сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)
— Хорошо, я согласен. Но я сделаю это только ради тебя, — говорю я ей.
— Подожди-ка, что… о чем это он? Он сделает это ради тебя? — Тук смотрит сначала на меня, потом на Киару, но ни один из нас ему не отвечает. — Кто-нибудь скажет мне, что тут происходит?
— Неа. Дай мне пять минут, — говорю ему я.
По дороге на игру Киара настаивает, чтобы я позвонил своему брату и попросил его прийти.
— Просто позвони ему, — говорит она. — Или это сделаю я.
— Может я не хочу, чтобы он приходил.
Она протягивает телефон.
— Может ты ужасно хочешь, чтобы он был там, но слишком упрям, чтобы это признать. Тебе что, слабо?
Ну вот зачем ей надо было это делать?
Я хватаю телефон из ее руки и звоню брату. Я говорю ему об игре и ни секунды не колеблясь, он отвечает, что будет там.
Отключившись, я кидаю телефон Киаре, Тук напоминает мне правила игры. Я фокусируюсь на главном: как только я ловлю фрисби, мне нужно остановиться и перекинуть ее одному из игроков в моей команде в течение десяти секунд.
— Это не тот спорт, в котором необходим контакт, Карлос, — напоминает мне Тук уже в десятый раз. — Так что если ты чувствуешь желание ударить, толкнуть, или подраться с кем-нибудь, постарайся сделать это после игры.
На поле Тук представляет меня команде. Но я думаю только об одном: если я помогу Туку, будет ли Киара считать меня героем?
Я практикуюсь с остальными парнями за несколько минут до начала игры. Даже учитывая то, что я не кидал диск уже несколько лет, у меня не возникает проблем с тем, чтобы заставлять его перелетать по воздуху прямо в руки ребятам из команды.
Один из парней в команде, пробегая мимо меня, подмигивает и заетем шлепает рукой по моей заднице.
Что, черт возьми, это было, какой-то местный ритуал? Я не признаю ритуалы, особенно с руками других парней на моей заднице.
Я подхожу к Туку, который делает растяжку у края поля.
— У меня глюки, или тот пацан только что заигрывал со мной?
— Его зовут Ларри. Не спрашивай меня почему, но он считает, что ты красавчик. Он не перестает пускать слюни с тех пор, как мы приехали. Просто не давай ему повода.
— Уж этого точно я не дам.
— Вот. — Тук роется в своей сумке и кидает мне футболку. — Это форма нашей команды.
Я поднимаю ее на уровень глаз.
— Она розовая.
— Ты что-то имеешь против розового?
— Это через чур по гейски.
Тук поджимает губы.
— Эм, Карлос, сейчас, наверное, самое время сказать тебе кое-что. И тебе, скорее всего, это не понравится.
Пока Тук говорит, я поближе присматриваюсь к игрокам в моей команде. Деннис, уж больно какой-то женственный. Парень, который дал мне по заднице, сейчас прикусывает губу, как будто хочет зажать меня в каком-нибудь углу. И розовая форма…
— Это команда геев, не так ли?
— Что выдало нас? Розовая форма или то, что половина команды пускают по тебе слюни?
Я втюхиваю футболку обратно ему в руки.
— Я отказываюсь от этой чести.
— Успокойся, Карлос. То, что ты играешь в команде геев не делает геем тебя. Не будь гомофобом. Это так политически некорректно.
— Спроси меня, если мне когда-либо было дело до того политически корректен я или нет.
— Подумай о всех тех фанатах, что ты огорчишь. О Киаре… и своем брате.
Я не уверен то ли мой брат смеется, то ли щурится: все, что я четко вижу с того места, где он сидит, так это как он показывает мне два больших пальца. Бриттани тоже явилась сюда. Киара и Бриттани склонили головы друг к другу, разговаривая о чем-то.
Я знаю, что мне не стоит спрашивать, но не могу удержаться.
— Как называется наша команда?
— Последние из геев, — говорит Тук и начинает смеяться.
Я, с другой стороны, не смеюсь.
— Что, тебе не нравится наше название? Ты один из нас, Карлос.
Я все еще не смеюсь.
Он ловит пас одного из игроков и возвращает обратно.
— О, и чтоб ты знал, перед выходом на поле, мы все обнимаемся и очень громко кричим "Геи вперед"!
Ну все.
— Я вне игры.
Я начинаю уходить с поля. Если кто-нибудь из дома увидел бы меня, меня пинали бы от Атенсинго до Акапулько и обратно.
— Я просто шучу, чувак, — кричит мне в след Тук.
Я останавливаюсь.
