Текст книги "Книжный магазин-Бар «Убиенная Овечка» (СИ)"

Автор книги: Сиана Келли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Книжный магазин-Бар «Убиенная Овечка»

Переводчик: Gosha_77

Редактор: _Kirochka_, svetik99,

Вычитка: enzhii

ГЛАВА 1
Где оборотень, ведьмак, вампир и демон обсуждают вероятность зомби-апокалипсиса

Где оборотень, ведьмак, вампир и демон обсуждают вероятность зомби-апокалипсиса

Никто не сможет подкрасться к тебе, если ты будешь держаться спиной к стене. Никто не сможет спрятаться в тени, если ты никогда не будешь выключать свет. Никто не сможет причинить тебе боль, если ты никогда не позволишь им прикоснуться к тебе. Проблемы с доверием? Можете не сомневаться. У меня есть свои причины, но мы вернёмся к ним позже.

– Дай мне передохнуть, Сэм, – ухмыльнулся Оуэн, мой верный мальчик-Пятница и экстраординарный ведьмак.

– Я лишь говорю, что зомби претерпели огромные трансформации за эти годы.

Скрывая улыбку, я подула на свой чай и посмотрела, как волны бьют по стеклянной стене моего книжного магазина-бара.

– Скорость, может быть, – парировал он, складывая стаканы под стойкой.

Усевшись на табурет, я попивала чай маленькими глотками, пока Оуэн проверял бутылки с алкоголем, заменяя пустые. Столы, с маленькими лампами из цветного стекла на большинстве, были разбросаны по всему бару, зелёные кожаные кресла окружали их. Я осмотрела помещение, проверяя, не нуждается ли кто-нибудь в пополнении напитков, но это была уловка. Клайв, уверенный, до абсурдности красивый вампир, притягивал меня, как зомби к мозгам.

– Не-а, – продолжила я. – Помнишь шепчущих в "Ходячих мертвецах"? Речь требует мысли.

– Позволю себе не согласиться.

Не обращая на него внимания, я устремилась дальше доказывать свою точку зрения.

– В "Я – легенда" они могли рассуждать, а в "28 дней" они были чертовски быстрыми. У современных зомби больше никаких ковыляний и натыканий на деревья, – я запнулась на минутку. – А знаешь что, я передумала.

Клайв сидел за угловым столиком, полностью погружённый в тень. Его взгляд был похож на мягкую ласку, и незнакомая дрожь пробежала по мне. Помешивая чай в чашке, я позволила себе бросить быстрый взгляд в его сторону. Он сделал глоток, наблюдая за мной, его серые, как буря, глаза прищурились, чуть улыбаясь.

– Ты что, издеваешься надо мной прямо сейчас? – Оуэн бросил пустую бутылку из-под виски в мусорную корзину и вытащил из-под прилавка новую.

Волосы Оуэна блестели на свету, натуральный чёрный цвет с ярко-синими прожилками. А может, дело было в пирсинге в ушах и бровях. Парень целиком сверкал. Он напоминал мне блестящего Криса Пэнга[1]1
  Крис Пэнг – австралийский актёр, снимался в фильмах «Вторжение. Битва за рай», «Зависнуть в Палм-Спрингс»


[Закрыть].

Ещё раз, о чём мы говорили? Клайв рассеял мои мысли, даже пальцем о палец не ударив. Он был Магистром Города, самым высокопоставленным сверхъестественным существом в городе. Он появлялся раз в месяц, выпивал бокал-другой, а я начинала думать о вещах, о которых не имела права думать. Я не была хорошим романтическим материалом. И всё же Клайв заставлял меня желать, чтобы всё было иначе, чтобы я была другой.

– Сэм? – Оуэн ждал ответа.

– Нет, я хочу сказать, что сомневаюсь, что зомби изменились больше всего в поп-культуре; я думаю, что изменились женщины.

Этот аргумент был последним в моём арсенале.

Клайв наклонился вперёд и откашлялся.

– Ты веришь, что восприятие людей всерьёз изменилось?

