Текст книги "Время вне времени (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– Ты так красива.

Катери взяла его за ладонь и поднесла руку ко рту, поцеловала и слегка прикусила костяшки. По его телу пронеслась дрожь. Опустив его руку обратно на грудь, Катери притянула к себе голову Рэна и стала покусывать его губу. Будь его воля, он бы с радостью умер в этот прекрасный миг сладостных ласк.

Катери почувствовала, как напряглись мышцы на его челюсти, когда Рэн сцепил зубы. Необузданная сила и власть. А еще восхитительная уязвимость, которой по идее не должно было быть в столь свирепом существе. Все это объединено в самой неотразимой гармонии.

Желая доставить ему удовольствие, Катери стянула через голову рубашку с Рэна, а потом перевернула его на спину. И замерла, увидев шрамы и раны, исполосовавшие его тело. Но от вида одного в центре его груди у Катери сердце облилось кровью. Неровный и грубый, размером с ее кулак.

Катери прижала дрожащую ладонь к шраму, за которым гулко билось сердце. В ту же секунду с кристальной ясностью ее накрыло ужасное видение…

Рэн и Койот дерутся над трупом истерзанного до неузнаваемости мужчины.

Покрытый с головы до ног кровью Койот глумился над Рэном, который был до ужаса поражен деянием брата.

– Это все из-за тебя! Виновата твоя мелочность и зависть. Почему ты не мог просто за меня порадоваться? Хотя бы один раз в жизни. Почему? Если бы ты оставил нас в покое, ничего бы этого не произошло. Не было бы Духа Гризли. Стражи никогда бы не понадобились, и он… – Койот махнул рукой на тело с торчащим ножом, – никогда бы не пришел сюда за ней.

Рэн не ответил. Его взгляд был прикован к запачканным в крови рукам Койота. Она стекала струйками на землю, туда, где… в луже крови лежал мертвый Бизон.

Катери узнала имя человека только потому, что оно было известно Рэну. Он вздрогнул от нахлынувшего на него безмерного горя.

– Как тебе удалось это сделать? Он был Стражем.

«И моим лучшим другом».

Одним единственным, кто вопреки всему поддерживал его.

Даже когда зло завладело Рэном, и он с радостью служил ему, Бизон остался на его стороне и защитил.

А теперь брат Рэна его убил.

«Моя жестокость свела Койота с ума…

Мой брат был безгрешен и порядочен, пока я не истязал его. Это моя вина. Все это из-за меня».

Койот плюнул на спину Бизона.

– Он был ублюдком, укравшим у меня ее сердце.

Рэн медленно покачал головой. Вина и горе разрывали его на части.

– Сердце нельзя похитить, брат. Его можно только подарить.

Койот презрительно усмехнулся.

– Ошибаешься! В тебе говорит зависть.

Но это не так. Рэн научился бороться с нею. Он больше ничего не чувствовал, кроме вины и раскаяния.

Только уже слишком поздно. Все хорошее в его жизни уничтожено.

Все.

Он устало опустился на колени рядом с Бизоном и прошептал короткую молитву.

Пронзительный крик отозвался эхом. Подняв глаза, Рэн увидел, как Бабочка бежит к своему Бизону. Рыдая навзрыд, она упала на его тело, не обращая внимания на кровь возлюбленного, испачкавшую ее одежду.

– За что? Почему? Почему ты причинил мне такую боль?

Койот скривил губы.

– Ты разорвала на куски мое сердце.

– А ты убил мое.

Она легла на Бизона и заплакала. От ее душераздирающих рыданий у Рэна волосы стали дыбом.

Рэн поднялся, позволив Бабочке оплакать своего возлюбленного, сам желая сразиться с братом.

Это было его ошибкой. Он не подумал о том, что случится, если Бабочка начнет взывать к богам и духам.

А потом стало слишком поздно. Вихри ветра вырвались из леса и закружились вокруг них. Потоки воздуха слились воедино, и появилось два вестника. Они затрубили в горны, оповещая о прибытии самого страшного существа в этом мире.

Духа Мщения. Его мог вызвать лишь плачь обиженной женщины, жаждущей расправы над своими обидчиками.

Возник неясный белый силуэт в перьях и кожаном одеянии. Волосы и прозрачная кожа прикрывали худощавые как у скелета черты лица. Единственным ярким пятном на белом фоне была нить темно-синего бисера на шее.

