Текст книги "Время вне времени (ЛП)"
Автор книги: Шеррилин Кеньон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Со слезами на глазах Рэн обратился к Ветру-провидице:
«Спаси ее. Цена не имеет значения».
Ветер безжалостно улыбнулась.
«Мы говорили, что однажды ты к нам вернешься».
«Будь они прокляты, что оказались правы».
Через секунду Катери глубоко и отрывисто вздохнула, а потом открыла глаза.
С бешено колотящимся от радости сердцем, Рэн упал на колени и притянул ее в объятия, наконец дав волю слезам.
Ветер-провидица переместилась, став между Кабесой и Джессом, но не один из них не мог ее видеть.
«Запомни свои слова, Мака'Али. Если ты обманешь нас, мы ее не убьем. Гризли предъявит на нее права, а ты знаешь, как он поступает со своими игрушками. Ею попользуются вволю».
Рэн проигнорировал Ветер, нежась в аромате кожи Катери и чувствуя ее тепло.
– Кому-то кроме меня еще неловко? – спросил Саша. – Ребят, снимите комнату.
Рассмеявшись, Рэн разомкнул объятия, обхватив ее лицо руками, убеждаясь, что с ней все хорошо.
Катери провела пальцами по его влажным щекам.
– Я что-то пропустила?
Саша фыркнул.
– Не-а, ничего особенного. Только свою смерть.
– Что? – неодобрительно хмурясь, спросила она.
Рэн кивнул.
– Ты умерла на моих руках.
– Как?
– Не знаю.
Но у него имелись веские причины подозревать в этом Гризли. А еще Рэн был уверен, что именно благодаря Гризли на них не нападали. Вполне вероятно, ублюдок подарил им это время, зная, как поступит Рэн. Гризли прекрасно понимал, что Катери для него значит.
Сначала Гризли послал Ветер-провидицу, чтобы словить его на крючок, а теперь он повторил трюк с женщиной, которая даже не подозревала, что ею попользовались как орудием против Рэна.
Но это не ее вина. Это он идиот, неспособный оградить сердце. Он не может просто переспать с женщиной и уйти. Его самого слишком часто использовали, чтобы теперь Рэн так поступал с другими.
И сейчас враг точно знал, как сильней его можно ранить. Гризли узнал о самой большой слабости Рэна. Катери.
«Я так облажался…»
Катери ахнула, когда Рэн сильней стиснул ее.
– Милый, я не могу дышать. Ты меня задушишь.
Он слегка ослабил стальные объятия, но продолжал прижимать ее к себе, словно стремясь слиться с ней воедино.
Джесс откашлялся.
– Возможно, Саша прав и нам стоит их ненадолго оставить вдвоем.
– Не вопрос, какого черта? – ехидно сказал Уриан. – Не судьба ли всего мира висит на волоске или еще что-то важное. Так что не торопитесь. Кусты там, они вам дадут кое-какое подобие уединения.
Рэн отпустил Катери и поднялся с очень пугающим выражением лица. Он окинул Уриана убийственным взглядом.
– Ты как никто другой должен понять мои чувства.
Встав в боевую позу, Рэн протянул руку Катери, а Уриан пристыжено отвел глаза.
Катери взяла Рэна за руку, и он ее поднял на ноги. Она стерла слезы с его щек, удивившись, что он позволил кому-то их увидеть. Особенно после всех ее видений, где он пошел на многое, чтобы никто не стал свидетелем его слабости или боли. Катери поцеловала прохладную щеку.
– Ты в порядке? – прошептала она ему на ухо.
Ее опалила всепоглощающая искренность в его взгляде.
– Сейчас, да. – Он повернулся к остальной их компании. – Кого ждем? Не мы ли должны спасти человечество? Апокалипсис никого ждать не будет.
Саша погладил подбородок, когда они двинулись вперед.
– Знаешь, именно об этом я хотел спросить. Как, по-твоему, апокалипсис, правда, никого не ждет, или все же поджидает четырех всадников? Может нам стоит организовать их похищение.