Клайв никогда не участвовал в наших азартных забавах. Какое-то мгновение я сидела ошеломлённая, его голос раздался декадентским грохотом в тихой комнате. Стряхнув потрясение, я сказала:

– Я просто прикалывалась с Оуэном насчёт зомби. Он в ужасе...

– А кто бы ни боялся? Они же зомби!

– Но вот в чём дело. В "Ночи живых мертвецов" от Ромеро 1968 года, Барбара ничего не стоит. Она ходячее клише. Слабая, как ребёнок...

Тяжёлые шаги загрохотали вниз по лестнице в бар. Я могла бы продолжить спорить, но я явно уже выиграла спор. Клайв и его до дури сексуальное лицо мешали мне сосредоточиться.

– Хорошая футболка.

Дейв, мой полудемон-повар закусок, зашёл за стойку бара, прервав замечательную мысль, которую я забыла высказать. Он пристально смотрел на мою грудь. Сегодня на мне была футболка с руководством по выживанию во времена зомби. Именно это и послужило причиной спора с Оуэном – изображение сверхъестественных существ в поп-культуре.

Я пряталась под бесформенной, бесполой одеждой, чтобы избегать внимания. Прошло семь лет, а я всё ещё съёживалась, когда замечала, как взгляды скользят по шрамам, тянущимся из-под моих рукавов или воротника.

Раньше меня считали хорошенькой, длинные волнистые каштановые волосы, зелёные глаза, худощавое атлетическое телосложение. Так было раньше. Однако мои усилия по проявлению андрогинности оказались напрасны относительно Дейва. Ему слишком нравилось прикалываться над людьми. Мои проблемы сделали меня лёгкой добычей. Он ухмыльнулся, зная, что его пристальный взгляд заставляет меня потеть. Схватив бутылку шнапса с корицей, он налил себе стакан.

– Рада, что тебе нравится, – сказала я. – Осторожность никогда не помешает. Нужно быть готовым к шаркающим зомби.

Дейв издал презрительный горловой звук.

– Пожалуйста. Они так же опасны или сосредоточены, как демон, который их вызывает. Большинство сдастся ещё до того, как бой станет интересным.

Я никогда не знала, насколько серьёзно относиться к Дейву. Он был хорошим парнем, пусть даже и с тёмно-красной кожей, чистейшими чёрными глазами и редкими приступами неконтролируемого гнева. Но никто не совершенен.

– Клянусь, – продолжил он. – У большинства демонов есть АДД[2]2
  АДД – синдром дефицита внимания


[Закрыть]. Как только дела начинают налаживаться, они уходят, чтобы затеять какое-нибудь новое дерьмо. Вот почему они никогда ничего не доделывают до конца.

Он подмигнул мне и направился на кухню.

Я обратилась к массивной спине Дейва:

– Я запомню это. Спасибо.

Клайв, безупречно одетый в тёмный костюм и белоснежную рубашку, постучал длинным пальцем по столу.

– Слабая, как ребёнок...

– Хм? О, да.

Мой мозг отключился, пока я наблюдала, как он делает ещё один глоток. Мужчина сделал хороший глоток.

– Эм.

И этот британский акцент творил странные вещи с моим желудком. Клайв был безрассудно красив, с тёмно-русыми волосами, пронзительными серыми глазами, сильным подбородком и широкими плечами. Хорошо, что он заглядывал сюда только изредка. Я в жизни не смогу общаться с ним ежедневно.

– Сэм?

Как один единственный слог мог погубить меня?

– Барбара была слаба, как ребёнок, спотыкалась и падала. В фильме 1968 года она почти в коме от страха. Когда Ромеро снял ремейк в 1990 году, Барбара стала бойцом. Она пристёгивала боеприпасы и начала взрывать зомби.

Он наклонил голову, изучая меня.

– Лучше быть пугающей, чем запуганной?

– Да.

Семь лет борьбы со страхом, который хотел поглотить меня, хотел затащить обратно в темноту, вытолкнули резкий звук из моих губ.

