Текст книги "Фарфоровая невеста (СИ)"

Автор книги: Соня Золотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

27. Юг и север

27. Юг и север

Назавтра я наконец получила первую настоящую зарплату. Когда господин Хорн привычно появился в магазине, пересчитал выручку и бросил на прилавок небольшой мешочек, сердце у меня даже подпрыгнуло. Эти деньги были моими. Я заработала их сама. И если карьера прожорливой волшебницы и сотрудничество с булочницей Лили успешно продолжатся, то я сумею сохранить большую часть этих денег… на выкуп. На возвращение домой.

После ухода Хорна я немедленно закрылась в своей комнатке и высыпала монеты на стол. Некоторое время просто любовалась. Потом начала считать. двигать монеты туда-сюда и составлять финансовый план. Потом вдруг поняла, что напоминаю себе мачеху, которая обожала вот так вот раскладывать семейный бюджет по кучкам. Уфф. Ладно. У творческих людей тоже есть потребность в периодическом возвращении на землю.

И недаром. Я ведь придумала обходной путь, чтобы не присоединиться к «финансовой пирамиде Хорна»! В общем, впервые с момента появления в этом мире я начала верить, что однажды действительно смогу накопить достаточно денег.

И тут мне в голову пришла мысль, которая испортила весь хороший настрой. Кто-то ведь рассказал Хорну о моем походе на рынок.

Хорн слишком много знал. И кто поручится, что он не найдет способ разрушить мои планы? Кто-то ему донесет подробности о моей жизни вне рабочего дня, и тогда держись, Зоя.

Но вот кто это «кто»? Как бы проверить?

Весь день я была рассеянной, потому что думала не про чашки и тарелки, а про способ вычислить «мистера или мисс крысу». И наконец придумала.

Первым под проверку попал Дрейк. Он принес мне коробочку с ягодами и заодно помог разгружить очередную партию товаров, за которую я все никак не могла приняться.

– Представляете, – сказала я между делом, пока мы переставляли ящики. – Мне тут рассказали про одно интересное место на южной окраине города.

– Что за место?

– Говорят, там можно купить уличную еду намного дешевле рынка.

Дрейк заинтересованно поднял брови.

– Не слышал о таком. Проверю обязательно!

– Вот и я не слышала. Но хочу завтра после работы проверить.

Он задумчиво кивнул.

– Хотите, прогуляемся туда вместе?

Я сглотнула:

– Нет настроения, если честно. Хочу прогуляться одна.

– Южная окраина не самая занимательная часть города. Вы уверены?

– Да. Хочу немного поскучать в одиночестве.

Он немного обиженно пожал плечами в ответ. Отлично. Информация ушла.

После закрытия магазина я направилась в гости к Рийе. Сначала немного помогла ей с упаковкой шоколада, а потом мы уселись рядом на крыльце.

Я заканчивала жевать бутерброд с квашеными овощами и вареным мясом. Рийя, которая уже съела свой, смотрела на это с легкой завистью. Вытерев уголок рта, я сказала:

– После работы хочу прогуляться на северную окраину.

– Зачем?

– Говорят, там продают интересненькое… за бесценок. Что-то вроде блошиного рынка. Или как он тут называется?

– Рынка с блохами?

– Ну да. То есть, не знаю. Такой, где торгуют подержанными штуками совсем недорого. И, главное, он открыт по вечерам!

– Зоя.

– Что?

– Ты сейчас выглядишь человеком, который собирается влезть в неприятности.

Очень возможно.

28.Запад и восток

28.Запад и восток

На следующий день в магазин заглянул Коллен. Разговор снова начался с птиц – кстати, когда я решила отойти от реализма и остановиться на предельно сказочной стилизации, дело с неизвестной науке пернатой пошло гораздо лучше. По крайней мере, набросок – даже в цвете – вышел вполне пристойным. Потом мы обсудили художественные приемы и городской пейзаж: я все еще не могла к нему привыкнуть и непроизвольно восхищалась, но Коллен утверждал, что улицы здесь ничем не примечательны.

А потом я как бы невзначай сказала:

– Думаю после работы сходить на западную окраину.

– На западную?

– Мне рассказали про лавку старьевщика. Вроде как, там иногда попадаются чашки и тарелки из старых сервизов с очень изысканными орнаментами. Я подумала: может, они вдохновят меня на что-нибудь… красивое? А может, получится их отреставрировать и перепродать?

Это была чистая импровизация.

Коллен задумался.

– Странно. Я там ничего подобного не знаю.

– Может, лавка недавно открылась?

– Возможно.

