Текст книги "Фарфоровая невеста (СИ)"

Автор книги: Соня Золотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

5. Абсолютно точно не больница

5. Абсолютно точно не больница

Придя в себя, первым делом я ощутила солнечный свет… Не увидела, а именно почувствовала всем телом.

Не боль в голове. Не холод. Не запах лекарств. А солнечный свет.

Он согревал лицо и руки, пробивался сквозь закрытые веки и был таким теплым, спокойным и уютным, что несколько секунд я лежала совершенно неподвижно, наслаждаясь этим ощущением. Потом память обрушилась на меня разом.

Лестница.

Крик мачехи.

Осколки фарфорового блюда.

Отец.

«Ты тут не нужна».

Падение.

Я резко открыла глаза и приподнялась, опираясь на руки. И тут же поняла, что чего-то не хватает.

Не было белого потолка. Не было врачей, кровати, позвякивания инструментов… Не было капельницы, сердобольной медсестры или хотя бы противного пищания какого-нибудь аппарата.

Вместо этого я лежала… нет, теперь уже сидела на полу.

На деревянном полу из широких светлых досок, отполированных до мягкого золотистого блеска. Несколько секунд я просто смотрела перед собой, потом опустила взгляд.

И окончательно перестала понимать происходящее.

На мне было платье. Чужое. А где мои джинсы? И домашняя футболка, которую я не переодела, выбегая из квартиры?

Очень странное платье.

Длинная юбка тяжелыми складками лежала вокруг на полу, почти полностью закрывая ноги. По подолу тянулась сложная вышивка из переплетенных ветвей, цветов и каких-то незнакомых узоров.

Я осторожно провела пальцами по ткани.

Плотная. Мягкая. Очень качественная. Немного шероховатая в местах вышивки. Совершенно настоящая.

Тогда я ущипнула себя за руку.

Потом за другую.

Потрогала лоб, щеку, волосы…

– Так не бывает… – пробормотала я.

Если это сон, то слишком подробный.

Если галлюцинация после удара головой, то подозрительно убедительная.

Если больница…

Я оглянулась по сторонам.

Нет. Это точно была не больница.

Кажется, это был магазин… самый красивый магазин, который я когда-либо видела.

Или ожившая иллюстрация из старой книги.

Высокие окна занимали почти всю стену и пропускали внутрь потоки солнца. Свет ложился на пол золотыми прямоугольниками, скользил по полкам и витринам, превращая обычное помещение в нечто волшебное.

Стены были отделаны темным деревом с тонкой резьбой. Потолок пересекали массивные балки. Воздух пах сосной, воском и чем-то едва уловимым, напоминающим сухие цветы.

Но больше всего поражал… фарфор. Он был повсюду.

На открытых полках вдоль стен выстроились десятки тарелок самых разных размеров. Белоснежные. Кремовые. Голубые. Расписанные цветами, птицами, сказочными замками и морскими пейзажами.

Рядом стояли чайные сервизы.

Одни выглядели совсем просто и основательно, словно предназначались для уютных семейных чаепитий. Другие казались настолько изящными, что к ним страшно было прикасаться.

А за стеклами высоких витрин сияли настоящие произведения искусства.

Фарфоровые вазы высотой почти по пояс человеку. Статуэтки танцовщиц, тонюсенькие и будто совсем невесомые. Фигурки райских птиц. Чайники причудливых форм. Сахарницы. Подсвечники. Целые фарфоровые композиции, изображавшие охоту, балы и прогулки в садах.

Некоторые вещи были украшены золотом. Другие – серебром. Третьи переливались нежными жемчужными оттенками.

Солнечные лучи отражались от блестящих поверхностей и рассыпались по магазину сотнями крошечных бликов. Мне вдруг вспомнилось разбитое бабушкино блюдо. И стало одновременно грустно и почему-то тепло. Наверное, если бы существовал рай для разбитого фарфора, он выглядел бы именно так.

Я медленно поднялась на ноги, все еще озираясь по сторонам и не веря собственным глазам.

Столько красоты в одном месте просто не могло существовать.