Медленно кивнув, он встал.

– Рад это слышать. Доброго вечера.

Я смотрела, словно раболепный зомби на сочную лобную долю мозга, как он поднимается по лестнице и уходит. Что именно в сегодняшнем разговоре побудило обычно задумчивого вампира заговорить? Зомби? Больше похоже на то, что его интерес вызвали женщины, которые сопротивлялись.

Небо сегодня было ярко-фиолетовым, вода почти чёрной, когда она билась об окна бара. Мой книжный магазин-бар приютился в утёсе у самой ватерлинии. Во время отлива волны кружили вокруг нижней части окна. А в прилив оконная стена оказывалась почти полностью затопленной.

Мой дом прятался под одним из самых живописных мест Сан-Франциско. В Лендс-Энде была длинная лестница, которая вела вниз, к смотровой площадке. Когда люди достигали нижней ступени лестницы, они оказывались на платформе, с которой открывался вид на залив и Тихий океан. Когда же сверхъестественные создания спускались по ступенькам, они миновали волшебный вход и продолжали спускаться глубоко под землю в мой книжный магазин-бар.

Как бы я ни считала свой бар произведением искусства, всё внимание привлекал именно вид. Именно поэтому я решила использовать тёмную древесину повсюду. Когда у вас была сплошная стеклянная стена, выходящая на океан и мост Золотые Ворота, дополнительный привлекательный декор казался бессмысленным.

Слева от лестницы находился книжный магазин. С резного входа свисала старомодная вывеска паба "Убиенная Овечка". Точная копия той, что была в фильме "Американский оборотень в Лондоне". Это был мой заумный намёк на американского оборотня за стойкой бара. "Убиенная Овечка" предназначалась только для сверхъестественных. В конце концов, всем нужен крепкий напиток и хорошая книга.

– Саманта.

Подняв глаза, я увидела два ярко-жёлтых глаза, пристально смотрящих на меня.

– Уле, рада тебя видеть, – слава богу, его чашка была полна. – Как вижу, Оуэн угодил тебе сегодня вечером.

Варево дурно пахло, и у меня не было ни малейшего желания снова наполнять её. Оуэн варил какой-то чай из грызунов для таких клиентов, как Уле, совам-оборотням.

– Тебе ещё что-нибудь нужно?

Он на мгновение он опустил взгляд на свою чашку, а потом его большие немигающие глаза снова встретились с моими.

– Нет.

Я постучала по стойке и улыбнулась.

– Отлично поболтали.

Что-то большое ударилось в окно.

– О боже, – обеспокоенный голос ведьмы привлёк внимание всех присутствующих.

Она смотрела в окно на чёрную, бурлящую воду.

Какой-то предмет был унесён приливом, но потом снова устремился обратно и врезался в стекло. Тело. Женщина, голая и разорванная. Я в ужасе обошла бар. Хорошо спрятанные шрамы запылали на меня, откликнувшись на узнавание. Прилив швырнул тело обратно в окно, и я подпрыгнула.

Тело дёрнулось в бурлящей воде в каком-то гротескном балете. Закрыв глаза, я почувствовала, как у меня поднимается тошнота. Я не могла оставить её там одну. Я знала, каково это быть разорванной и одинокой.

Обернувшись, я посмотрела на одного из моих постоянных клиентов, селки. Он был небольшим и тёмным, с полупрозрачными волосами и карими, как шкура тюленя, глазами. Дрожащей рукой я показала на окно.

– Достань её, пожалуйста?

Её опять тело ударилось об окно, и я отпрянула.

Селки повесил свой скромный балахон на крючок у входа в воду, обернулся в тюленью шкуру и нырнул в океан. Через несколько секунд мы увидели, как он плывёт сквозь сильный прилив, подталкивая тело к квадратному люку в полу бара. Его удерживала на месте магическая мембрана. Океанские нимфы и другие водные фейри могли переходить туда и обратно, но вода никогда не преодолевала барьер.

Он подтолкнул тело к входу. Наклонившись вперёд, я схватила её и потянула. Она проскользила несколько метров по полу, прежде чем перевернуться на спину.

