сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)
— Слышала. Я также знаю, что происходит на вечеринках. — Она садится рядом с Алексом. — Мы ходили на вечеринки в школе, и научились на собственных ошибках, и он научится на своих. Ты не сможешь его остановить от похода туда, — говорит она моему брату.
Алекс с обвинением указывает на меня.
— Бриттани, ты бы видела тех девушек, с кем он околачивался недавно. Они были точными копиями Дарлин, помнишь ее? В школе эта девчонка была готова переспать со всей футбольной командой, только, чтобы повысить свой статус популярности.
И снова это не очень-то и помогает моему статусу. Ну, спасибо, брат.
— Ну, было приятно послушать вас, обсуждающих мою жизнь прямо передо мной, но мне пора.
— Как ты туда доберешься? — спрашивает Алекс.
— Пешком. Конечно, если… — я смотрю на ключи от машины Бриттани, лежащие на столе.
— Он может взять мою машину, — говорит она моему брату. Она не говорит это мне, потому что не дай, Боже, мой брат или она примут решение не согласовав сначала друг с другом. — Но никакого алкоголя или наркотиков.
— Хорошо, мам, — говорю я с сарказмом.
Алекс качает головой.
— Плохая идея.
Она переплетает свои пальцы с его.
— Все нормально, Алекс. Правда. Мы все равно собирались поехать на автобусе к Шелли.
На долю секунды мне нравится девушка моего брата, но как только я вспоминаю, как она контролирует жизнь Алекса, это теплое чувство молниеносно испаряется.
Я беру ключи Бриттани и кручу их в руке.
— Давай, Алекс. Не делай мою жизнь стремнее, чем она уже есть.
— Ладно, — говорит он. — Но привези ее обратно в идеальном состоянии, иначе пожалеешь.
Я салютую ему.
— Да, сэр.
Он достает сотовый телефон из заднего кармана брюк и кидает мне.
— И возьми это.
Перед тем, как кто-либо из них изменит свое мнение, я направляюсь к двери. Я забываю спросить, где она припарковала свою машину, но ее, оказывается, достаточно легко найти. Бимер сверкает, как ангел перед зданием, зовя меня к себе.
Я лезу в карман своих джинсов и достаю бумажку с адресом Медисон. Я записал его, перед тем, как вымыть руку. Разобравшись, как им пользоваться, я вбиваю адрес в навигатор, опускаю крышу, и выезжаю со стоянки. Наконец-то… свобода.
Я паркуюсь на улице и подхожу по подъездной дорожке к дому Медисон. Я знаю, что я приехал куда надо, потому что из огромных окон орет музыка и перед домом тусуется народ. Дом огромен. Сначала я не уверен, или это один дом, или комплект зданий, но подойдя ближе, понимаю, что это большой особняк. Я захожу внутрь этой громадины и узнаю нескольких ребят из моих классов.
— Карлос здесь! — кричит девчонка. Я притворяюсь, что не слышу эхо раздающихся ответных криков.
Медисон, одетая в короткое черное платье в облипку и с банкой пива в руке, проходит через толпу и обнимает меня. Я думаю, что она облила мою спину пивом.
— Обоже, ты здесь.
— Ага.
— Тебе надо догнать. Следуй за мной.
Я следую за ней на кухню, которая выглядит, как картинка в журнале. Повсюду нержавеющая сталь. Огромные куски гранита покрывают столешницы. Рядом с раковиной стоит огромная корзина, доверху заполненная льдом и банками с пивом. Я протягиваю руку и хватаю одну из них.
— Киара здесь?
Медисон фыркает.
— Ей только мечтать.
Я думаю, это и есть мой ответ.
Медисон обхватывает меня за локоть и ведет дальше по коридору и вверх по лестнице.
— Я хочу тебя кое с кем познакомить. — Она останавливается перед одной из комнат, заполненной пятью винтажными игровыми приставками, бильярдным и хоккейным столами.
Это мечта любого тинейджера.
Тут также воняет марихуаной. Мне кажется, что я накуриваюсь, просто стоя здесь.
— Это комната для отдыха, — объясняет Медисон.
Я уверен, что все это превозносит термин 'комната для отдыха' на новый уровень.
Белый чувак сидит на коричневом кожаном диване, откинувшись назад, как будто собирается оставаться в таком положении вечно. Он одет в белую футболку, черные джинсы и ботинки. Я уверен, он считает себя ужасно крутым. На маленьком столике перед ним стоит бонг.
— Карлос, это Ник, — говорит Медисон.
Ник кивает мне. Я киваю в ответ.
— Как дела?
Медисон садится рядом с Ником, поднимая бонг и зажигалку рядом с ним, делает с него очень глубокий вдох. Черт, эта девчонка умеет вдыхать.
