Текст книги "Фарфоровая невеста (СИ)"

Автор книги: Соня Золотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

51. Гадание на блюдцах

51. Гадание на блюдцах

К магазину я вернулась уже глубокой ночью.

Стражники обнаружились там же, где я их и оставила, только теперь выглядели намного менее скучающими. Один нервно ходил взад-вперед у крыльца, а второй стоял у двери, вытянув руки по швам, и испуганно отчитывался… самому Хорну.

– Очень, очень неосмотрительно с вашей стороны ходить одной по вечернему городу, – сладко-заботливым голосом проговорил Хорн. – Думаю, стоит ускорить процесс вашей помолвки. Послезавтра я представлю вас будущему мужу и сопровожу на церемонию бракосочетания.

Развернулся на каблуках и ушел. Я даже толком его слова переварить не успела. Будущий муж? Послезавтра? Время свернулось тугой пружиной и дрожало где-то в груди, подгоняя: выбирай! выбирай! выбирай!

Очень хотелось снова созвать детей и устроить еще одну военную операцию, желательно с гусями, утками, козлами, собаками, конями или кого они там еще отыщут, кастрюлями, бидонами, чашками и тотальным отвлечением городской стражи. Но дети уже наверняка спали, гусь отдыхал после службы, а разбираться приходилось самой.

– Где вы были? – строго спросил тот стражник, что отчитывался Хорну

Я заранее приготовила лицо оскорбленной невинности (правда, перед Хорном оно не пригодилось, но что уж тут) и вытянула вперед край юбки. Подол был порван после путешествия по крышам, а на ткани красовались несколько грязных полос.

– На меня напала собака.

Стражники переглянулись.

– Какая собака?

– Огромная. Рыжая. Или коричневая. Было страшно. и я не разглядела толком.

– И где это произошло?

– На соседней улице. Вы оставили меня, а она выскочила из переулка и погналась за мной. Пришлось залезть на дерево.

Я снова показала порванное платье.

– Ветки.

Получилось даже возмущенно и оченьправдоподобно. Во всяком случае, сама я уже начинала верить в эту собаку, дерево и собственную героическую борьбу за жизнь.

– Мы искали вас несколько часов, – сказал второй стражник.

– А я несколько часов сидела на ветке! Думаете, мне понравилось?

Он нахмурился.

Судя по лицу, не слишком понимал, следует ли мне сочувствовать, или злиться, или опасаться, что я нажалуюсь Хорну за то, что стражники недостаточно хорошо за мной следили.

Я поспешно полезла в карман и достала несколько маленьких яблок, которые дети сунули мне перед расставанием. Наверное, решили, что волшебниц после побегов обязательно надо кормить. Очень разумные дети.

– Хотите?

Стражники снова переглянулись. Потом взяли по яблоку. Все-таки еда – универсальное средство дипломатии.

– В следующий раз не отходите далеко, – пробормотал старший уже не так строго.

– В следующий раз буду выбирать дерево поближе.

Он посмотрел на меня.Я улыбнулась, совсем невинно. После этого мне наконец позволили войти в магазин.

Я заперла дверь, постояла немного в темноте, прислушиваясь к шагам за окном, и только потом прошла в мастерскую. Зажгла лампу. Села за стол. Положила перед собой две чистые тарелочки, или, скорее, два блюдца и задумалась.

Дрейк предлагал пожениться.

Хотел забрать меня из магазина, поселить в своем доме, защищать, кормить, заботиться и быть рядом всегда. Значит, я ему нужна. По-настоящему. Он любит меня. По крайней мере, говорит, что любит. И сердце у него не врет. Очень убедительное сердце. Решительное, смелое, даже немного нахальное.

А Коллен…

Коллен предложил бежать.

Спрятаться, потом пробраться за городскую границу. Очень разумно, если подумать. Но в его собственном будущем я почему-то присутствовала только до момента спасения. А дальше? Дальше я должна была куда-то идти одна? Или он рассчитывал иногда присылать мне записки с пожеланиями удачи?