Молочные глаза невидяще смотрели вверх. Её тело посинело и раздулось. Бескровные разрезы обнажали мышцы, связки и органы. Порезы были рваными. Кто знает, как долго она пробыла в воде. Её раны могли быть результатом ударов о камни или от акул. Их размеры, хотя... мысль о моих собственных, скрытых одеждой шрамах промелькнула в голове.

Гном по кличке Грим, предложил мне одеяло, которое я держала за стойкой.

Я кивнула в знак благодарности, не в силах вымолвить ни слова. Встряхнув одеяло, я накрыла им тело.

– Ты её знаешь? – спросил Оуэн.

Неустойчивым голосом я ответила:

– Не уверена. Она волчица. Я чувствую её запах под водорослями и морской водой. Я позвоню дяде, узнаю, не пропал ли кто из его стаи.

Одна, затерянная в холодном тёмном океане.

– Если она не его, думаю, мне придётся связаться со стаей Бодега-Бей.

Как эта женщина оказалась именно здесь?

Оуэн положил руку мне на спину.

– Чем могу помочь?

Я напряглась. Мне не нравилось, когда ко мне прикасались, даже когда я в этом нуждалась. Может быть, даже особенно в такие моменты. Прошло семь лет с тех пор, как на меня напали и обратили. Оборотни, как и многие другие сверхъестественные существа, не должны стареть. Мне было семнадцать, когда меня обратили, но сейчас я выглядела старше. Быть одиноким волком в Сан-Франциско означало, что у меня не было никого, кто мог бы научить меня отличать факты от вымысла. Возможно, книги ошибались насчёт старения оборотней. Как бы то ни было, моё тело, может, и представляло собой кромешный ужас, но это было сильное, здоровое двадцатичетырёхлетнее тело. Эмоционально? Ну, есть вещи, от которых никогда не оправишься.

После того как мёртвую женщину сфотографировали, завернули и положили в дальний угол холодильной камеры, я засела в своём кабинете. Глубоко дыша, я старалась не вспоминать мягкий щелчок ножа, когда он вошёл в кожу и разрезал моё тело, резкое дыхание, когда зубы рвали и когти распарывали. Нет уж. Лучше быть пугающей, чем запуганной. Я не пойду по этому пути снова.

Выпрямившись, я вытерла слёзы с лица. Достаточно. Я заставила свой пульс замедлиться. Мне нужно было позвонить Маркусу. Я едва знала его, видела только перед тем, как на меня напали, а потом прогнали прочь. Он напоминал мне о слишком многих вещах, которые я пыталась скрыть.

Я не понимала этого, пока росла, но причина, по которой моя мать никогда не позволяла мне видеться или говорить с дядей Маркусом, заключалась в том, что она знала, что он был оборотнем. Сразу после её смерти, когда мне было семнадцать, он протянул руку, желая узнать меня. Я не помнила своего отца. Он исчез ещё до того, как я смогла сформировать и вверить памяти больше, чем самые смутные воспоминания. Как бы я ни просила, мама не рассказывала об отце, говоря, что опасно отдавать мёртвым слишком много себя.

Несмотря на то, что я пообещала матери никогда не связываться с Маркусом, когда он разыскал меня на её похоронах, это было похоже на второй шанс обрести семью. Он казался мне добрым, но я должна была прислушаться к советам мамы. Я согласилась навестить его на территории, которая, как я позже узнала, принадлежала его стае. На меня напал, пытал, изнасиловал и обратил оборотень, которого Маркус не смог опознать и которого он так и не смог найти.

Глядя на открытку в стиле Дега на стене моего кабинета, я заставила себя подумать о нежных балеринах в голубых костюмах, позволив им занять место страданий и унижений. Когда мои руки перестали дрожать, я загрузила фотографию мёртвой женщины и отправила её Маркусу. Вдруг он знает, кто она. Если нет, то понятия не имею, что с ней делать. Мы никогда не отдавали своих мёртвых людским властям. Чем меньше они о нас знают, тем лучше.