— И наше название не "Последние из геев", — он поднимает руки в знак капитуляции. — Окей. Окей. Мы не кричим "Геи вперед", хоть Джо, вон тот, что с ежиком на голове, предлагал делать это в начале сезона. Наша команда называется просто "Последние". Мы не могли придумать ничего оригинального, поэтому Ларри придумал "Последних", вот так мы и назывались с тех пор. Доволен?
Я качаю головой и снова хватаю футболку.
— Ты по гроб жизни будешь мне должен за это, — говорю я, стягивая свою футболку через голову и заменяя ее на розовую.
— Я знаю. Назови свою цену, amigo.
— Назову. Но позже. — Я бросаю взгляд на Киару. — У Киары когда-либо был парень?
Он стучит себя по подбородку указательным пальцем.
— Она не рассказывала тебе о Майкле?
— Что еще за Майкл? — спрашиваю я.
— Парень, с которым Киара встречалась летом.
Она никогда не упоминала его.
— Как серьезно это было?
Тук широко улыбается.
— Оп-ля, а нам интересно.
— Ответь на вопрос.
— Он сказал ей, что любит ее, а затем бросил по смс.
— Вот урод.
— Именно. — Тук указывает на другую сторону поля, где практикуется команда противников. — Этот высокий пацан, что поднимает бутылку с водой, на его спине написано Барра.
— Тот, что в зеленой бандане?
— Ага, это он, — говорит Тук. — Майкл Барра, смс-кидатель.
— Он что, лысый?
— Нет, Барра защищает свои бесценные волосы от спутывания во время игры. — Тук кладет руку мне на грудь, чтобы привлечь мое внимание. — Но помни о том, что я тебе сказал в машине по дороге сюда, когда объяснял правила. Это спорт без контакта, Карлос. Нас штрафуют за грубость без необходимости.
— Ага, — я наблюдаю, как на другой стороне бывший Киары, отпив, кидает свою бутылку в сторону, даже не придавая значения тому, что он почти попадает ею по собаке одного из зрителей. Я ненавижу этого придурка, хотя даже ни разу до этого его не встречал.
Когда начинается игра, Деннис отводит руку и перекидывает диск нашим противникам. Игра идет нормально, пока один из парней из другой команды не бубнит мне комментарий про педиков за то, что я перехватил его пас. Кровь в моих жилах вскипает так же, как она делает обычно, когда меня называют грязным Мексиканцем.
Я люблю соперничать, я крепок и готов надрать им задницу в Ультимейт.
Интересно, стоит ли сейчас дать Туку знать о том, что ему следует ожидать совершенно необходимую грубость от чрезвычайно выведенного из себя Мексиканца.
Глава 34
Киара
Немного странно снова видеть Майкла. Я знала, что он будет здесь, но я не была уверена в том, что я буду чувствовать, когда его увижу. Я думала, что может почувствую какую-то искру или вспомню почему начала с ним встречаться, но я смотрю на него и вообще ничего не чувствую. Я точно пережила наш разрыв. Проблема в том, что тот, в кого я влюбляюсь каждый день все больше и больше, не хочет ничего, кроме интрижки. Я не хочу интрижку с Карлосом. Я хоть и согласилась притворяться, что то, что между нами происходит просто временная и случайная связь, но каждый раз, когда мы вместе, это ощущается как нечто гораздо большее, чем что-то временное или случайное.
Я ловлю себя на том, что фантазирую о нем по утрам, в школе, когда что-то мне о нем напоминает, и ночью, когда я ложусь спать. Даже когда я встречалась с Майклом, простая мысль о нам не освещала мой день, как это происходит с мыслями о Карлосе.
Хоть он и старается казаться придурком, каждый день я замечаю все больше настоящего Карлоса. Когда он играет с моим братом, я вижу его мягкость, которую он не показывает остальному миру.
Когда он шутит со мной, он показывает свою игривую часть. Когда он целует меня, я ощущаю его отчаянную необходимость в любви. Когда он готовит Мексиканские блюда или вставляет испанские слова в английский, его лояльность к своему наследию и культуре горит из него ярким пламенем.
Я знаю прекрасные вещи о Карлосе и причины того, почему к нему привязана так, как никогда не была ни к кому раньше. Но он не показывает мне ту темную сторону себя, которая заставляет его быть злым, ревнивым и униженным. И я знаю, что это именно эта его часть не позволяет ему эмоционально ни к кому привязываться.
Я наблюдаю, как команды выстраиваются каждая в своей зоне и команда Тука начинает игру. Майкл первый ловит фрисби, затем быстро перебрасывает его другому парню в своей команде. Проблема в том, что Карлос там перехватывает диск, практически в ту же секунду, как он слетает с руки Майкла.
