Текст книги "Фарфоровая невеста (СИ)"

Автор книги: Соня Золотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

40. Похоже на ад… или нет?

40. Похоже на ад… или нет?

Мы некоторое время прогуливались по набережной с таким видом, как будто все в порядке. У меня даже получалось ровно идти, и ровно дышать, и даже улыбаться, глядя на нарядных прохожих, на отражение фонарей в тихой воде и арки мостов.

– Он пришел с утра, – сказала я наконец, потому что молчать дальше было невозможно. – Просто влетел в лавку. Очень злой. Сначала обыскал магазин, потом мою комнату, потом мастерскую. Я даже не сразу поняла, что он ищет.

Лили ахнула. А у Марры лицо стало будто каменным, словно она все это уже видела и заранее ненавидела то, что случится дальше…

– Он нашел корзинку с печеньем, – продолжила я. – Ту, что ты мне дала, Лили. И взбеленился. И… продемонстрировал наказание. Номинально, получается, из-за еды. Потому что я нашла способ не покупать у него каждую крошку и не возвращать все деньги обратно в его лавки. Но мне кажется… не только из-за еды.

– Это моя вина, – тихо сказала Лили. – Прости.

Я резко повернулась к ней.

– Нет.

– Зоя, это ведь я дала тебе печенье.

– И что? Ты еще скажи, что виновата, потому что умеешь печь.

– Если бы я не дала…

– Если бы Хорн не был мерзавцем, – перебила Марра, и голос у нее прозвучал так резко, что я вздрогнула, – никто бы не прятал печенье под кровать. И не боялся бы каждого его появления.

Я невольно сжала пальцы. Вот за это мне нравилась Марра. И за это же я ее боялась. Она не смягчала углы там, где надо было назвать зло злом. Когда я это слышала, на душе одновременно становилось легко… и очень тяжело. Потому что если сказать вслух, что зло – это зло, придется потом что-то с этим делать, верно? А я пока еле справлялась с тем, чтобы не плакать при виде заботливо упакованного печенья.

– Он не человек, – сказала Марра.

Лили покосилась на нее.

– Марра…

– Не человек. Не знаю, как он называется в ваших мирах. В моем – квор.

«Дьявол», – эхом отозвалось у меня в мыслях.

А Лили побледнела и нервно одернула пояс на платье:

– Ну вот только не начинай.

– А что? – Марра остановилась у кованой ограды вокруг милого палисадничка и повернулась к нам. – Разве это не похоже? Он вытаскивает нас из наших миров, отнимает дом, имя, выбор, ставит в свои лавки, заставляет зарабатывать для него, а потом дергает за ниточки. Словно кукол. Играет. Нет, не играет. Издевается.

Очень точное слово. Я с трудом сглотнула. Особенно точное после того, как меня утром прижало к стене невидимой рукой, и я даже вдохнуть не могла без его позволения.

– И это, по-твоему, ад? – спросила Лили. Она назвала его как-то по-другому, но значения слов сбоили в моей голове, накладываясь друг на друга и вновь расходясь. Как будто мы все говорили на разных языках. Как будто этот язык, здешний, был искусственным, неточным, ненастоящим… Тем временем Марра продолжила спор:

– А разве нет?

Лили огляделась по сторонам. Посмотрела на фонари, горящие теплым светом, на мотыльков вокруг них, на реку, на дома, где за занавесками мелькали люди: кто-то накрывал на стол, кто-то качал ребенка, кто-то смеялся так громко, что звук долетел до нас через приоткрытое окно.

– Не похож, – сказала она наконец.

Марра горько усмехнулась.

– Потому что тебе здесь повезло.

– Да, – спокойно ответила Лили. – Повезло. Но если место, где я встретила мужа, родила сына, научилась печь хлеб так, что люди улыбаются, когда заходят ко мне утром, называется адом…

– Тебя украли.

– Украли, – согласилась Лили. – И это страшно. И Хорн страшный. И я не оправдываю его. Но моя семья настоящая. Мой сын настоящий. Мой дом настоящий. Я не могу назвать все это адом только потому, что начало было ужасным.

– Просто ты смирилась.

– Просто я стала здраво смотреть на вещи!

Они спорили, а я шла рядом и почему-то никак не могла выбрать сторону. Марра была права. Лили тоже была права. Очень неудобная ситуация. Обычно в спорах кто-то один неправ, и можно мысленнно встать рядом с ним, кивнуть… А тут не получалось.

Наверно, если бы я послушала их подольше, то у меня получилось бы определиться. Но тут… Проходя мимо большого панорамного окна, я мазнула взглядом по нему.