Телефон прозвонил шесть раз, но потом включился автоответчик, требуя оставить сообщения.

– Маркус, это Сэм. Я выудила мёртвую женщину из бухты перед баром. Только что отправила её фотографию на твою электронную почту. Если она не одна из твоих, я свяжусь с другой стаей из района Залива.

Сжав кулаки так, что мои короткие ногти впились в ладонь, я боролась с собой, не зная, как продолжить:

– Полагаю, я просто не хотела, чтобы она оставалась одна, – я прочистила горло. – В любом случае, не мог бы ты дать мне знать, если узнаешь её? Я была бы тебе очень признательна.

Я опустил трубку на рычаг.

* * * 

После закрытия бара я решила пойти на пробежку. Мне нужна была нормальность и контроль над собственным телом. Упражнения до изнеможения помогали мне уснуть. Я не позволяла воспоминаниям снова изолировать меня от мира.

Я взбежала по лестнице и глубоко вдохнула. Я сделала растяжку на краю утёса. Холодный, солёный ветер дул с океана. После этого я отправилась на пробежку. Мышцы согрелись и расслабились, я ускорила бег, быстро и тяжело, прочь от открытой местности и через лес. Опавшие сосновые иголки устилали землю. Вдалеке глухо заревел туманный горн. Это должно было успокоить, но я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Шорох в деревьях заставил меня резко остановиться. Я принюхалась к запаху ветра. Замерла, прислушиваясь. Ничего.

Снова побежав, я пробиралась сквозь длинную береговую траву, закручивающуюся на сильном ветру вдоль обрыва. В сгущающемся тумане сияла растущая луна. В паре километров от книжного магазина я почуяла волка и резко затормозила. Я была единственным волком в Сан-Франциско. В городе не было стай. Это стало одной из веских причин моего проживания здесь.

Сердце бешено заколотилось, я не могла перестать думать о женщине, которую мы выловили из залива. Мне отчаянно хотелось перевоплотиться, защитить себя, обзавестись когтями и клыками. Но это займёт слишком много времени. Я буду уязвима для нападения, пока не закончу перевоплощение. Подняв голову, я снова понюхала запах ветра. Запах стал сильнее. Волк приближался, а у меня не было времени.

Я бросилась обратно к утёсу. В километре от дома послышался гулкий топот лап по песчаной земле позади меня. Услышит ли кто-нибудь, если я закричу? Туман поглощал крики. Я сломя голову помчалась к деревьям, лихорадочно ища какое-нибудь оружие. Я никому не позволю себя одолеть, удержать – никогда больше. По тропинке загрохотали лапы.

Впереди я увидела силуэт женщины. Я бросилась к ней. Лунный свет блеснул на пряди светлых волос. Я почувствовала мгновенное облегчение, решив, что мне помогут. Но затем мне ударил в нос запах исходившей от неё ненависти, и я слишком поздно поняла, что меня загнали в большую опасность. Я не знала, кто она – волчий запах был слишком силён – но я поняла, что она не человек.

Осознавая, что прямо передо мной и за моей спиной маячит смерть, я резко свернула вправо и рванула к кустарнику, растущему на краю обрыва. Я почувствовала, как волчья шерсть коснулась моей лодыжки, когда волк проскочил мимо. Он заскользил, развернулся и снова бросился за мной. Не имея выбора, я метнулась к обрыву и кинулась вниз.

Моё сердце остановилось в свободном падении. У меня было три или четыре секунды, чтобы усомниться в разумности моего плана, прежде чем я погрузилась в ледяную морскую воду.

Стремительно погружаясь вглубь, моё тело ударилось о наклонную грань утёса глубоко под водой. Я оттолкнулась, начала всплывать к поверхности, иначе мои лёгкие лопнут. Дышать на поверхности было трудно, волны накатывали на меня, затягивая под воду. Я сплюнула морскую воду. Зная, что я была не так далеко от входа в бар, я поплыла, надеясь, что волк не последовал за мной со скалы.