Ох. как же глупо….

Коллен был ранен, измучен, встревожен и думал о том, как вытащить меня из беды. Вряд ли в такой момент нормальный человек начинает обсуждать свадьбу, детей и цвет занавесок в гостиной. Хотя Дрейк вот начал.

Вот именно.

Я закрыла лицо ладонями. Как вообще можно выбирать между двумя людьми? Особенно если оба уже однажды тебя подвели. Особенно если одному хочется верить, потому что рядом с ним тепло и спокойно, а другому – потому что рядом с ним мир становится шире и интереснее.

Особенно если нельзя верить никому.

Я взяла кисти, потому что думать все равно бесполезно. пора было действовать. Волшебница я, в конце-то концов, или нет?

Первым я нарисовала Дрейка.

Его оказалось удивительно легко вспоминать. Черные волосы, быстрый внимательный взгляд, чуть насмешливый изгиб губ. Та самая улыбка, после которой я обычно забывала, что собиралась сказать.

Я долго работала над глазами. Хотелось передать их живость. Чтобы казалось, будто он сейчас наклонит голову, посмотрит на меня и обязательно скажет что-нибудь смешное. Потом добавила складку у губ, темную прядь на лбу, легкую тень под подбородком. Получилось очень похоже.

Настолько, что я невольно улыбнулась.

– Привет, – тихо сказала я портрету. Дрейк с блюдца ничего не ответил. Хотя выражение лица у него было такое, будто он уже придумал шутку и просто ждет подходящего момента.

Второе блюдце предназначалось Коллену. Тут оказалось сложнее.

Его лицо все время менялось в памяти. Сначала он стоял у витрины, спокойный и мечтательный. Потом рисовал меня на набережной, щурясь от ветра. Потом лежал бледный, раненый, с сухими губами и темными тенями под глазами. А сегодня снова смотрел на меня из-под каменного плаща мастера Лоэнна, тревожный, серьезный и очень красивый.

Серые глаза с темными разводами, мягкая волна волос, ссадина на скуле, немного усталая улыбка. Кисть двигалась сама. Я добавляла тени, смягчала линии, подчеркивала свет на радужке. Потом долго сидела, рассматривая оба портрета.

С любовью.

Да. Именно так. Оба были написаны с любовью. От этого открытия мне стало совсем тяжело.

– Прекрасно, Зоя, – пробормотала я. – Просто великолепно. Влюбись сразу в двоих, а потом попроси фарфор решить за тебя. Очень взросло.

Я покрыла блюдца глазурью, положила рядом на середину стола и пошла в комнату. Надо было переодеться, умыться, попытаться уснуть хотя бы пару часов. Едва я закрыла за собой дверь, послышался звон.

Я застыла.

Потом очень медленно обернулась и открыла дверь. Одно из блюдец лежало на полу. Оно упало со стола, само, хотя оба портрета я положила точно посередине. Это не могло быть случайностью. Сердце забилось так сильно, что я несколько секунд не могла сделать ни шага.

Какое?

Дрейк?

Коллен?

Я подошла ближе.

Но блюдце лежало рисунком вниз. И мне было ужасно страшно его переворачивать.

52. Люди и птицы

52. Люди и птицы

Некоторое время я просто стояла над блюдцем, потому что иногда кажется: если не делать следующего шага, то и правда останется неопределенной. Пока я его не перевернула – еще ничего не случилось. Все сразу и одновременно. И Дрейк. И Коллен. И никакого выбора делать не надо.

Очень удобная философия. Жаль только, что в жизни она почему-то не работает.

Я медленно присела на корточки и наконец подняла блюдце. Оно оказалось целым. Почти. Только тонкая трещина прошла через самый край, словно кто-то осторожно провел по глазури ногтем. Я перевернула его…

И едва не выронила. Дрейка больше не было. Я готова была поклясться чем угодно, что еще полчаса назад сама рисовала его лицо. Я ведь не сошла с ума, правда? Рисовала черные волосы. Улыбку. Живые глаза…

Теперь же с белого фарфора на меня смотрела птица.

