Текст книги "Фарфоровая невеста (СИ)"

Автор книги: Соня Золотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

48. Ревнивый фарфор

48. Ревнивый фарфор

Теперь я все время вспоминала слова Марры.

«Он играет людьми, как куклами».

Сначала эта фраза казалась просто красивой метафорой. Ну да, злодеи любят управлять чужими судьбами. Ничего нового. Но потом перед глазами снова возникла цветочная лавка. Полки, превращающиеся в картон. Цветы, становящиеся тряпками. Декорации. Ведь именно кукла делает кукольный дом настоящим, а работу мастера – осмысленной.

Пока внутри сидит фарфоровая девочка, у нее есть кухня, спальня, окно, по которому стучит дождь, маленький столик, чашки и кровать. Стоит вынуть куклу – остается коробка.

А что, если…

Что, если большая часть этого города и есть огромный картонный домик? Что, если ВСЕ мы – те самые куклы?

Нет. Не все. Наверное. Или…

Я начала перебирать в памяти покупателей. Начальника стражи с его рыжими усами. Лили. Рийю. Коллена. Дрейка. Маленьких детей, которые радовались волшебным чашкам.

Нет. Не могут же они быть игрушками. Правда? Я помотала головой.

В этот момент над дверью звякнул колокольчик. Я вскинула глаза и сразу пожалела об этом. Хорн.

Он не сразу двинулся ко мне. Сначала осмотрел витрины, провел пальцем по краю полки, зачем-то поправил сахарницу и только потом посмотрел на меня.

– Зоя.

– Господин Хорн.

– У меня для вас хорошие новости.

Мне почему-то сразу стало страшно. Очень. Потому что хорошие новости от Хорна обычно значили хорошее только для самого Хорна…

– Я нашел вам мужа.

Кажется, несколько секунд я просто смотрела на него. Не понимая. То есть слова были знакомые, каждое по отдельности. Но вместе они почему-то никак не складывались.

– Простите…

– Мужа. – Он терпеливо повторил это слово, медленно, внушительно, будто смакуя производимое впечатление. – Достойный господин. В летах, состоятельный, надежный. Двоюродный брат начальника городской стражи.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

– Но… зачем?

Хорн, кажется, даже слегка удивился.

– Затем, что молодой женщине необходим супруг.

– Но…

– Вы уже некоторое время живете в городе, работаете, зарекомендовали себя. Теперь пора обзаводиться семьей. – Он говорил так буднично, будто сообщал о перестановке мебели. – Через несколько дней познакомитесь. Уверен, вы понравитесь друг другу.

После этого он просто ушел.

А я еще долго стояла посреди магазина. Не двигаясь. Неужели…

Нет.

Нет.

Нет.

Он ведь не может. Или может? Конечно может.

Он же призвал меня в другой мир. Почему бы теперь не выдать замуж?

Я весь день почти ничего не соображала. Несколько раз ошиблась со сдачей. Дважды забыла завернуть покупки. Один раз положила в коробку чайник вверх ногами. Случайно уронила кофейник, и от него откололся носик. Пришлось очень долго извиняться перед несостоявшейся покупательницей. Очень профессионально, ничего не скажешь. С другой стороны, не каждый день тебя огорошивают новостями о твоей собственной свадьбе.

Вечером я закрыла дверь дрожащими руками. Погасила часть ламп и вдруг услышала за спиной тихое:

– Зоя…

Я взвизгнула. И едва не швырнула на голос вазочкой. Из темного угла между высокой витриной и шкафом медленно выбрался Дрейк.

– Простите!

Он сразу поднял руки.

– Прости, пожалуйста…

Из-за двери послышался голос стражника:

– Госпожа, у вас все в порядке?

– Да-да, – тут же отозвалась я дрожащим голосом. – Просто чуть не уронила вазу. Простите, что побеспокоила.

– Ты очень испугалась? – спросил Дрейк шепотом.

– Нет, конечно! Я только чуть не умерла со страху, а так все в порядке!

– Я хотел оказаться тут после закрытия магазина, чтобы стражник не помешал нашему разговору. – Он виновато улыбнулся.

Я несколько секунд молча смотрела на него, потом неожиданно рассмеялась. Совсем тихо. Поманила Дрейка за собой в задние комнаты, провела в мастерскую, где можно было присесть.

– Ты невозможный человек.

– Иногда. – Он посмотрел мне в глаза и спросил. – Что случилось? Ну, если не считать стражника?

Я хотела сказать «ничего», честно хотела. Но почему-то вместо этого вдруг все рассказала. Про Хорна. Про будущего мужа, достойного господина в летах, двоюродного брата начальника стражи.

