Текст книги "Время вне времени (ЛП)"
Автор книги: Шеррилин Кеньон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Катери взбесил его равнодушный тон.
– В этом и проблема. Я не хочу этого.
– Почему нет?
«Почему нет? Серьезно?»
– Энрике мне нравится. Он отличный ассистент, на вес золота.
Талон нахмурился.
– Тогда почему ты не хочешь его спасать?
– Я хочу его спасти. Нельзя, чтобы он попал в лапы к Кабесе.
Талон еще сильнее нахмурился.
– Мы же оба разговариваем по-английски?
– Да.
– Тогда, почему у меня такое чувство, будто это не так?
Прежде, чем она смогла ответить, перед ними появился высокий вселяющий страх мужчина, который повалил Кабесу на пол. В буквальном смысле слова.
«Как он смог прибежать так быстро, что я не заметила?
Хотя сейчас это не так важно, потому что… Святой Грааль… Как я могла его не заметить?»
Тем не менее, во время схватки Катери едва глянула в его сторону. Теперь же ее перекоробило от свирепого вида незнакомца. При росте метр восемьдесят пять сантиметров он был сложен, как танк, а черная одежда делала его вид еще зловещей. Хотя он в этом совсем не нуждался. Черные волосы были намного длиннее, чем у Талона, а челка прикрывала обсидиановые, леденящие душу глаза. Катери застыла, стоило ей встретиться с ним взглядом.
Ноги стали ватными от ужаса.
«Как он оказался здесь, не воспользовавшись дверью? Которая была заперта за спиной Талона. Каким бы быстрым он ни был, я должна была заметить, как дверь открылась и закрылась. Учитывая колокольчик, висящий над проемом».
А Талона, казалось, вовсе не волновало, как незнакомец очутился перед ними.
– Ты вытащил пацаненка?
– Едва. Я спрятал его в общественном туалете. По идее, там он будет в безопасности, пока к нему не вернется контроль над собственным телом. – Незнакомец кивнул в сторону окна. – Выручай брата, Кельт. Я сейчас мог поджариться, ублюдок. Думай головой. Сначала просишь о помощи, а потом пытаешься превратить в барбекю. Блин. Какой ты нафиг друг?
– Пошел ты, – прорычал Талон, прежде чем бросился закрывать жалюзи. – Парень, будешь со мной шутки шутить, и я направлю свет прямиком на тебя.
Мужчина показал Талону жест, вероятно непристойный.
На лице Талона мелькнула насмешливая улыбка.
– Это не твой лучший денек, Кабеса. Но не стесняйся, продолжай фантазировать обо мне. Так поступает большинство женщин.
Мужчина усмехнулся, обхватил ладонью «хозяйство» и встряхнул.
– Да. Я кое-кого сейчас поимею, Кельт. Прямо здесь.
Катери подняла вверх руки, положив конец дискуссии, которая грозила обернуться дракой, а она только чудом сбежала с одной.
– Парни, придержите-ка коней… – Она посмотрела на незнакомца. – Тебя тоже зовут Кабеса?
Он насмешливо приподнял бровь.
– Тоже? Я абсолютно уверен, что это я. Никогда с другим не сталкивался.
У Катери была готова взорваться голова.
– Тот придурок в лаборатории. Кого ты повалил на пол. Он сказал, что его зовут Кабеса.
– Его мама назвала его Головой? – насмешливо фыркнул Талон, – черт, как бессердечно. А я думал, только этому Кабесе не повезло.
– Это было прозвище. Его настоящее имя Кукулькан Верастеги.
Стоявший перед ней Кабеса разразился потоком грубой брани, очень похожей на проклятия майя. Она понятия не имела, о чем он говорил, но судя по яростной жестикуляции, он пророчил кому-то нелицеприятную смерть.
Катери повернулась и хмуро посмотрела на Талона.
– Что он говорит?
Талон пожал плечами.
– Я из Великобритании, а не из Мексики. Без понятия.
– Этот pendejo[21] не я. – Кабеса прервал свою тираду из смеси языка племени майя и испанского, а потом снова заговорил по-английски, но с гораздо большим акцентом, чем прежде, делая ударение на последнем слоге. – Между прочим, его имя Чаку. Ese cabron hijo de la gran puta[22] притворяется мной. В качестве мести мне стоило перерезать ему глотку.