– Такая затея плачевно обернулась для Сизифа[47]. Аид по-прежнему его пытает, – с насмешкой сказал Уриан.
– Хорошо подмечено, я научился не вмешиваться в дела богов и становиться на чью-либо сторону. Это реальное попадалово, – Саша стал насвистывать песенку гномиков из Белоснежки.
Пока Уриан не схватил его за горло.
– Если ты вдруг забыл, мы в аду, где томится куча демонов и некоторые из богов, которых ты не захочешь злить. Нам по возможности не стоит привлекать внимание.
Саша оттолкнул руку от горла и скривился.
– Не стоит быть такой сволочью.
– А ты не будь идиотом.
– Довольно! – прорычал Рэн. – Давайте придержим яд для схватки с врагами, замышляющими наше убийство, а не для нападок друг на друга.
Они шли, а Катери становилась все задумчивей, наблюдая за мужчинами. Она восхищалась ими. Столь разношёрстные личности, но объединённые в войско, призванное защищать людей, с которыми они даже не знакомы. Человечество, которое в прошлом не проявило к ним ни грамма доброты. Каждый из них горько предан тем, кому он доверял.
Сандауна застрелил лучший друг на ступеньках церкви, где он собирался обвенчаться с любимой женщиной. Уриана предал отец и дед. Кабесу – женщина, ради защиты которой он бы отдал свою жизнь. Сашу – собственный брат. Рэна…
За него у нее разрывалась сердце. Она взяла его за руку. Он вздрогнул, потому что не привык к такому.
– Ты будешь вздрагивать каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь? – поддразнила Катери.
Рэн наслаждался веселой интонацией ее голоса. Ему никогда не привыкнуть к такой непринужденной манере общения с ним.
– Интересно, а он боится щекотки? – сказал Саша, выразительно шевеля бровями. – Но поскольку я люблю свое имущество не выпотрошенным, не буду говорить, что умираю от желания узнать. Но, Катери, ты узнай, а потом расскажешь.
Она озорно улыбнулась.
– Так как, боишься?
Рэн пожал плечами.
– Откуда я знаю?
Катери поморщилась от столь бесстрастного тона. На долю секунды она забыла, что таких обыденных вещей у него не было в детстве. Никто никогда не играл с ним. Он почти вырос, прежде чем Бизон подружился с ним, хотя у Рэна был брат-одногодка. Койот играл с друзьями, а Рэна оставлял в стороне наблюдать за ними.
На нее нахлынуло видение его прошлого. Солнечный летний день, жара стояла просто невыносимая.
– Эй, Мака'Али, мы идем купаться. Хочешь с нами?
Рэну тогда было где-то двенадцать или тринадцать лет, он оторвался от работы по дому и посмотрел на Койота и Чу Ко Ла Та с другими мальчишками его возраста.
– Я-я-я-я д-д-должен з-з-з-закончить.
– Да ладно, мы ненадолго. Ты сможешь закончить, когда вернемся. Сейчас середина дня. Давай отдохнем, пока такая жара.
Несмотря на неприятные предчувствия, Рэн кивнул. Его раньше никогда не приглашали с собой, и он побоялся, что брат со своими друзьями больше не предложат, если он откажется.
Рэн отложил в сторону инструмент и стер пот со лба, прежде чем присоединился к компании мальчишек. Всю дорогу до озера они подшучивали друг над другом и смеялись, полностью игнорируя Рэна.
Как только они добрались до небольшой поляны, около которой поблескивало озеро, все разделись до набедренных повязок и запрыгнули в воду.
Рэн заколебался. Будут ли они смеяться над ним? Он еще ни перед кем не раздевался.
– Давай, Мака'Али, – позвал Койот. – Ты много теряешь.
Готовясь к худшему, Рэн тоже разделся до набедренной повязки, а потом залез в воду. К его облегчению, ребята его полностью игнорировали, купаясь и резвясь в воде.