– Зачем меня вызвали? – спросил он.

Бабочка подняла глаза, ее красивые черты исказило горе, сейчас она выглядела постаревшей и изнуренной. Волосы развивались вокруг тела, во взгляде сквозила ярость.

Она показала пальцем на брата Рэна.

– Койот отнял у меня сердце. А я, как расплату за содеянное, хочу забрать сердце у него.

Дух Мщения поклонился ей, а потом повернулся к мужчинам. Его лицо сменилось от старого изможденного человека с длинными волосами до облика первородного зла. Дух открыл рот, и тот отвис до пола, искажая и удлиняя черты.

Катери ужаснулась от этой картины. Забудьте Голливуд, это пострашней любой задумки Уэса Крэйвена^[43]…

Изо рта вылетал гигантский орел с одиноким призрачным воином на спине, который поднял копье.

Рэн отошел, чтобы дух смог отомстить.

От дикого крика задрожала земля, и копье полетело прямо в сердце Койота.

Всего секунду назад Рэн стоял в стороне, но тут неожиданно очутился на месте брата. Он даже не успел понять, что произошло, как копье пронзило его тело, попав прямо в сердце. От силы удара его отбросило к дереву.

Рэн задохнулся от дикой боли. Вкус крови наполнил рот. Зрение потускнело.

Он умирал. После всех сражений, поединков…

Он погиб из-за коварной хитрости.

Злобы родного брата.

Воин повернул орла и полетел обратно в рот Духа Мщения. Они исчезли так же быстро, как и появились.

Прерывисто дыша, Рэн посмотрел на брата.

– Я бы отдал за тебя жизнь, если бы ты попросил.

– Ты научил меня всегда брать желаемое. – Койот подошел ближе и сорвал с шеи Рэна костяное ожерелье, на котором висела его печать Стража – бирюзового громовержца. Затем снял мешочек с пояса брата, где хранилась самая сильная магия и камни. – И я хочу быть Стражем.

Кровь стекала с уголка губ Рэна. За всю жизнь единственная хорошая вещь, для чего его избрали – Страж врат. То единственное, что внушало ему гордость и позволяло чувствовать себя достойным чего-то большего, чем презрение и неприязнь.

– Ты не был избран.

– Ты тоже. Не по-настоящему. Первый Страж назначил тебя из жалости, – сказал с издевкой Койот, крепко сжав в кулаке ожерелье Рэна. – Ты никогда не был достоин этого звания.

Койот схватил копье и вонзил его еще глубже. Рэн зашелся кровью, и Койот триумфально рассмеялся, когда брат испустил последний вздох.

Гордость на лице Койота вызывала отвращение. Он посмотрел на Бабочку.

– Я теперь Страж, и ты меня полюбишь.

Она скривила губы.

– После всего я никогда тебя не полюблю. Ты – чудовище.

Он схватил ее за руку.

– Ты моя. И я никому тебя не отдам. Приготовься к нашей свадьбе.

– Нет.

Он ударил ее по лицу.

– Не спорь со мной, женщина. Выполняй.

Он так быстро отпустил ее, что Бабочка упала назад на тело Бизона. Она плакала над ним, пока не иссякли слезы.

Там же ее нашли служанки, которые вышли одеть ее для церемонии.

На закате вернулся Койот. Но прежде чем начался обряд, посреди луга появился Первый Страж… отец Катери. Темные глаза пылали яростью, когда он окинул жениха с невестой полным ненависти взглядом.

– Я здесь, чтобы потребовать жизнь виновного в смерти двух Стражей.

Койот задохнулся от ужаса. Мысли хаотично закружились в голове. Он судорожно пытался придумать уловку, чтобы и на этот раз спасти свою шкуру. И хотя магия брата была очень сильной и позволила Мака'Али в течение года и одного дня сражаться с Первым Стражем, эта магия принадлежала не Койоту. И ее было недостаточно для спасения его жизни.

Отец Катери решительным шагом подошел к ним, всем своим видом обещая возмездие. Он вытащил из-за пояса Кинжал Правосудия и без раздумий вонзил в сердце того, кто вызвал такое смятение и бедствие.

Бабочка пошатнулась. Кровь полилась на подвенечное платье и косы. Она не заплакала от боли, а лишь вздохнула от облегчения. По губам потекли струйки крови.