В первые две минуты игры, Последние зарабатывают несколько очков. Тук дает Карлосу «пять». Должна признаться, что мне приятно видеть, как они празднуют, вместо того, чтобы ругаться.
— А Карлос хорош, — говорит Бриттани мне и Алексу.
— Он Фуэнтес, конечно, он хорош, — говорит Алекс с гордостью.
Я тоже знала об этом, потому что Карлос не согласился бы играть, если бы не думал, что он будет хорош в этом.
Следующий раз, когда диск оказывается у Карлоса, Майкл останавливается прямо перед ним и что-то ему говорит. Я не имею понятия о чем они разговаривают, но оба выглядят так, как будто готовы подраться. И в самом деле, как только Карлос пасует диск другому парню из их команды, он толкает Майкла, который приземляется на задницу.
— Фол! — кричит кто-то в команде Майкла.
— Фол, моя задница, — ругается Карлос. — Он лез ко мне.
— Я слышал, как он насмехался над нашим игроком, — кричит Тук, и показывает на Майкла. — Этот парень должен получить выговор.
Майкл встает и показывает на Карлоса.
— Ты лезешь ко мне с тех пор, как игра началась.
— Мы играем один на один, — говорит Тук. — Он защищает тебя.
— Он толкнул меня. Ты видел это. Все видели это. Его нужно исключить!
Если Карлоса выгонят, игра будет окончена, потому что "Последним" придется сдаться. Карлос смотрит на меня и мое сердце переворачивается. Он играет не потому, что Тук попросил его, он это делает для меня… и у меня возникает подозрение, что он такой агрессивный в адрес Майкла тоже из-за меня.
К счастью, конфликт останавливается до того, как может перерасти во что-то большее и игра возобновляется. Следующий час я наблюдаю за тем, как обе команды сражаются не на жизнь, а на смерть. В итоге, Последние побеждают 13-9.
Когда я спускаюсь с сидений для зрителей, ко мне подходит Майкл. Он выглядит также, как и обычно, только немного более потным. Теперь без банданы, его светло-каштановые волосы идеально зачесаны в сторону. Мне раньше нравилось, что у него никогда ни волоска не было выбившегося, но сейчас это просто меня раздражает.
Майкл вытирает полотенцем пот с лица.
— Я не знал, придешь ли ты на игру.
— Тук играет, — говорю я, как будто это все объясняет. — И Карлос.
Он хмурит брови.
— Кто такой Карлос? Тот гей, с которым я чуть не подрался?
— Да, только он не гей.
— Не говори мне, что ты сейчас с ним.
— Я бы не сказала, что я с ним. Мы…
Внезапно, Карлос перед нами. Он без майки и протискиваясь между Майклом и мной, он оставляет потный след на руке Майкла. Майкл смотрит на свою руку с отвращением и вытирает ее полотенцем. Как будто это было не достаточной сценой, Карлос останавливается рядом со мной и приобнимает меня за плечи.
— Мы… проводим вместе время, — говорю я Майклу.
Майкл игнорирует тот факт, что Карлос стоит рядом со мной и спрашивает:
— Что это значит?
— Это значит, что каждую ночь у нее полны руки горяченького Латино, чувак, — встревает Карлос, затем придвигает меня ближе к себе и наклоняет голову для поцелуя.
Вместо того, чтобы поцеловать Карлоса, я скидываю с себя его руку и отступаю на шаг. Это прозвучало от него как будто я та с кем он в стогу валяется, как будто мы друзья с преимуществами… может даже без «друзей»
— Прекрати, — говорю я ему.
— Прекратить что?
— Притворяться. Веди себя нормально, — говорю я, пытаясь спасти лицо перед Майклом и скрыть свою обиду от Карлоса.
— Нормальным? Я не достаточно нормален для тебя? — говорит Карлос. — Ты хочешь его вместо меня? Ты не заметила, что его волосы даже не двигаются? Это не нормально. Хочешь снова с ним встречаться, вперед. Черт, если хочешь выйти за него замуж и быть Киара Барра до конца своих дней, будь моим гостем.
— Это не то, что я…
— Я не хочу слушать. Hasta[70] , — говорит Карлос, игнорируя меня, и уходит.
Я чувствую, как мое лицо загорается от стыда, когда я снова смотрю на Майкла.
— Прости. Карлос бывает иногда резковат.
— Не извиняйся. У парня какие-то тараканы в голове, и чтоб ты знала, мои волосы двигаются… когда я этого хочу. Послушай, — говорит он, меняя тему, — моя команда едет на обед в Старый Чикаго, что в Моле на Перл Стрит. Поехали со мной, Киара. Нам нужно поговорить.
