Текст книги "Рыцарь тьмы (ЛП)"
Автор книги: Шеррилин Кеньон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Преодолев разделявшее их расстояние, Блэйз протянул Вэриану руку, чтобы помочь ему подняться.
– Отвечая на твой вопрос, гайлстоуны – это камни, из которых вырастают гаргульи. Это то, что их создает. Они не особенно умны, вот почему по большей части ими должны управлять другие, но очень мобильны.
Меревин, казалось, не пострадала, но Меррик все еще цеплялся за свое дерево, как будто боялся, что камни сейчас вернутся.
Сняв шлем, Вэриан потер затылок, где образовалась небольшая шишка от удара камня.
– Да, что ж, полагаю, что они сотрясли и мои мозги тоже, – он поморщился, потирая особенно чувствительное место. – Почему я никогда раньше не видел ни одного из них?
– Обычно они не выходят при дневном свете. Как и гаргульи, они ведут ночной образ жизни. Может быть, здесь, в долине, они чувствуют себя в безопасности.
Меревин нахмурилась.
– Я думала, гаргульи вообще не могут двигаться при дневном свете, если Моргана или кто-то другой не прикажет им.
– Свободные могут передвигаться самостоятельно в течение дня, просто им это не нравится. Но гайлстоуны, поскольку они не так способны защитить себя, обычно прячутся от всего и вся.
Вэриан знал это. Существовало два вида гаргулий. Те, кто родился такими, и те, кого создали. Последние были людьми или Адони, которые были прокляты и превратились в гаргулий. Как правило, они не были счастливой компанией, но отличались высоким интеллектом. Первые были слугами, и Моргана использовала многих из них для сражений в своей армии.
– Так почему же они убежали от тебя? – спросил он Блэйза.
– Когда мэндрейки принимают форму драконов, то едят их, так что они боятся стать нашей пищей. В них содержится большое количество пирита, кремня и угля, которые наш организм расщепляет изнутри и использует для добывания огня.
Было кое-что, чего он раньше не знал.
– Ух ты, Блэйз, – сухо сказал он, – а я-то думал, ты только меня раздражаешь.
Блэйз закатил глаза, глядя на него.
– Ты что, ешь младенцев? – Удивленно спросила Меревин, присоединяясь к ним.
– Ну, на самом деле они не младенцы, они камни.
Она бросила на него подозрительный, сомневающийся взгляд.
– Ты только что сказал, что это были детеныши гаргулий.
– Я не ем больших. Я ем маленьких.
– Детей!
Блэйз открыл рот.
– Лучше тебе ретироваться, – сказал Вэриан. – Ты проиграл этот бой, Блэйз. Ты – убийца маленьких гаргулий. Признай это.
– Но… они камни. Я не ем тех, кто передвигается.
Вэриан фыркнул.
– Конечно, не ешь. Так говорят все убийцы младенцев-камней.
Блэйз скривился от отвращения.
Но прежде чем он успел что-либо сказать, заговорила Меревин.
– Они вернутся? – Она стряхнула грязь со своего платья.
Блэйз оглянулся на лес, в котором исчезли камни.
– Возможно. Как я уже сказал, они не очень умные.
Вэриан вспомнил бывших рыцарей Круглого стола, которых Моргана прокляла, когда они бросили ей вызов во времена правления Артура.
– Это заставляет меня пожалеть Гарафина и других, которые были превращены в гаргулий.
Блэйз согласился.
– Определенно.
Меррик немного колебался, отходя от своего дерева, чтобы присоединиться к ним.
– Где Деррик и Эрик?
Блэйз пожал плечами.
– Я не знаю. Они были рядом со мной несколько минут назад, когда мы услышали твой вопль… как ты вообще отстал?
– Мне показалось, я услышал Вэриана и Меревин в лесу. Пошел сказать им, где мы находимся, когда внезапно на меня напали камни. Они избивали меня так сильно, что я не мог отойти от дерева.
Блэйз усмехнулся.
– Да, чертовски обидно, когда камни бьют тебя по заднице.
Меррик возмутился его насмешливым тоном.
– Быть побитым камнями не очень-то и приятно.
Вэриан потер затылок, где у него значительно увеличилась шишка.