— Ник хотел познакомиться с тобой, — говорит она мне. Я замечаю, что ее глаза налиты кровью. Интересно, сколько затяжек она сделала до того, как я приехал сюда.
Леси заглядывает внутрь.
— Медисон, ты мне нужна! — кричит она. — Иди сюда!
Медисон говорит нам, что скоро вернется и, спотыкаясь, покидает комнату.
Ник машет мне, чтобы я присоединился к нему на диване.
— Садись.
Парень слишком уж скользкий, и мой радар начинает пищать. Я знаю его игру, потому что я видел сотни ников. Черт, в Мексике, я сам был «ником».
— Ты продаешь? — спрашиваю я.
Он усмехается.
— Если ты покупаешь, я продаю. — Он протягивает мне бонг. — Хочешь затяжку?
Я поднимаю вверх пиво.
— Позже.
Он прищуривает глаза.
— Ты не нарик, так?
— Я выгляжу, как нарик?
Он пожимает плечами.
— Никогда не знаешь. В наше время нарики бывают всех форм и размеров.
Я сразу же думаю о Киаре. Она точно стала моим ежедневным развлечением. Я стараюсь представить ее реакцию каждый раз, как я пытаюсь ее разозлить. Ее розовые губы сжимаются в линию, когда я делаю каверзный комментарий или флиртую с какой-нибудь девушкой. Неважно, что я ей говорил, и неважно, сколько крошек от печенья валяется в моем шкафчике, я буду скучать по ней в качестве своего гида по школе.
Я не решил еще, что я собираюсь ей сделать за тот прикол с печеньем, но что бы это ни было, она не будет этого ожидать.
— Я слышал, Медисон хочет забраться к тебе в штаны, — говорит Ник, доставая пакетик с таблетками из переднего кармана. Он рассыпает их на столе.
— Да? — спрашиваю я. — Где ты это слышал?
— От Медисон. И знаешь что?
— Что?
Он закидывает таблетку себе в рот и откидывает голову назад, чтобы проглотить ее.
— Обычно, если Медисон что-то хочет, она это получает.
Глава 8
Киара
— Я дальтоник, — жалуется мистер Уиттакер капризным, хриплым голосом, окуная кисть в чашечку с коричневой краской и проводя по полотну. — Это зеленый? Как я буду писать картины, если эти краски не подписаны? —
В Оздоровительном Центре для Длительного Проживания Хайландс, проще называемом домом престарелых, во время класса рисования не соскучишься. Постоянный преподаватель уволился, и поскольку я была волонтером и помощником во время класса, я просто заняла его место. Администрация предоставляла краски, а я придумывала темы рисования для тех, кто посещал занятие по Пятницам после ужина.
Пока я спешу к мистеру Уиттекеру, к нам присоединяется седоголовая Сильвия.
— Он не дальтоник, — кряхтит она, находя свободный мольберт и занимая место рядом с ним. — Он просто слепой.
Мистер Уиттакер поворачивает ко мне свое худое, выветрившееся лицо, пока я, наклонившись, подписываю черным толстым маркером его краски.
— Она просто злится потому, что я не танцевал с ней на вечеринке, на прошлой неделе, — говорит он.
— Я злюсь потому, что ты забыл надеть свои зубы вчера на ужин. — Она машет рукой в воздухе. — Сверкал всем своими деснами. Тоже мне, Казанова, — говорит она, фыркая.
— Нахалка, — рычит мистер Уиттакер.
— В следующий раз вам лучше потанцевать с ней на вечеринке, — говорю я. — Поможет ей снова почувствовать себя молодой.
Протягивая руку, огрубевшими пальцами с артритом он притягивает меня ближе.
— У меня две левые ноги. Но не говори Сильвии, она мне жизни не даст.
— Разве здесь нет занятий танцами? — Шепчу я прямо ему в ухо, настолько громко, чтобы он мог меня слышать, а остальной класс нет.
— Я еле хожу. И уже никогда не буду Фредом Астайр. И к тому же, если бы ты была преподавателем, вместо той старой крысы Фриды Фитзгиббонс, я бы точно начал посещать эти занятия. — Он несколько раз поднимает и опускает свои заросшие седые брови и хлопает меня по заднице.
Я грожу ему пальцем.
— Вам никогда не говорили, что это сексуальное домогательство? — шучу я.
— Дорогуша, я старый развратник. В мои времена не было такого понятия, как сексуальное домогательство, и женщины позволяли мужчинам покупать им напитки и открывать перед ними двери… и даже щипать их за зады.
— Я позволяю парням открывать мне двери, но только в том случае, если они не ожидают ничего взамен. Я вполне обхожусь без похлопываний и щипаний моей задницы.