И застыла.

За стеклом стоял Коллен.

Сначала я подумала, что мне показалось. Мало ли в городе мужчин с серыми глазами, мягкими волосами и нездешним взглядом? Но нет. Это был он. В светлой домашней рубахе, заметно бледный, с растрепанными волосами…

Он смотрел прямо на меня.

Сердце тут же подпрыгнуло и забилось быстро-быстро, как будто хотело лететь, бежать… К нему. Но я продолжала идти вперед… Пока не врезалась в фонарный столб.

– Ой!

– Зоя? – спросила Лили.

– Мне надо… – Я запнулась. – Я сейчас… то есть мне…

Марра проследила за моим взглядом. Ну конечно. Кажется, от нее вообще ничего нельзя скрыть. Даже если очень постараться.

– Иди, – сказала она.

– Я только…

– Иди.

– Подождите… Лили!

Я полезла в карман за свистулькой и достала ее так быстро, что чуть не выронила. Вот было бы «здорово». После всех ночных трудов разбить волшебную птицу из-за того. что у меня руки дрожат от волнения?..

– Лили, это вам. То есть ему. Сыну.

Лили взяла сверток и улыбнулась широко-широко.

– Он будет счастлив. И ты… Ты тоже постарайся поймать хоть кусочек счастья!

Марра только скрестила руки на груди.

– Будь как можно осторожнее.

Совсем не романтическое напутствие. А предупреждение от человека, который твердо знает, что за каждым окном может прятаться ловушка. Но я ведь тоже это знала! Я прекрасно понимала, что сейчас совершаю глупость. Очень большую, совершенно очевидную, почти учебную глупость из раздела «как не надо поступать девушке, которую уже предали два симпатичных молодых человека». Но ноги уже сами несли меня назад к дому.

Дверь открылась раньше, чем я успела постучать.

Вблизи Коллен казался еще бледнее. Под глазами лежали тени, губы были сухими и потрескавшимися, рубашка застегнута не на все пуговицы… Словно он только что поднялся с постели и не счел нужным подумать о приличиях. Или сил не хватило.

– Зоя, – сказал он тихо.

Я сглотнула.

– Коллен.

И вот так мы и стояли друг напротив друга. У меня накопилась целая гора слов, но первым почему-то хотелось сказать самое глупое.

Например: «Вы ужасно плохо выглядите».

Или: «Зачем вы смотрели на меня из окна?»

Или: «Зачем вы наврали мне в записке?». Последнее, конечно, было бы слишком честно. Поэтому я сказала тоном своей бабушки:

– Вам нельзя стоять на сквозняке.

Очень достойно.

Просто идеальная завязка для романтической беседы.

41. Уроки первой помощи

41. Уроки первой помощи

Через мгновение я осознала, что правая рука Коллена висела на перевязи, и почувствовала себя еще более неловко. Зачем меня вообще понесло сюда? Могла бы отправить ему записку, например, завтра. Это было бы гораздо более прилично… и просто. Не пришлось бы смотреть в эти серые глаза, которые действовали на меня абсолютно магическим образом, пробуждая в голове романтическую дурь.

Коллен слабо улыбнулся мне и сделал шаг назад, словно хотел отступить и дать мне пройти на крыльцо, но движение вышло очень неуверенным. Он тут же оперся здоровой рукой о косяк, и я увидела, как пальцы у него побелели.

– Я не хотел бы казаться неприличным, приглашая вас внутрь, – сказал он, говоря спокойно, будто мы обсуждали погоду или выставку акварелей. – Если вы подождете несколько минут, я соберусь с силами, и мы дойдем до ближайшего ресторана. Там будет удобнее поговорить.

– До ресторана? – переспросила я.

– Да.

– Вы шутите?

– Не думаю, что сейчас способен удачно шутить.

И в этот момент Коллен начал падать.

Он вдруг осел, словно внутри его организма отщелкнулась какая-то жизненно важная кнопка. Я успела схватить его за рукав, тут же поняла, что держу именно больную руку, испугалась, перехватила за плечо, сама едва не потеряла равновесие и каким-то чудом удержала нас обоих у двери.

– Всё, хватит, – выпалила я. – Идемте внутрь.

– Зоя…

– Никаких «Зоя». Вы сейчас упадете прямо на пороге, и мне придется объяснять прохожим, что это не я вас довела.

Он, кажется, хотел возразить. Но… на это ему просто не хватило сил.

Внутри был полумрак и пахло лекарствами и пылью. Я успела рассмотреть узкую прихожую, лестницу, столик с брошенными письмами, затем мы оказались в гостиной и Коллен снова покачнулся. На этот раз удержать его не получилось. Он тяжело опустился на диван, голова запрокинулась, ресницы дрогнули – и тут он потерял сознание.