– Не то, чтобы я особенно хотел защищать Меррика, но эти маленькие камешки действительно причиняют боль. Слава богам за броню.
Меревин мило, сочувственно надула губки.
– Бедный малыш. – Она протянула руку, чтобы потереть его больное место, но, честно говоря, он предпочел бы, чтобы она потерла что-нибудь другое, что его беспокоило. От прикосновения ее руки по всему его телу пробежали мурашки. Не говоря уже о том, что ее запах, исходивший так близко, вызвал полный хаос в его гормонах. Он честно хотел свернуться калачиком рядом с ней и начать мурлыкать, как кот.
Более того, у него была порочная потребность покусывать ее тело, пока он не опьянеет от ее запаха. И была мысль, которая заставила его порадоваться, что он снова надел свою броню, поскольку она скрывала его эрекцию от окружающих.
Отойдя от нее, прежде чем он действительно замурлыкал, Вэриан посмотрел на Меррика.
– Какие еще неприятные сюрпризы вы приготовили для нас?
– Я понятия не имею. Их здесь практически бесчисленное множество, и они меняются каждый день, когда Мерлин и Нимуэ нападают друг на друга.
О, это просто делало все таким особенным. Ничто так не скрашивает день, как изобилие опасностей, и не вызывает у него желания пробежаться вприпрыжку по лесу, напевая одну-две головокружительные мелодии.
– Я просто люблю свою жизнь.
– Больше, чем свою смерть, – добавил Блэйз с кривой усмешкой.
– Да уж… – Вэриан не был готов признать это полностью. – Возможно.
Когда они двинулись вперед, тихий, скулящий звук остановил их, как вкопанных.
Меревин осматривала местность вокруг, пока не увидела, что один из камней вернулся. Как бы странно это ни звучало, камень, казалось, плакал. Поскольку она была ближе всех к нему, он подкатился к ней и мягко толкнул в ногу. Это действие напомнило ей о домашней собаке, требующей внимания и ласки. Он был такой высокий, что почти доставал ей до колена, и казалось, что из него растут две маленькие ручки, которые обхватывают ее икру.
Она посмотрела на мужчин, пытаясь понять, что происходит.
– Это прорастание, – объяснил Меррик. – Достигнув определенного размера, они начинают мутировать в гаргулий. Никто не знает почему.
– Это их молекулярная структура.
Все уставились на Блэйза.
– Что? Я вырос среди Мерлинов. Вы так или иначе познаете подобные вещи. Гайлстоуны – побочный продукт формирования первоначальных драконов. Легенда гласит, что они вдохнули в них свой огонь, и это изменило их структуру. Огонь породил их, и, со временем, они превратились в гаргулий, которых мой народ считает уродливыми драконами. Вот почему у них есть крылья и клыки, как у нас. Но поскольку они рождены из камня, а не из плоти, они никогда полностью не разовьются в высшую форму дракона. – Он указал на того, что был у ноги Меревин. – Это называется отродье, и в течение двух недель оно превратится в гаргулью. Через шесть месяцев оно будет в натуральную величину.
Ее сердце смягчилось, когда она посмотрела вниз и погладила его по макушке… ну, на самом деле, это была не голова. Больше похоже на большую шишку.
– Это ребенок?
– По сути, да. Должно быть, он отстал, пока остальные убегали, поэтому пытается найти что-нибудь, за что можно уцепиться в поисках утешения.
В этом не было смысла, но это тронуло ее. Она могла понять чувство потерянности, страха и желание за кого-нибудь, нет, за что угодно, уцепиться.
– Бедняжка, – произнесла она, наклоняясь так, чтобы ее лицо было на одном уровне с его лицом, если бы оно было полностью сформировано. – Тебе страшно?
Камень заплакал.
Меревин обхватила холодный камень руками, чтобы удержать его, и он действительно перестал плакать.
– Это камень, Меревин, – раздраженно сказал Меррик.
Она покачала головой.
– Нет. Это разумное существо. – Она искоса взглянула на него. – В отличие от некоторых людей, которых я могла бы упомянуть.
Вэриан громко рассмеялся, в то время как лицо Меррика покраснело.
– Но это очень глупо, – сказал Меррик, защищаясь.
Блэйз фыркнул.