Дрейк слушал молча, очень внимательно и с каждым моим словом становился все серьезнее. Когда я закончила, он некоторое время просто смотрел на меня. Потом вдруг сказал:

– Тогда выходи за меня.

Я моргнула.

– Что?

– За меня.

Он произнес это так спокойно, будто предлагал прогуляться до булочной.

– Чем быстрее, тем лучше.

Я совсем растерялась.

– Дрейк…

– Если у тебя будет муж, то есть я, Хорн уже не сможет распоряжаться твоей судьбой так легко. И никаких двоюродных достойных господинов! Я сумею тебя защитить. Хорн, конечно, будет очень недоволен, но… У меня есть, что предложить ему взамен. Насколько я знаю, муж булочницы отдал за нее отступные. У меня тоже кое-что за душой есть.

– Но…

– Я знаю. – Он улыбнулся очень тепло. – Мы знакомы совсем недолго. Но я готов. А ты? И знай, я не дам тебя обидеть. Никому. В том числе господину Хорну. Особенно ему.

У меня защипало глаза.

Господи. Именно это мне сейчас и хотелось услышать. Не признания в любви, не шутки и не туманные обещания лучшего будущего.

Дрейк обещал мне защиту, спокойствие, возможность наконец перестать бояться.

– Мне… – Я сглотнула. – Мне нужно подумать.

Он кивнул.

– Конечно.

– Я обещаю ответить. Просто…

– Твоего слова достаточно.

Некоторое время мы просто стояли друг напротив друга. Потом Дрейк осторожно коснулся моей щеки. Я сама не заметила, как сделала полшага вперед. Поцелуй получился совсем другим, чем в прошлый раз.

Более спокойным, нежным, будто мы оба боялись спугнуть что-то очень хрупкое. И именно в этот момент где-то за спиной раздался знакомый звон.

Мы одновременно вздрогнули. Обернулись.

На полу лежала ваза. К счастью, она не разбилась – просто скатилась с нижней полки и теперь укоризненно покачивалась на боку. Несколько секунд мы молчали.

Потом Дрейк тихонько рассмеялся.

– Похоже, у твоего магазина появилась фарфоровая сигнализация.

– Тогда нам лучше быть осторожнее.

– Постараюсь.

Он легко коснулся губами моей руки. Я поняла, что улыбаюсь до ушей.

– Подумай, Зоя.

– Подумаю.

Он улыбнулся. Потом я его проводила до выхода, где Дрейк беззвучно приоткрыл дверь магазина и бросил что-то в сторону, чтобы отвлечь внимание стражника. И в тот момент. как тот отвернулся, будто просочился в щель – раз, и нету.

А я вернулась в мастерскую и еще долго стояла там, глядя на вазу. Интересно. Она действительно упала случайно? Или мой фарфор начал меня… ревновать?

49. Военная операция с гусем и бидонами

49. Военная операция с гусем и бидонами

Странно. Очень странно.

Сначала тарелка, теперь ваза. Каждый раз именно тогда, когда я была готова забыть обо всем на свете.

Я вдруг вспомнила цветочную лавку. Полки, становящиеся картонными. Тканевые цветы и плоские стены. Тогда мне пришла в голову мысль, что лавка каким-то образом была связана с Маррой. Пока она жила там, место оставалось настоящим. Марра ушла – и все вокруг словно вспомнило, чем было на самом деле.

Я присела рядом с вазой и погладила ее по гладкому боку.

А что, если… Если фарфор тоже связан со мной? Если он чувствует меня? Если мастерская откликалась именно поэтому? Если это была не случайность, а продолжение моей сути, своеобразная интуиция?

Я строго посмотрела на вазу.

– Это ты меня остановила?

Она, как и положено воспитанной вазе, ничего не ответила.

Жаль. Было бы очень удобно. Я бы тогда сразу задала еще десяток вопросов. Например, как отсюда выбраться. Но что ж.

Ближе к полудню следующего дня в магазин заглянул мальчишка лет двенадцати. В потертом жилете, с веснушками и озорной улыбкой.

– Вам письмо, госпожа.

Он положил сложенный листок на прилавок и сразу убежал. Я развернула записку.

«Если у вас получится избавиться от лишних глаз, приходите сегодня после заката под самый внушительный плащ в городе. Простите, что беспокою, но я беспокоюсь о вас. К.»

Я невольно улыбнулась. Самый внушительный плащ… Ну конечно, статуя художника. Тот самый каменный плащ, под которым я когда-то пряталась ночью, дрожа от страха. Очень романтичное место для встречи.

