Текст книги "Фарфоровая невеста (СИ)"

Автор книги: Соня Золотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

13, Статуя художника

13, Статуя художника

Наверное, если бы кто-нибудь спросил меня, чего именно я боюсь, оказавшись ночью одна в незнакомом городе, я бы ответила что-нибудь разумное. Грабителей. Убийц. Бродячих псов. Пьяниц. Чего-нибудь такого, что существует в любом мире и понятно любому человеку. Но проблема заключалась в том, что этот город не был любым, и я слишком мало о нем знала.

Поэтому чем дальше я блуждала по незнакомым переулкам, тем сильнее мне казалось, что за каждым углом может скрываться что-то гораздо хуже обычного разбойника.

Что именно? Понятия не имею.

Именно это и пугало.

Сумерки давно сменились ночью. Свет фонарей выхватывал из темноты кусочки мостовой, стены домов, ступени крылец и редкие вывески, а все остальное тонуло в густом сероватом мраке. Иногда ветер приносил какие-то звуки, и тогда мое воображение немедленно принималось за работу. Где-то заскрежетало железо – и мне почудилась цепь огромного чудовища. Кто-то завыл вдали – и я тут же решила, что это призрак. Где-то хлопнула дверь – и сердце подпрыгнуло так высоко, словно собралось немедленно покинуть организм и перелететь в более спокойное место. Если тут, в принципе, существовало это самое спокойное место!

– Успокойся, Зоя, – пробормотала я. – Это просто город. Обычный город.

Получилось неубедительно.

Потому что обычные города не содержат в себе магов, способных выдернуть тебя из другого мира. И обычные города не принадлежат злодеям с золотыми искрами вместо здравого смысла. И обычные города не наполняют слухи о соглядатаях.

Я вздохнула.

Потом еще раз.

Логика говорила, что большая часть моих страхов существует исключительно в голове. Воображение отвечало, что именно так обычно начинаются все истории про людей, которых потом находят в очень неприятных местах. И не совсем в сознании. И уж точно не в добром здравии.

Спасибо.

Очень полезный внутренний диалог.

Особенно ночью.

Особенно когда ты голодна и не знаешь, где находишься.

Но хуже всего было другое. С утра нужно было открывать магазин. Стоило этой мысли возникнуть в голове, как остальные страхи немедленно отступали на второй план. Что будет, если господин Хорн придет утром и не найдет меня?

Нет. Лучше даже не думать. После демонстрации с ребрами…

Перспектива встретиться с разгневанным хозяином магазина пугала меня значительно сильнее, чем перспектива провести ночь на улице.

Да уж. Очень неправильный мир. Совершенно неправильный. Я свернула за очередной угол и вдруг поняла, что вокруг стало светлее. Дома расступились. Улица закончилась. А впереди открылась площадь.

– Наконец-то…

Я даже всхлипнула от облегчения.

Рынок. Настоящий рынок. Пусть пустой. Пусть закрытый. Но рынок. Я все-таки его нашла.

Рынок оказался просто громадным. Я шла вокруг него минут с пятнадцать и, кажется, даже наполовину не обошла… Сейчас торговые ряды пустовали, прилавки были накрыты полотнищами, а между ними гулял ночной ветер. А впереди по ходу движения возвышалась огромная статуя.

Мужчина в длинном плаще с кистью в одной руке и палитрой в другой. Наверное, какой-нибудь знаменитый художник. При свете луны он выглядел немного жутковато.

Но я все равно подошла ближе. И обнаружила, что между ногами статуи и тяжелыми складками каменного плаща виднелась небольшая ниша.

Хм. Я подошла поближе и принюхалась. Никакой вони или подозрительных запахов. А значит, можно забраться сюда и провести время в чуть большей безопасности, чем бродя по ночным улицам. Так и сделаю.

– Прости, уважаемый художник, – пробормотала я. – Но сегодня ты работаешь гостиницей.

Забравшись внутрь, я свернулась клубком, подтянула колени к груди и прислонилась спиной к холодному камню.

Здесь, кстати, не было ощущения, что за тобой кто-то наблюдает. Ну… почти не было.

Я еще некоторое время боролась со сном, размышляя о плане действий на утро. Расспрошу прохожих, как добраться до лавки. Если не до своей, то хотя бы до булочной или конфетной. Уж дорогу-то от них я помнила…

Мысли путались. Перемешивались. Уплывали.

Перед глазами поочередно возникали Рийа, Марра, господин Хорн, сероглазый покупатель, черноволосый юноша, белые тарелки из мастерской… А потом я сама не заметила, как уснула.