– Как и многие существа, которые должны быть разумными.
Черты лица Меррика смягчились, как будто эти слова его позабавили.
– Это, должно быть, Эрик.
Настала очередь Вэриана придираться к Меррику.
– Это был бы любой, кто был бы настолько глуп, чтобы переспать с Морганой.
Меррик поднял руки вверх, сдаваясь.
– Ладно, значит, я тоже глуп. Но я все еще не камень.
Не обращая на них внимания, Меревин попыталась поднять камень, но обнаружила, что он слишком тяжелый.
– Что ты делаешь? – Спросил Меррик.
– Мы не можем оставить его здесь. Он напуган.
– Он – камень.
Вэриан вздохнул.
– Нет. Он детеныш гаргульи, и у него много врагов, которые могут убить его.
Меревин нахмурилась.
– Например?
– Все, кто использует магию. Они могут расколоть его и использовать его части для различных заклинаний.
Она задохнулась от страха. Эта мысль даже не приходила ей в голову. Она инстинктивно спрятала камень за юбку, чтобы защитить его, и положила руку ему на голову.
Меррик бросил на нее, затем на Вэриана раздраженный взгляд.
– Он – камень. Непохоже, что он мог это почувствовать, и вообще, откуда ты знаешь, что это он?
– Он все чувствует, – строго сказал Блэйз. – Они живые существа, Меррик.
Желудок Меревин сжался при мысли о том, что кто-то причинит ему боль. Она не могла этого допустить.
– Мы не можем оставить его здесь.
– Откуда ты знаешь, что это он? – Снова спросил Меррик.
Меревин пожала плечами, оглянувшись назад, туда, где камень цеплялся за ее ногу, глядя на нее снизу вверх. Она могла поклясться, что видела его испуганное личико.
– Он похож на «него».
– Это он, – окончательно сказал Блэйз. – Но у него нет имени. Он не сможет назвать себя, пока у него не сформируется рот, и он не сможет говорить внятно.
Меревин взяла его за руку.
– Хочешь пойти с нами?
Оно издало тихое бормотание в знак согласия.
Меррик все еще не был убежден.
– Это только замедлит нас. Нас поймают.
Вэриан шагнул вперед, встав между Меревин и Мерриком.
– Тогда это замедлит нас, пока мы не найдем остальных его… – Он сделал паузу, чтобы хмуро посмотреть на Блэйза. – Как, черт возьми, они называют свои группы?
Блэйз рассмеялся.
– Сородичи. Их отряды называются сородичами.
Меревин ласково погладила камень по голове.
– Тогда мы будем твоими сородичами, пока ты не найдешь остальных.
Меррик с отвращением покачал головой.
– Не могу поверить, что мы тащим за собой камень. Разве это не называется «якорь»?
Вэриан прищурился, глядя на мужчину.
– Заткнись, Меррик. Леди счастлива, и мы тоже.
Благодарная Вэриану за поддержку, она взяла камень за руку.
– Но я несчастлив, – пробормотал Меррик себе под нос.
– И никого это не волнует, – сказали Вэриан и Блэйз в унисон.
Не обращая на своего оппонента никакого внимания, они двинулись обратно по тропинке через лес, Вэриан шел впереди, а Блэйз замыкал шествие.
Прошло совсем немного времени, прежде чем они нашли Деррика и Эрика, которые ходили кругами, как будто заблудились и не могли найти направление, в котором идти.
Эрик лежал на земле у ног Деррика, хмуро глядя на камень рядом с Меревин.
– Что это?
Хорек осторожно приблизился к нему, чтобы понюхать.
Меррик криво посмотрел на брата, прежде чем пнуть Эрика в грязь и листья, который поднял крошечный кулачок и сердито забормотал на него.
– У Меревин и Вэриана родился ребенок, в то время как вы, два ублюдка, бросили меня умирать.
– Серьезно? – Деррик саркастически заметил: – Впечатляющее времяпрепровождение, но какой уродливый ребенок.
Вэриан указал на камень.
– Убей его, Рокки. Заставь его заплатить за это оскорбление.
К удивлению Меревин, гайлстоун действительно подкатился к Деррику и прыгнул ему на ногу. Выругавшись, Деррик отстранился и пнул его, что только сильнее повредило его ногу, в то время как камень упер руки в бока и принял довольно самодовольную позу.