Он пожал плечами. Потом вдруг набежала целая толпа покупателей, Коллен некоторое время простоял в стороне, переживая «потребительский шторм», но поток любителей фарфора все не прекращался. Тогда Коллен чинно раскланялся и ушел, унося с собой информацию о придуманной лавке на западе.

А вот Марре достался восток.

Она выслушала меня внимательнее всех. В итоге покачала головой и нахмурилась.

– Не ходила бы я туда одна.

– Почему? Дети утверждают, что тот магазин подарков – это по-настоящему волшебное место. Как раз для такой волшебной девушки, как я. Или как мы… с тобой.

– Просто не ходила бы.

Это прозвучало настолько серьезно, что мне даже стало немного совестно за свою маленькую интригу. Но останавливаться было поздно.

– Но я все же пойду. До встречи!

Теперь оставалось только ждать. И никуда не идти. Я быстрым шагом вернулась в магазин, огляделась по сторонам, поднявшись на крыльцо… Никого. Отлично.

Заперла дверь, поужинала, поработала в мастерской, подбирая переливчато-перламутровый цвет для изображения сказочного крылатого создания… И легла спать, накрывшись одеялом с головой.

На следующий день произошло… ничего. Я даже заподозрила, что мой план оказался совершенно бесполезным. Но потом в магазин заглянул начальник городской стражи. Никем иным этот человек с военной выправкой быть просто не мог – ну, или у меня отлично сработала интуиция.

29. Болтуны и перестраховщики

29. Болтуны и перестраховщики

У мужчины были роскошные рыжие усы, идеальная выправка, широкие плечи и очень целеустремленная походка. Он быстро подошел к прилавку, поклонился мне, прижав ладонь к сердцу и отставив локоть. В итоге сбил вазу, которую я как раз собиралась упаковывать, но сам же сразу ее и поймал. Уфф.

Я облегченно выдохнула.

– Приветствую вас, фарфоровая госпожа, – прогудел он трубным басом.

– Добрый день.

– Я хочу подарить племянникам тарелки. Большие. И маленькие.

– То есть набор тарелок.

– Да. Одинаковых! Чтобы даже мысли не было передраться из-за них.

– Понятно. Можете посмотреть вот здесь… Детям нравятся корабли или драконы?

– И то, и другое.

– Очень разумные дети.

Он одобрительно кивнул. Не стал просить у меня чудесных орнаментов или звезду с неба, быстро выбрал самый скучный комплект посуды и одобрительно улыбнулся.

Пока я упаковывала покупки, разговор как-то сам собой перешел на город. Точнее на то, как нелегко живется начальнику городской стражи (вот, не подвела меня интуиция!). Мы поговорили о том, что обычно посуду, и подарки родственникам, и одежду, и вообще все для дома выбирает для господина жена – большая умница и редкая красавица! – но вчера у них в семье произошел скандал, и кому-то теперь приходится заглаживать свою вину.

– То есть доказывать, что я не только на службе умею задерживаться, понимаете?

– Понимаю, – кивнула я. Хотя, признаться, в последнее время именно «служба» (то есть работа) занимала большую часть моей жизни. – А что такого случилось вчера? Бумажная работа? Отчеты и доклады?

– Этого всегда хватает. – Он усмехнулся. – Но вчера пришлось вдвое увеличить дежурную патрульную команду, а потом до ночи еще и подробно расспросить стражников для протокола. Гоняем людей по ерунде всякой, а потом… – он скривился и махнул рукой.

У меня внутри что-то дрогнуло.

– По какой ерунде?

– Вместо того, чтобы делом заниматься, воров и преступников ловить, пришлось снарядить отряд на проверку какой-то едальни. Мол, у них там слишком дешево, и продукты несвежие. и люди травились уже – не иначе как владелец налоги не платит и проворачивает делишки неофициально. Да я десяток таких мест в городе назову! Но мы ж туда с облавой обычно не ходит. А тут попала вожжа под полу сюртука господину Хорну…

Я чуть не выронила тарелку. Но удержала. Чудом.

– А где эта едальня? Ну… чтобы случайно туда не пойти.

– Да нет там никакой едальни, вот в чем дело! Только зря сгоняли людей на южную окраину.

Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Юг.

Дрейк.

Но ведь…

Стоп.

Дыши, Зоя. Спокойно. Может, это какая-то ошибка…

– Бывает.

– Еще как бывает. – Он покачал головой. – И, главное, одновременно с этим пришлось отправить отряд на запад. Как будто делать мне нечего, лавки старьевщиков оцеплять и неблагонадежных личностей там ловить! Кажется, самые неблагонадежные твари, попавшиеся нам там – это крысы. Мы что, похожи на крысоловов?