– Главный вопрос, ты уже справился с этой задачей?
Уперев руки в боки, Кабеса зыркнул на Талона
– Нет. Он ушел вместе с… Как же это называется? Хм… наделав кучу?
– Наваляв в штаны? – предложил Талон.
– Si!.. Именно так. Они исчезли прежде, чем я смог их прикончить.
– Почему они дрались? – спросила Катери. – И почему пришли за мной?
Кабеса вопросительно приподнял бровь.
– Ты не знаешь?
– Если бы я знала, то зачем спрашивала? – Катери повернулась к Талону. – И как ты так быстро сюда добрался? Где ты был?
Талон и Саншайн жили в Новом Орлеане… а не в Таскалусе, штат Алабама. В прошлый раз, когда она их навещала, то потратила на дорогу четыре часа, при очень быстрой езде.
– Тебе лучше присесть.
Талон повернул к ней стул, стоявший около стола.
Неприятное предчувствие скрутило внутренности узлом.
– Думаю, я лучше постою. А теперь рассказывайте, в чем дело.
Мужчины мрачно переглянулись, будто мысленно ведя спор.
– Чаку что-нибудь сказал помимо того, что прикинулся мной?
– Он хотел заполучить мой камень.
На челюсти Кабесы заиграли желваки.
– А второй… Существо, которое с ним было? Что он сказал?
– Ничего. Он появился, и Каб… – Катери оборвала себя на полуслове при виде вспышки гнева в обсидиановых глазах, – Чаку набросился на него.
– Есть идеи, почему он назвался тобой? – спросил Талон.
– Без понятия. О его ненависти ко мне ходят легенды. Но он для меня пустое место. Хотя значится в моем списке: «Хочу, чтобы они сдохли».
Катери откашлялась, чтобы привлечь их внимание.
– Вы оба так и не ответили на мой вопрос.
У Талона вырвался саркастический смешок.
– Потому что у тебя снесет крышу, а никому из нас не хочется иметь с этим дело.
«Ну, по крайней мере, Талон честен».
– Я не собираюсь слетать с катушек, – заверила его Катери.
Кабеса тут же решил подколоть ее.
– Все так говорят, chica. А потом дуреют.
Талон искренне рассмеялся, встретившись взглядом с Кабесой.
– А помнишь времена, когда… – он покосился на Катери. – Впрочем, не важно.
Она проигнорировала его попытку сменить тему
– Слушайте, что бы это ни было, я справлюсь. Я не ребенок, и, Талон, ты же знаешь, не в моем характере перегибать палку с неадекватной реакцией на происходящее.
Кабеса скрестил руки на груди.
– Это правда?
– Пока так и было. Но до этого я ничего подобного не сваливал ей на голову. Так что, все иногда случается впервые.
Его слова задели ее за живое.
– Пока? Спасибо за доверие, Талон.
Он, сдаваясь, поднял руки.
– По крайней мере, это хоть что-то.
– Лучше скажи ей, Кельт… Прежде чем придут остальные. Пока есть шанс, нужно отвести ее в убежище.
Катери все это очень не нравилось.
– Убежище от чего?
Талон тяжело вздохнул.
– Хорошо. Просто замечательно. Ты сама об этом спросила. Посмотрим, снесет ли у тебя крышу, когда мы скажем, что ты мать Армагеддона.
ГЛАВА 4
Катери застыла, пока смысл слов постепенно до нее доходил. Она не знала, как реагировать на такую новость. Хорошо, что она пообещала им не перегибать палку, а то, несмотря на браваду, хотелось убежать отсюда со всех ног.
Вероятно, с диким воплем.
Может быть… она бы так и поступила, если бы могла пошевелить дрожащими ногами.
Вместо этого, она глубоко вздохнула и посмотрела на мужа кузины самым спокойным взглядом, какой смогла изобразить.
– Вы перебрали пейотль[23] дяди Дэнни?
Талон открыл и закрыл рот.
Кабеса рассмеялся.
Талон окинул его угрожающим взглядом, но смягчился, обратившись к Катери.
– Знаю, что тебе нелегко это слышать, и ты мне не поверишь. Но… – он помедлил, явно подбирая нужные слова.
Кабеса не дал ему закончить.