Или могло?

Восторг внутри боролся со страхом. Потому что происходящее выглядело прекрасным. И совершенно невозможным.

В этот момент позади раздался скрип.

Я резко обернулась и увидела мужчину. Он стоял в дальнем конце зала и смотрел прямо на меня.

Очень высокий и широкоплечий, слегка обрюзгший, с основательным животом и широко расставленными ногами. Словно тяжелоатлет на пенсии, зачем-то вырядившийся в старомодный костюм. На его груди поблескивала длинная золотистая цепочка, которая уходила в карман жилета.

Но больше всего меня поразило лицо. Было в нем что-то такое, что мне тут же захотелось сделать шаг назад. А потом развернуться и бежать прочь. куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда.

Тяжелые щеки нависали над жесткой линией подбородка. Губы были тонкими и поджатыми, словно мужчина постоянно чем-то недоволен, и привык решительно избавляться от объектов своего недовольства. Нос крупный, с заметной горбинкой. Густые темные брови почти сходились на переносице. А глаза… Глаза были маленькими, злыми и цепкими.

Так обычно смотрят люди, привыкшие оценивать стоимость вещей быстрее, чем достоинства людей.

Взгляд скользнул по моему лицу. По платью. По рукам. И снова вернулся к лицу.

Тут мужчина широко улыбнулся и медленно потер ладони.

– Ну-ка, ну-ка, это кто у нас тут такой? – произнес он наконец.

И от звука его голоса у меня по спине пробежал мерзкий холодок.

6. Абсолютно честная сделка

6. Абсолютно честная сделка

Мужчина медленно двинулся в мою сторону. Половицы под его тяжелыми шагами едва слышно поскрипывали.

– Ну и вид у тебя, – произнес мужчина. – Хотя чего еще ждать от свежепризванной?

– От кого? – переспросила я.

– От свежепризванной.

Я моргнула. Потом еще раз.

– Простите… что?

Он медленно и выразительно вздохнул, словно разговаривал с человеком не слишком одаренным.

– Я вызвал тебя сюда.

– Куда – сюда?

– В мой магазин.

– В ваш магазин?

– Именно.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри начинает зарождаться истерический смех.

Нет.

Серьезно.

После предательства отца.

После падения с лестницы.

Теперь еще это?

– Погодите, – пробормотала я. – Это какой-то розыгрыш?

– Нет.

– Реалити-шоу?

– Нет.

– Скрытая камера?

– Нет.

– Тогда что происходит?

– Я же сказал. Я вызвал тебя сюда.

Господи. Нет. Не может быть.

Я медленно попятилась. Потом развернулась. И направилась к двери. Просто потому, что участвовать в этом спектакле дальше не собиралась. Но уйти не успела.

Пальцы мужчины неожиданно быстро и крепко сомкнулись на моем запястье.

Я дернулась. Однако безрезультатно. Хватка оказалась железной.

– Отпустите!

– Стоять.

– Да вы с ума сошли⁈

– Стоять.

В следующую секунду он поднял свободную руку и медленно сжал пальцы в кулак.

Сначала ничего не произошло. А потом мне показалось, будто вокруг грудной клетки сомкнулись невидимые тиски. Ребра затрещали от давления. Словно меня обхватил великан и решил проверить, насколько крепко он способен сжать человека.

Я ахнула. Попыталась вдохнуть. Не получилось. Перед глазами поплыли темные пятна. Мир качнулся.

Пол. Витрины. Солнечные блики. Все смешалось в один расплывающийся круговорот.

Но хуже всего было другое. Вокруг руки мужчины вдруг начали медленно кружиться тонкие золотистые искры. Они выплывали прямо из воздуха. Сначала одна. Потом еще несколько. Будто кто-то растер старое золото в сверкающую пыль и развеял ее вокруг пальцев.

Искры складывались в тонкие светящиеся линии. Переплетались. Скручивались. И уже напоминали не рой крохотных светлячков, а золотую паутину.

И эта паутина почему-то тянулась ко мне. К сердцу. К горлу.