Жестом руки он дает мне понять, чтобы я уходила.
— Ах, вы, сегодняшние девушки хотите всего… и того больше.
— Не слушай его, Киара, — говорит Сильвия, подзывая к себе. — Что ты хочешь, так это хорошего парня… настоящего джентльмена.
— Таких не бывает, — говорит Милдред рядом с ней.
Хороший парень. Я думала, что Майкл был хорошим, а он даже расстаться со мной не мог по-джентльменски.
— Может, я останусь одна до конца моих дней.
Обе, Сильвия и Милдред яро качают головами, их белокурые локоны летают из стороны в сторону.
— Нет! — говорят они в унисон.
— Ты не хочешь этого, — говорит Сильвия.
— Я не хочу?
— Неа. — Она смотрит на мистера Уиттакера. — Потому что они нужны нам… даже если они дьявол во плоти. — Она подзывает меня еще ближе. — Я бы не возражала, если бы он похлопал по заднице меня.
— Я бы тоже, сестрица, — вторит ей Милдред, проводя кистью по холсту. Она рисует силуэт уж больно напоминающий нагого мужчину. — Почему бы тебе не попросить того милого юношу, Тука, прийти и попозировать для нас? Ты говорила, что мы можем как-нибудь нарисовать что-то живое.
— Я думала о собаке, — говорю я ей.
— Нет. Найди нам мужскую модель.
— Я не собираюсь рисовать какого-то пацана, — кричит мистер Уиттакер со своего места. — Киаре придется позировать тоже.
— Я ничего не обещаю, — говорю я классу. Подожду пока смогу позвонить Туку и спросить, не хочет ли он стать моделью для моего класса. Может он даже пойдет на это.
Глава 9
Карлос
— Хееей, — поет Медисон. — Я вернулась.
И привела дюжину других людей с собой. Все размещаются вокруг бонга[27] и, делая затяжку, передают его по очереди друг другу. Интересно, что Киара и ее друзья делают сегодня. Поспорю, она занимается для какого-нибудь экзамена или что-то вроде, чтобы она могла поступить в хороший колледж, когда я на вечеринке с бонгом и маленькими синими таблетками.
Ник раскладывает таблетки на подносе. Это напоминает мне то, что Алекс тогда назвал пу-пу ассорти.
Когда Медисон с широкой улыбкой на губах передает мне бонг, я хочу забыть о Киаре, экзаменах, колледже и том, чтобы быть хорошим. Я бандит, так пора бы уже начать вести себя подобающе.
Я делаю затяжку, вдыхая легкими сладкий дым. Товар действительно хорош, потому что я начинаю чувствовать его действие еще до того, как успеваю передать бонг следующему рядом со мной. Когда он снова ко мне возвращается, я делаю еще одну глубокую, медленную затяжку. К четвертому разу меня уже достаточно торкнуло и меня не волнует Киара с ее печеньем или Алекс, постоянно влезающий в мои дела, или тот факт, что я соврал Бриттани о том, что не буду пить или употреблять сегодня наркотики.
Сейчас я хочу думать только о жизненно важных вопросах, таких, как…
— Почему Тяжелая Шеви не сбривает свои усы?
— Может она на самом деле мужик? — говорит Ник.
— Тогда зачем она скрывается под маской уродливой тетки? — спрашиваю я. Серьезно.
— Может он уродливый мужик, и у него нет другого выбора.
— Может быть. — Я наблюдаю, как Медисон делает еще одну затяжку. Она замечает мой взгляд, улыбается мне и забирается мне на колени, облизывая губы. По форме и размеру ее языка я уверен, что у нее в роду были игуаны. Она наклоняется вперед, ее chichis[28] в нескольких сантиметрах от моего лица.
— У Ника всегда товар высшего качества, — воркует она, отклоняясь назад и потягиваясь на мне, как кошка на ковре. Не нужно уточнять, что я — ковер. Она поворачивается, садится на меня сверху, как на коня и обвивает мою шею обеими руками. Ее глаза почти закрыты. — Ты сексуален.
— Ты тоже.
— Мы идеально подходим друг другу. — Она проводит пальцем по моей щеке и наклоняется ближе. Ее тело начинает двигаться на моем, и своим игуанским языком она проводит по моему подбородку, что, должен признать, ни одна девушка не делала мне раньше. И я не стремлюсь к повторению от этой девчонки также.
Мы начинаем зажигать прямо на виду у всех. Я думаю, что Медисон нравится аудитория, потому что, когда одна из девчонок говорит одному из парней перестать на это смотреть, Медисон слегка отодвигается и начинает стягивать с себя футболку, как будто она стриптизерша в клубе, которая танцует для меня приватный танец.