Рэн нырнул под воду. Живительная прохлада ослабила полуденный зной. Несколько минут он спокойно плавал на спине с закрытыми глазами.
Пока его не схватили.
Прежде чем он опомнился, Чу Ко Ла Та сорвал с него набедренную повязку и смеясь побежал на берег.
Рэн бросился за ним. Как только он оказался на суше, его схватил Койот и бросил назад в воду. Рэн выплыл, кашляя и хватая ртом воздух, а потом обнаружил, что мальчишки сбежали. Прихватив с собой всю его одежду.
Он попытался позвать их, но ничего не получалось. Челюсть заклинило, и слова застряли в горле.
Оскорбленный и рассерженный Рэн поплыл к берегу и вылез.
«Я должен попытаться вернуться в город незамеченным. Есть несколько троп, которыми редко пользуются.
Оказавшись дома, я смогу…»
Он не закончил мысль, столкнувшись лицом к лицу с компанией девушек, пришедших искупаться. При виде его наготы они завизжали и начали смеяться над ним.
С красным лицом Рэн руками попытался прикрыться и побежал в лес, пытаясь спасти остатки своего достоинства. Но внутри у него все вопило от боли и унижения.
К тому времени, как он вернулся домой, отец уже ждал его. Девушки вернулись сразу же, рассказывая всем подряд, что он онанировал в общественном водоеме.
– Где твоя одежда?
– З-з-з-з…
Отец ударил его так сильно, что сбил с ног.
– Отвечай!
Рэн попытался, но был столь расстроен, что не смог сказать ни слова в свою защиту. Вообще ни словечка.
Отец дернул его за руку.
Рэн споткнулся, а глаза от боли заволокло слезами. Он попытался вырваться из хватки, но отец не отпускал. Он потянул его к столбу. Рэн стал сильней вырываться.
Отец безжалостно тащил голого Рэна по дому. Когда они проходили мимо Койота, наблюдавшего за ними широко распахнутыми глазами, Рэн потянулся к брату.
– П-п-п… – Он попытался сказать «пожалуйста», чтобы брат рассказал о случившемся и не позволил избить Рэна.
Койот не обращал на него внимания, идя за ними следом на задний двор. Отец привязал Рэна к столбу и всыпал двадцать плетей за осквернение общественного водоема.
– Ты никогда снова туда не пойдешь, – прорычал отец Рэну в лицо. – Ты меня понял?
По его щекам текли слезы, а губы дрожали, когда он попытался заговорить.
Отец зарылся рукой в окровавленные волосы сына и рванул их.
– Ты меня понял, слабоумный ублюдок?
Рэн кивнул, глотая слезы.
Отец развязал его.
– Теперь иди, оденься и закончи уборку. Если хоть что-то не успеешь сделать до заката, мы сюда вернемся, и ты получишь еще двадцать плетей.
Рэн попытался встать на ноги, но он был сильно избит, чтобы стоять. Ноги дрожали даже сильней губ.
Он лежал так несколько минут, пока Койот не принес одеяло и не накрыл его.
– Прости, Мака'Али. Мы просто пошутили. Я не знал, что девочки всем расскажут. Мы думали, они посмеются и подразнят. Ни у кого и мысли не возникло, что они скажут всем, будто ты занимался чем-то непристойным.
Тем не менее, его спина огнем горела от петель.
– П-п-почему ты не с-с-сказал…
– Не хотел нарваться на неприятности. Кроме этого, ты же знаешь отца. Он все равно нашел бы причину избить тебя. Зачем нам двоим страдать.
«Брат прав. В любом случае меня бы избили».
Койот помог ему подняться на ноги. Закинул руку Рэна себе на плечо, чтобы помочь брату добраться до его комнаты.
На полпути отец встретил их и улыбнулся Койоту.
– Мой дорогой сын, ты всегда так добр даже к тем, кто этого не достоин. Хотя я ценю твое милосердие, все же тебе не следовало это делать. – Он брезгливо скривил губы, глядя на Рэна. – Нельзя баловать преступников после наказания. Иначе они никогда не извлекут урока. Теперь отпусти его и забери одеяло. Он считал забавным разгуливать голышом… пусть так и идет в свою комнату.