От одного взгляда на нее становилось страшно до боли. Но я почему-то никак не могла закрыть глаза и не смотреть…

Наконец мужчина разжал кулак.

Давление исчезло. Я судорожно вдохнула и едва не рухнула на пол. Ноги дрожали. Сердце колотилось как сумасшедшее.

– Теперь слушаешь внимательнее? – спокойно поинтересовался он.

Мне хотелось сказать очень многое.

Но изо рта вырвалось только:

– Кто вы такой?

– Вот. Уже лучше.

Он отпустил мое запястье, поправил жилет и важно расправил плечи.

– Меня зовут господин Хорн.Я владею этим магазином. К моей великой досаде, здесь понадобилась новая работница. Поэтому я потратил весьма значительное количество сил, чтобы вызвать подходящую девушку из другого мира.

– Девушку? Из другого мира?

– Тебя.

– Но…

– Никаких «но».

Он широко развел руками.

– Все, что ты видишь вокруг, принадлежит мне. Магазин принадлежит мне. Товар принадлежит мне. Это здание принадлежит мне.

Потом ткнул пальцем в мою сторону.

– И ты тоже принадлежишь мне.

Я уставилась на него. Он сказал это настолько буднично, словно речь шла о новом шкафе. Или чайнике.

– Простите⁈

– Изволь хорошо выполнять свои обязанности. Магазин откроется сразу после моего ухода. Ты тут будешь продавщицей.

– Я не собираюсь…

– Собираешься.

– Нет!

– Собираешься.

Меня начало трясти от злости.

– А если я просто уйду?

Господин Хорн улыбнулся очень нехорошей улыбкой.

– Ты тут нужна. А если будешь плохо работать, саботировать или создавать проблемы – тебя ждет наказание.

– Какое еще наказание?

Он задумчиво посмотрел на собственную руку. Ту самую, с золотыми искрами. И мне резко расхотелось узнавать подробности.

– Я сумел вытащить твою душу из другого мира, – произнес он почти ласково. – Как ты думаешь, девочка, могу ли я тебя убить?

Потом вдруг хохотнул. Коротко и весьма неприятно.

– Правильный ответ: могу.

Я несколько секунд молчала. Потом выдохнула. Наверно, это был дурацкий вопрос. продиктованный надеждой, а не разумом, но я все же спросила:

– Неужели нельзя… нормально? Честно? По-человечески?

К моему удивлению, он пожал плечами и кивнул.

– Так я абсолютно честен.

– Честны⁈

– Конечно. Хорошо работаешь – хорошо зарабатываешь.

Он подошел к ближайшей витрине и любовно провел пальцами по фарфоровой вазе.

– Буду платить жалованье. Скопишь денег. Выкупишь себя.

– Выкуплю…

– Именно.

Словно речь шла о самой обычной сделке. Потом он полез в карман жилета. Что-то звякнуло, и на мою ладонь упали несколько тяжелых монет.

– Аванс, – сообщил господин Хорн.

Я машинально сжала пальцы. Монеты были реальными. Как и фарфор, и золотая магия, и этот ужасный человек.

– Осваивайся. Вон там касса… думаю, кстати, ты поняла уже, что воришек я не люблю. В задней комнате найдешь кровать и умывальник. Увидимся завтра с утра.

Он развернулся и направился к двери.

– Постойте!

Но господин Хорн уже не слушал. Колокольчик над входом звякнул. Дверь открылась, и в магазин ворвался солнечный свет и шум улицы.

А я так и осталась стоять посреди фарфорового царства, сжимая в руке несколько монет и в полном душевном раздрае.

7. Такая же, но с серебряными драконами

7. Такая же, но с серебряными драконами

В голове у меня толкались тревожные мысли и образы: лестница, падение, ссора, отец, сессия, разбитое блюдо, странное платье, золотая магия и фарфоровый магазин, и складываться в единую картину все это категорически отказывалось.