– Коллен?

Никакого ответа.

– Коллен!

Тоже ничего.

Отлично. Просто великолепно. Я одна в доме не слишком знакомого мужчины, он без сознания, и я понятия не имею, где искать лекаря.

Я присела рядом, пытаясь нащупать пульс. С трудом нашла теплую жилку под пальцами. Пульс был. Быстрый, слабый, но был. Значит, не умер. Уже хорошо. Невероятный уровень медицинской экспертизы: пациент не умер, можно продолжать паниковать в плановом режиме.

И тут я увидела пятна.

На рубашке Коллена, у самого бока, медленно расплывались темно-красные следы. Сначала одно пятно. Потом второе. Кровь проступала сквозь ткань и, видимо, повязку под ней, и от вида этого у меня внутри все резко похолодело.

Мне захотелось встать и уйти.

Просто развернуться, выйти из дома, найти Марру, Лили, Рийю, начальника стражи, художников, кого угодно. Сказать: «Там человек, у него кровь, я не могу». Потому что я действительно не могла. Я была студенткой с архитектурного факультета. Продавщицей. Возможно, даже начинающей фарфоровой волшебницей. Но точно не врачом.

Только вот Коллен лежал на диване и не приходил в себя.

А я не могла его оставить.

Черт.

– Так, – прошептала я. – Дыши, Зоя. Просто дыши.

Я вспомнила курсы первой помощи, на которые нас однажды загнали всей группой. Тогда я считала это странной дурацкой обязаловкой. Сидела в аудитории, смотрела на бинты и думала, что гораздо полезнее было бы дать нам еще час на макеты. Кто же знал, что через несколько месяцев я буду стоять в чужом мире над раненым мужчиной и мысленно благодарить того преподавателя и его тренировочного манекена, по имени Геннадий.

Сначала нужно убедиться, что там с дыханием, пульсом и сознанием. Это я уже сделала.

Потом нужно остановить кровь.

Параллельно вызвать скорую… с чем у нас тут некоторые проблемы.

И не упасть в обморок самой.

Последний пункт особенно важен.

Я нашла ножницы на письменном столе, неловко разрезала ткань рубашки у края повязки и сразу извинилась за это, хотя Коллен все равно не слышал. Я осторожно сняла верхний слой марли, стараясь не тянуть слишком резко, и увидела рану. На секунду перед глазами потемнело.

Нет. Я отвернулась и постаралась занять ум чем угодно, кроме увиденного. Так-так-так, вспоминай, как накладывается давящая повязка. Ни секунды не думай о длинной широкой ране по ребрам, от подмышки и вниз… Стоп. Не думать.

Я нашла в шкафу чистые полотенца, в кувшине – воду, на тумбочке у кровати – бинты. Или что-то очень похожее на бинты. Руки дрожали, ткань никак не хотела ложиться ровно, Коллен оказался вовсе не так сговорчив и легко переворачиваем, как манекен Геннадий, наложение слоев получалось то слишком слабым, то слишком тугим, а я все время боялась сделать хуже. Слишком сильно нажму – ему будет больно. Слишком слабо – кровь не остановится. Замечательно. Просто чудесно. Почему в романах героини всегда так ловко перевязывают раненых? Почему никто не пишет, что у них при этом трясутся колени и хочется сказать: «Извините, можно я вызову взрослого?»

Коллен вдруг глухо застонал. Я застыла.

– Простите, – прошептала я. – Простите, пожалуйста. Я сейчас… я только…

Он не открыл глаза.

Я закончила повязку, прижала сверху сложенное полотенце и несколько секунд просто сидела рядом, боясь убрать руку. Все было измазано красным, но все же кровь, кажется, уже не так сильно текла. Ну, или мне очень хотелось так думать.

Потом я подняла голову и впервые по-настоящему огляделась. Книги на столе, альбомы, несколько листов с набросками, засохшая кисть в стакане, плед, сбившийся на кресле. В углу стоял мольберт, а на нем незаконченная картина. Нарисованный изящными линиями, будто летящий над миром бело-синий город. Фарфоровый.

Я сглотнула.

– Только не умирайте, – тихо сказала я. – Пожалуйста. Потому что это будет совсем невежливо после того, как вы сами меня пригласили поговорить.

Голос дрогнул. Я вздохнула и провела ладонью по лицу, забыв, что пальцы в крови. Наверное, получилось ужасно, и выглядела я теперь как героиня плохой готической мелодрамы. Но Коллен, к счастью, был без сознания и не мог оценить мой внешний вид.