– Мы должны убираться отсюда. Чаку вернется за ней с подкреплением.
– Кто такой Чаку? – резко спросила Катери, желая получить хоть один конкретный ответ. – Почему он был здесь?
«Самое главное, какого хрена он приперся за мной?»
Кабеса опустил руки на бедра.
– Ты знаешь про Королевство Змей?
«То, чего следует избегать любой ценой».
Но она не высказала вслух свой сарказм.
– Не имею ни малейшего представления.
– Конечно, нет… – в груди Кабесы зародился рык, словно отсутствие у нее знаний оскорбляло его, а потом последовало тихое бормотание на испанском. И только спустя секунду он вздохнул и снова заговорил: – На самом деле Чаку – это для краткости, а так его имя означает «грабить» или «опустошать». Другая puta[24]– да я нарочно называю его женщиной – называет себя Веном. В переводе «яд» или «отрава». – Кабеса посмотрел на нее, прищуривщись. – Общая картина уже начала вырисовываться?
С ужасающей ясностью. В конце концов, родители не назвали их «Пушистик» и «Зайка». Очевидно, Чаку и его друг были жестокими типами.
– А что это за камень, который от меня требовал Чаку?
– Если коротко, его называют Киничи. С его помощью можно управлять миром и даже самим временем. Твоя бабушка была одной из священных хранительниц Киничи. Твоя мать должна была стать ее преемницей, но погибла раньше матери, поэтому эта обязанность легла на твои плечи.
«Чудесно. Моей благодарности нет предела. Да, это тоже сарказм».
– Почему я?
– Камень переходит от дочери к дочери по родословной.
«Дитя матери. И лишь возможно отца».
Такую философию использовала бабушка, объясняя ей, почему в племени чероки царил матриархат в отличие от большинства общин. Все знают, кто их мать. Но отцовство, особенно в прошлом, могло вызывать сомнение и полагалось исключительно от характера и моральных ценностей матери… если она, конечно, не подвергалась насилию.
Тем не менее, это еще не делало Катери единственной наследницей рода.
– Я не единственная женщина в роду.
Она посмотрела на Талона.
– Саншайн – смешенных кровей, – просто ответил тот. – Камень переходить только к чистокровным, Тери… К тебе.
«Зашибись! Может, я могу выиграть лотерею?
Нет. С моей удачей я выиграю мульти-мега-миллионы, а окажется, что кто-то просто неправильно назвал цифры.
А сорвать куш на скачках?
Опять же, черта с два.
Мать Апокалипсиса…
Да, конечно, милая. Приходи и получи свой приз.
Жизнь так несправедлива».
Как бы Катери хотела, чтобы фея неудач взялась за кого-нибудь другого. Предпочтительно, не того, кто ей нравится, но все же…
«Этой стерве нечем было заняться? Не нашлось другой жертвы?»
– У нас есть проблемы поважней, – сказал Кабеса Талону.
«Почему бы и нет, давай еще сильней сгустим краски».
Талон отступил назад.
– Рискну спросить, какие?
Кабеса фыркнул.
– Не хотел говорить. Но, к сожалению, вы должны знать, что кто-то раскопал печать Ани-Кутани.
Талон смерил Кабесу хмурым взглядом.
– Ты так говоришь, словно я в курсе, о чем речь.
Кабеса что-то пробормотал себе под нос.
– Это… kala kratu… э… – он остановился, пытаясь подобрать нужные слова. – Как это звучит по-английски? Охранный камень? Заговоренный камень? Не совсем так, но думаю, вы уловили суть. Он был помещен над гробницей, где заключены в тюрьму последние семь Ани-Кутани. Теперь, без печати, любой может призвать их назад в этот мир. Они будут обязаны своему освободителю и сделают для него все что угодно. А потом сломают врата и сразятся со злом, которое сами же спустят с цепи. Теперь узрел проблему, Кельт? Чаку знает о сорванной печати и что она из себя представляет.
Катери прокляла эти новости. Неудивительно, что Чаку так заинтересовался, увидев на столе календарь.
«Почему у меня такое чувство, будто я очутилась в фильме ужасов?»
Кабеса схватил ее за руку и потащил к Талону.
– Возьми ее и уходи. Мы должны доставить Катери к камню времени и защитить, пока она не запечатает врата.