В конце концов я решила, что если уж сходить с ума, то лучше с пользой. Поэтому подошла к ближайшей витрине и принялась внимательно ее изучать. Во-первых, мне действительно было интересно. Во-вторых, если через несколько минут сюда заявятся покупатели, а я даже не буду понимать, что продаю, получится очень неловко. Вечером я еще успею поплакать и попытаться понять. что делать дальше. А сейчас… надо было чем-то занять голову и руки.

К счастью, довольно быстро обнаружилось первое хорошее известие.

На товарах были ценники. С цифрами. Которые я сумела разобрать, а потом соотнести номинал с монетами, которые до сих пор сжимала в руке.

Я выдохнула с облегчением. Машинально пошарила между складками платья и нашла два удобных глубоких кармана, куда монеты и отправились.

Ценники были очень, очень хорошей новостью.

Потому что в тот момент воображение уже успело нарисовать мне несколько совершенно чудовищных сценариев. Например, что придется самой придумывать стоимость каждой чашки и каждой тарелки. Или искать цены в каких-нибудь толстых бухгалтерских книгах. Или угадывать их по выражению лица покупателей. А потом господин Хорн вернется утром, обнаружит ошибку и начнет сжимать своими волшебными пальцами что-нибудь жизненно важное в моем теле.

Нет уж. Хотелось бы этого избежать.

Я медленно шла вдоль витрин, разглядывая цифры и названия. Чем больше смотрела, тем сильнее понимала, насколько же бывшая одноклассница Лена была права, когда жаловалась на свою подработку на выставках-продажах. Она последние два года торговала там то украшениями ручной работы, то косметикой, то какими-то сувенирами и постоянно жаловалась мне на жизнь.

По словам Лены, владельцы товаров только и думали о том, как бы оштрафовать продавца за любую мелочь. Покупатели же приходили с единственной целью – выпросить скидку, желательно такую, чтобы продавец еще и доплатил за покупку из собственного кармана. А кроме покупателей существовали еще воры, за которыми глаз да глаз нужен.

Раньше я ей не слишком сопереживала. Но теперь… уже начинала.

Особенно после знакомства с господином Хорном.

В этот момент над дверью мелодично звякнул колокольчик.

Я вздрогнула. И тут же увидела первых посетителей.

Семейство выглядело так, словно направлялось не в магазин, а на торжественный прием. Женщина шествовала впереди, обмахиваясь кружевным веером. На ней было платье цвета спелой сливы, украшенное таким количеством рюшек, бантиков и бусин, что его вполне можно было использовать как елку на Новый год. Темные волосы были уложены в сложную прическу высотой сантиметров в двадцать, а на шее переливались сразу три нитки жемчуга.

Следом двигался супруг. Невысокий, основательный, с аккуратной седой бородкой и выражением лица человека, который давно смирился с судьбой и теперь спокойно несет свой крест. За ними вприпрыжку бежали двое детей – мальчик лет восьми и девочка чуть помладше.

– Какой очаровательный магазин! – воскликнула дама, немедленно направляясь к ближайшей витрине.

– Угу, – подтвердил муж.

– Мама! – тут же закричал мальчик. – Я хочу чашку!

– Тебе не нужна чашка.

– Нужна!

– У тебя уже есть чашка.

– Но я хочу другую!

Ребенок подскочил к полке и ткнул пальцем в одну из витрин.

– Вот если бы мне сделали ровно такую же чашку, но с серебряными драконами! Чтобы они летали вокруг замка и дышали огнем! И чтобы еще луна была! И молнии!

Я невольно улыбнулась.

Вообще-то идея была довольно симпатичная.

– Здесь есть такая? – требовательно спросил мальчик.

– Эээ… – я посмотрела на витрину. – Кажется, нет.

Лицо ребенка немедленно искривилось, и я поняла, что сейчас начнется истерика…

– Но если вы придете позже, – поспешно добавила я, – например, завтра, я постараюсь поискать. Может быть, на складе есть что-то похожее.

Если, конечно. тут вообще есть склад. Но интуиция подсказывала мне, что начинать общение с первыми же клиентами с отказа – это очень плохая стратегия.

– Слышала, мама?

Но мама в этот момент уже выбирала сервиз и совершенно его не слушала.