Я застыла.

Запад.

Лавка старьевщика.

Коллен.

Между тем, начальник стражи обескураженно покачал головой.

– Все беды от болтунов и перестраховщиков. Кто-то донес в ратушу об «угрозе для безопасности граждан», а нам отдувайся. А потом супругу задабривай… да уж.

Я сочувственно кивнула и даже улыбнулась, но в душе все было… не слишком ладно.

Юг.

Запад.

Дрейк.

Коллен.

Оба.

Ну, и кто же они? Болтуны или перестраховщики? Или просто те самые глаза и уши на службе у Хорна?

Я механически завернула тарелки. Попрощалась. Проводила покупателя. Закрыла дверь. И некоторое время просто стояла посреди магазина.

Глупо. Как же глупо. Почему-то больнее всего оказалось не то, что они донесли обо мне. А то, что я успела им поверить. По-настоящему. И, кажется, в каждого уже немного влюбиться.

В Дрейка – за его улыбки, шутки и очень нужную, теплую и земную заботу.

В Коллена – за разговоры о живописи, мечтательный склад ума и портрет на набережной.

Я медленно опустилась на табурет. И вдруг почувствовала себя ужасно уставшей.

…

Дорогие читатели. Как вы думаете, кто же проболтался? Действительно, оба, и Дрейк, и Коллен? Или есть надежда, что кто-то из них все же не на стороне Хорна?

А пока мы с вами (и Зоя тоже, конечно) размышляем над этим вопросом, хочу познакомить вас с книгой Анны Этери «Неудачница в Академии Огня и Льда» (16+)

Жанр: Магическая академия, юмористическое фэнтези

Аннотация:

Отец назвал меня Велияра, в честь города, который в войну Пяти Магов был спалён небесным огнем. Потому что мое появление на свет точно так же сожгло его репутацию, ведь я незаконнорожденная. Пятый ребенок в его большой семье. Да еще и с неуправляемым даром стихии огня и дурным характером.

Сестры так и норовят унизить и напомнить, что я несмываемое пятно, позор для их «святого» отца. А мачеха… мачеха просит называть ее «мамой» и убеждает, что во мне души не чает. Но можно ли ей верить, ведь с ее легкой руки я оказалась в Академии Огня и Льда, где таких, как я, с неудержимым даром, учат справляться со своей стихией. А за одним прививают манеры.

Отец убежден, что Академия мне поможет, а сестры обещают слать подарки, только бы на глаза не попадалась.

Отрывок:

– Что ты натворила, злыдня?

Вопль заставил пробудиться и открыть глаза.

Надо мной нависал старик с перекошенным злобой лицом, в черном длинном балахоне, и потрясал клюкой с занятной загогулиной.

– В чем дело? Что за шум? – села я, не понимая, чего от меня нужно и почему сплю на улице.

– И ты еще спрашиваешь, негодница? – Его седые усы дернулись от возмущения. – Ты СПАЛИЛА хранителя!

– Кого-кого? Какого еще хранителя? Ах да, был тут один… Довольно престранный молодой человек. Но я его и пальцем не тронула.

– Какой еще человек? Я о ДЕРЕВЕ! – вскричал старик, покраснев от гнева, яростно жестикулируя клюкой. – О вековом ДУБЕ, хранившем Академию со времен ее основания!

– О Дубе? – Я обернулась и обнаружила вместо ветвистого могучего дерева, возле которого уснула – горстку пепла, раздуваемую ветерком. – Ой…

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

30. Про свистульки и счастье

30. Про свистульки и счастье

Ночью мне удалось уснуть не сразу и наутро я встала будто вареная и с опухшими глазами. Хотя не плакала… ну, почти не плакала. В итоге до полудня чувствовала себя, как снулая рыба, а еще все валилось из рук.

В середине дня колокольчик над дверью звякнул особенно энергично, и я машинально подняла голову с мыслью: «Интересно, кто теперь собирается испортить мне жизнь?»

В магазин вошла булочница Лили. Та сама, из работниц Хорна, моя спасительница и накормительница!

А рядом с ней шагал мальчишка лет шести. Курносый, веснушчатый, с вихром светлых волос, который дерзко топорщился на затылке. Он держался за мамину руку и смотрел на все вокруг огромными глазами.

– Добрый день, – сказала булочница.

– Добрый.

– У меня к тебе дело. Если, конечно, тебя не затруднит…

– Какое?

Булочница посмотрела на сына.

Сын посмотрел на булочницу.

Потом они оба посмотрели на меня.

– Он хочет свистульку.

– Свистульку?