Небольшая, черно-коричневая, с тонким острым клювом и блестящим круглым глазом. Дрозд. Я сразу его узнала. Наверное, потому, что сама когда-то сравнила с дроздом того черноволосого юношу, который спас меня от кареты в первый день в этом городе.

Я осторожно провела пальцем по рисунку. Все линии выглядели так, будто никакого портрета здесь никогда и не существовало.

– Так нечестно, – тихо сказала я.

Фарфор промолчал. Очень последовательно с его стороны, ничего не скажешь. Я поставила блюдце на стол и долго смотрела на него.

Хорошо. Допустим. Магазин действительно связан со мной. Допустим, фарфор умеет предупреждать. Допустим, тарелки и вазы падают не случайно.

Теперь еще исчез портрет Дрейка. И появился дрозд. Это ведь не случайность? Получается…

Получается, весь этот странный фарфоровый мир почему-то против Дрейка.

Но почему? Он ведь добрый. Заботливый. Он первый предложил мне настоящий дом. И… Я тяжело вздохнула. Фарфор явно хотел мне доказать, что с Дрейком что-то не так. Беда в том, что все во мне сопротивлялось этой мысли, изо всех сил.

На следующее утро меня разбудил шум на улице. Я выглянула в окно.

Возле магазина происходила смена караула. Причем руководил ею лично начальник городской стражи – тот самый усатый господин, который однажды покупал тарелки племянникам и потом долго жаловался мне на семейную жизнь.

Приведя себя в порядок, я вышла на крыльцо.

– Доброе утро!

– Фарфоровая госпожа! Доброе-доброе!

– Как поживают ваши племянники?

Лицо у него сразу просветлело.

– Едят отлично! Говорят, что на новых тарелках еда вкуснее!

Я рассмеялась.

– Значит, подарок удался. А супруга?

Он театрально закатил глаза.

– Весьма тепло разговаривает со мной. Значит, и семье нашей подарок помог.

Мы поболтали еще несколько минут. Сплошь о пустяках, о погоде, магазинах и нелегкой жизни городской стражи. Мне ужасно хотелось, конечно, спросить его про двоюродного брата… Но было, честно говоря, слишком страшно это делать. Пока я не говорила о том господине, он вроде как не существовалю А если бы я начала им интересоваться… Ну уж нет.

Потом начальник стражи пожелал мне хорошего дня, скомандовал своим людям и пошел вниз по улице. Я вернулась в магазин, но что-то будто ударило меня в спину, заставило обернуться и проводить его взглядом, не закрыв дверь за собой до конца.

И я увидела, как он остановился. Кому-то поклонился. Пожал руку. Расшаркался, как хвастливый петух. Интересно, кто там такой… важный? Я невольно прищурилась.

Собеседник начальника стражи повернулся… И сердце у меня на миг остановилось.

Дрейк.

Явно на короткой ноге с родственником моего будущего… жениха. И что это значит? Я сжала кулаки. Проверим. Сейчас проверим. Ведь Дрейк не видел, что я за ним… невольно следила.

Через несколько минут Дрейк скользнул в магазин, прижав палец к губам.

– Стражники отвлеклись, и я к тебе пробрался. Здорово, правда?

Я не нашла сил улыбнуться в ответ. Дрейк нахмурился:

– Что случилось?

– Ничего.

– Зоя…

Он смотрел так внимательно, что врать было почти невозможно. Я сглотнула и сцепила руки за спиной, чтобы не дрожали:

– Давай сбежим.

Он растерянно моргнул.

– Что?

– Сбежим отсюда. Сегодня. Или завтра. Только до того, как Хорн представит меня… тому господину. Неважно. Главное – мы с тобой вместе.

Несколько секунд он молчал. Потом осторожно спросил:

– Ты знаешь как?

– Понятия не имею. Но…

Сейчас. Главное – сымпровизировать достоверно. Придумать на лету… За что там арестовывают и наказывают в этом городе?