Проснулась же я от того, что кто-то тянул у меня что-то из рук. Не слишком вежливо. И очень настойчиво.

– Эй…

Я сонно моргнула. Потом еще раз.

Передо мной стояла собака. Рыжая. Лохматая. И крайне заинтересованная в пледе, который был наброшен на меня. То есть раньше был наброшен, а теперь наполовину сполз, благодаря усилиям собаки.

Плед?

Я резко села. Собака победно дернула ткань. Я дернула в ответ. Несколько секунд мы играли в крайне странное перетягивание «каната», то есть пледа.

Наконец собака обиженно фыркнула, гавкнула и отпустила добычу.

Я машинально прижала мягкий клетчатый плед к себе и только теперь осознала две вещи.

Во-первых, кто укрыл меня ночью?

Во-вторых…

Вокруг было светло. Слишком светло.

Я выбралась из укрытия и выпрямилась, хлопая глазами, как сонная сова.

Рынок уже ожил.

Повсюду двигались люди, скрипели телеги, разговаривали торговцы. Кто-то разгружал корзины, кто-то расставлял товары… Площадь наполнялась жизнью буквально на глазах.

– Ой.

Это было единственное слово, которое пришло мне в голову.

Я посмотрела на солнце.

На рынок.

На людей.

На собаку.

Потом снова на солнце.

И почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Я чуть не проспала.

Еще немного – и я бы не успела купить еду, найти дорогу к магазину и открыть его вовремя. Еще немного – и господин Хорн обнаружил бы отсутствие своей новой работницы. То есть шанс на это, конечно. еще существовал… Но я сделаю все, чтобы так не случилось!

Определенно. Эта собака заслуживала медаль. Или хотя бы хороший завтрак.

– Знаешь что, – сказала я, отряхивая платье. – Нет худа без добра. Покажешь мне, где тут можно добыть обрезки мяса или суповые кости?

14. Утренняя жизнь

14. Утренняя жизнь

После того. как я накормила свою рыжую спасительницу, пришло время подумать и о себе. После вчерашнего блуждания по городу мне хотелось купить буквально всё, но я понимала, что деньги не бесконечны, а неизвестный мир – не то место, где стоит бездумно хватать первую попавшуюся еду.

Поэтому я подошла к выбору серьезно.

Сначала купила круглый каравай темного ржаного хлеба. Торговец отрезал маленький кусочек на пробу, и хлеб оказался более чем съедобным. Немного кисловатым, плотным и очень вкусным.

Потом выбрала фрукты. Они были похожи на яблоки, только чуть более вытянутые и золотистые в зеленую крапинку. Продавец оживленно рассказывал про их бесчисленные достоинства и «сады Киретии, где в этом году небывало хороший урожай», но я пропустила его слова мимо ушей и протянула руку к доске, на которой лежали очищенные дольки. Плод оказался удивительным. Сначала вкус напоминал грушу. Потом появлялась терпкость айвы. Потом что-то еще, сладкое и медовое.

– Беру, – немедленно решила я.

После этого нашла копченое мясо, долго принюхивалась, проверяя, не пахнет ли оно какой-нибудь местной экзотикой, способной отправить меня в инфекционное отделение больницы (интересно, есть ли оно тут вообще?), но запах оказался вполне понятным и аппетитным.

Последним приобретением стал квас.

Настоящий. Или очень похожий на него. Я выпила кружку прямо у торговца и чуть не застонала от счастья. До чего же странно устроен человек. Вчера меня выдернули из другого мира. Сегодня мне надо найти дорогу в магазин… то есть в лапы к злому колдуну. А счастье мне приносит кружка кваса.

Впрочем, осуждать себя за это я не стала. Счастье – штука редкая. Надо брать.

Так что я купила с собой глиняную бутылочку с квасом, и мешочек орехов, и темную пастилу с корично-карамельным запахом. Корзинка постепенно тяжелела и оттягивала руку. А настроение, наоборот, как будто взлетало все выше. Даже мир вокруг уже не казался настолько безнадежным.

А потом я увидела указатель и натурально подпрыгнула от радости.

Он стоял на краю площади и был украшен знакомыми перекрещенными рогами. Ниже шли стрелки в разные стороны. Фарфор. Цветы. Булочная. Сладости. Украшения. Обувной магазин. Ткани…

Надписи сопровождались маленькими рисунками. Возле моей стрелки красовалась расписная тарелка.

– Хвала всем урбанистическим богам, – пробормотала я.