Мальчишка немедленно закивал.

– Волшебную! Которая вызывает птицу-киммицу!

Я моргнула.

– Волшебную?

Он посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден.

– Да! Потому что вы же волшебница.

Лили засмеялась.

– Боюсь, все дети нашего района теперь действительно так думают.

– Замечательно.

– По-моему, тебе идет должность волшебницы.

– Очень. – Я тяжело вздохнула. – И какую именно свистульку хочет господин волшебный заказчик?

Мальчишка немедленно выпалил:

– В виде игрушки!

– Какой?

Он задумался. Серьезно и надолго задумался. Потом выдал:

– Красивой.

Очень конкретное техническое задание. Сразу видно опытного менеджера.

– Я постараюсь.

Он просиял так ярко, словно я только что уже подарила ему птицу-киммицу, и свистульку, и чудеса со сказочным замком в придачу.

Булочница тем временем рассматривала тарелки. А я вдруг поймала себя на мысли, что впервые вижу ее не в булочной. Не функцией, а человеком. И выглядела она удивительно счастливой.

Наверное, именно поэтому следующий вопрос вырвался сам собой.

– Тебе и вправду нравится здесь?

Лили посмотрела на меня с удивлением.

– Здесь?

– Не в магазине… В этом городе.

Она улыбнулась. Очень тепло. Совсем не так, как улыбаются люди, которым приходится убеждать себя в собственном счастье.

– Конечно. – Мальчишка уже убежал рассматривать чашки, поэтому она чуть понизила голос и продолжила. – Если честно, дома мне было хуже.

– Правда?

– Угу.

Она облокотилась на прилавок.

– Когда Хорн меня сюда притащил, я ревела почти полгода.

Мне стало немного легче. Хотя бы не одна я начинала с печали.

– А потом?

Булочница улыбнулась. И посмотрела на сына. Тот как раз пытался заглянуть внутрь огромной супницы.

– Потом появился он.

– Ваш сын?

– Сначала муж. – Она засмеялась. – Потом уже сын.

Я невольно тоже улыбнулась.

– Он местный?

– Да.

– И ты… – Я замялась. – Осталась?

– Конечно.

Она посмотрела на меня так, словно я спросила что-то странное.

– А зачем мне уезжать?

Я открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла. Потому что ответ казался очевидным.

Дом. Родной мир. Прошлая жизнь. Разве нет?

Но Лили продолжала спокойно говорить:

– Там я была одна. Здесь у меня семья. Муж. Ребенок. Дом. Работа. – Она пожала плечами. – Иногда счастье приходит не оттуда, откуда ждешь.

Я молчала. Потому что не знала, что ответить.

В голове почему-то всплыла Марра. Семь лет. Тоска по дому. Леса из живых деревьев, которые она больше не увидит. Ее боль.

Потом Рийя.

Потом я сама.

Потом снова булочница Лили.

И вдруг очень ярко осознала, что все мы живем в одном городе. Работаем на одного хозяина. Но существуем в совершенно разных сюжетах.

Для Марры этот мир – клетка.

Для Рийи – замкнутая денежная петля.

Для меня – пока что загадка.

А для булочницы… Для булочницы он оказался домом. Настоящим.

– Ты не хочешь выкупиться? – осторожно спросила я.

Она даже рассмеялась.

– Зачем?

И это прозвучало абсолютно искренне.

Через несколько минут они ушли. Мальчишка – счастливый, потому что скоро получит волшебную свистульку. Булочница – спокойная и довольная жизнью. А я еще долго стояла возле окна, нервно постукивая пальцами по подоконнику.

Потому что внутри головы поселился очень неприятный вопрос. Если однажды я вдруг найду здесь свое счастье… Если это вообще возможно там, где люди, которым ты доверяешь, сразу же предают.

Настоящее счастье. Большое. Такое, ради которого всё отдашь.

Захочу ли я тогда возвращаться домой? И хуже всего было то, что я не знала ответа. Совсем не знала.

31. Те, кто не вернулись

31. Те, кто не вернулись

До цветочной лавки я добралась поздно вечером.

Наверное, если бы кто-нибудь спросил меня, зачем именно я туда иду, я бы не смогла толком объяснить. Формально – поговорить с Маррой. На самом деле – разобраться в собственных мыслях. Сегодня они вели себя крайне подозрительно. Вместо того чтобы спокойно сидеть в голове и выполнять свои обязанности, постоянно спорили друг с другом.

Одна часть меня говорила: «Ты должна будешь вернуться домой. Это не обсуждается!».

Вторая немедленно спрашивала: «А зачем?»