Блэйз рассмеялся.
– Подтверждает твою предыдущую точку зрения насчет интеллекта, да?
Меревин и Вэриан присоединились к его смеху. Братья, с другой стороны, выглядели менее чем удивленными.
Вэриан скрестил руки на груди и дьявольски улыбнулся им.
– У вас есть хорек, а у нас есть камень. Это справедливо.
– Кроме того, – не удержалась Меревин и добавила, – наш камень умнее.
– Определенно. Он же не спал с Морганой.
Как будто одобряя их поддержку, Рокки откатился к ним и обнял Меревин за ногу.
Блэйз покачал головой в ответ на ее действия.
– Знаешь, нужна особенная женщина, чтобы полюбить камень.
Вэриан согласился.
– Совершенно верно. – Он двинулся вперед. – Может, продолжим наш путь, добрые люди?
Блэйз вытянул руку, указывая им путь.
– После вас, конечно.
Меррик поднял Эрика и посадил его себе на плечи, чтобы хорек мог обвиться вокруг шеи брата.
Вэриан и Деррик взяли инициативу на себя. Меррик последовал за ними, затем Меревин и Рокки, а Блэйз снова оказался позади них.
Несмотря на ворчание братьев, они шли весь день в довольно дружеской атмосфере со своими камнем и хорьком. До заката оставалось около часа, когда они добрались до моста. Вэриан оставил Блэйза и Рокки с Меревин, а сам с остальными отправился на поиски еды.
Блэйз собрал хворост, затем использовал свою магию, чтобы развести небольшой костер для приготовления пищи и обогрева. Это действие заставило Рокки с криком броситься к Меревин за защитой.
– Не волнуйся, я не позволю ему обидеть тебя.
– Кроме того, я все равно не смогу съесть тебя, если не буду в форме дракона, а прямо сейчас это для меня невозможно.
Тем не менее, он дрожал в ее руках, как будто был напуган. Меревин утешала его, как могла, но ей не нравилось, что он так напуган.
– Я не знала, что гаргульи могут быть настолько напуганы.
– Он еще не достаточно взрослый, чтобы летать и весить больше. Но еще довольно-таки молод, чтобы его раскололи.
Для нее это имело смысл, даже когда Рокки вопил в панике. Она изо всех сил старалась успокоить его, но он казался безутешным. Поэтому она решила попытаться отвлечь его внимание от Блэйза.
– Итак, как нам тебя называть? Мне не очень нравится Рокки, а тебе?
Немного успокоившись, он издал звук неодобрения.
– Хммм… – Меревин села на землю перед ним. Она держала его за руки, оглядывая с головы до ног, пытаясь придумать подходящее имя для своего нового друга. – Как насчет Питера?
Он громко заскулил в знак протеста.
– Очень хорошо, никакого Питера.
– А как тебе Бьюрок? – Спросил Блэйз.
Он перестал издавать звуки и, казалось, уставился на нее.
– Это означает красивый камень, – объяснил Блэйз. (beautiful – красивый, rock – камень – прим. ред.)
Рокки даже замурлыкал в знак одобрения.
Он определенно был настоящим мужчиной. Рассмеявшись, Меревин пожала ему руку.
– Приятно познакомиться, Бьюрок. Ты не будешь возражать, если я буду называть тебя Бо для краткости?
Бо прижался к ней в нежном объятии.
К ее удивлению, Блэйз подошел к ним и дружески протянул руку.
– Добро пожаловать в нашу разношерстную команду, Бо.
Бо пискнул и перекатился за Меревин, откуда уставился на Блэйза. Через несколько секунд он выглянул из-за ее плеча, затем нерешительно протянул руку Блэйзу, который осторожно пожал ее.
Меревин было любопытно наблюдать за его действиями.
– Как это он может видеть?
Блэйз пожал плечами, подходя к их костру.
– На самом деле, я не знаю. Это одна из тех странных вещей в природе. Камни, деревья, даже почва могут видеть. У них не всегда есть способность понимать, что они видят, но они могут это видеть. Вот почему надо быть осторожным. Могущественный волшебник может использовать эту способность для шпионажа.