– А у тебя какие планы? – спросил Талон.
Кому-то стоит записать смех Кабесы для дома с привидениями. Определенно он заставит любого трястись от ужаса.
– Я живу ради борьбы, m’ijo[25]. Если они настолько глупы, чтобы вернуться сюда, у меня к ним есть парочка вопросов, на которые я хочу выбить ответы… Adios[26].
Талон кивнул ему.
– A beber y a tragar, que el mundo se va a acabar.
Кабесе стало не до смеха.
– Ты бессердечный ублюдок, Кельт. Hombre prevenido, vale por dos.
А затем он развернулся и вышел из кабинета.
Катери посмотрела на Талона, вопросительно приподняв брови.
– Я поняла твое: «Ешь, пей, веселись, ибо завтра умрем». Но что он сказал в ответ?
– Другую испанскую пословицу: «Тот, кто начеку, может одолеть любого». Теперь давай сваливать от…
Он не успел закончить фразу, когда вокруг нее сгустилась тьма. С широко распахнутыми от ужаса глазами она потянулась к Талону, бросившемуся к ней.
Но он не успел.
Как только их пальцы соприкоснулись, ее затянуло в какой-то вихрь. К горлу подступила тошнота, пока она куда-то летела.
«Я не Дороти.
Но, если кому-то пришло на ум уронить на меня дом, то я взбешусь посильней Злой Ведьмы.
Бойтесь меня…»
По крайней мере, так она думала, прежде чем со всей силы шлепнулась в место, окутанное тьмой. Ни лучика света. Темень настолько густая, что резала глаза, пока Катери напряженно вглядывалась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Что угодно. Приподнявшись с земли, о которую она больно ударилась при падении, Катери пыталась осмотреться.
Вдалеке раздался жалобный вой.
Она судорожно пыталась понять, кому он принадлежит. Собаке? Ребенку? Катери не могла сказать с уверенностью. Она уже собралась откликнуться, но вовремя одернула себя. Если кто-то хочет навредить ей, то точно не следует обозначать свое местоположение.
Такое она видела в фильмах ужасов. Глупая puta всегда велась на такой трюк.
«По крайней мере, на мне не высокие каблуки и короткая юбка. Хотя герои в итоге все равно умирали».
Катери протянула руку, пытаясь нащупать стену, мебель или хотя бы…
– Ой! Черт по…
Она прикусила губу, потирая руками коленку.
Конечно же, у этой части тела должна быть другая задача, кроме как натыкаться на всякую мебель в темноте.
Только это вовсе была не мебель, как она поняла, проведя ладонью по твердой поверхности. Больше похоже на булыжник.
«Я бы многое отдала за фонарик».
Неожиданно что-то прикоснулось к ее ноге.
Отрывисто дыша Катери начала оборачиваться, пытаясь выяснить, что это такое.
«Пожалуйста, только бы не крыса. Только бы не крыса…»
Она их до ужаса боялась.
– Где камень?
Она подскочила от скрипучего голоса.
– Кто вы?
– Где камень? – раздался другой голос с противоположной стороны тьмы.
После ее продолжительного молчания вспыхнул свет. Катери в ужасе замерла. Никогда в жизни она не видела ничего подобного.
Вся пещера – теперь Катери знала где находится – была наполнена…
Чупакабрами?
Пеученами?
«Где Энрике, когда он так нужен? А еще лучше барабан его великой прапрабабушки, чтобы разогнать этих тварей».
Небольшое пространство кишело существами с острыми клыками. Их тела с ног до головы были разукрашены в стиле тотемных карикатур. Грим создавал иллюзию грозной недовольной мины.
Но сильнее всего пугали засохшие брызги крови.
Бравада испарилась, и Катери поняла, что никогда не сможет их одолеть. Их слишком много, ее вмиг повалят и убьют.
Один толкнул Катери сзади.
– Камень! – прорычал он. – Отдай его. Сейчас же!
– Я… Я… Я не знаю, о чем вы говорите.
«Неверный ответ».
Монстры принялись колотить копьями по окрашенным круглым щитам с недовольным криком.
«Я сейчас умру».
Трясясь от страха, она побежала направо, где, казалось, находился туннель.
Монстры преградили ей путь.
Пейтон Мэннинг[27] обзавидовался бы, с какой ловкостью она остановилась и побежала к другому тоннелю.