— Я не могу, — я бросаю взгляд на Тука, Бриттани и Алекса. — Я приехала с другими…
Майкл машет своему другу.
— Мне пора. Если передумаешь об обеде, ты знаешь, где меня найти.
— Ты в порядке? — спрашивает Бриттани.
Я киваю.
— Ага.
— Извини за назойливость, — говорит Бриттани, — но я видела как Карлос обнимал тебя. Он выглядел достаточно злым, когда уходил, и мы с тех пор его не видели. Вы с Карлосом…
— Нет.
— Они притворяются, что встречаются. Но Киара не притворяется, — говорит им Тук.
— Пойду, найду его, — говорит Алекс, разочарованно качая головой. — Я поставлю его на место.
— Нет, не надо, — говорю я, паникуя, — Пожалуйста, не надо.
— Почему нет? Он не может просто ходить и притворяться, что встречается с девушками и вести себя с ними, как с…
— Алекс, — прерывает его Бриттани, — позволь Киаре и Карлосу самим разобраться в этом.
— Но он ведет себя как п… — он останавливается, когда Бриттани сжимает его руку.
— Они разберутся, — уверяет его Бриттани, и улыбается. — Не встревай пока.
— Почему у тебя все так логично? — спрашивает он ее.
— Потому что мой парень упертый и всегда готов к драке, — отвечает она, затем поворачивается ко мне и Туку. — Это вырезано на семейном дереве Фуэнтесов. В конце все образуется, Киара, — уверяет она меня.
Я только не знаю, не окажется ли мое сердце разбитым на осколки, перед тем, как это случится.
Глава 35
Карлос
— Карлос, можешь помочь мне с машиной моей жены? — спрашивает Уэстфорд позже вечером.
Я пью один из специальных чаев Миссис У на террасе.
— Конечно, — отвечаю я. — В чем проблема?
— Можешь помочь мне сменить масло? Я также хотел убедиться, что глушитель прикручен как надо. Коллин сказала, что он дребезжит.
Я помогаю профессору завести машину и поставить ее на кирпичи, которые он держит в гараже. Мы оба протискиваемся под машину, пока масло стекает в небольшую пластиковую коробку.
— Ты хорошо провел время на игре утром? — спрашивает профессор.
— Ага, если не считать того, что я не знал, что буду играть за команду геев.
— Это имело значение?
Сначала да. Но в конце концов мы были просто группой парней в команде.
— Нет. Вы знали, что Тук гей?
— Он дал нам это четко и ясно понять, когда жил с нами несколько лет назад. Его родители были в самом центре тяжелого развода и ему нужно было где-то остановиться. — Он откладывает фонарик и смотрит на меня. — Примерно также, как и тебе.
— Кстати, об этом: вы можете пожалеть о своем решении когда я скажу вам, что мы с Киарой проводим много времени вместе.
— Это хорошо. Почему это должно заставить меня раскаиваться в своем решении позволить тебе остаться здесь?
Мне бы хотелось, чтобы мы не были под машиной, когда я ему это скажу.
— Что, если я скажу, что я ее поцеловал?
— О, — говорит он, — понятно.
Я думаю, может в этот момент он размышляет над тем, как связать меня и опустить машину, чтобы мои внутренности размазало по подъездной дорожке. Или заставить меня пить грязное машинное масло пока я не пообещаю не прикасаться к его дочери своими мексиканскими лапами.
— Вы, скорее всего, рано или поздно узнали бы об этом от кого-нибудь другого, — говорю я ему.
— Я ценю твою прямоту, Карлос. Это показатель честности, и я горжусь тобой. Я уверен, тебе не легко было сказать это мне.
— Так что, вы выкидываете меня из своего дома, или как? — Мне нужно знать, если я окажусь сегодня на улице.
Уэстфорд качает головой.
— Нет, я не собираюсь выкидывать тебя из дома. Вы оба достаточно взрослые, чтобы нести такую ответственность. Я тоже когда-то был тинэйджером, и я не такой наивный, чтобы думать, что нынешние подростки сильно отличаются от того, каким был я. Но только попробуй ее обидеть или заставить делать что-то против ее воли, и я не только выкину тебя из дома, я разорву тебя на кусочки. Понял?
— Понял.
— Хорошо. А теперь держи фонарик и проверь радиатор, нужно ли его промывать или нет.
Я беру фонарик, но перед тем, как вылезти из-под машины, говорю: — Спасибо.
— За что?
— За то, что не ведете себя со мной, как с каким-то бандюгой.
Он улыбается.
— Пожалуйста.