– Действительно? – Она не знала, почему это показалось ей таким шокирующим. Теперь, когда она подумала об этом, это действительно имело смысл. – Так вот как Наришке удается узнавать так много нового о других?
Он подбросил в огонь еще несколько поленьев. Тлеющие угли взметнулись вверх и дождем посыпались на землю, не причинив вреда.
– Возможно. Но это нелегко сделать, и это сказывается на том, кто это делает.
Он отряхнул руки о свои коричневые кожаные бриджи.
– Я помню, когда Вэриан был маленьким мальчиком. У моего отца был ученик, подросток постарше, который заставил его сделать это. Поскольку он был так молод, это повредило часть мозга Вэриана и вызвало у него припадок. Это, черт возьми, чуть не убило его.
Ее сердце сжалось от сочувствия, когда она попыталась представить страх и боль, которые, должно быть, испытывал Вэриан.
– Ты серьезно?
Он кивнул.
– Когда отец Вэриана узнал, что стало причиной его болезни, он избил Вэриана за это и снова чуть не убил его.
Это было настолько жестоко, что она даже не могла этого понять.
– Почему он это сделал?
Блэйз пожал плечами.
– Несмотря на то, что он происходил из рода Мерлина, Ланселот ненавидел все, что имело отношение к магии, особенно к ее темной части. Некоторые говорят, что именно поэтому он никогда по-настоящему не искал Грааль. Он никогда не хотел, чтобы его нашли из-за содержащейся в нем магии.
– Так вот почему он ненавидел Вэриана? Потому что он был наполовину Адони?
Лавандовые глаза Блэйза были печальны, как будто он сочувствовал своему другу.
– Ланселот ненавидел его по многим причинам. В Камелоте Артура было не так уж много людей, кто мог бы вынести присутствие Вэриана без оскорблений или увечий.
Это не имело для нее никакого смысла. Зачем Вэриану оставаться там, где его не хотели видеть?
– Тогда почему он не присоединился к своей матери?
Блэйз пригвоздил ее взглядом, полным взрослой мудрости.
– Там было бы лучше?
Нет, и Вэриан был умным человеком, чтобы понимать это. Большинство не восприняло бы это таким образом, и они использовали бы это как возможность нанести ответный удар тем, кто причинил им боль. О многом говорило то, что Вэриан не поддался этой жажде мести.
– Я не понимаю, почему Повелители Авалона не могут увидеть его таким, какой он есть.
– Кто он, Меревин?
– Он победитель.
– Победитель, который пытается сбить Повелителей Авалона с пути света, и когда они падают, он убивает их за это.
Она нахмурилась из-за него и его резких слов.
– Звучит так, что он слишком безжалостный.
Блэйз подошел и сел перед ней.
– Не пойми меня неправильно. Я уважаю Вэриана за то, кто он есть и что он делает, но никогда не заблуждался на его счет. Он безжалостен, миледи. До глубины души. Он был рожден от самой темной силы своей матери, и у него есть прямая связь с ней даже сейчас.
– Я не понимаю. Почему Ланселот спал с Наришкой, если ненавидел темную магию?
– Он этого не делал.
Это смутило ее еще больше.
– Тогда как был зачат Вэриан?
Блэйз глубоко вздохнул и потянулся, чтобы сорвать травинку с земли рядом с собой. Он лениво крутил ее между своими длинными изящными пальцами, казалось, собираясь с мыслями.
– Я думаю, мне следует вернуться к началу. С того момента, как она впервые услышала о Ланселоте, Элейн из Корбеника была влюблена в него. Настолько сильно, что была готова на все, чтобы заполучить его. На что угодно. Даже заключить сделку с Адони.
Теперь она начинала понимать. Элейн была такой же глупой, как и она.
– Она вызвала мать Вэриана.
Он мрачно кивнул, когда пламя высветило острые углы его красивого лица. От этого лавандовый цвет его глаз практически засиял.
– Наришка согласилась помочь ей, и ее цена была проста. Элейн проведет одну ночь с Ланселотом и родит от него. Двух сыновей. Один для Элейн, чтобы привязать его к себе, и один для Наришки, которая не хотела боли при родах, но хотела, чтобы родился сын из рода Мерлина. Чтобы быть уверенной, что в ребенке будет смесь ее крови Адони и крови Мерлина, Наришка имплантировала один из своих яичников Элейн.