Рэн ждал, что брат хоть слово скажет в его защиту.
Вместо этого Койот кивнул.
– Прости, отец. Этого больше не повторится.
Он забрал у Рэна одеяло.
Рэн едва держался на ногах. Полными слез глазами он смотрел, как отец треплет Койота за волосы и целует в макушку.
– Пошли, сынок, у меня есть для тебя подарок.
Катери не могла дышать от ужасной боли, вызванной этим видением прошлого. Печально, что к Рэну так редко относились с состраданием, что он цеплялся за эгоизм брата и всегда защищал его.
«Как Койот мог быть столь жесток к нему?»
Ее охватила дикая опаляющая ярость. Не задумываясь, она помчалась вперед и толкнула Сандауна.
Потрясенный он обернулся и посмотрел на нее как на шизанутую.
– И что это было?
– Ублюдок! Почему ты так медлил, прежде чем подружился с ним? Знаешь, ты мог бы хорошо к нему относиться до того, как стал обязан жизнью матери и сестры!
– Ты о чем? – Сандаун нахмурился. – Она окончательно сбрендила?
Рэн развернул ее к себе.
– Катери, он не помнит о том времени, когда был Бизоном. Некоторые фрагменты и куски, но не так много. Хотя внешне они похожи и у них есть общие черты, все же Сандаун совсем другой человек.
Катери зажмурилась и кивнула.
– Прости, Рэн. – Она посмотрела на ковбоя. – Джесс. Меня это сводит с ума… – Она повернулась к Рэну. – Они не имели права так обращаться с тобой.
– У тебя опять было видение?
Она кивнула.
– Теперь я понимаю мою бабушку. Мы гуляли по улицам, и она беспричинно вздрагивала. Каждый раз, когда я спрашивала, в чем дело, она отвечала: «Это прошлое, дитя. У некоторых оно настолько несчастное, что создает цикл из плохих воспоминаний, которые крутятся в сердце как заезженная пластинка. Цикл настолько плохой, что его видят те, кто на это способен. Благодаря этому мы знаем, что нужно помочь пострадавшему избавиться от боли. Так человек узнает, что, несмотря на жестокость, не все в мире плохие. А ужасное прошлое не должно разрушать их будущего. Улыбайтесь, сколько хватит сил. Улыбка дает полет душе и приносит в мир краски. Возможно, вы не можете купить дорогую одежду и обувь, но у каждого человека уникальная улыбка, которая стоит миллионов, особенно для тех, кто нуждается в доброте». – Катери стиснула волосы в кулак. – Тьфу! Кажется, Джесс прав. Я сдурела.
Рэн костяшками пальцев провел по ее подбородку, отчего по рукам Катери побежали мурашки.
– Ты не сошла с ума. Ты обретаешь силу, которую пока не можешь контролировать. Поверь мне. Мы все думали, что теряем рассудок, когда овладевали силой. Вот бы ты была рядом, когда я впервые обернулся в ворона. Я влетел прямиком в дерево, потом пришлось состряпать историю, чтобы объяснить огромный синяк на лбу, который не сходил две недели.
Она покачала головой.
– Ты замечательный.
– Он прав, – сказал Саша за спиной Рэна. – Когда я учился перемещаться, то попадал на свадебные вечеринки к незнакомцам. Ты об унижении говоришь. Так вот, мои силы вмиг меня покидали. И вот я стою во всей красе, прикрывая ладонями хозяйство, и думаю: «Почему я, боги?.. Почему это случилось со мной?»
Они все рассмеялись.
– Как я тебя понимаю, – сказал Уриан. – Я случайно превратил своего брата на неделю в козла. Я так боялся, что отец со мной сделает, поэтому не смог ему рассказать. Только мать обо всем догадалась, когда увидела в моей кровати козла, который моментально снова стал аполлитом. Я очень рад, что брат просто посмеялся, а не убил меня. Но до конца его дней меня мучило охрененное чувство вины.