Как тряпичную куклу меня швыряло, тянуло вниз, а потом снова поднимало вверх бурлящим океаном. Что-то скользнуло по моей щеке, что-то длинное и плоское, и я взмолилась, чтобы это были водоросли. Я успела увидеть это лишь мельком, прежде чем меня отбросило в сторону очередной волной.

Водоросли или что-то в этом роде царапнули меня сзади по шее. Съёжившись, я отмахнулась от этого, но меня снова и снова затягивало под воду. Я боролась с неумолимым подводным течением. Я вынырнула на поверхность и поняла, что мою шею обвила вьющаяся плеть, и она стягивала шею всё сильнее, пока моё тело закружилось в бурлящих волнах. Как можно дольше держась на воде, я стала высматривать зазубренные камни, осматривая тёмную поверхность утёса в поисках вход в бар. Он был скрыт от глаз, заколдован, чтобы выглядеть ничем иным, как скалой, но там была глубокая канавка, разделённая пополам разрезом в сорок пять градусов, который почти формировал отметку X на месте ориентира. Вход в бар находился прямо под крестом в камне.

Сплюнув попавшую в рот воду, я дёрнула за что-то вьющееся, что уже начало душить меня. Ползучая плеть снова задвигалась и стянулась. Когда я потянула, плеть заколыхалась отнюдь не как растение. Крик застрял у меня в горле, когда моя гортань была раздавлена тем, что, как я надеялась, именем всего святого, не было угрём. Разумные подводные водоросли пугали меня меньше, чем угорь, обвившийся вокруг моей шеи.

Игольчатые зубы вцепились в мою руку. Я застыла в ужасе лишь на мгновение, но этого стало достаточно, чтобы утащить меня под ледяные волны. Пальцы онемели, и я, как дикий зверь, рванулась к существу, обвившему мою шею. Я чувствовала укусы на шее и руках, но мне было всё равно, так велик был решающий фактор. С последним рывком я сдернула с шеи теперь уже неподвижные куски Господи-лишь-бы-не-угря и выбросила их из окровавленных рук.

Накатила волна, и я снова оказалась под водой. Части угря уплыли прочь, но моё внимание привлекла блестящая штука, падающая прямо вниз. Мои руки взлетели к шее. Там ничего не было. Кулон моей матери. Я сорвала его, когда убивала угря. Это было единственное, что осталось у меня; моя единственная связь с ней. Нырнув вниз, я хватала воду бесчувственными руками, но каким-то образом ухитрилась поймать кулон за каменную подвеску до того, как он погрузился в мрачные глубины бухты.

Освободившись от угря и сжимая мамин кулон, я поплыла к входу в бар. Несмотря на то, что я была сверхъестественно сильна, путешествие было медленное и трудное. К счастью, волк не последовал за мной с обрыва. Когда я, наконец, нашла вход, я втащила своё измученное, избитое тело внутрь и рухнула на пол, задыхаясь и дрожа. Кто эти двое наверху? Были ли они связаны с мёртвой женщиной?

"Убиенная Овечка" была защищена в высшей степени. Мои обереги – своего рода магическая система безопасности – были синхронизированы со мной в качестве ключа. Со временем они начали реагировать на мои намерения так же, как и на мои слова. Я заперла их наглухо и потащилась в свою квартиру, чтобы принять долгий горячий душ.

Подвеска из чёрного камня свисала с раненой руки. Не могу объяснить, но при отсутствии кулона на шее моя голова, тут же начинала пульсировать. Мне надо будет отреставрировать его. При первой же возможности я починю кулон и верну на шею. Я была маленькой, когда моя мама вытащила ювелирные инструменты и сделала его для меня, и взяла с меня обещание никогда его не снимать.

Даже после горячего душа я не могла унять дрожь. Позже, натянув самую тёплую толстовку и зарывшись под одеяло, я мечтала о чашке какао и руке, чтобы держаться за неё. Вместо этого я провалилась в беспокойный сон, в котором мой разум прокручивал травмы прошлого и настоящего.