Теперь надо было решить, что делать дальше. Позвать лекаря? Где его здесь берут? Или сначала дождаться, пока больной очнется?

Я посмотрела на Коллена, на его слишком бледное лицо, на ссадину на скуле, на темные ресницы, и вдруг почувствовала, как злость на него куда-то отступает. Иррационально, но факт. Когда ты спасаешь человеку жизнь почему-то очень сложно на него злиться.

…

Милые читатели!

Вчера на портале появилась новинка: « Драконья невеста из Гиблой пустоши » от Лины Шамаевой .

Если вам по сердцу тайны прошлого, подмена детей в детстве и героиня, которой все нипочем, то думаю, вам понравится:)

Аннотация:

Меня зовут Анна, я дочь Эрвы и Вилха из Гиблой пустоши, что на краю империи, у самой границы с запретными землями. Мои родители не совсем люди, и до недавнего времени я не задумывалась, как у них могла появиться я – чистокровный человек, ещё и маг огня. Сильный маг огня. Мама говорит, это потому, что в её роду затесались драконы.

Однако всё оказалось не так! Последующие события перевернули мой мир с ног на голову, и поставили перед непростым выбором. Оставить родителей и друзей ради неизвестных мне людей, или ничего не менять?

Что значит – я должна? Без меня дракон не обретёт крылья, и мир поглотит тьма? Да быть такого не может! Или…

В книге будут:

💔Магиня огня с тайнами прошлого, неопределённостью в будущем и необходимостью выбора в настоящем

💔Дракон шикарный, но без крыльев. В случае неудачного брака останется не без штанов, а без головы

💔Красная панда, фамильяр нашей девочки – сурова к врагам, милая с друзьями, но это неточно

💔Верховная жрица тьмы – желает удачно пристроить дочурку и, как водится, завладеть миром

💔ХЭ где-то заплутал, но обещал подтянуться

42. Лавка старьевщика

42. Лавка старьевщика

Не знаю, сколько прошло времени. Может быть, пять минут. Может быть, полчаса.

Я сидела рядом с диваном, прислушиваясь к дыханию Коллена, и ловила себя на совершенно дурацкой мысли: вот сейчас он откроет глаза, а я окажусь совершенно не готова. К чему именно – неизвестно. Просто не готова.

Он тихо пошевелился. Потом медленно открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок так сосредоточенно, будто там находился главный смысл его жизни. Потом повернул голову, увидел меня и очень тихо сказал:

– Зоя…

Я невольно улыбнулась.

– Живой.

– Кажется…

Он попробовал сесть и тут же поморщился.

– Даже не думайте, – сказала я. – После всего, что вы тут устроили, лежите спокойно.

– Простите…

– За что?

– За беспокойство.

Я рассмеялась.

– Вы ужасный человек.

– Почему?

– Потому что потеряли сознание у меня на глазах и все равно извиняетесь.

Коллен тоже улыбнулся, очень устало. Потом протянул ко мне здоровую руку. Я машинально вложила в нее свою ладонь. И в следующую секунду он очень легко коснулся губами моих пальцев.

Очень бережно, легко, словно бабочка мазнула крылом по коже…

У меня внутри будто молния ударила. Я даже вдохнуть забыла. Господи. Ну вот что это такое?

Вчера Дрейк.

Сегодня Коллен.

Нет, Зоя, так нельзя. Совсем нельзя. Это ужасно. Ты же не героиня любовного романа. И вообще… Вообще оба они подозреваются в том, что донесли на тебя Хорну.

Очень вовремя сердце решило ничего этого не помнить. Я осторожно высвободила руку. Наверное, слишком быстро. Потому что Коллен сразу виновато посмотрел на меня.

– Простите.

– Нет…

Я покачала головой.

– Все хорошо.

Ничего не хорошо. Абсолютно ничего.

– Лучше расскажите… – Я глубоко вдохнула. – Что вообще с вами произошло?

Коллен некоторое время молчал. Потом медленно опустился обратно на подушку.

– Помните… – Он слабо улыбнулся. – Вы рассказывали про лавку старьевщика?

У меня внутри все замерло.

– Помню.

– Я… решил туда сходить.

Разумеется. Очень хорошая идея, отправиться в придуманную лавку… Но я промолчала. Коллен, кажется, решил, что я просто внимательно слушаю.

– Честно говоря, дойдя до края западной окраины, туда, где заканчивается город, сначала я подумал, что ошибся и неверно вас понял.

– Почему?