Катери решила развить тему насчет его брата.
– С ним потом все было в порядке?
– Да, только у него после этого появилась странная тяга жевать кожу, но, по крайней мере, от этого у него были острыми клыки.
Кабеса поднял руку, призывая всех к молчанию. Джесс бесшумно стянул с плеча винтовку, а Рэн натянул тетиву и установил стрелу.
Что-то мчалось слева.
И оно направлялось прямо к ним.
ГЛАВА 15
– Используй меня в качестве щита.
Катери потрясенно наблюдала, как Рэн встал перед нею, заслонив собой от неизвестной угрозы.
– Рэн…
– Я бессмертен и только-только вернул тебя с того света. Ты намного важней меня. Теперь делай, что я говорю… пожалуйста.
Все сказанное им не на шутку взбесило, пока он не произнес «пожалуйста». Его просьба в сочетании со страхом за нее притупила вспышку гнева, вызванную резким приказом. Одно слово обнажило его истинные чувства.
Рэн никого не оплакивал, и все же рыдал из-за нее.
– Ладушки, малыш, – сказала Катери с улыбкой. – Но знай, если тебе сделают больно, я им устрою разборку «Кровавого прилива» с «Тиграми». Ты меня понял? Накати волна![48]
Саша обернулся и хмуро посмотрел на нее.
– Я говорю на десяти языках и знаю сотни диалектов, но будь я проклят, если понял, о чем ты толкуешь. Я один здесь такой непонятливый?
Сандаун взвел курок.
– Он сказал, что любит ее. А она ответила: «Я тоже тебя люблю». Теперь умолкни.
Саша стоял, махая пальцем взад-вперед, словно беззвучно прокручивая ее слова. Через секунду он повернулся к Джессу.
– Где, черт возьми, ты услышал это в ее словах?
Уриан зыркнул на Сашу.
– Парень, она говорила о футболе, а теперь заткнись.
– О футболе, твою ж, – пробормотал Саша, прежде чем обернулся в волка и побежал в лес на тех, кто к ним приближался.
Кабеса наколдовал странное оружие треугольной формы, которое Катери в жизни не видела.
– Если я случайно убью Сашу, как по-вашему, у кого-то будут претензии?
– Да, как ни печально это звучит, – вздохнул Сандаун. – Но Зарек порвет тебя за это.
– Шизанутый Зарек?
– Ага.
Кабеса хлопнул Рэна по спине.
– Тогда, amigo, ты будешь виноват, что мне придется промахнуться и не пойти на поводу у своих желаний.
Рэн покосился на него.
– Gracias[49].
– De nada[50].
В ту самую секунду, когда Катери вспомнила, что пока у Рэна синие глаза, он смертен, на них напал лес. В прямом смысле слова! Деревья. Листья. Демоны.
Рэн опустил лук и отступил, прикрывая ее.
– Кабеса? Huitzauhqui, por favor[51]!
В руках Кабесы появилось оружие в виде весла с зазубренными концами, которое он передал Рэну. Острее чем мачете, оно рассекало все, чего касалось. Рэн прижал Катери к каменной стене, чтобы никто не смог напасть на нее сзади.
Катери пускала стрелы во все, что находилось в пределах досягаемости. Сандаун стрелял из винчестера, Уриан дрался мечом, а Кабеса – боевой дубинкой, только не такой как у Рэна.
Рэн выругался, когда еще больше демонов выползло из земли и кинулось на них. Он солгал Катери. Его силы не вернулись, он, как и она, смертен. Но, по крайней мере, у остальных парней с этим нет проблем.
Хуже всего, что он не мог наполнить колчан Катери стрелами или взорвать противников.
Или все же мог?
Рэн посмотрел на Сандауна, тот перезаряжал винтовку. Выходит, Джесс может создать патроны…
Закрыв глаза, Рэн призвал новый колчан. Мгновенно он появился в его руках. Хвала богам!