Для Меревин это не имело смысла. В Адони не было даже намека на материнский инстинкт.
– Почему она так сильно хотела ребенка?
– Наришка верила, что ребенок, рожденный от ее генов и генов Ланселота, будет обладать силами даже большими, чем у Морганы и ее сына Мордреда.
– Но так ли это?
Блэйз едва заметно кивнул.
– Есть те, кто предполагает, что силы Вэриана даже больше, чем у любого из Мерлинов. Но Вэриан отказывается доказывать или опровергать эту теорию.
И снова она была впечатлена. Большинство людей, будь то мужчины или женщины, были бы счастливы показать миру, на что они способны. Особенно те, кого так мучили.
Но, как бы то ни было, ей показалось странным, что Блэйз так много знал о ком-то, кто предпочитал держаться особняком и не взаимодействовать с другими.
– Кажется, ты много знаешь о Вэриане.
Блэйз опустил взгляд на травинку в своих руках, продолжая накручивать ее на указательный палец.
– И да, и нет. Я был там, в Камелоте, и я хорошо помню, каким озлобленным мальчиком он был. И на то были свои причины. И отец, и мачеха презирали его. Несмотря на то, что Элейн выносила и родила его, она считала Вэриана никчемным. Я думаю, это была жеребьевка, кто ненавидел его больше, Элейн или Ланселот.
– Все еще не имеет смысла, что отец так ненавидел его за то, что он не мог контролировать.
Блэйз встретился с ней взглядом.
– Ты должна понять, что произошло в ту ночь, когда был зачат Вэриан. Элейн не явилась Ланселоту как Элейн. Наришка замаскировала ее так, чтобы она была Гвиневрой. Ланселот был накачан наркотиками во время ужина и был не в своем уме. Он пытался поступить правильно и оттолкнуть ее, но она отказалась оставить его. Если уж на то пошло, она практически изнасиловала его. Только после того, как они занялись сексом, и Ланселот потерял сознание, Элейн увидела свое отражение и поняла, что это не она. Заключая сделку, Элейн сказала Наришке, что хочет быть неотразимой для него. Она забыла оговорить, как именно, и поэтому Наришка дала ей единственную форму, от которой Ланселот не смог бы отказаться, – форму Гвиневры. Утром, когда он проснулся и Элейн снова оказалась в своем собственном теле, Ланселоту стало дурно от ее вида и от сделки, которую она заключила.
Меревин поняла. Мало того, что его одурачили, его еще и разоблачили с неопровержимыми доказательствами.
– Элейн знала его секрет. – Он был влюблен в свою королеву.
Блэйз мрачно кивнул.
– И она пригрозила рассказать об этом Артуру, если Ланселот не женится на ней.
Меревин поморщилась от сочувствующей боли при мысли о том, каким преданным, должно быть, чувствовал себя Ланселот.
– Бедный человек.
– Ты даже не представляешь. Ланселот родился от Мерлина, обладателя Грааля, и всю свою жизнь мечтал пойти по стопам своей матери, пытаясь доказать, что достоин ее. Одним этим действием у него были отняты шансы быть достаточно чистым, чтобы достичь статуса Мерлина – защитника Грааля. Он был развращен Адони, своей любовью к женщине, которую он никогда не мог получить, и Элейн, которая шантажировала его из-за этой любви. Он уже никогда не был прежним.
Закрыв глаза, Меревин не хотела видеть, как кто-то страдает из-за того, что должно приносить счастье. Любовь не должна причинять боль. Но самым плохим было то, что он отвернулся от единственного человека, от которого не должен был отворачиваться – от собственного сына.
– Он Галахада тоже ненавидел?
Она ясно увидела боль в глазах Блэйза.
– Нет. Несмотря на то, что мать Галахада обманула его, ее родословная Мерлина была чистой, как и у Галахада. Печально то, что Ланселот полюбил бы Вэриана, если бы Наришка не пришла за ним через час после его рождения. Когда Ланселот попытался прогнать ее, она рассказала ему о сделке, заключенной Элейн, и о том, что Вэриан был ее сыном, а не Элейн. Ланселот был так зол, что попытался убить Вэриана, прежде чем Наришка смогла забрать его.