Потому что перспектива снова заблудиться меня совершенно не вдохновляла. Через несколько минут я уже увидела знакомую улицу. Потом вывеску. Потом витрину.

И наконец, запыхавшись, подошла к двери магазина.

Успела.

Успела!

Я чуть ли не бегом поднялась по ступенькам, повернула ключ в замке, быстро проскользнула внутрь и заперла дверь за собой. Сердце колотилось, и по шее стекали струйки пота.

Первым делом я отнесла корзинку в свою комнату.

Потом подумала, подняла край покрывала, запихнула корзинку под кровать так глубоко, как только смогла, и вернула покрывало на место. Вроде бы незаметно. Вроде бы.

Потом я быстро привела себя в порядок, умылась, кое-как почистила платье и собрала волосы в хвост. Вышла из-за ширмы к себе в комнату…

И чуть не умерла.

Господин Хорн стоял на пороге.

Словно материализовался из воздуха. Словно решил проверить, насколько крепкое у меня сердце. Судя по ощущениям – недостаточно крепкое.

Он внимательно смотрел на меня. Потом его губы медленно растянулись в неприятной ухмылке.

– Однако.

Я сглотнула.

– Господин Хорн…

– Знаешь, я тут подумал.

О нет. Когда такие люди начинают думать, ничего хорошего обычно не происходит.

– Возможно, стоит открыть лавку на час раньше.

Он прищурился.

– А то моя новая работница выглядит подозрительно бодрой.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

Заметил корзинку? Не заметил?

Увидел? Не увидел?

Возможно, господин Хорн был достаточно могущественным магом, чтобы заметить вообще всё на свете…

– Как пожелаете, господин Хорн, – покорно сказала я.

И даже сумела улыбнуться. Кажется. Надеюсь. Потому что лицо в этот момент меня слушалось плохо.

– Где ты была?

Вопрос прозвучал буднично. От этого стало еще страшнее.

Я быстро перебрала варианты ответа. И решила говорить правду. Частично.

– В конфетной лавке.

Он кивнул.

– Потом в булочной.

Еще один кивок.

– Потом у цветочницы.

На этом месте его бровь чуть заметно поднялась.

– Вот как. Все успела за одно утро?

Я сглотнула.

– Нет. Еще вчера.

Про рынок рассказывать почему-то совершенно не хотелось.

К счастью, уточнять он не стал.

Хмыкнул, развернулся на пятках и направился в торговый зал, а я следом за ним, как овечка на веревочке.

Хорн подошел к кассе. Открыл ее. Забрал деньги. Закрыл.

После чего направился к двери.

И только тут до меня дошло.

– Простите…

Он обернулся.

– Что?

– А мои деньги? Ну…

Господин Хорн посмотрел на меня так, словно я спросила что-то чрезвычайно забавное.

– В конце недели.

– А если мне что-нибудь понадобится раньше? Вы мне просто дали всего несколько монет…

Ухмылка стала шире.

– Тогда можешь открыть кредит в любой из моих лавок.

Несколько секунд я молча смотрела на него.

Он – на меня.

За это время господин Хорн явно оценил выражение моего лица, потому что очень противно усмехнулся. Очень довольный собой.

– Удобно, правда?

И прежде чем я придумала достойный ответ, вышел из магазина.

15. Не хочу быть Белоснежкой

15. Не хочу быть Белоснежкой

Через пятнадцать минут я уже стояла за прилавком, отвечала на вопросы покупателей, заворачивала тарелки в бумагу, считала монеты и рассказывала, сколько предметов в большом сервизе на шесть персон.

И самое странное заключалось в том, что у меня неплохо получалось. Нет, серьезно. Очень неплохо.

Я заметила, что покупатели почему-то охотно болтают со мной. Одним хотелось рассказать, для кого они выбирают подарок. Другие начинали вспоминать семейные праздники, на которых бывали «таки-и-ие чаепития!». Третьи вдруг признавались, что не могут решить между двумя чашками, и через пять минут уже обсуждали со мной любимые десерты своей тетушки.

В какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что получаю от этих милых бесполезных разговоров удовольствие. И тут же насторожилась. Почему? Это магия? Господин Хорн что-то сделал со мной? Превратил из интроверта в экстраверта?

Или дело в другом?

Я как раз складывала небольшой молочник в коробочку – его долго рассматривали, но все же не купили, – когда в магазин вошла хорошо одетая дама лет сорока. Увидев меня, она вдруг удивленно моргнула.

Потом еще раз. И улыбнулась.