Я сложила записку, посмотрела в окно и тут же помрачнела. Стражники. Ну конечно. Я же теперь даже в булочную без конвоя сходить не могу. Очень удобно назначать тайные свидания человеку, которого круглосуточно сопровождает городская охрана. Причем теперь их было двое, что делало невозможную задачу еще более невозможной…

Но тут в магазин забежали две девочки. Одну я сразу узнала, именно для нее когда-то рисовала розу внутри чашки. Та самая малышка с огромными глазами. Рядом была ее подружка, кудрявая и ужасно любопытная. Они долго рассматривали витрины. шептались, хихикали, и тут я поймала себя на совершенно безумной мысли.

Нет. Это глупо. Совсем глупо. Но… Что я теряю? В конце концов, в магазине не было других покупателей и. соответственно, лишних ушей. Я поманила девочек к себе и наклонилась к ним через прилавок.

– У меня к вам один секретный вопрос.

Обе девочки мгновенно округлили глаза.

– Какой?

Я почувствовала, что начинаю краснеть.

– Скажите… – Я кашлянула. – Вы случайно не могли бы помочь одной волшебнице… ненадолго сбежать от двух соглядатаев? Сегодня вечером. Это абсолютно необходимо.

Несколько секунд они молча смотрели на меня. Потом одновременно расплылись в совершенно одинаковых улыбках.

– Конечно!

– Правда?

– Мы сумеем, точно-точно. К закрытию магазина, да? Мы будем! Выходите наружу и идите во-о-он туда…

И девочки уже умчались прочь, воинственно переглядываясь и размахивая руками. Я только покачала головой. Ох. Кажется, я только что разбудило лихо… силы которого е знала.

Закрыв магазин, я нервно одернула юбку, глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и спустилась с крыльца к стражникам.

– Желаете пройтись? – спросил один из них.

– Немного. Мне нужно в кондитерскую лавку.

– Мы проводим.

– Не сомневаюсь.

Мы медленно пошли по улице. Я изо всех сил старалась выглядеть человеком, который действительно решил немного подышать свежим воздухом и купить конфет к вечернему чаю. Только сердце предательски колотилось изо всех сил.

Именно в этот момент впереди раздался крик.

– Держи его!

По мостовой с невероятной скоростью промчался мальчишка. За ним – второй. Потом третий. И все они улепетывали от огромного рыжего… гуся. То есть похож он был на гуся, но раза в полтора больше и выглядел куда опаснее! Я бы тоже припустила от него куда глаза глядят!

Стражники одновременно повернули головы.

– Это еще что…

Не успели они сделать и шага, как с другой стороны улицы раздался оглушительный звон. Две девочки «совершенно случайно» опрокинули тележку с пустыми жестяными бидонами. Они с грохотом покатились по мостовой.

– Простите!

– Мы нечаянно!

Стражники переглянулись. Один уже шагнул туда. Второй остался возле меня, очень ответственный. Но тут прямо ему под ноги выскочил маленький мальчик с деревянным мечом.

– Господин стражник!

– Что?

– Там драка!

– Где?

– Вон!

Он ткнул рукой куда-то за угол. И в ту же секунду из-за угла действительно донеслось отчаянное:

– Караул!

Я даже вздрогнула. Какой талантливый ребенок, даже я поверила, что кого-то там колотят. И тут раздался свист. Тихий, но пронзительный свист, он сразу захватил все внимание и поманил за собой…

Стражник не выдержал.

– Стойте здесь! – сказал он мне и побежал.

Я честно простояла на месте примерно две секунды, раздумывая, что я тут вообще делаю и почему не иду на свист. Потом чья-то маленькая ладошка крепко схватила меня за руку.

– Скорее!

Это была девочка с огромными глазами. моя старая знакомая.

– Пока волшебная свистулька их отвлекает… За мной!

Мы нырнули в узкий проход между домами. Потом во двор и пронеслись через чей-то огород. Я только успевала перепрыгивать грядки.

– Простите! – крикнула я какой-то изумленной старушке. Та только проводила нас потрясенным взглядом.

За следующим забором уже ждали еще трое ребят.

– Сюда!

– Быстрее!

Они действовали так слаженно, будто репетировали это всю неделю. Через сарай, потом по деревянной лестнице наверх, на крышу…

– На крышу⁈

– Не бойтесь!

Очень своевременные слова. Особенно после того, как я уже стояла на крыше. Черепица тихо похрустывала под ногами, ветер трепал волосы, я изо всех сил старалась не смотреть вниз.