Слезы защипали ей глаза, когда ее сердце сжалось от боли за Вэриана. Как ужасно, когда тебя так ненавидят за то, к чему ты не причастен.
– Откуда ты все это знаешь?
– Я был там, когда Наришка пришла за ним. Поскольку Галахад и Вэриан происходили из рода Мерлинов, мой отец, будучи Пенмерлином Артура, присутствовал при их рождении. В те дни за рождением любого Мерлина внимательно следили, и каждого Мерлина тщательно растили, чтобы защитить их чистоту.
До нынешних времен. После падения Камелота и Артура Мерлины и магические артефакты, которыми они управляли, были отправлены в мир, чтобы скрыть их от Морганы, чтобы она не могла использовать их для распространения своего зла по ту сторону завесы и подчинения человечества. Вот почему у Морганы и Наришки были шпионы, пытающиеся найти Мерлинов и их артефакты.
– Чистота Вэриана не была защищена.
Он покачал головой.
– Несмотря на то, что Мерлин пытался остановить это, он не смог. По законам магии и Адони Вэриан был сыном Наришки, и она имела полное право на него. Итак, Вэриана забрали жить к народу его матери в их подземном царстве. И именно там он научился самым темным искусствам, какие только можно вообразить… – Блэйз сделал паузу, чтобы грустно улыбнуться ей. – С другой стороны, ты видела достаточно того, что делала Наришка и имеешь представление, о чем я говорю.
Да, так и было. Жестокость Наришки уступала только жестокости Морганы, и даже тогда Моргана лидировала с небольшим отрывом.
– Но он был возвращен своему отцу. Почему?
Блэйз откинулся назад, опираясь на руки.
– Вэриан был рожден от света и тьмы. Эти две его части воюют друг с другом, и они не позволят ему встать ни на одну из сторон. Он слишком темный, чтобы быть верным свету, и слишком светлый, чтобы ходить исключительно во тьме. Для него персональный ад – вечно метаться между ними.
И все же для нее это не имело смысла.
– Почему он просто не может выбрать ту или иную сторону?
– У него слишком много совести для зла и слишком много самоидентификации для святости. Это то, что делает его непредсказуемым. В любой конкретной ситуации он может быть добрым или злым. Это просто зависит от того, какая часть его выигрывает внутреннюю битву. Вот почему никто из Повелителей Авалона не доверяет ему. И именно поэтому Вэриан не доверяет даже самому себе. Когда мы пошли войной на Моргану в Камланне, Вэриан остался дома.
Она была ошеломлена этой новостью. Битва при Камланне была той, в которой Артур и сын Морганы Мордред были смертельно ранены. Именно в этой битве были уничтожены рыцари Круглого стола. После своего поражения они бежали на Авалон, чтобы перегруппироваться, в то время как Моргана двинула свою армию на Камелот и захватила трон Артура.
С тех пор две группы сражались. Моргана, пытающаяся удержать свой трон, и Повелители Авалона, стремящиеся избавиться от нее навсегда.
Она не могла представить, что такой человек, как Вэриан, не принял участия в таком важном мероприятии.
– Почему он не сражался?
– Ты должна помнить, Вэриану было всего семнадцать, когда началась битва, и он был посвящен в рыцари всего за несколько недель до этого. Он все еще осваивал свои силы и сильно разрывался между отцом и матерью. Поскольку он презирал своего отца, то боялся, что увидев Ланселота на поле боя, выступит против Артура, а для этого он слишком сильно любил Артура. Артур был для Вэриана кем-то вроде отца, и меньше всего ему хотелось рисковать тем, что его мать или кто-то другой переманит его на сторону Морганы. Поэтому, он остался в Гластонбери, пока мы уезжали.
– И Артур был убит.
Он кивнул, его глаза потемнели от собственной боли. Было очевидно, что Блэйз тоже любил Артура, и Меревин пожалела, что не встретила человека, который вызвал такую любовь и преданность у этих людей. Должно быть, он действительно был великим.
– Вэриан так и не простил себя за то, что его не было там, чтобы сражаться на стороне Артура.