– Потому что снаружи лавка выглядела… ну, как будто это обычный жилой дом. Ни вывески, ни витрины в окне. Обычный, совсем не новый, чуть покосившийся домик. – Он ненадолго прикрыл глаза, будто вспоминая. – Таких в городе десятки. Только… только раньше его будто там не было. По крайней мере, я его не помнил. А потом хозяин впустил меня внутрь. И… – Он тихо рассмеялся. – Я понял, что никогда в жизни не видел ничего подобного.

Мне стало ужасно любопытно.

– Что там было?

– Всего понемногу.

Он говорил медленно.Иногда замолкал, собираясь с силами.

– На полках лежали предметы, происхождение которых я вообще не мог объяснить. Маленькая коробочка из черного стекла. Совершенно гладкая. Без замков и без петель. Хозяин сказал, что если провести по ней пальцем, внутри появляется свет.

Я вздрогнула. Телефон? Нет… Или…

– Еще была тонкая прозрачная пластина. Почти невидимая. Она увеличивала текст, если смотреть сквозь нее, а незнакомые знаки делала понятными. Потом… – Он улыбнулся. – Маленький металлический жук, игрушечный. К нему прилагался ключик. И если жука завести, тот начинал ходить по столу и безошибочно двигался на голос, если его позвать свистом.

Я вдруг поймала себя на том, что тоже улыбаюсь.

– А еще?

– Стеклянный шар, внутри которого шел снег.

Я тихонько рассмеялась. Сувенир. Самый обычный.

– Музыкальная шкатулка, которая сама подбирала мелодию под настроение хозяина. Карманные часы без стрелок, показывавшие время цветом. И… – Он немного смутился. – Я не удержался.

– Купили что-нибудь?

– Да. Для вас.

– Что?

– Не знаю. Именно поэтому и купил.

Очень художническое объяснение. Я бы, наверное, поступила так же.

– Давайте я сначала доскажу…

Я молча кивнула. Лицо Коллена посерьезнело, все следы радости с него будто стерли, и круги под глазами стали темнее.

– Потом раздался выстрел.

У меня внутри все сжалось.

– Через несколько секунд лавку окружила городская стража. Кто-то закричал, чтобы никто не выходил. Потом снова начали стрелять. Старьевщик…

Коллен замолчал. Очень надолго.

– Его убили почти сразу.

Я опустила глаза. Почему-то стало ужасно жалко человека, которого я никогда не видела. Но я почему-то чувствовала себя виноватой. Это ведь я придумала его лавку. Или… Я помотала головой. В эти размышления невозможно было углубляться без опасности затеряться там и заплутать, не решаясь определить, что первично: воображение или материальный мир.

– Но перед этим он успел открыть потайную дверь. Она выходила к обрыву над рекой. Он сказал… – Коллен тихо выдохнул. – «Беги.»

– И вы…

– Побежал. – Он грустно усмехнулся. – Не слишком удачно.

Первую пулю я получил сразу на выходе… Вторую… Уже когда начал спускаться.

Я невольно посмотрела на повязку.

– Из-за этого я сорвался вниз. Ударился о камни, видимо, тогда и сломал руку. Кажется, ушиб ребра. А потом… – Он закрыл глаза. – Река. Я ничего не помню.

– Господи…

– Но мне очень повезло. – Он снова посмотрел на меня. – Очень. Меня вынесло к городской набережной. Если бы меня не прибило к ней… – Он пожал плечами. – Наверное, разговаривать с вами сейчас было бы уже некому.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Меня нашли знакомые художники. Сначала решили, что к берегу прибило бревно. Потом один узнал мой плащ.

Я долго молчала.

В голове медленно складывалась странная картина. Лавка. Странные вещи. Стража. Мертвый старьевщик. Река. И человек, который сейчас лежал передо мной и говорил обо всем этом так спокойно, словно рассказывал о неудачной прогулке.

Я подняла глаза. Коллен тоже смотрел на меня. Очень внимательно.

И вдруг мне стало совершенно непонятно… Если Коллен действительно в тот день оказался под пулями городской стражи… То не значит ли это, что донес Хорну НЕ ОН?

…

Дорогие читатели! На портале стартовала увлекательная новинка от автора Иванна Осипова:

ПОМОЩНИЦА МЛАДШЕГО ПРИНЦА (16+)

Аннотация:

Мой первый год в Академии начался с неприятностей. Из-за интриг бывшего парня я потеряла репутацию и меня лишили королевской стипендии. Так я попала на подработку к артефактору-стажёру. Он хорош собой, умён и таинственен, в конце концов он – настоящий принц! Всё бы ничего, но я знаю, что он совершил ужасное преступление, а его жертва умоляет о помощи…