На этот раз каким-то чудом она сумела до него добраться. Но это не спасло положение дел. Она замедлила шаг, когда ее окутала кромешная тьма.
И снова жалобный стон и шипение.
Понятно… так твари играют с ней, прекрасно зная, что она ничего не видит.
«Они должны радоваться, что превосходят меня числом. А иначе…
Я сошла с ума».
Это единственное объяснение ее странного панического спокойствия.
Как кто-то сможет быть столь хладнокровным и держать себя под контролем?
«Скажи спасибо. Ты могла завизжать…».
С другой стороны, может именно этим она занималась. Возможно, спокойствие лишь плод ее воображения. Безумие, вызванное неспособностью справиться с ситуацией.
Пещера начала вибрировать, подобно гулкому тяжелому сердцебиению. Стук эхом разносился вокруг.
Везде без исключения.
Катери развернулась и бросилась бежать. Но не успела сделать и двух шагов, прежде чем врезалась во что-то твердое. Ее пронзила вспышка боли.
Нет, не вспышка. Ее ранили. Внезапно закружилась голова. Катери коснулась ребер, очага боли. Пальцы покрыла липкая кровь. Звук становился все громче.
Ближе.
Монстры были повсюду.
Она побежала со всех ног, но это не помогло. Несмотря на все старания, Катери не могла сбежать от существ, окружавших ее, кем бы они ни были. Монстры продолжали играть с ней, постоянно шипя:
– Отдай нам камень.
– Заткнитесь! – прорычала она. – У меня его нет!
Что-то ударило ее по лицу. Катери ответила на удар и обрадовалась, услышав стон.
«Хорошо. Надеюсь, ты еще долго будешь чувствовать последствия».
Тем не менее, это не меняло факта, что она попала в серьезную передрягу. Зажав рану ладонью, Катери поковыляла сквозь темноту в надежде найти хоть какой-то выход.
«Я умру».
Она знала это. Других вариантов попросту нет.
Дрожащими руками Катери сильнее надавила на рану. Не глубокая, но она ужасно пульсировала, и дышать становилось все труднее. Положение усугубляло сильное головокружение. Если она отсюда не выберется, то умрет от потери крови.
В темноте раздались пронзительные крики. На этот раз иные.
Крики, которые Катери помнила со своего сна.
Черные пересмешники.
Испугавшись еще сильнее, она продвинулась дальше во тьме, молясь, чтобы ее не нашли.
В следующую секунду Катери осознала, что сползает вниз по стене, съежившись от происходящего. Ей не хотелось верить, что все рассказы бабушки оказались правдой.
«Это невозможно.
Потому что если это так…
Я не такая. Не такая. Я не верю в магию и заклятия».
Но как по-другому объяснить происходящее? Она не так глупа, но ее отрицание сейчас говорило об обратном. Независимо от того, как сильно вы верите во что-то – насколько это имеет твердую доказательную базу – часть работы ученого принимать во внимание новые факты, способные полностью изменить картину мира.
«Так что, смирись. Твоя бабушка была права. Все это реально».
В этом вся загвоздка, ей не хотелось брать на себя ответственность, возложенную на бабушку. От нее завесило все до мелочей. Она отвечает за жизни людей и их бессмертные души.
Словно эти мысли пронеслась сквозь миры, Катери ощутила рядом с собой присутствие бабушки. Почувствовала запах лосьона «Юрген» и мяты.
– Катери? Помоги мне. Ты нужна мне, дитя. Моя душа погибнет, если ты не придешь.
Она без раздумий шагнула вперед, но вовремя себя остановила.
«Это не моя бабушка. Она умерла много лет назад. И бабушка всегда называла меня именем, известным лишь нам двоим. Они пытаются обмануть меня».
– Помоги мне, дитя!
Надеясь убраться подальше от преследующих ее существ, Катери прижалась спиной к холодной стене и сделала еще шаг к выходу.
Кто-то прошептал ей на ухо:
– Куда-то собралась, сладенькая? Неужели ты хочешь покинуть нас так скоро?
В глазах потемнело, когда костлявая рука впилась когтями в ее плечо. В отличие от остальных существ в пещере, Катери узнала этого. Черный пересмешник.
Внезапно прогремел глубокий голос, заговоривший на незнакомом ей языке.