– Но он и не сражался бы на стороне зла. Ты видел, как они избивали его в подземелье, и все же он отказался служить им.
– И все же позволил бы перерезать тебе горло, прежде чем присоединился к ним. По-настоящему хороший человек никогда бы не пожертвовал невинной жизнью ни при каких обстоятельствах. Вэриан сделал бы. Как я уже сказал, он не придерживается ни одной из сторон.
Возможно, это было правдой. Возможно, это было не так. Но она отказывалась верить, что Вэриан когда-нибудь станет чистым злом.
– Не все из вас ненавидят его, Блэйз. Ты не такой.
– Только потому, что я понимаю его.
– А его брат…
– Люто ненавидит.
Она была удивлена этому. Несмотря на то, что Вэриан отказывался говорить о Галахаде, она предполагала, что его брат, которого считали благородным и чистым, сможет полюбить Вэриана, несмотря ни на что.
– Почему он его ненавидит?
– Он винит Вэриана в самоубийстве Элейн.
Она хмуро посмотрела на него.
– Почему?
– Элейн была жестока с Вэрианом после того, как Наришка вернула его в Камелот. Она не могла его видеть, потому что он напоминал и ей, и Ланселоту, о коварстве Наришки. Элейн была озлоблена тем фактом, что ее муж любил другую. Она испробовала все, чтобы завоевать любовь Ланселота, но это было безнадежно. Хотя он никогда не прикасался к Гвиневре, он любил ее больше своей жизни. Поскольку Элейн не могла причинить вред Ланселоту, не погубив себя и Галахада, или напасть на Наришку, она обратила свою ненависть на Вэриана. – Он вздрогнул, как будто его что-то ударило.
– Что такое?
Блэйз вытер лицо рукой.
– Я вспомнил об одном летнем дне, когда Элейн застукала Вэриана, хвастающегося перед другими мальчиками, что он вырастет самым благородным рыцарем во всей стране. Тем, кто будет сражаться за Артура и изгонит зло из королевства. На нем был медальон Грааля Ланселота. Взбешенная его видом и его словами, Элейн сорвала медальон и прополоскала ему рот с мылом за ложь. Но даже это ее не успокоило. Она срезала волосы с его головы кинжалом с такой жестокостью, что у него пошла кровь, затем выбросила его в хлев со свиньями и сказала оставаться там, пока не вернется его отец.
Его слова вызвали у нее тошноту. Как могла женщина сделать что-то подобное с ребенком?
– Что сделал Ланселот?
– Он выпорол Вэриана за то, что тот посмел прикоснуться к его медальону. Когда все закончилось, он оттолкнул Вэриана от столба и пнул ногой. Он нагрел медальон, и пока Вэриан, рыдая, лежал на земле, умоляя отца о пощаде, Ланселот выжег символ медальона на плече Вэриана. «Это максимальная близость к Граалю, на которую ты будешь способен, червяк», – сказал он ему. «Пусть это послужит тебе напоминанием о том, что происходит, когда недостойный прикасается к нему. Может быть, его доброта выжжет из тебя зло». Затем он остудил медальон и отдал его Галахаду.
Одинокая слезинка скатилась по ее щеке, когда горло сжалось от боли, что такое может случиться с кем угодно. Прочистив горло, она поспешно вытерла слезу.
– Никто не остановил это?
– Единственным, у кого была власть помешать этому, был Артур, и его там не было в то время.
– Никто другой не вступился бы за него? Боже мой, он был всего лишь ребенком.
Он печально покачал головой.
– После этого Вэриан больше никогда не говорил о том, что он дворянин или рыцарь.
– И все же теперь он рыцарь.
– Только потому, что Артур пошел против всего своего двора, чтобы посвятить его в рыцари. Ланселот был так зол из-за этого, что ни он, ни Галахад даже не присутствовали. Вместо церемонии и празднования, которыми наслаждаются мужчины, когда их посвящают в рыцари, Вэриан был фактически освистан рыцарями Круглого стола, когда давал свои обеты. Все Братство Круглого стола повернулось к нему спиной, когда он встал, чтобы получить свой меч. Испытывая отвращение ко всем им, Вэриан так и не принял меч из рук Артура. Он снял с пояса кинжал, снял с плеч мантию и вышел с высоко поднятой головой.