Следующие двадцать минут превратились в мои бесконечные попытки спасти магазин от «урагана». Семейство перебирало тарелки, сравнивало чашки, обсуждало узоры, спорило о цветах и задавало столько вопросов, что я едва успевала отвечать. А дети бегали вдоль витрин туда-обратно, я носилась следом за ними и чувствовала себя многоруким человеком-пауком, который совершает подвиг за подвигам, спасая посуду от падений.

Потом дверь снова открылась. И в магазин вошел молодой человек.

Сначала я увидела только силуэт на фоне солнечного света. Потом он шагнул внутрь, и я почему-то засмотрелась… Наверно, только потому, что я любила рисовать. А его портрет… рисовать было бы очень приятно.

У него были серые глаза. Не холодные, не стальные, а мягкие, светлые, как небо перед дождем. Над высоким лбом лежала мягкая волна каштановых волос. А взгляд…

Взгляд был немного мечтательный. Совсем чуть-чуть. Такой взгляд бывает у людей, которые часто задумываются о чем-то своем. Почему-то мне немедленно вспомнился Эшли Уилкс из «Унесенных ветром». Нелепый, мечтательный, абсолютно бесполезный в хозяйстве. Ну, прямо совсем как я…

Молодой человек покрутил головой туда-сюда, разглядывая витрины, когда мальчик вдруг пронесся через весь магазин с победным воплем:

– Я нашел синюю свистульку!

Его рукав зацепил край одной из полок. А я была слишком далеко.

Тарелка качнулась, потом еще раз и начала падать. Я даже вскрикнуть не успела.

Но молодой человек оказался рядом удивительно быстро. Он поймал тарелку буквально в нескольких сантиметрах от пола, легко и уверенно, словно занимался спасением фарфора всю жизнь.

– Осторожнее, – сказал он ребенку.

Голос у него тоже оказался приятным.

Спокойным и негромким.

– Спасибо, – пробормотала я.

– Не за что.

Он улыбнулся, уголком губ, и…

И в этот момент дама наконец определилась с покупкой.

Потом появился еще один посетитель. Потом еще двое. Потом целая компания молодых девушек, смешливых и абсолютно не представляющих, что именно они хотят купить.

Кто-то спрашивал про сервизы. Кто-то про статуэтки. Кто-то про подарки.

Я металась между витринами, искала нужные вещи, отвечала на вопросы, упаковывала покупки в тонкую хрустящую бумагу, коробка с которой нашлась под кассой, и постепенно начинала понимать, почему продавцы к вечеру выглядят так, словно пережили небольшое сражение.

Когда же наконец появилась свободная минута, я подняла голову, огляделась и…

Сероглазого молодого человека нигде не было.

Он ушел, даже не попрощавшись. Хотя, наверно, и не должен был. Но я почувствовала совершенно нелепое разочарование.

8. Что я нашла в задних комнатах

8. Что я нашла в задних комнатах

Постепенно посетителей становилось все меньше. Солнечный свет за окнами начал менять цвет. Сначала золотистый, теплый и яркий, он сделался медовым, потом янтарным, а затем приобрел мягкий красно-розоватый оттенок, от которого весь магазин теперь казался еще более нереальным: тарелки стали похожи на лепестки громадных пионов.

Я как раз заканчивала заворачивать в бумагу небольшую сахарницу, чтобы отложить ее на завтра для рассеянной старушки, которая товар выбрала, а вот деньги дома забыла, когда вдруг поняла, что уже несколько минут не слышу ни голосов покупателей, ни скрипа пола, ни звона дверного колокольчика.

По магазину разливалась тишина.

Я осторожно выглянула из-за прилавка и убедилась, что в магазине действительно никого нет. От этого открытия почему-то стало немного не по себе. Я уже настолько привыкла отвечать на вопросы, искать товары и беспокоиться о том, как бы чего-нибудь не разбить, что теперь освобождение от этих обязанностей казалось… странным?

Подойдя к двери, я выглянула наружу.