– Теперь сюда!

Мы перебежали через крышу, спустились по приставной лестнице в соседний сад, протиснулись через полуоткрытую калитку, пересекли еще один двор, где нас уже поджидали двое мальчишек.

Один торжественно поклонился.

– Волшебная госпожа. Путь свободен, но мы вас еще немного проводим.

Я вдруг рассмеялась. Не выдержала. Да это же целая военная операция! Причем командовали ею дети, младшему из которых, кажется, было лет шесть. Через несколько минут впереди показалась рыночная площадь. Девочка с большими глазами остановилась.

– Дальше сама.

Я присела перед ней на корточки.

– Спасибо.

Она ужасно важно кивнула.

– Мы же обещали помочь волшебнице.

Будто ничего особенного и не произошло.

А потом вся эта шумная компания растворилась в переулках так же быстро, как появилась. И только тогда я осознала, что действительно осталась одна, без стражников. И до каменного плаща художника оставалось всего несколько десятков шагов.

50. Свидание под плащом

50. Свидание под плащом

Коллен уже ждал меня под каменным плащом мастера Лоэнна.

Он стоял, прижавшись к ногам художника, идеально скрытый от посторонних глаз. Если бы я не знала, что Коллен должен меня ждать, прошла бы мимо в паре метров и не заметила бы. Лицо у него все еще оставалось бледным, на скуле темнела заживающая ссадина, но выглядел он уже гораздо лучше. По крайней мере, не собирался падать в обморок прямо у моих ног. Уже достижение. Я оглянулась по сторонам – стражников вокруг не наблюдалось – и тоже забралась под плащ.

– Вы пришли, – сказал он. – У вас получилось избавиться от стражи. Я и не надеялся… точнее, надеялся, но опасался, что у вас не получится.

И в его голосе было столько облегчения, что я невольно улыбнулась.

– Получилось и пришла. – Я вспомнила гуся, бидоны, деревянный меч, крыши, чужие огороды и маленькую армию детей, спасавших волшебницу от государственного надзора, и невольно улыбнулась. – Скажем так, мне оказали серьезную тактическую поддержку.

Коллен вопросительно поднял брови. Я качнула головой:

– Долго объяснять.

– Надеюсь, когда-нибудь вы расскажете.

– Если меня не арестуют за организацию детского восстания в этом городе.

Коллен медленно выдохнул:

– Именно об этом я хотел предупредить. О детях. Я не слишком много с ними общаюсь, у меня нет знакомых и друзей с сыновьями и дочерьми, однако даже до меня уже дошли слухи, что в фарфоровой лавке некая девушка творит чудеса. То есть дети не умеют держать язык за зубами, и сейчас это… может быть фатальным. Вы видели, что происходит в городе?

– Стражники возле лавок Хорна?

– Не только.

Коллен говорил тихо, почти шепотом. Я заметила, как напряженно он держит плечи, как постоянно смотрит в сторону площади… Он заметно нервничал. Гораздо сильнее, чем когда повествовал о своей истории почти-смерти возле лавки старьевщика.

– В городе идут допросы. Обыски. Некоторых людей забирают прямо из домов. Других – из мастерских. Третьих – с улицы.

– За что?

– За все необычное.

Я нахмурилась.

– Не понимаю.

– Предметы, которые могли попасть сюда из других миров. Следы чужой магии. Странные приборы. Книги заклинаний. Амулеты. Даже картины, если они кажутся кому-то подозрительными. Заговоры. Лечебные травы. Чудодейственные микстуры. – Он на секунду замолчал. – Хорн уничтожает все волшебное, что не принадлежит ему.

Я почувствовала, как у меня задрожали пальцы.

– Зачем?

Коллен посмотрел на меня.

– Потому что только ему позволено быть волшебником.

Он произнес это с такой горечью, что я даже не сразу нашлась с ответом. А Коллен заговорил снова:

– Только ему позволено призывать людей. Управлять заклинаниями. Решать, что в этом городе считается чудом, а что угрозой.

– Но Лили говорила, что такое уже бывало, – тихо сказала я, пытаясь успокоить саму себя. Потому что теперь мысль о том, что Хорн сделает со мной, если рассекретит мастерскую, заиграла новыми красками. – После того, как Хорна кто-то… расстраивал. Сначала усиливают охрану, потом все постепенно успокаивается. Стражу переводят в другие места, проверки заканчиваются.

Коллен опустил глаза.

– Да. – Он сказал это очень тихо. – Бывало.