Но пересмешник узнал его. Это было слышно по резкому сердитому выдоху. Отпустив ее, черный пересмешник рванулся на голос незнакомца с диким ревом, от которого едва не лопнули барабанные перепонки.
В ту секунду, как черный пересмешник набросился на мужчину, свет озарил маленькую пещеру оранжевым сиянием. Сиянием, исходившим от кожи мужчины…
Пока незнакомец сражался со злым духом, Катери хотела сбежать, но не смогла. Казалось, она застыла, так же как Энрике в лаборатории. В полном напряжении она смотрела на незнакомца, молясь, чтобы он был другом, а не врагом.
«Моя суточная норма врагов уже перевыполнена, а ведь еще только полдень…»
Она перевела взгляд с искривленной безобразной фигуры черного пересмешника на мужчину, сражавшегося с ним. Облаченный с ног до головы в черное, он был крупнее пересмешника. Из-за жуткого зарева, льнущего от него, Катери не могла четко рассмотреть черты лица, но до середины спины ниспадали длинные черные волосы. Незнакомец увернулся от удара и атаковал пересмешника с грацией танцора.
Черный пересмешник полоснул его по горлу.
Мужчина быстрым элегантным движением отклонился назад.
Вместо того, чтобы распороть горло, пересмешник захватил когтем ожерелье из костей и бирюзы, сорвав украшение с шеи мужчины. Ожерелье пролетело сквозь тьму, приземлившись прямо у ног Катери.
Она подняла его и замерла, увидев серебряный круг с выгравированным громовержцем[28].
«С востока полетит гром-птица направляясь в мертвые земли. Остерегайся громовержца, дитя. Все гибнут на его пути. Никто не устоит против него. Даже ты».
Прозвучали слова бабушки в голове, когда воин ударил черного пересмешника, и тот исчез во вспышке ярко мерцающего пламени.
Незнакомец тут же повернулся к ней.
У Катери едва не оборвалось сердце, когда она наконец рассмотрела его. Одежда, волосы, глаза – чернее ночи. Каждая черта идеально вылепленного лица была совершенна. Он производил впечатление безжалостного воина, привыкшего отнимать, а не спасать жизни.
И когда Катери встретилась взглядом с этими холодными бездонными черными глазами, ей показалось, что костлявая рука смерти коснулась ее щеки.
«Во веки веков…»
Именно этот мужчина раз за разом убивал ее во сне.
ГЛАВА 5
Рэн застыл, разглядев девушку. Когда Кабеса позвонил и сообщил, что Икскиб или в переводе на его язык Гигау, нашли, но потом потеряли, он ожидал увидеть женщину в летах. Прежде всегда было именно так.
Но такого он представить себе не мог.
И уж точно не ожидал увидеть ее…
Присутствие этой девушки было подобно удару под дых. Незнакомка в желтом. Именно она убивала его в видениях. Раз за разом. Та, чьи нежные прикосновения парализовывали его перед смертельным ударом.
Который она наносила с нежной улыбкой на устах.
«Я здесь ради тебя».
Этот голос преследовал его.
Голова закружилась от реальности, с которой Рэну совершенно не хотелось сталкиваться.
«Я умру от ее руки».
Этот факт нельзя отрицать. Видения никогда его не обманывали.
Ни разу.
Во плоти она оказалась еще красивей. Неотразимой со своими длинными темно-каштановыми волосами, собранными в «хвост». Во время пленения и побега пряди выбились из прически в очаровательном беспорядке, умоляя Рэна запустить в них свою руку и проверить, так ли они шелковисты, как кажутся. Несмотря на спортивное телосложение женщина была крохотной. Ее макушка едва доставала до середины его груди.
«Все, как в моих снах».
И даже зная, что, в конечном счете, она станет его погибелью, Рэн был не в силах причинить ей боль. Особенно, когда ее сладкий аромат туманил разум. Она выглядела такой мягкой и нежной. Хрупкой.
Так ему казалось до тех пор, пока женщина, прищурившись, не бросилась на него с каким-то предметом в руках.
Реагируя на чистом инстинкте, Рэн отступил назад, позволив ей потерять равновесие, не дотянувшись до его тела. Он схватил ее за запястье достаточно сильно, препятствуя атаке, но все же не причиняя вреда. А когда обездвижил ее, то понял, что она ранена и истекает кровью.