– Теперь я буду со своей любовью, – сказала она, повернувшись к Койоту. – Навсегда в его объятиях.

Она опустилась на землю и умерла с самым блаженным видом.

– Я не понимаю, – пробормотал Койот, в замешательстве качая головой

Первый Страж пожал плечами.

– Ты – инструмент, Бабочка – причина. Если бы она не родилась, ты бы так не поступил. Из-за нее одной погибли Бизон и Мака'Али.

– Нет, нет, нет, нет. Это неправильно. Все должно было закончиться не так.

Запустив руки в волосы, он подошел к своей единственной настоящей возлюбленной и убаюкал в последний раз. Такая крошечная, такая легонькая. Кровь растекалась по свадебным одеждам, и Койот заплакал от горя.

Но горевал только он.

Она не будет ждать его на другой стороне. Не сейчас. Боль еще сильней разрывала на части. Она будет ждать Бизона. Мужчину, ставшего причиной его бесконечного горя, того, кто пытался настроить против него родного отца и все племя.

Нет… не честно, что этот ублюдок получит Бабочку. Не после того, как Койот вынес пытки и боль, чтобы вернуться к ней и взять ее в жены.

«Будьте вы все прокляты!»

Запрокинув голову, Койот закричал от ярости. Нет, все так не закончится. Он всегда был хорошим. Достойным. А они все по очереди растоптали и уничтожили его. Брат, Бизон и Бабочка.

Они сломали ему жизнь. И теперь он никогда не позволит им жить счастливо в вечности. Не после обрушенных на него мучений. Не после того, как он занял место бессмертного Стража и обрек себя на вечное одиночество.

Койот полез в мешочек и вытащил оттуда самые сильные элементы.

– Я проклинаю тебя, Бизон, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Ты проживешь тысячи жизней и не в одной из них не будешь счастлив. Твой путь будет усеян предательством. Ни один уголок в мире ты не сможешь назвать своим домом. И сколько бы ты ни перерождался, ни в одной человеческой жизни у тебя никогда не будет моей Бабочки.

Подув на ладонь, Койот направил магию к духам, чтобы те исполнили его волю.

А потом посмотрел на безмятежную Бабочку.

Такая нежная. Сладкая. Одна мысль об ее проклятии ранила сердце.

Но она его презирала и предала.

– Бабочка, за совершенные против меня злодеяния ты никогда не выйдешь замуж за любимого. Твой жених будет всегда погибать на пути к алтарю, и всю жизнь ты проведешь в слезах. Никакого мира. До тех пор, пока ты не примешь меня. А если ты выйдешь замуж по расчету, супруг никогда не будет тебе доверять. Ни в одном браке у тебя не будет счастья. Никогда, покуда в тебе течет человеческая кровь.

Он полез в свой мешочек, достал последнюю магию и развеял по ветру.

– Ты понимаешь, что натворил?

Койот посмотрел на подошедшего Чу Ко Ла Та.

– Я заплатил по счетам.

Чу Ко Ла Та рассмеялся.

– Такая магия возвращается бумерангом.

– Как?

Он указал на небо и на деревья.

– Ты знаешь закон. Не причиняй вреда, и все же ты сотворил много зла сегодня.

– Они первые причинили мне боль.

Чу Ко Ла Та вздохнул.

– И ты посеял семена своей погибели. Когда ты проклял вместе двух людей, ты связал их. Объединив силы, они смогут разрушить проклятие и убить тебя.

– Ты не ведаешь, о чем говоришь, – насмешливо заявил Койот.

– Высокомерие. Основная причина смерти крестьян и царей. Остерегайся его острого лезвия. Чаще всего оно ранит своего владельца.

Койот выбросил из головы слова Стража Севера. Они были ему совсем не интересны. Он заплатил по счетам. Пришло время получить заслуженную награду. Впредь он никогда не будет страдать.

А вот они обязательно. Навечно. Уж он-то об этом позаботится.

Катери отшатнулась, чувствуя всеми фибрами души ненависть Койота. Это было самовлюбленное злобное чудовище. Оставив его в прошлом, она посмотрела на обнимавшего ее Рэна.

– Я делаю что-то не так? – спросил он, насупив брови. – Я ведь не обидел тебя?

Его искреннее беспокойство согревало душу.

«Как кто-то мог не дорожить кем-то столь милым?»

– Нет, сладенький. Ты точно ничего плохого не делал. Я лишь ощутила волну ненависти, исходящую от твоего брата. Столь отвратительную, что она на минуту сбила меня с толку.

Рэн открыл рот, намереваясь что-то сказать, но Катери прижала палец к его губам.

– Не говори, что это твоя вина. Ты пострадал намного сильней. Такое Койоту даже не снилось. И, тем не менее, ты не растерял своей человечности. Не повернулся к миру спиной.

– Я не всегда таким был.

– Ты был одержим. Это разные вещи.

И все же Рэн не так сильно в это верил. Да, позволил Духу Гризли овладеть его телом, но даже тогда поступал по-своему. И Рэн не мог списать на Гризли убийство отца.

Это его рук дело.

Рэн глянул на шрам вблизи левого бедра, где отец едва не распотрошил его. Схватка была жестокой. Несмотря на возраст, отец оставался опытным воином. Рэну повезло выжить в той схватке.

А потом он, наконец, осознал свои деяния, смог сопротивляться и избавиться от Гризли. Но это лишь на словах звучало просто: ему понадобилось несколько недель, чтобы вернуть себе свою жизнь.

И одной секунды хватило, чтобы ее потерять.

Катери легла на него сверху. Рэн втянул воздух сквозь сжатые зубы от ощущения соприкосновения ее груди с его торсом. Тем временем Катери стала губами изучать линию его подбородка. Все мысли Рэна разлетелись вдребезги. Его охватила страсть, а голова закружилась от забытых ощущений.

Оседлав его, Катери прижалась к его паху, возбуждая до предела.

«Боги, пожалуйста, не дайте мне опозориться».

Переживая, что долго не продержится, Рэн перевернул Катери, снимая с нее туфли и джинсы.

Сердце едва не замерло в груди при виде Катери, лежащей перед ним в нагом великолепии. Раздвинув ноги и согнув колени, Катери показала ему то, что он больше всего жаждал увидеть. С нежной улыбкой она потянулась к нему.

Рэн хотел сказать, как много это значит для него, но бурлящая кровь в венах не давала сформулировать слов.

Катери вопросительно изогнула бровь от нерешительности Рэна. Она видела дикую жажду в его глазах. Тем не менее, он и пальцем не пошевелил, чтобы прикоснуться к ней. Скорее, он поедал ее тело голодным взглядом.

Наконец, он на четвереньках как дикий хищник приблизился к ней. Низко присев, Рэн потерся нежно щекой о ее голень, отчего по телу пронеслась восхитительная дрожь. Удерживая ее взгляд в плену, он осторожно провел пальцем по молящему о его прикосновениях естеству. Большим пальцем медленно провел по половым губам, еще сильнее возбуждая Катери. Она до одури его хотела.

На его губах заиграла легкая улыбка, когда он пальцем открыл ее для себя, а потом руку заменил ртом.

Катери закричала от обжигающего удовольствия. А потом запустила руку в его густую шевелюру, а тем временем язык Рэна беспощадно дразнил ее. Для мужчины, который одиннадцать тысячелетий придерживался целибата, он превосходно справлялся с задачей.

Рэн закрыл глаза, упиваясь ее вкусом и стонами. Его переполняла гордость, что Катери наслаждается его прикосновениями так же сильно, как он, лаская ее. Меньше всего ему хотелось, чтобы она сравнивала его с другими своими любовниками и посчитала недостойным.

Рэну хотелось удовлетворить ее по полной. Она перебирала пальцами его волосы, поглаживая голову и шепча нежности. А в следующую секунду выгнулась и закричала в экстазе.

Поразившись, как быстро она кончила для него, Рэн дождался, когда Катери пришла в себя, прежде чем расстегнул штаны. Когда он собрался стянуть их, Катери остановила его.

Сначала Рэну показалось, что она передумала, но она толкнула его на землю и сама сняла их.

Катери с минуту любовалось его смуглым обнаженным телом. Никогда вживую, а только на обложках журналов она видела мужчину с такой фактурой.

«Проклятье, он прекрасен. Рэн мог есть крекеры, суп, и все что пожелает… черт, он мог залезть в постель весь в песке, и мне будет на это плевать».

– М-м-м… – протянула она, и Рэн вопросительно приподнял бровь. Смеясь, она медленно поползла вверх по его телу, останавливаясь лишь затем, чтобы поласкать и подразнить его.

Рэн застонал, почувствовав ее рот на члене. Ветер-провидица никогда такого для него не делала. Рэн тяжело задышал, поняв, что погиб окончательно и бесповоротно. За ее доброту он сделает для нее все что угодно. Абсолютно все.

«Это просто секс».

Да, но она явно испытывала к нему что-то. И выказанной ею заботы было почти достаточно, чтобы притвориться, что ее чувства реальны. Он бы отдал все на свете, чтобы хоть однажды заняться любовью с женщиной, которая оплакивала бы его, как Бабочка своего Бизона.

Эбигейл, готовая пойти на все ради Джесса.

«Я веду себя как старуха».

Но стоило этой мысли промелькнуть в голове, как он вспомнил слова Катери.

«Одна из старейших человеческих потребностей – иметь кого-то, кто волнуется, когда ты не приходишь вечером домой».

Как бы ему это не хотелось признавать, Катери права. Если ревность была корнем зла, то любовь – источником добра. Ревность порождала худшие деяния в мире, а любовь – все самое лучшее. Именно из-за ревности он разрушил жизнь собственного брата. Но любовь и преданность к лучшему другу вернула его человечность и вновь сделала защитником.

«Что же Койот? Он любил Бабочку. И ничего хорошего эти чувства не породили».

Это не совсем правда, и Рэн понимал это. Койот не любил ее. Он возжелал ее и стремился к обладанию. Если бы он на самом деле заботился о Бабочке, то лучше бы видел ее счастливой с Бизоном, нежели несчастной рядом с собой. Именно поэтому мать Рэна не стала удерживать его отца. Несмотря на свои чувства, она была рада хоть недолго находиться с ним рядом. Но Стеропа понимала, что Коатель не будет счастлив с ней. Ведь его сердце отдано другой.

Именно поэтому Чу Ко Ла Та отпустил свою единственную возлюбленную, его лучшую подругу. Поскольку они выросли вместе, Чу никогда не открывал ей своих чувств. А раз они из одного рода, их брак был запрещен. И хотя Чу Ко Ла Та мечтал об этом, он отпустил свою мечту, когда девушка встретила другого и влюбилась.

Именно из-за этой самоотверженной жертвы Первый Страж выбрал Чу Ко Ла Та одним из Стражей врат. Чу мог поступиться собственными интересами ради счастья других. И хотя Стражи боролись за честь своей должности, каждый из них был избран из воинов, доказавших, что они знают как любить. Воинов, научившихся ставить других на первое место.

Рэн был единственным исключением. Избранный Первым Стражем за то, что смог справиться с овладевшим им Духом Гризли.

Если кому-либо известно, почему зло нужно держать взаперти, то тому, кто больше года ходил с ним в обнимку. Человеку, вкусившему сладость зла, а потом едва не сгинувшему от горького послевкусия.

Но Рэн никогда не знал аромата любви. Лишь когда на него смотрели глаза с золотистым отливом, напомнившие ему о мужчине, которым он всегда хотел быть.

Он весь дрожал, когда Катери медленно губами и языком прокладывала дорожку вверх по его телу. Она приподнялась и посмотрела на него с самой чарующей в мире улыбкой. Прикусила губу и оседлала его. С рыком, зародившимся в горле, Рэн задрожал, ощутив себя внутри нее. Ему потребовалось все самообладание, чтобы не кончить вмиг.

Переплетя их пальцы, Катери медленно и нежно объезжала его с очаровательной улыбкой. Рэн приподнял бедра, входя в нее еще глубже. До этой секунды он никогда не знал, каково это, чувствовать себя принятым. Желанным. Но когда он заглянул ей в глаза, то впервые почувствовал тепло дома. Принадлежность к кому-то другому, кроме себя.

Катери наблюдала за игрой эмоций на его лице. Сморщив нос, она поддразнила Рэна:

– Прости, что из-за меня с твоим рекордом покончено.

Рэн нахмурился.

– С каким таким рекордом?

– Самый длинный на свете обет безбрачия. Книга рекордов Гиннеса будет под впечатлением. И я серьезно сомневаюсь, что когда-нибудь найдется претендент на твой титул.

Он вознаградил ее теплым богатым смехом, который перерос в стон, когда он кончил, войдя в нее как можно глубже и при этом подрагивая всем телом.

Как только он кончил, Катери собралась отодвинуться, но Рэн удержал ее в объятиях. В этот раз, тщательно скрывая эмоции, он взял в ладони ее лицо и поцеловал.

Оторвавшись от губ, Рэн прижался к щеке Катери и прошептал на ухо:

– Я не позволю, чтобы с тобой что-либо произошло.

– Знаю, дорогой. И я не позволю ему к тебе добраться.

Рэн улыбнулся, услышав ласку. Впервые за свою невероятно долгую жизнь он почувствовал себя по-настоящему близким с кем-то. И дело тут не в видениях или сексе. А в том, что он на самом деле верил ее обещанию.

Верил ей.

«Да уж, точно грядет конец света. Я переспал с женщиной и беспрекословно ей доверяю. Если это не признак нашествия мора, даже не представляю, что будет».

Катери чмокнула Рэна в кончик носа, а потом соскользнула с его тела и оделась.

Натягивая собственную одежду, Рэн понимал, что им нужно спешить и все же не хотел, чтобы это заканчивалось. В его жизни почти не было приятных моментов, и чтобы их посчитать, хватало пальцев на одной руке. И ни один из них даже близко не шел в сравнение с этим.

– Блин дырявый!

Рэн вопросительно приподнял бровь от ее сердитого тона.

– Что случилось?

– Я сломала чертов ноготь. – Катери показа ему палец. – Я знаю, что это смешно, верно? Но все равно, поломав очередной, расстраиваюсь.

Улыбка испарилась с ее лица, когда она посмотрела на него как на незнакомца.

У Рэна желудок скрутило от страха.

«Это явно ничем хорошим не грозит».

– Что?

– Почему у тебя синие глаза?

Рэн собирался наколдовать зеркало и посмотреть, но сделал ужасное открытие.

У него не было ни единой способности. В сочетании с синими глазами это могло означать лишь одно…

«Милостивые боги, я смертный».

ГЛАВА 12

У Катери перехватило дыхание, когда она заглянула в такие ярко-синие глаза, что казалось, будто они светятся, особенно в сочетании со смуглой кожей и темными волосами.

– Я-я-я-я… – Рэн закрыл глаза и заскрежетал зубами. Через пару секунд он попробовал еще раз. – Я-я-я потерял с-с-свои с-с-силы.

– Значит, ты не можешь колдовать.

Он покачал головой.

– Я с-с-с-смертен оп-пять. – Он попытался сказать больше, но не смог ничего выговорить и еще сильней расстроился из-за этого.

«Проклятье! Без своих сил я буду заикаться как полный дебил».

Катери встала на цыпочки, обхватила его лицо руками и потянула вниз, пока не прижалась своим лбом к его. Улыбаясь, она погладила Рэна по щекам.

– Дыши, милый. Не торопись. Меня лишь тревожит то, что ты так расстраиваешься из-за своей речи. Успокойся и перестань обзывать себя почем зря.

Он нахмурился.

– Да, – продолжила она. – Я знаю, что именно этим ты сейчас занимаешься.

Он глубоко вздохнул, прежде чем еще раз попробовал:

– Теперь я могу умереть.

– Ладно, мне нравилось, когда ты заикался и не мог этого озвучить. Ты серьезно?

Он кивнул.

Катери отпустила его и отступила.

– Чем я могу тебе помочь?

Он пожал плечами с явным сомнением, словно боясь заговорить. Но когда все же отважился, его голос был спокоен и идеален:

– Я никогда полностью не терял своих сил, поэтому без понятия.

Катери открыла рот, намереваясь ответить, но услышала шелест деревьев за его спиной.

Рэн обернулся, и в эту самую секунду в Катери полетела шаровая молния. Она пролетела так близко, что Катери ощутила жар, прежде чем Рэн толкнул ее на землю и прикрыл собой. Он выставил руку, намереваясь ответить на удар, но выругался, вспомнив, что лишился сил.

Лучшего времени просто нельзя было и придумать.

Ладно. У него еще есть лук со стрелами. Он и смертным сможет ранить их по-крупному. Пока враги закидывали их шаровыми молниями, Рэн стал продвигаться вперед, прикрывая собой Катери, но прежде чем дотянулся до колчана, она сама выстрелила.

Меткий удар прямо меж глаз демона. Еще три стрелы пролетели мимо него, поражая еще больше демонов.

«Проклятье, она невероятна».

Схватив лук, он стал прикрывать ее.

– Продвигайся глубже в лес.

Выпустив еще две стрелы, она подчинилась.

Укрывшись за кроной дерева, Катери стала отстреливаться, прикрывая его отступление.

«Черт, я бы многое отдал, чтобы наворожить нам броню. Пусть бы она полностью не обезопасила нас, но гарантировала бы большую защиту, чем голая кожа.

И с такими темпами у нас скоро закончатся стрелы».

Он взглянул во встревоженные глаза Катери.

– Продолжай продвигаться вперед.

Она послушалась. Рэн бежал следом в шаге от нее.

Внезапно одно из черных деревьев потянулось к Катери.

Действуя инстинктивно, Рэн с демоническим кличем выпустил силу ворона. Дерево отцепилось.

На его губах расплылась медленная улыбка.

«Возможно, я смертен, но демоническая сила при мне. Не скажу, что я доволен Равенной, но, по крайней мере, она подарила мне способности, которые никто не сможет отнять».

С этой мыслью он снял колчан через голову и отдал его Катери.

Она замерла, пытаясь понять, что задумал Рэн, отдавая ей свои стрелы. Прежде, чем она смогла спросить, он обернулся в огромного ворона. С ошеломленным видом Катери увидела, как он взлетел и отправился разбираться с остальными демонами.

«Не останавливайся», – раздался его голос в ее голове.

«Что ты делаешь?»

«Я не позволю им причинить тебе боль. Иди, Катери. В этом облике они не способны мне навредить».

Она не была уверена, что до конца поверила ему.

«Ты сказал, что смертен».

«Это так, но даже смертным я никогда не был нормальным. Теперь, пожалуйста, иди вглубь леса. Только не приближайся к деревьям».

Хотя она не относилась к ведомым, но все же подчинилась ему. В конце концов, он привык к такого рода ситуациям. Она – нет.

«Иногда лучше отступить, пока у тебя не появится шанс изучить врага. Спасибо, Сунь-Цзы».

Катери помчалась через кусты, уворачиваясь от тянувшихся к ней деревьев. Она едва добралась до поляны, как перед лицом вспыхнул яркий свет. Временно ослепнув, она прикрыла рукой глаза.

Секунду назад никого рядом не было. Теперь же перед ней стояло трое мужчин.

Она машинально выпустила стрелу, а потом ахнула от ужаса, поняв, что выстрелила в Кабесу.

Но стрела не попала в цель. Кабеса перехватил ее в воздухе и с раздражением зыркнул на Катери.

– Ты же в курсе, что это меня не убьет, только конкретно взбесит.

– Прости, – извинилась она.

– Черт, Беса, – сказал стоящий с ним рядом блондин. – Никогда не бери ее с собой на охоту. Она стреляет при любом звуке, даже не разобравшись, кто перед ней. Это я больше всего ненавижу в современном мире. Очень не хочется, идя отлить, словить пулю в зад, потому что кто-то не удосужился узнать о твоем присутствии, прежде чем начал палить. Америка не нуждается в оружии. То, что нам нужно – контролировать идиотов.

Кабеса и блондин с собранными в хвост волосами расхохотались.

– У меня нет пистолета, – напомнила ему Катери, сообразив, что коротко стриженый блондин единственный не клыкастый в их компании.

Он фыркнул.

– Пуля или стрела… это и правда имеет значение, если придется вытаскивать ее из задницы?

В словах парня был смысл, но она не собиралась этого признавать.

– Саша, лучше оставь ее в покое, – сказал второй блондин. – Или она выстрелит, и ты реально схлопочешь.

Словно по заказу, за ее спиной раздалось эхо выстрела.

Судорожно вздохнув, Катери обернулась, молясь, чтобы Рэна не подстрелили.

Послышалась сумасшедшая очередь выстрелов.

Катери направилась на звук, но Кабеса ее остановил.

– Не нужно. Это дезинсекция противных грызунов.

– В смысле?

Еще один выстрел. Ближе к ним.

Несмотря на слова Кабесы, Катери натянула тетиву и вставила стрелу, намереваясь выпустить ее меж глаз существа, стрелявшего из пистолета.

Кусты перед ней зашуршали.

Она прицелились.

Рэн в облике ворона вылетел из ниоткуда и помешал ей выстрелить.

– Что ты творишь? – возмутилась она.

«Это друг помогал избавиться от демонов. Не убивай его».

Он едва успел предупредить ее, как на поляне показался еще один мужчина. Катери замерла и не могла с минуту пошевелиться, столкнувшись с тем, кого не ожидала увидеть.

«Бизон».

Высокий, темноволосый, облаченный в черное с головы до пят. Это был один в один человек из ее видений, за исключением коротких волос, длинного плаща, ковбойской шляпы и сапог из змеиной кожи.

Закинув ружье на плечо, он кивнул Кабесе и обоим блондинам.

– Ребятки, спасибо за помощь. Круто вы тут скучковались, пока мы вас защищали. – Самым шокирующим оказался его протяжный миссиссипский акцент.

Саша поднял руки сдаваясь.

– Эй, я защищал женщину. Она – главный приоритет. Разве нет?

– Мне казалось, вы с Кабесой собирались драться. Не думал, что он пойдет следом за женщиной.

Кабеса зыркнул на парня с хвостиком.

– Уриан, ты намекаешь, что я струсил?

Уриан громко вздохнул.

– Я похож на Ашерона? Точно нет. Кстати, я всегда выражаюсь прямо. Если я захочу назвать тебя трусом, то заявлю об этом открыто. Пустозвон.

Рэн приземлился на землю между ней и Бизоном, прежде чем вернулся в человеческий облик.

Когда Рэн обернулся, Бизон приподнял шляпу.

– Приятно познакомиться с вами, мэм. Вернее, доктор. Знаю, многие из умников колледжа злятся, если не упоминаешь об их степени.

Она опустила лук.

– Зови меня Катери.

Рэн бросил на нее странный взгляд, который она не поняла, пока он представил ей Бизона.

– Катери, познакомься с Сандауном.

«Сандаун?» – мысленно переспросила она.

Рэн ответил ей в тот же манер.

«Он несколько раз перевоплощался. Последнее его воплощение – Уильям Джессоп Брэйди. Для большинства – просто Джесс. Он тоже из чероки, и мать назвала его Мэни Я Доу Эу». – Что означает «сандаун» – закат с языка чероки. – «Спокойное время между ночью и днем. Идеальный баланс между светом и тьмой».

Хотя это имя не вязалось с оглушительными выстрелами из дробовика, который он походу обожал.

«Но кто я такая, чтобы судить?»

Рэн представил ей остальных мужчин.

– Во время прошлого нападения ты встречалась с Кабесой. Блондин с длинными волосами и клыками – Уриан, а второй – Саша.

– Всем привет, – сказала Катери с улыбкой.

Рэн встал рядом и сложил руки на груди.

– Между прочим, у Саши нет клыков, потому что он ликантроп.

Поразительно. В голове перещелкнуло и она кое-что сообразила.

Солнце светило…

Катери многозначительно покосилась на небо.

– Разве ты, Кабеса и Уриан не должны вспыхнуть?

Кабеса поднял голову.

– Это не настоящее солнце.

Возникает другой вопрос:

– Хорошо… тогда где же мы?

Кабеса в упор посмотрел на Рэна.

– Шибальба.

«Интересно, мог ли он сказать это более сухо?»

Рэн выругался, а Катери ахнула, посмотрев на окружающее новым взглядом.

«Это преисподняя майя?

Здорово. Меня втянуло в какой-то доисторический ад. Сколько людей могут таким похвастаться?»

Сандаун рассмеялся, глядя на нее.

– Да, теперь понятно, – сказал он Катери. – А мне нужно было все разжевать. Я впечатлен, что ты знаешь, о чем речь. С другой стороны, ты доктор наук, а я – нет.

Рэн провел большим пальцем у уголка губы.

– Нас никто не трогал. Я должен из-за этого волноваться?

– Ну, здесь девять уровней, – сказал Кабеса. – Это первый. Здесь в основном фантомы, призраки, слабые демоны. В общем, все не так плохо. Но есть двенадцать владык Шибальбы. На них мы не захотим напороться. Особенно на Иш Таб.