– Значит…

– И все успокаивалось.

Я почувствовала облегчение.Совсем небольшое. Но тут он продолжил:

– Только некоторые из тех, кого наказывали, уже никогда не становились прежними.

Облегчение тут же испарилось. Я поежилась: почему под этим плащом так холодно, а? Хотя… он же каменный.

– Что вы имеете в виду?

Коллен сжал здоровую руку в кулак.

– Он отбирает души.

По спине пробежал холод.

– Марра рассказывала про девушку, которая перестала смеяться.

– Таких больше одной. И не только среди девушек Хорна. Люди возвращаются домой. Ходят. Работают. Отвечают на вопросы. Но внутри у них пусто. Они перестают рисовать, петь, мечтать, спорить. Иногда даже перестают узнавать тех, кого любили.

Я вспомнила слова Марры. «После третьего раза она перестала улыбаться».

– С каждым годом в городе все больше стражи, – продолжал Коллен. – И все меньше настоящих, не-Хорновских мастерских. Меньше музыки. Меньше выставок. Меньше актеров и клоунов, поэтов и певцов. Меньше людей, которые решаются придумать что-то новое.

Он посмотрел на каменную кисть в руке статуи.

– Творчество ведь тоже магия, как ни крути. Человек берет пустоту и создает то, чего раньше не было.

Я невольно вспомнила серебряных драконов, розу, распускающуюся внутри чашки, свистульку, которая спела голосом флейты и открыла дверь. Фарфор. Мой фарфор. Сердце забилось быстро и суетливо, как у кролика.

– А чужая магия Хорну противна, – закончил Коллен.

Некоторое время мы молчали.

На площади уже почти никого не осталось. Торговцы закрывали последние прилавки, где-то скрипела телега, голуби копошились возле фонтана… Счастливые, им-то Хорна незачем опасаться.

– Есть еще кое-что, – сказала я.

Коллен с тревогой посмотрел на меня.

– Что?

Я не знала, как сформулировать это нормально. Поэтому сказала прямо:

– Хорн собирается выдать меня замуж.

Коллен застыл.

– Что?

– Он уже нашел жениха. Двоюродного брата начальника стражи. Достойного господина в летах.

Последние слова я произнесла голосом Хорна. Получилось так похоже, что самой стало противно.

– Когда?

– Через несколько дней нас должны познакомить.

Коллен побледнел еще сильнее. А я-то думала, дальше уже некуда.

– Вы не можете.

– Очень содержательный совет.

– Зоя, я серьезно.

– Я тоже.

Он провел ладонью по волосам, пригнул голову и сделал несколько шагов туду-сюда под каменным плащом. Судя по всему, ужасно разволновался.

– Вам надо бежать, – сказал он.

– Куда?

– Не знаю. Пока не знаю.

– Отличный план.

– Но здесь оставаться нельзя. – Он повернулся ко мне. – Если Хорн выдаст вас за родственника начальника стражи, вы окажетесь под его контролем окончательно. Дом. Муж. Охрана. Он сможет следить за каждым вашим шагом.

Очень обнадеживает. Спасибо.

– Я понимаю.

– Тогда позвольте мне помочь.

– Как?

– Найдем место, где можно спрятаться. Поговорю со всеми художниками. Среди них есть люди, которые ненавидят Хорна. Кто-то знает старые ходы под городом. Кто-то может подделать документы или изменить вам внешность. Может быть, получится добраться до окраины и преодолеть ее…

Он говорил быстро. Все быстрее. В глазах снова появился тот самый свет, который я увидела при первой встрече. Мечтательный, только теперь в нем было куда больше тревоги.

– Вы хотите помочь мне сбежать?

– Да.

– После того, что случилось со старьевщиком? Вас тогда чуть не убили.

– Именно после этого.

Я промолчала в ответ. Дрейк тоже предлагал спасение.

Дом. Брак. Защиту.

Коллен предлагал побег.

Риск. Неизвестность.

И оба смотрели на меня так, будто финальное решение зависело только от меня.

«Перекладывают ответственность!» – сказала бы мачеха.

«Доверяют и предоставляют возможность решать самой», – сказала бы мама. Как же мне ее сейчас не хватало…

– Я должна подумать, – сказала я.

Коллен кивнул.

– Конечно.

– И понять, кому вообще можно верить.

В его лице что-то изменилось.

– Верить ли мне?

– В том числе.

Коллен долго молчал. Потом очень спокойно сказал:

– Это справедливо.

И почему-то именно после этих слов мне захотелось поверить ему сильнее, чем после всех красивых обещаний.