Очень сильно.
Даже будь она цела и невредима, Рэна восхитила бы ее храбрость и сила духа. Сам факт, что Икскиб боролась, когда другие лежали на земле рыдая, многое говорил о ее характере и решимости.
– Ты меня не убьешь. Я тебе этого не позволю! – выкрикнула она ему в лицо.
Рэн открыл рот, намереваясь ответить, но не успел произнести ни слова, как у нее закатились глаза, и Гигау потеряла сознание.
Рэн едва успел подхватить ее, прежде чем она свалилась на землю. Держа Икскиб за руки, он обдумывал свои дальнейшие действия. Сюда он добрался в обличье ворона. Слишком давно он не перемещал кого-то из одной сферы в другую, поэтому не был уверен, сработает ли эта способность сейчас. И тут же возникает еще одна загвоздка: перенести мертвый груз сложней, с живого в случае чего можно черпать энергию. Тем более, брат истощил большую часть сил Рэна, вызвав На'а Ала для перемещения женщины из мира людей в эту обитель.
«Я тебя ненавижу, Койот».
Но сейчас нет времени думать о чем-то негативном. Особенно, когда другой На'а обнаружил их маленькое убежище… и демон был не один.
К нему решила присоединиться огромная компашка волосатых вонючих друзей.
Нравится это Рэну или нет, других вариантов просто нет.
Либо он попытается…
Либо они умрут.
Надеясь на лучшее, он призвал всю силу, которую мог, и совершил резкий прыжок. Голова загудела от прилива энергии.
Со вспышкой яркого света Рэн почувствовал, как тело переместилось, но совсем не так, как хотелось.
«Твою мать…»
Он не ушел далеко. А наоборот вместо этого приблизился к врагам.
«Только я настолько везуч».
Хвала Духам, женщина без сознания и не видит его провала. Фигово, что он сам не в отключке и в силах это лицезреть. Для полного счастья не хватало, чтобы Гигау посмеялась над ним.
«Ты никчемный, Мака'Али. Я оплакиваю тот день, когда ты появился на этот свет, чтобы стать для всех нас помехой…»
Он вздрогнул, услышав пронесшийся сквозь века саркастический голос отца.
«Когда ты уже сдохнешь, ублюдок? Я и так терпел тебя слишком долго».
Порой покойники оказываются недостаточно мертвы.
Отбросив эти мысли, Рэн сосредоточился на положительных моментах и крепче обнял женщину.
Обнажив клыки, На'а с диким шипением бросился на него. В тусклом свете блеснули когти.
Рэн развернулся, подставляя под удар спину, а не Гигау. Затем попытался переместиться туда, где они стояли мгновение назад. Горячее дыхание На'а опалило шею Рэна, а когтистая рука вцепилась в бицепс.
От вспышки боли Рэна захлестнула сила, и он закричал, охваченный яростью.
На этот раз способности не подвели.
Секунду назад они находились в пещере, а в следующую стояли посреди гостиной Рэна…
С рукой На'а, по-прежнему сжимавшей его плечо.
С отвращением скривив губы, Рэн аккуратно положил Гигау на диван, а потом отодрал конечность На'а с себя и швырнул в еще пылающий камин. За время перемещений Рэну показалось, что прошло всего несколько минут, но время в разных сферах текло иначе.
Уже наступила ночь. В его маленьком домике было тихо и пусто. Тишину нарушал лишь треск огня, в нем сгорали останки существа, которое, как уповал Рэн, никогда не сможет пройти через врата в этот мир. Твари, с которыми он надеялся больше никогда не столкнуться.
«Спасибо, Койот.
Ублюдок. Сволочь. Гаденыш.
Маленький, вонючий гад ползучий!»
Рэн съежился от зловония горящей плоти демона. Вмиг пробудились воспоминания, от которых он пытался избавиться целую вечность. Но некоторые раны глубже костей. Они проникают в душу, причиняя острую боль даже после того, как эта самая душа продана ради мира.
Или, скорее, войны.
Стараясь не думать об этом, Рэн вернулся к женщине и приподнял ее рубашку, чтобы осмотреть рану. Но единственное, что он сразу заметил, так это гладкую загорелую кожу. Манящая кожа казалась столь же мягкой, как и шелковистые волосы Гигау, в которые Рэну до боли хотелось зарыться носом и вдохнуть нежный аромат.