– Я встретила одну женщину. Представляешь, похожа на ведьму. Она сказала, что знает дорогу… наружу. И назначила мне встречу.

Дрейк сразу напрягся.

– Где?

Я показала рукой в окно, на большое трехэтажное здание через улицу.

– Видишь плоскую крышу?

– Вижу.

– Сегодня, когда взойдет луна. Она сказала прийти туда. И будто бы… – Я понизила голос. – Она позвала не только меня. Еще других девушек тоже.

Дрейк долго молчал. Потом медленно покачал головой.

– Мне это совсем не нравится.

– Мне тоже.

– Похоже на ловушку.

– Возможно.

– Тогда не ходи.

Я вздохнула.

– Я очень боюсь. Но вдруг это единственный выход?

– Ты не доверяешь мне?

– Конечно, доверяю, – проговорила я, понимая, что это чистейшая, концентрированная неправда. – Но может… Ты проводишь меня туда вечером? Если не сбежим… То хотя бы узнаем, как выбраться отсюда. На будущее, если что-то случится.

Точнее, уже случилось.

Он сделал шаг ближе.

– Зоя, пожалуйста. Не принимай решение сгоряча. Подумай. Взвесь все.

– Постараюсь.

– И… – Он помедлил. – Не верь первой встречной ведьме.

Я кивнула.

– Только ты никому не рассказывай. Даже если не сможешь добраться ко мне вечером. Или если у меня не получится улизнуть от стражей.

– О ведьме?

– И о девушках тоже.

– Не расскажу.

Он произнес это быстро, не колеблясь. Я внимательно посмотрела ему в глаза. Потом тихо сказала:

– Хорошо. Завтра я дам тебе ответ.

Дрейк кивнул, а потом порывисто обнял меня. Я поймала себя на мысли: жаль, что не успела увернуться… И сразу же подумала следом: как горько. Когда самые теплые, самые смешные, самые милые воспоминания в этом мире отдают… предательством.

Ближе к вечеру Дрейк снова явился в магазин: с независимым серьезным видом. Притворился покупателем перед стражей. И пока я показывала ему предметы большого сервиза, один за другим, тайком протянул мне коробочку, перевязанную темно-зеленой ленточкой.

А еще положил на прилавок тонкий серебристый браслет с маленькими прозрачными камешками. Они были похожи на капли утренней росы.

– Это тебе.

– Дрейк…

– Не спорь, пожалуйста. Мне будет приятно, если ты его возьмешь.

Я осторожно взяла браслет. Он оказался удивительно легким, почти невесомым.

– Красивый.

– Я рад. – Он кивнул на коробочку. – А здесь пирожные. Называются «Вечерние лилии». Их принято есть с вечерним чаем. С трудом достал, их мало где умеют готовить. Съешь их после работы, пожалуйста. И… думай обо мне.

Я почувствовала, как щеки начинают предательски теплеть.

– Хорошо. Но ты же… ты еще придешь?

– Я постараюсь. Неужели ты думала, что я подведу тебя?

Потом он ушел. Колокольчик тихо звякнул, и осталась одна.

На прилавке лежал красивый браслет. Рядом – коробочка с пирожными. А в мастерской меня ждало блюдце, на котором вместо Дрейка теперь сидел черно-коричневый дрозд и смотрел на мир блестящим глазом.

…

Дорогие читательницы и читатели!

Эта история уже близится к завершению, однако я начала новую книгу. Буду рада, если вы заглянете туда в гости:)

Современное прочтение «Красной шапочки»! Волки, охотники и пирожки обязательно будут:)

«Я вам не лапушка» и Серый Волк

Аннотация:

Я поехала на дачную вечеринку в незнакомую компанию, чтобы присмотреть за двоюродной сестрой. И все бы ничего, только после шашлыков и бассейна все отправились в лес. Ночью. Чтобы устроить какое-то испытание…

Эй, вы с ума сошли, связывать меня и оставлять ночью в лесу одну с пирожками?

Я вам что, Красная Шапочка?.