– О! Как вы изменились!

Я растерялась.

– Простите?

– Неужели не узнаете?

– Боюсь, что нет.

Женщина засмеялась.

– Как же так! Месяц назад я покупала у вас сервиз с уточками. Вы еще сказали, что он придется по сердцу моему мужу-охотнику.

У меня внутри все замерло. У вас. Не у господина Хорна. Не в магазине. У вас.

– Правда?

– Конечно. Только тогда у вас были светлые волосы. И гораздо короче.

Она показала рукой примерно до подбородка.

– А сейчас совсем другой вид. Даже лицо будто изменилось.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Светлые волосы. Короткая стрижка. Значит… Значит, вот какой была она. Прошлая фарфоровая девушка.

Я улыбнулась покупательнице и что-то ответила про новый образ, но мысли уже неслись совсем в другую сторону. Где она теперь? Выкупилась? Сбежала? Умерла? Или…

Я вспомнила слова Марры.

«После третьего раза она перестала улыбаться».

Нет. Не обязательно речь шла о ней. Хотелось бы в это верить. Но чем больше я думала, тем неприятнее становилось. Получается, я стою на ее месте. Буквально. Покупатели помнят ее. Приходят сюда по привычке. И даже не замечают толком, что девушка уже другая. И все продолжается. Будто ничего не произошло. Будто людей можно менять так же легко, как чашки на витрине.

Эта мерзкая мысль преследовала меня еще долго, даже после того, как дама ушла.

Поэтому, когда в магазин вошел молодой парень в куртке с гербом на рукаве, я сначала даже не сразу поняла, что обращаются ко мне.

– Госпожа?

– Да?

– Я пришел за чашкой.

– Какой именно?

– Для молодого господина Арвена. С драконами.

Конечно. Ну, конечно же.

– Серебряные драконы, летающие вокруг замка?

– Именно.

Я виновато кашлянула.

– Боюсь, пока я не нашла ее. У нас на складе довольно много коробок, я посмотрела в самых ближних, но…

Парень тяжело вздохнул.

– Очень жаль.

– Простите.

– Вам стоит найти ее как можно скорее.

Мне совсем не понравился его тон, весьма настойчивый. Как будто он не допускал мысли, что чашка в итоге может не найтись.

– Молодой господин будет недоволен?

– Будет. – Посыльный кивнул. – А его отец весьма влиятельный человек.

Замечательно. Просто замечательно. Я уже успела пообещать невозможное сыну местного влиятельного аристократа.

– Я сделаю всё возможное.

– Надеюсь.

Парень раскланялся и ушел. А я осталась стоять с ощущением, что влезла в очень неприятную историю. Потому что я понятия не имела, где искать чашку с драконами. Зачем я вообще сказала, что она, возможно, существует? И почему сейчас не отказала посыльному? Ох, Зоя-Зоя….

Ближе к вечеру в магазин заглянула старушка за отложенной сахарницей. Очень маленькая и аккуратная, похожая на добрую сказочную бабушку. Она так обрадовалась покупке, что несколько раз поблагодарила меня, а потом неожиданно полезла в сумку.

– Возьми.

– Что?

– Подарок.

У меня на ладони оказалось яблоко насыщенно-фиолетового цвета с золотистым черенком.

Старушка ушла довольная, а я еще долго смотрела на подарок. Потом из любопытства разрезала его ножом. Мякоть оказалась белоснежной, словно снег. Или фарфор. Или…

– Ну нет.

Перед глазами немедленно возникла Белоснежка. Несчастная Белоснежка, слишком доверчивая, для которой знакомство с подозрительным яблоком закончилось плоховато.

Я рассмеялась. Потом еще раз посмотрела на фрукт, осторожно его понюхала. Пах он приятно. Очень приятно. Но внутренний голос категорически возражал.

– Не сегодня.

В конце концов, если жизнь чему-то меня и научила за последние два дня, так это осторожности. Но яблоко жаль было просто так выбрасывать, поэтому я отнесла его в мастерскую.

16. Фарфор и краски

16. Фарфор и краски

Когда последний покупатель ушел, я поймала себя на том, что снова думаю о фиолетовом яблоке. Оно лежало в мастерской на столе, такое странное, красивое и совершенно не похожее ни на что земное, что мне ужасно хотелось его нарисовать. Но не на бумаге. На тарелке.

Эта мысль пришла внезапно и сразу показалась правильной. Словно тарелка сама этого хотела. Глупость, конечно.

Но после золотых искр господина Хорна и рассказов Марры мои представления о том, какие вещи в этом мире можно считать глупостью, сильно пошатнулись.

В мастерской уже сгущались сумерки. В высокое окно падал косой луч солнца, превращая пылинки в золотой рой. Белые тарелки на полках светились мягким жемчужным светом. Было очень-очень тихо.

Я выбрала небольшую тарелку, идеально гладкую. Поставила ее на стол. Потом принялась искать краски – к счастью, они нашлись в одном из шкафов.

Небольшие баночки, тонкие кисти и палитры, все совершенно обычное. Во всяком случае, так мне показалось сначала. Я развела краску, обмакнула кисть и осторожно провела первую линию.

И замерла.

Потому что линия получилась… ммм, идеальной? Рука не дрогнула, краска не разлилась, всё выглядело ровно так, как должно было бы выглядеть в мире розовых единорогов. Впрочем, я понятия не имела, водятся ли единороги здесь. А вдруг?.

Я нахмурилась и провела вторую. Потом третью. Потом еще. Нет. Мне не показалось.

Кисть слушалась меня так, словно понимала, что именно я хочу сделать и предсказывала мои намерения примерно на шаг вперед. И это было странно. Но приятно. Настолько приятно, что я быстро забыла о настороженности.

Потому что впервые за многие месяцы рисование не причиняло боли, раздражения и…

Я вдруг замерла.

Потом медленно опустила кисть.

Аллергия. Господи. Аллергия. Только сейчас я вспомнила о ней. Осторожно вдохнула, потом еще раз…

Нос дышал, глаза не слезились, в горле не першило, голова не кружилась. Ничего. Вообще ничего.

Я подождала минуту, другую… Но знакомые симптомы не появлялись.

Сердце забилось быстрее, я схватила другую кисть, открыла еще одну баночку… Потом еще. Ничего.

Мне захотелось плакать от счастья.

Я ведь столько месяцев боялась занятий по живописи, расписывалась в собственной неполноценности и думала, что ни на что не гожусь… А сейчас…

Я рассмеялась.

Потом вскочила на ноги и закружилась прямо посреди мастерской, прижимая руки к груди. Наверное, со стороны это выглядело совершенно нелепо, но мне было все равно. Потому что впервые за очень долгое время я чувствовала себя счастливой.

Настолько, что хотелось смеяться, и плакать, и танцевать одновременно.

– Нет аллергии! – сообщила я пустой комнате.

Отсмеявшись и немного успокоившись, я снова села за стол.

И только тогда заметила еще одну странность. Тарелка под моими пальцами была теплой и подрагивала, словно внутри нее билось крошечное сердце. Или трепетала маленькая искорка. Стоило коснуться фарфора, как по ладони расходилось приятное ощущение спокойствия и уверенности.

А вместе с ним приходило понимание. Какой оттенок нужен. Куда положить блик. Где добавить тень. Я и не знала раньше некоторые из этих этих приемов. Но руки теперь почему-то знали. Точнее, фарфор знал и кисть.

Через час яблоко было закончено.

Фиолетовое, с белоснежным разрезом. Такое живое, что хотелось протянуть руку и взять его с тарелки. Я любовалась своей работой несколько минут.

А потом меня осенило. Настолько внезапно, что я даже вскочила.

Чашка. Драконы. Мальчик.

Все сложилось в одну картину.

Если чашки с серебряными драконами не существует… Почему бы ее не создать?

Я бросилась к полкам. Нашла белую чашку, поставила перед собой, смешала краски.

Глубокий синий. Еще один синий. Каплю белого. Серебряный пигмент. Еще немного. Еще. На палитре постепенно рождался цвет ночного неба.

Цвет магии. Цвет сказки.

Я работала быстро, но уверенно – удивительно для человека, который раньше никогда профессионально не занимался росписью посуды. На чашке выросли башни замка, появилась круглая луна и облака. А потом драконы. Два серебряных дракона летели вокруг башен, изгибая длинные тела среди облаков.

Один расправлял крылья. Второй выпускал тонкую струю серебристого огня. Я добавила еще несколько деталей и поняла, что не могу перестать улыбаться.

Потому что чашка получилась ужасно красивой. ровно такой, как я ее представила, едва услышав про драконов и луну.

Под конец я покрыла рисунок закрепляющей глазурью, которую нашла среди материалов.

Серебро мягко засияло, луна вспыхнула холодным светом, а драконы будто шевельнулись. Совсем чуть-чуть. Или мне показалось.

Честно говоря, я уже не была ни в чем уверена, но сейчас это не имело значения.