«Милостивые боги, как давно я не спал с женщиной. Почувствовать ее дыхание и руки на своей коже равносильно истинному блаженству».
По многим причинам он из кожи вон лез, чтобы держаться подальше от женщин. Не потому, что он им не доверял.
В первую очередь он не доверял себе.
После порабощения женщиной, когда он вопреки доводам рассудка позволил контролировать себя целиком и полностью, Рэн не горел желанием отдавать свою волю и тело какой-либо представительнице так называемого слабого пола. Даже ради быстрого перепиха.
Оно того не стоило.
Наконец он вспомнил, почему ни в коем случае не должен был думать об этой безумно привлекательной женщине. Она еще одна незнакомка, которая через пару дней уйдет из его жизни.
Не больше. Не меньше.
В глубине подсознания Рэн видел, как она наносит ему удар. Но он постарался отбросить подальше мысли об этом. Рэн знал, ему следует ее остерегаться. Пока он настороже, Гигау не сможет ему навредить. Не такому сильному беспощадному воину. Он не тот съедаемый ненавистью человек, что позволил Ветру-провидице взять себя под контроль.
«Я – Громовержец.
Самая жестокая из всех легенд. Самый смертоносный хищник.
Единственный, кто одолел Гром-птицу, – я сам позволив себе пойти на поводу у Ворона.
И этого со мной больше не произойдет.
Никогда».
Откинув мысли о прошлом, Рэн вернулся в настоящее и стал сосредоточенно осматривать глубокую рану на теле Гигау. На вид ужасная, она причиняла много страданий. На своем веку он получил множество ран, так что о боли знал не понаслышке.
«Поразительно, как долго она продержалась, прежде чем потеряла сознание.
Небеса тому свидетели, Койот никогда не обладал и сотой долей такой силы».
Чувствуя на языке горечь, рожденную воспоминаниями, Рэн стянул с себя футболку и прижал к ране одной рукой, а другой достал телефон и попытался дозваниваться до Талона.
«Нужно сообщить другу, что я нашел Гигау».
Талон не ответил.
Нахмурившись, Рэн набрал Чу Ко Ла Та. Когда не ответил и тот… Рэн начал нервничать.
«Не паникуй. Они просто еще не вернулись в этот мир. Вот и все.
Трудно пользоваться телефоном, когда ты вне зоны досягаемости вышек сотовой связи.
Возможно, причина в этом».
Они все отправились в разные миры, надеясь найти Гигау. И раз его друзья не знают, что она с ним, то будут продолжать поиски.
Значит, до их возвращения он застрял с ней.
Один.
«Сейчас все совсем по-другому.
Я стал другим.
И она точно не Ветер-провидица.
Ага, вспомни, что в итоге ты получил. Даже быстрый удар в зубы и между ног с последующей кастрацией ничто в сравнении с предательством и уходом Ветра».
Вот почему ему не хотелось оставаться наедине с этой женщиной.
«Я могу устоять против всего, кроме искушения».
Хорошо хоть ему известно об этой своей слабости. Теперь Рэн знает, чего стоит остерегаться. Именно поэтому он стал отшельником в худшем смысле этого слова. В отличие от большинства Темных охотников, Рэн отказался от смертного слуги, который бы заботился о его делах.
Чем меньше людей вокруг, тем лучше. На протяжении многих веков только Чу Ко Ла Та был для Рэна верным другом. И сто лет назад, когда Бизон перевоплотился, а потом был убит, Рэн взял единственного настоящего друга под свое крыло, чтобы защитить.
«Больше мне никто не нужен».
Но как только Рэн склонился над Гигау и почувствовал ласкающее тепло ее кожи, то сразу же вспомнил времена, когда жаждал намного больше, чем это бессмысленное существование. Он хотел принадлежать этому миру. Иметь друзей и семью, с которыми мог бы разделить тепло.
«Почему?»
Рэн понятия не имел. Он был совершенно не нужен этому миру. Его семья была в этом чертовски уверена.
«Докажи мне, что стоишь хотя бы зерна, которым тебя кормят. Защити своего брата. Любой ценой. Даже ценой собственной жизни».