Он повернулся и протянул стрелы Катери, а потом вызвал огненные шары. Враги визжали и кричали, когда огонь опаливал их, отгоняя прочь.
Этот вид – услада для глаз.
Катери замешкалась на следующем выстреле, увидев, что Рэн отбросил оружие. Он запрокинул голову и раскинул руки. Выгнув спину, начал что-то нашептывать на языке, который ей никогда не доводилось слышать.
За секунду на его теле появилась тяжело стилизованная броня, непохожая на любую другую. Насыщенного темно-фиолетового цвета с золотой окантовкой, она покрывала Рэна от шеи до пят. Стальные перчатки с изогнутыми длинными когтями на пальцах одновременно служили защитой рукам и оружием.
Волосы, спадавшие на лицо, теперь были убраны со лба назад и закреплены военным головным убором из орлиных перьев.
Еще через секунду такие же доспехи появились и на ней. Они оказались не тяжелыми, а наоборот легкими как летний ветерок. И, казалось, будто они дышат.
Явно демонические.
Волшебные силы, которые Рэн случайно унаследовал, испив грудного молока демона-вороны. Пораженная происходящим Катери вернулась к стрельбе, но стрелы в пару шагах от нее сыпались на землю, соприкасаясь с окружавшим ее силовым барьером.
Обезопасив и защитив ее, Рэн опустил голову, и от его воинственного облика у Катери побежали мурашки по спине. А потом Рэн накинулся на демонов с пугающим мастерством.
Именно это существо год и один день ожесточенно сражалось с ее отцом.
Три демона напали на него одновременно. С диким ревом он отступил назад, так как еще один захотел пронзить Рэна коротким мечом.
Рэн схватил его, обезоружил, а потом пропорол живот его же оружием. Третий бросился наутек, но Рэн остановил беглеца, метнув ему в спину шаровую молнию.
Сандаун опустил винчестер, а Уриан подошел к нему.
– Как-то я почувствовал себя сейчас совсем не нужным. А ты, что скажешь, Ковбой?
– Примерно таким же, полезен, как бородавки на ляжке свиньи.
Они вдвоем обернулись, глядя на Катери.
– Ты знала, что он на это способен? – спросил Уриан.
– В какой-то мере, но вживую – это грандиозное зрелище.
И это правда.
Пока ее не поразило плохое предчувствие.
«Рэн – Громовержец…»
Катери не знала, с чего это взяла, но могла представить его в роли разрушителя из легенды. Хотя громовержцы могли стать на защиту мира, они так же способны направить свой гнев и разнести вселенную в пух и прах. Гром-птица уничтожала все и всех на своем пути. Именно поэтому ее отец запечатлел громовержца на ожерелье Рэна как Стража Востока.
К ним подошел Кабеса.
– Мы влипли.
Джесс ухмыльнулся с явным сомнением.
– И с чего ты взял?
– Тот pendajo, с которым схлестнулся Рэн, – Ками. Он муж Иш Таб. Богини самоубийства.
Катери рванулась к Рэну, но сделав пару шагов, наткнулась на силовое поле.
– Мы должны помочь ему.
– Помочь? – спросил Уриан. – Как по мне, победа за Рэном.
Если бы он дрался с обычным демоном, Катери бы в этом не сомневалась. Но это бог смерти.
Рэн погибнет… Она чувствовала это всеми фибрами души.
Рэн отступил, когда Ками с силой толкнул его в грудь. Только бог не знал, что это совсем не больно. Красота брони в том, что она питается силой ненависти и злобы. Чем больше бог стремится причинить боль, тем сильнее броня, а само божество ослабевает.
– Ты никогда не сбежишь отсюда, – прорычал Ками. – Теперь вы все принадлежите нам.
Рэн рассмеялся.
– А знаешь, что произойдет, если убить бога? Ты получишь его силы.
Ками снова напал на него.
Рэн не колеблясь ответил ударом на удар.
Бог попытался ударить магией.
Рэн насмешливо приподнял бровь.