И вот именно этот вопрос меня пугал.

В цветочной лавке пахло вечерней прохладой, свежими листьями и чем-то сладким, похожим на жасмин. Марра как раз подрезала стебли у большого букета белых цветов. Увидев меня, она отложила ножницы и сразу нахмурилась.

– Что случилось?

– Почему обязательно что-то случилось?

– По лицу видно.

– Это настолько заметно?

– Очень.

Я вздохнула. Да. Скрытностью я никогда не отличалась. Особенно когда переживала.

Марра поставила букет в воду и кивнула на свободный табурет.

– Рассказывай.

Я уселась рядом и некоторое время молчала, потому что вопрос вдруг показался глупым. Затем все-таки спросила:

– Почему ты не хочешь остаться здесь?

Марра замерла. Всего на мгновение, но я это заметила.

– Интересный вопрос.

– Я серьезно.

Она несколько секунд смотрела на цветы. Потом пожала плечами.

– Потому что для меня это означало бы сдаться.

Я нахмурилась.

– Сдаться?

– Да.

Марра говорила спокойно, но в ее голосе появилась жесткость.

– Принять этот мир. Перестать искать путь назад. Смириться. Для меня это значит отказаться от самой себя.

Я задумалась.

– Но почему?

– Потому что я не выбирала эту жизнь. – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Меня украли. И тебя, кстати, тоже.

И от этих двух слов вдруг стало неуютно. Очень. Не призвали. Не перенесли. Не вызвали. Украли.

– Если я соглашусь остаться, – тихо продолжила она, – значит, признаю, что со мной можно было так поступить. Что это нормально. Что чужая воля важнее моей.

Я молчала. Потому что спорить не получалось. Не было у меня логичных аргументов «против».

– Но это я, – добавила Марра уже мягче. – Не все такие.

Я подняла голову.

– Были те, кто не хотел бежать?

– Конечно.

– Правда?

– Конечно.

Она усмехнулась.

– Почему тебя это так поражает?

– Потому что… – Я замялась. – Потому что ты никогда о них не рассказывала. И другие не рассказывали.

Марра неожиданно рассмеялась.

– Зоя.

– Что?

– Ты же сама спрашивала именно про побеги.

Я открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла. И опять закрыла. Потому что она была права, абсолютно. Я спрашивала про побеги, про способы выбраться, про тех, кто пытался уйти. Ни разу не спросила про тех, кто остался добровольно.

– И много таких?

– Достаточно.

Она пожала плечами.

– Кто-то нашел здесь семью. Кто-то дело жизни. Кто-то друзей. Кто-то любовь.

Последнее слово почему-то прозвучало особенно громко. Хотя Марра сказала его совершенно обычным голосом. Любовь. Я немедленно вспомнила Дрейка. Потом Коллена. И страшно разозлилась на себя. Но еще сильнее разозлилась на них. Очень продуктивно, Зоя, молодец.

– Кто знает, – продолжала Марра, – может, и тебя здесь однажды удержит что-то такое.

– Нет.

Ответ вырвался слишком быстро. Настолько быстро, что я сама себе не поверила. Марра заметила это тоже. И ничего не сказала.

А я вдруг осеклась. Потому что собиралась спорить, доказывать, объяснять, но… В голове начали всплывать вещи, которые уже держали меня здесь…

Мастерская. Белые тарелки. Краски. Теплый фарфор под пальцами.

Девочка с розой в чашке. Мальчишка, назвавший меня волшебницей. Свистулька для сына булочницы.

А еще…

Я вздохнула. Очень тяжело.

– Вот именно, – тихо сказала Марра. Она явно читала меня как открытую книгу.

– Это ничего не значит.

– Конечно.

– Правда.

– Разумеется.

Я прищурилась. Марра невинно улыбнулась. Ужасная женщина, совершенно ужасная. Некоторое время мы молчали.

За окном было уже совсем темно. Кто-то прошел по улице. Звякнул колокольчик на двери соседней лавки. А я вдруг подумала о том, что произошло со мной за последние недели. И о том, какой была жизнь раньше. Странно. Еще месяц назад мне казалось, что я живу. Учеба, дом, экзамены, проекты, переживания…

Но сейчас, вспоминая все это, я понимала, что это не было настоящим сюжетом. Со смыслом. Будто это была всего лишь длинная подготовка к чему-то важному. Предисловие или первые главы. Та самая часть сказки, где героиня живет с мачехой, терпит несправедливость и не подозревает, что впереди ее ждет совсем другая история.

А настоящая жизнь началась здесь. В городе проклятого Хорна среди волшебного фарфора. Вот ведь открытие, а?