Это очевидно, что Медисон нравится, что за ней наблюдают и восхищаются парни, и завидуют девчонки.
Это девчонка однозначно любит выставлять себя на показ, но когда я смотрю в лево и замечаю, Ника приклеенного ртом к полуголой Леси, я начинаю задумываться о том, может это нормально в данной компании, показывать свои сексуальные таланты на публике.
Но это не для меня.
— Пойдем, куда-нибудь в более уединенное место, — говорю я Медисон, в то время как она опускает руку вниз, чтобы прощупать меня через джинсы.
Она надувает губы, затем сползает с моих колен и протягивает мне руку.
— Пойдем.
Ночь движется уж слишком быстро. Я бы немного расслабился, и в уголке моего сознания я вспоминаю о том, что Рам предупреждал меня о Медисон, но она хватает меня за руку и поднимает с дивана.
— Повеселитесь хорошенько, — кричит нам Ник.
Две минуты спустя, мы оказываемся в комнате с огромной двуспальной кроватью у стены.
— Твоя комната? — спрашиваю я.
Медисон качает головой.
— Моих родителей, но их почти не бывает дома. Сейчас они в Фениксе. — Я слышу нотки горечи в ее голосе, и я не собираюсь проводить с ней время в их кровати в качестве ее мести.
Сказать ей, что я предпочитаю сделать это на полу, вместо кровати ее родителей?
— Пойдем к тебе в комнату, — говорю я.
Она качает головой и притягивает меня ближе к кровати.
— Что Рам сказал тебе обо мне? — спрашивает она.
— Сейчас немного трудно думать об этом, — говорю я ей. — Я такой же накуренный, как и ты.
— Постарайся вспомнить. Он упоминал, почему мы расстались? Потому что, если да, это не было только моей виной. Я имею в виду, не то, чтобы я знала, что он знал и, что я не знала, что делала. И даже если бы я знала, это не случилось потому, что я знала, что он знал. Его мама никогда бы не узнала об этом и не арестовала бы нас.
Моя голова гудит от ее слов.
— Окей, — отвечаю я. Я не имею понятия о том, что она только что сказала, но думаю ответа «окей» должно быть достаточно. Я могу только надеяться.
— Правда? — спрашивает она, улыбаясь.
А? Я не имею представления, о чем я говорю. Или о чем говорит она.
Она крепко меня обнимает, ее chichis прижаты к моей груди. Я надеюсь, что они не лопнут от напряжения, учитывая, как сильно они зажаты между нами.
Мысли о лопнутых chichis приводят меня в ужас. И мой мозг занимают мысли о Киаре и том, как она выглядит под ее огромными футболками. На секунду я думаю, что неизвестное тело Киары гораздо сексуальнее тела Медисон, которое она каждый день выставляет напоказ.
Я сжимаю глаза. О чем я думаю? Киара совсем не сексуальна. Она раздражает и наседает на меня похлеще моей собственной семьи.
— Я рассказывал тебе, что Киара сделала с моим шкафчиком? — спрашиваю я.
Она толкает меня на кровать.
— Меня не волнует Киара. Перестань говорить о другой девке, когда ты тут со мной. — Она права, мне нужно перестать говорить о Киаре. Мне нравятся вещи, которые с легкостью мне достаются, и Киара не одна из них. Вот Медисон, как раз то, что надо.
Прежде, чем я успеваю опомниться, мы зажигаем в постели ее родителей. Она сидит на мне, ее волосы обрамляют мое лицо. Я думаю часть ее волос даже у нас во рту, пока мы целуемся, но она не замечает этого. Зато замечаю я.
Она отстраняется.
— Хочешь это сделать? — мямлит она.
Конечно, я хочу. Но когда мой взгляд падает в сторону, я вижу фотографию ее родителей, улыбающихся нам с прикроватной тумбочки, я все понимаю. Она не хочет меня из-за меня — она хочет меня потому, что я гангстер под кайфом, полная противоположность того, с кем бы ее родители хотели, чтобы она встречалась.
Но говорить самому себе, что я гангстер, это одно. Вести себя подобающе, это совсем другое.
— Мне пора уходить, — говорю я.
— Подожди. О, нет. Я что-то нехорошо себя чувствую. Я думаю, меня сейчас вырвет.
Она поднимается и бежит в ванную, запирая за собой дверь. Через секунду оттуда раздаются звуки того, кого сильно тошнит.
Я стучу в дверь.
— Нужна помощь?
— Нет.
— Открой дверь, Медисон.
— Нет. Приведи Леси.
Когда я так и делаю, Леси и группа других девчонок врываются в комнату. Я остаюсь стоять в двери, наблюдая за тем, как они ведут себя с Медисон, как будто она при смерти, а не рыгает от того, что перепила и накурилась.