– Ты закончил?
– Тебя должно было разорвать на части. Я не понимаю.
Рэн схватил его за горло.
– Тогда давай я растолкую тебе правила. Мы оба впитываем демонические силы. И раз исток твоих сил демонический, они делают меня сильнее. Так что давай призови сюда всех богов. Позволь мне иссушить их силу, пока я не опьянею. – Он злорадно расхохотался, а потом впился зубами в шею бога смерти и стал пить кровь.
Катери оцепенела от этой картины.
– А это по плану?
– Нет, – ответили ей трое парней в унисон.
Кабеса посмотрел на Джесса и Уриана.
– Наверное, одному из нас нужно пойти и прекратить это.
Уриан хлопнул его по спине.
– Несомненно. Действуй!
Сандаун протянул Катери ружье
– Что ты делаешь? – спросил Уриан.
– Не хочу, чтобы Рэн подстрелил меня из моего собственного оружия. Если он вцепится мне в глотку, то я надеюсь, что один из вас оторвет его от меня.
Сандаун направился к Рэну.
Стоило ему приблизиться, как Рэн поднял голову и облизнул окровавленные губы. Его глаза пылали глубокой ужасающей краснотой.
– Может, подойдешь сюда и бросишь нехорошего бога, Рэн?
– Я Мака'Али. И ты должен меня бояться.
– Я больше ничего не боюсь. Один разок пробовал, и… мне не пришлось по вкусу. Меня потом пару дней рвало, поэтому я не собираюсь наступать на одни и те же грабли дважды. А теперь отпусти бога, пока мы не сделали того, о чем потом оба пожалеем.
Рэн наклонился и слегка повернул Ками, обнажая рану на его шее, а потом вдохнул, словно кровь была самым сладостным нектаром.
– Почему бы тебе не убраться отсюда. А я, пожалуй, останусь. Мне здесь нравится.
Ками призвал к себе Иш Таб.
Она появилась с длинными темными волосами и кожей цвета карамели. Богиня замера, увидев окровавленного мужа.
– Убери их отсюда, Иш Таб, или они нас уничтожат!
Она подняла руку, но Сандаун остановил ее.
– От нас отделился один мужчина, и мы без него не уйдем.
Иш Таб с отвращением скривила губы.
– Волк? Забирайте животное. Нам он здесь не нужен.
Одну секунду они были в лесу, а в следующую – вернулись в разгромленный дом Рэна.
Даже сильно раненый Саша.
– Я перенесу его в «Санктуарий», – сказал Кабеса, схватил волка и исчез.
Сандаун забрал свое ружье у Катери.
– Мне это может понадобиться.
Уриан остановил его.
– Знаешь, оружие против демона – паршивая идея. Это его не убьет, но зато конкретно взбесит.
– Да, но мне от этого полегчает.
Сандаун стал обходить Уриана, но Катери остановила его.
Она подошла к Рэну и обхватила ладонями его лицо.
– Малыш? Что происходит?
Рэн услышал ее слова, но не смог понять их значение. Еще большей загадкой было то, что эта странная женщина прикасается к нему. Внутри заклокотала ярость.
Пока он не почувствовал ее аромат.
«Катери».
В голове вспыхнули образы ее ласк, поцелуев, соития. Он положил руку ей на грудь так, чтобы чувствовать биение сердца.
– Рэн?
«Помоги мне, Катери».
Ему так хотелось вернуться к ней. Но он чувствовал себя таким потерянным.
Она притянула его к себе и крепко обняла.
– Все хорошо, милый. Мы сейчас дома. Ты в безопасности.
«В безопасности».
Это слово всегда оставалось для него загадкой.
Но пока она покачивала его, внутри вспыхнули странные эмоции и желания. С одной стороны, ему хотелось укусить и испить ее крови.
С другой – защитить. Убедиться, что никто никогда не будет охотиться за ней.
– Посмотри на меня, Рэн.