А если тут волки водятся?..

53. Крючок или якорь

53. Крючок или якорь

Пирожные я не съела.

Хотя, признаться, несколько раз подходила к коробочке, развязывала темно-зеленую ленту, смотрела на нежные слоеные лепестки, посыпанные сахарной пудрой, потом снова закрывала крышку. Пахли они прекрасно. Ванилью, сливками и чем-то ягодным. Очень убедительно пахли, почти так же убедительно, как Дрейк говорил: «Неужели ты думала, что я подведу тебя?».

Я ведь так и думала.

Поэтому вечером, когда уже зажигались фонари, а стражники поудобнее устроились на крыльце, я вынесла им чай и коробочку.

– Угощайтесь, – сказала я. – Подарок от одной покупательницы.

Оба сначала отказались. Из вежливости. Потом один попробовал, второй тоже, а через несколько минут от «Вечерних лилий» остались только крошки.

– Хорошие, – сообщил он.

– Очень, – согласился второй. И зевнул.

Через полчаса, когда я осторожно выглянула наружу, старший по званию, вооруженный внушительным пистолем, уже спал, прислонившись плечом к стене, а младший мирно сопел, уронив подбородок на грудь.

Ну вот. Вот оно как было задумано. Никакой романтики. Просто пирожные со снотворным, чтобы я заснула и ни на какую крышу не пошла. Очень мило. Просто чудесно. Я ведь почти сказала ему «да». Почти согласилась выйти замуж.

Почти поверила в маленький теплый дом, заботу, защиту и человека, который всегда будет рядом. И вот теперь этот человек, видимо, собирался предать меня в очередной раз. Хотя, почему собирался? Уже предал.

Сердце болело так глупо, что хотелось на него рассердиться. Ну сколько можно?

С восходом луны я осторожно подошла к окну. Шторы раздвинула совсем чуть-чуть, и лампу оставила в дальней комнате, чтобы с улицы не было видно ничего. Дом, на который я указала Дрейку, возвышался над соседними крышами темной громадой.

Сначала там было тихо. Потом на крыше вспыхнул фонарь, еще один и замелькали тени.

Несколько человек прошли вдоль парапета, один наклонился, второй подал знак вниз… мол. все чисто. Я даже увидела блеск оружия. Стража. Или люди Хорна. Хотя какая теперь разница?

Все понятно. Я отступила от окна и прижала ладони к лицу. Не плакать. Только не сейчас.

Завтра я откажу Дрейку. А потом придет тот самый респектабельный господин в летах. Двоюродный брат начальника стражи. Будет смотреть на меня, оценивать, цокать языком, может быть, уже считать своей будущей женой. И, возможно, мне даже придется выйти за него замуж. Потому что сегодня человек, которого я почти выбрала сама, доказал, что выбирать его было нельзя.

Прекрасная личная жизнь, Зоя, получилась у тебя в этом мире. Просто образцовая.

В этот момент в соседнее окно тихо постучали. Я едва не вскрикнула. Отступила назад и замерла, как суслик под совиным взглядом. Стук повторился.

Три раза.

Пауза.

Еще два.

Я подошла поближе, приподняла край занавески и увидела Коллена.

Он стоял снаружи, бледный, взъерошенный и совершенно явно еще не до конца оправившийся после ран. И, кажется, очень встревоженный.

Я приоткрыла окно.

– Вы с ума сошли?

– Возможно, – тихо ответил он. – Но стража спит.

– Я заметила.

– Я не стал подниматься на крыльцо и стучать в дверь, чтобы не разбудить их. Они там… весь проход перегородили.

Он забрался внутрь не слишком ловко, зацепился перевязью за раму, поморщился, но все-таки наконец оказался в комнате. Я сразу закрыла окно и уставилась на Коллена так, будто он последнее нормальное существо в этом городе.

Очень опасная мысль. После Дрейка вообще любые мужчины должны были временно перейти в категорию подозрительных объектов.

– Что случилось? – спросил Коллен.

Я хотела ответить спокойно, но не получилось.

Рассказала про пирожные. Про несуществующую ведьму. Про крышу. Про фонари. Про людей, которые явились туда с проверкой. Про Дрейка. Про его предложение. Про то, что почти согласилась.

– Это ловушка, – сказала я дрожащим голосом. – Он с самого начала знал… Он надеялся, что я соглашусь выйти за него, потому что альтернатива гораздо хуже. Обманывал меня и заманивал в свои сети. А может – и это самое гадкое – они заодно с Хорном. Заодно с самого начала.

Коллен молчал. Очень долго. Потом осторожно взял меня за руку.

– Зоя.

Я подняла глаза.

– Я готов отдать за вас жизнь.

– Не надо.

– Надо. Я влюбился в вас в первый же день. Еще когда поймал ту тарелку и вы смотрели на меня так, будто я совершил чудо. А потом нашел спящей, под плащом Лоэнна, и накрыл пледом, и дежурил неподалеку, чтобы никто вас не обидел, и думал, какая же вы странная и удивительная… Не от мира сего. Как и многие здесь. Как… – он махнул рукой. —. С тех пор мысль, что однажды вас здесь не будет, разрывает мне сердце.

Я замерла. Вот только этого сейчас не хватало. Совсем.

– Но я не стану удерживать вас, – продолжил он. – Даже ради себя… своей любви. Или той несостоявшейся любви, которая могла бы быть между нами. Если есть способ вывести вас из города, я найду его. Любой ценой.

– Марру вывело кольцо, – прошептала я. – То самое, из лавки старьевщика. У вас нет еще одного?

Коллен покачал головой. Я закусила губу и продолжила:

– Кольцо было ключом. Но сработало оно именно для Марры, а для нас с вами оно было простой деревяшкой. Она сбежала, а мы остались. Почему?

Он задумался на мгновение, потом щелкнул пальцами:

– Это магия Хорна сама себя сделала уязвимой.

– Не понимаю.

– Хорн не может просто вытащить работницу из другого мира. Ему нужен якорь. Крючок. Что-то, за что он цепляется.

– То есть вы знаете о том, что я и другие девушки…

– Конечно. Все знают. Но предпочитают молчать или не обращать внимания. Чтобы лучше спать по ночам. Таков уж этот город… – он развел руками. – Только дети и безнадежные романтики смеют давать ему надежду на лучшее. Но давайте не уходить от темы. Подумайте. Что было рядом с вами в момент перехода? Что сильнее всего держало ваши чувства? Что разбилось, исчезло или изменилось?

Осколки. Белоснежный фарфор. Золотистый узор. Незабудки. Блюдо из старого сервиза…

Я резко подняла голову.

– Разбитое блюдо.

Коллен кивнул. А я принялась расхаживать туда-обратно, волнуясь все больше и больше.

– Но оно осталось там, в моем мире. Точнее, от него уже точно ничего не осталось. Осколки выбросили, и…

– Значит, надо его найти в этом мире.

– Где именно?

– Не знаю.

Я нервно рассмеялась. А Коллен посмотрел на дверь мастерской. Потом на меня.

– Недаром дети называют вас фарфоровой волшебницей. Создайте его еще раз. Вы же помните, как оно выглядело?

Я замерла. О, да. До мельчайших подробностей. А Коллен продолжал:

– Если верить детям, вы умеете давать фарфору форму, которой у него раньше не было. Умеете вытаскивать из него чудо, жизнь, свет. Нарисуйте блюдо таким, каким вы его помните. И посмотрим, сработает ли.

Внутри что-то дрогнуло. Я посмотрела в сторону мастерской.

– А если не получится?

– Тогда попробуем снова.

– А если Хорн придет?

Коллен выпрямился, поморщившись от боли.

– Я вас поохраняю.

– С одной рабочей рукой?

– С одной рабочей рукой и очень серьезными намерениями. Например, свернуть ему шею. Теперь мне есть за что сражаться, как бы пафосно это ни звучало.