Тени стали длиннее. Камни мостовой приобрели сиреневый оттенок. Где-то вдали зажигались первые фонари.

Только сейчас я догадалась посмотреть на вывеску над входом. Она висела на красивом кованом кронштейне и слегка покачивалась на вечернем ветру.

В центре были изображены два перекрещенных рога. Каких-то странных, изогнутых, похожих на рога сказочного единорога. Под ними золотыми буквами шла надпись: «Магазины Хорна».

А еще ниже часы работы. 9.00 – 18.00.

Я прищурилась. Конечно, у меня не было часов. Телефона тоже не было, исчез вместе с пропавшими в процессе «призыва» джинсами. Да и существовали ли здесь телефоны вообще?

Но судя по положению солнца, вечер уже уверенно вступал в свои права. Что ж. Раз покупателей нет… Наверное, теперь можно немного осмотреться.

Эта мысль показалась настолько заманчивой, что я даже улыбнулась.

Все-таки за целый день я толком не успела изучить место, в котором меня, по словам господина Хорна, собирались держать до тех пор, пока я не заработаю на собственный выкуп.

Очень оптимистичная перспектива. Просто мечта.

Заперев дверь, я взяла лампу и направилась в глубину магазина.

На задней стене торгового зала обнаружилась узкая дверь, которую я раньше не замечала. За ней находился коридор. Темный, тихий, пахнущий деревом и старой бумагой.

Дальше шли складские помещения, оба были забиты коробками и ящиками. На некоторых имелись аккуратные надписи синими чернилами, на других – только номера.

Я заглянула в самый близкий к двери ящик и обнаружила там аккуратно завернутые в папиросную бумагу совершенно невероятные чайники, напоминавшие миниатюрные дворцы. Казалось, они даже от неосторожного взгляда расколоться могут, поэтому я опустила крышку и отошла от греха подальше.

Потом нашлась еще одна дверь. За ней – маленькая комнатка. Настолько маленькая, что я сначала даже не осознала, что она предназначена… для меня.

На каких-то четырех квадратных метрах умещались кровать, умывальник, комод, вешалка… И плотная штора в углу. Отодвинув ее, я обнаружила крошечный туалет.

Некоторое время я просто стояла посреди комнаты.

Потом медленно опустилась на край кровати.

Матрас оказался неожиданно мягким. Надо же. У господина Хорна хватило совести обеспечить пленницу хотя бы нормальным спальным местом. Хотя, возможно, это не совесть. Возможно, хорошему продавцу просто полагается высыпаться.

Я уже собиралась уходить, когда заметила еще одну дверь.

Совсем неприметную. Толкнув ее, я шагнула внутрь.

И замерла.

Это была заброшенная мастерская, с толстым слоем пыли на полу.

Вдоль стен стояли полки с инструментами. В углу виднелся небольшой обжиговый шкаф. Но главное – повсюду валялись кисти.

Десятки кистей. Тонкие. Толстые. Круглые. Плоские. Некоторые выглядели совсем новыми. Другие были старыми и растрепанными.

А вдоль стен аккуратными стопками лежали белые фарфоровые тарелки.

Совершенно чистые и пустые. Будто ждали чего-то. Или кого-то.

Сердце неожиданно забилось быстрее. Я подошла ближе. Провела пальцами по гладкой поверхности одной тарелки. Потом осторожно взяла ее в руки. И вздрогнула.

На одно короткое мгновение мне показалось, что фарфор живой. Будто где-то глубоко внутри него спит тихая музыка. Или свет. Ощущение оказалось настолько слабым, что я даже не смогла бы описать его словами. Оно возникло и тут же исчезло… Но оставило после себя странное чувство.

Словно тарелка ждала прикосновения. Словно что-то внутри нее откликнулось на меня.

Я нахмурилась и взяла в руки кисть. Тогда ощущение повторилось. Совсем слабое. Похожее на едва заметное покалывание в кончиках пальцев. На шепот, который невозможно расслышать.

Я быстро огляделась по сторонам. «Мы тебя ждали, – тарелки и кисти будто говорили со мной. – Мы ждали здесь именно тебя».