Он сделал, как она просила, и заглянул в глаза, заполненные…
Она поцеловала его. В тот миг, как их губы соприкоснулись, он вспомнил, как выглядела Катери, натянув тетиву лука, готовая бороться до конца.
«Ладушки, малыш. Но знай, если тебе сделают больно, я им устрою разборку «Кровавого прилива» с «Тиграми». Ты меня понял? Накати волна!»
В этом воспоминании он нашел себя.
«Это и есть любовь?»
Пальцами Катери перебирала волосы на его затылке, а язык сводил с ума. Когда она отстранилась, он был так опьянен поцелуем, что боялся упасть.
Катери вздохнула с облегчением, увидев, что глаза Рэна вновь стали синими. В них еще поблескивали крапинки красного, но это был тот мужчина, с которым она занималась любовью.
– Тебе лучше?
– Если скажу, что нет, ты меня снова поцелуешь?
Она рассмеялась.
– Я тебя в любом случае поцелую. – Но ее смех оборвался, стоило увидеть на шее Рэна красную каплю. Такую ей доводилось видеть лишь раз в видении, когда Рэн дрался с ее отцом. – Что это?
Рэн глянул вниз и понял, о чем она спрашивает. У него перехватило дыхание, когда он увидел красный кристалл, содержащий кровь Ветра-провидицы. Кровь, которой они привязывали его к Духу Гризли.
В голове раздались злобные проклятия стервы, и он наконец понял. Когда Страж освободил Рэна от Гризли, Ветру-провидице пришлось вернуться на службу к Духу Гризли. Ее освободили благодаря пленению Рэна, и ее свобода зависела от его рабства.
Неудивительно, что Ветер столь сильно ненавидела его.
Но он не мог рассказать об этом Катери и радовался, что она не понимает значение метки раба Духа Гризли.
– Ничего.
Катери знала, что Рэн врет. Просто не понимала причину лжи. Но решила довериться ему. Возможно, у него для этого есть веские основания. И все же, ему лучше к такому не привыкать. Лжецов она ненавидела больше всего на свете, но не была столь наивна, чтобы думать, будто не существует оправданной лжи. Так в детстве она всегда говорила Саншайн, что ее картины красивы, хотя думала тогда совсем иначе.
Рэн что-то скрывает.
И это что-то очень плохое. Катери, как ни старалась, не могла избавиться от этого чувства. Хуже всего, ее не покидало видение одержимого Рэна.
Как он уничтожает весь мир, а она не в силах ему помешать.
ГЛАВА 16
Ашерон Партенопеус замер, зайдя в спальню Катери. Скромный дом без излишеств, но наполненный теплотой.
Как и его дом в Новом Орлеане.
На его губах заиграла улыбка при мысли о жене и сыне.
«Как же хочется побыстрей вернуться домой и оставить всю эту мерзость.
Если она их не доконает.
Мать порадовалась бы, услышав о моих сомнениях».
Но Эшу не хотелось думать о ней в эту минуту. Сейчас ему нужно найти камень времени Катери и отдать его ей. Время поджимало, а врата становись все тоньше и прозрачней.
– Проклятье, здесь дофига камней, – пробормотал он, узрев всю коллекцию. А еще куча лежала коробками в гараже и огромной грудой на крыльце. Ашерон в жизни такого не видел.
«Женщина конкретно на них повернута».
– Давненько не виделись, Ашерон.
Он замер при звуке голоса, который не слышал веками. Обернувшись, он увидел тень очень мудрой знахарки, с которой познакомился на прошлой миссии предупреждения конца света.
– Икскиб. Как дела?
– Не так хорошо, как хотелось бы, но я рада помощи старого друга.
– Радует, что я еще тут и могу помочь.
Она рассмеялась. И Эш сразу понял, что перед ним не настоящая Икскиб. Хотя они были похожи, у этой женщины другой смех. Не тот, что радовал душу.
– Кто ты?
– Мы знакомы.
Ашерон попытался вспомнить и не смог.
– Нет, я так не думаю.
Но как только слова совались с губ, Эш понял, как заблуждался. