? Там внизу стоит парень.

– И? Это моя комната.

Она как ни в чем не бывало стала натягивать форму.

– Анастасия!

– Знаешь, что мне кажется странным? – спросила она, не оборачиваясь.

– Когда кажется – креститься надо.

Она фыркнула.

– Шутница ты. Мне кажется, или новенький поразительно похож на того наглого американца, которого ты притащила с собой на вечеринку в поместье Вандумов?

Я открыла рот, но она только отмахнулась и вышла из комнаты. Я сдула с лица прядь волос и снова раздвинула шторы. Кингсли все еще стоял внизу и насмешливо смотрел на меня. Я снова распахнула окно и грозно уставилась на него.

– У тебя осталось десять минут, чтобы переодеться.

– Мне хватит и пяти. Подожди меня, я тебя провожу, – просто ответил он, повернулся и исчез.

Качая головой, я смотрела ему вслед, пока не сообразила, что такими темпами и сама опоздаю. Быстро нацепив на себя свежую форму, я поплелась вниз по лестнице. Не представляю, как ему это удалось, но, когда я вышла на улицу, Кингсли уже поджидал меня при полном параде. Он стоял, прислонившись к стене. Я уставилась на него. Темно-синий пиджак подчеркивал его широкие плечи и тонкую талию. Незавязанный галстук болтался на шее, а на ногах у него были кеды, придававшие его образу удивительное очарование. Длинные волосы были собраны на затылке в небрежный узел.

Увидев меня, он отошел от стены и улыбнулся.

– Доброе утро, – промурлыкал он.

Я фыркнула.

– Что бы это ни было, прекрати.

– Здороваться с тобой?

– Преследовать меня, – поправила я. – Кстати, кеды здесь запрещены. Если тебя поймают, получишь штрафные баллы.

– Мучиться в этих лакированных туфлях? Ну уж нет. И я тебя не преследую, а забочусь о тебе.

– Ты это называешь заботой? Жуть какая.

– Что же прикажешь мне делать? – возразил он.

Я резко остановилась и подняла указательный палец к его красивому личику.

– Не знаю! Но что-то другое! Я спать не могу, когда в мое окно кто-то таращится всю ночь… Ай! Иди сюда, я завяжу тебе галстук.

И я бесцеремонно схватила его за галстук. Кингсли спокойно смотрел на меня, пока я завязывала его. Моего лица коснулось его теплое дыхание, и по спине у меня побежали мурашки. Сердце забилось быстрее. Проклятье.

Стиснув зубы, я затянула узел и взглянула в золотистые глаза Кингсли.

– Почему ты на самом деле здесь?

– Как я уже сказал: чтобы заботиться о тебе.

Мои ресницы затрепетали, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы произнести следующие слова:

– Я думала, ты меня ненавидишь. Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

– Я тоже так думал, – ответил он, отступая на шаг. Отдаляясь. – Ты изменилась, – тихо сказал он.

– Неужели? – ответила я.

– Да.

– И в чем же, интересно?

– Ты почти не улыбаешься. К сожалению.

– Мне кажется, это не твое дело, – бросила я грубее, чем планировала.

– Да, наверное, ты права. – Он откашлялся. – Ну, тогда постараюсь больше не действовать тебе на нервы.

Это был не тот ответ, который я хотела услышать. Но что я хотела услышать?

– Да уж, пожалуйста, – наконец, выдавила я и буквально бегом пустилась в столовую.

Он безмолвно последовал за мной. К счастью, ему хватило не ума не садиться за один стол со мной, Джуди и Поппи, но я все время ощущала на себе его взгляд. Правда, когда я оборачивалась, он всякий раз отводил глаза и сосредоточенно смотрел в свою тарелку.

Не в первый раз я поймала себя на том, что слежу за движением его губ. Если бы тогда все пошло по-другому, если бы у нас было больше времени… Времени познакомиться поближе. Сейчас, когда Кингсли был здесь, эти мысли о несбыточном причиняли еще больше боли.

– Слюни пускаешь? – прошептала мне на ухо Джуди.

Я резко отвернулась.

– Ничего подобного, – соврала я.

Джуди улыбнулась, но допытываться не стала. Поппи только приподняла одну бровь и снова взялась за свою кашу.

Полчаса спустя, все еще уставшая, я села на свое обычное место у высокого окна в первом ряду. Старые школьные парты поблескивали в солнечных лучах. Больше всего на свете мне хотелось залезть обратно в постель – несмотря на три выпитые за завтраком чашки кофе. Мимо моей парты промелькнула тень, но я заставила себя не поворачивать голову и не обращать на него внимание. Я испытала облегчение, когда раздался звонок и в кабинет вошел мистер Дойл, наш учитель английского языка. Разглаживая свой коричневый твидовый костюм, он откашлялся и окинул класс суетливым взглядом.

– Отлично, мои дорогие, – сказал он. – К нам присоединлся новый студент из Штатов. Мистер Старр, очень рад, что вы здесь. Если возникнут вопросы по материалу или о правилах нашей школы, вы всегда можете обратиться к мистеру Уэствингу.

Кингсли привстал, и все присутствующие обернулись к нему. Я же, изображая полное отсутствие интереса, уставилась на парту. Но теплый голос Кингсли, заполнивший собой все помещение, я все же не смогла не заметить.

– Я рад быть здесь, в «Бертоне», – сказал он и снова сел.

– Очень хорошо, очень хорошо. Добро пожаловать, – пробормотал Дойл, облокотившись о кафедру. – Я знаю, что ситуация из-за инцидента с мистером Хейлшемом сложилась необычная, но директор Бертон распорядился, чтобы мы с вами, насколько это возможно, продолжали работать в штатном режиме. А это значит… – Он снял очки, протер их своим клетчатым галстуком и обвел взглядом класс. – А это значит, что сегодня будут представлены кандидаты на пост президента школьного совета. От нашего класса выдвигается мистер Уэствинг.

Дориан сидел и крутил в пальцах карандаш. Стоило ему подмигнуть, как весь класс зашелся хохотом, принялся барабанить костяшками пальцев по партам. Дойлу пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум.

– Как вы знаете, на выборах, которые состоятся через месяц, может быть избран любой член совета. Так что, в духе демократии, именно вы будете решать, кто в итоге… – Рука Джуди взметнулась вверх, и Дойл замолчал, недовольно поджав губы. – Да… Гм… Мисс…

– Спенсер, – подсказала Джуди, и Дойл закашлялся.

– Разумеется. Что я могу для вас сделать? Что-то неясно в отношении выборов?

Джуди поднялась, скрипнув ножками стула по полу.

– Нет, сэр. Я просто хочу отметить, что Дориан не единственный кандидат в нашем классе.

Дойл ошеломленно моргнул.

– Что вы имеете в виду, юная леди?

Дориан рывком выпрямился, а я взглянула на Джуди с нехорошим предчувствием.

– Джуди? Что ты делаешь? – прошипела я.

Но она, не обращая на меня никакого внимания, громко и отчетливо заявила:

– Вчера Эванджелину Блумсбери официально назначили членом совета. А значит, она также имеет право выдвигаться на должность президента школьного совета.

– Что вы имеете в виду? – снова спросил Дойл.

Я же старалась не показать той паники, в которую меня только что повергла Джуди. Мы этого не обсуждали. Что она творит? Я сделала глубокий вздох.

– Это правда. Со вчерашнего дня я состою в школьном совете, – уверенно сказала я.

Все разом загомонили. Особенно громко голосили девочки – кроме нас с Джуди, их было всего четверо. Даже Анастасия подняла голову и удивленно посмотрела на меня. Джуди едва заметно улыбнулась, а Дориан сверлил ее гневным взглядом.

– Дамы и господа, пожалуйста, успокойтесь! – крикнул Дойл, но голоса становились только громче, пока в какой-то момент Дориан не вскочил и не стукнул ладонями по столу.

– Протестую!

– Мы не в сериале «Форс-мажоры», Дориан, – бросила я, откидываясь на спинку стула.

Дориан фыркнул.

– Может быть, но что касается кандидатства в президенты школьного совета, нельзя подавать заявление в последнюю секунду. Существуют правила.

Парни одобрительно загудели, некоторые даже застучали по партам. Джуди в ярости повернулась к Дориану.

– Я прочитала правила, – парировала она. – Оснований исключать Еву нет.

Они уставились друг на друга с такой ненавистью, что в классе стало душно.

– Дамы и господа, пожалуйста… – Дойл снова попытался восстановить порядок, но Поппи не дала ему договорить.

– Почему Ева не имеет право выдвигаться, если она член совета?

Дориан расправил плечи и уставился на нее, словно лев, заметивший добычу.

– Это не делается так с бухты-барахты. Она должна представить свою программу на будущий год, а также состав нового совета.

– Значит, мы подготовим все необходимое, – заявила Джуди, и глазом при этом не моргнув.

– Мы? – переспросила я ошеломленно, и Джуди бросила на меня полный огня взгляд, подстать Дориану.

– Да, мы. Я уверена, что во всем «Бертоне» не найдется девушки, которая бы не поддержала тебя, Ева. Я еще и недели тут не пробыла, но уже вижу, что нам просто необходимы перемены.

Мы с Анастасией многозначительно переглянулись. Вечно новичики стремятся что-то изменить. А кто не стремился к изменениям, так это «Бертон», его ученики и его правила, по которым мы скорее выживали, нежели жили. И все же слова Джуди жгли, как свежий укус комара.

– Даже если за нее проголосует весь женский контингент, она все равно никогда не наберет достаточно голосов, чтобы избраться на пост президента, – возразил Дориан.

Звучал он как бесчувственный идиот, но было в выражении его лица что-то такое, чего я не могла разобрать. Как это всегда было с Дорианом, мне казалось, что за его грубостью что-то скрывается. Только, к сожалению, я понятия не имела, что именно, да и, вполне возможно, в принципе усложняла его невоспитанную натуру.

Джуди прищурила глаза.

– Ну, – сердито отозвалась она, – тогда я требую такой системы голосования, в которой шансы у всех кандидатов будут равны.

– Нельзя просто потребовать сменить систему. Правила есть правила.

– Это совсем не так, – вдруг сказала Анастасия. Все головы повернулись в ее сторону. Она же невозмутимо продолжала отковыривать лак с ногтей. – В конце 1880-х и в начале 1890-х годов преемственность вполне активно оспаривалась с помощью gant blanc.

– С помощью чего? – спросила Джуди.

Нахмурившись, я склонила голову.

– Переводится как «белая перчатка», означает что-то вроде дуэли.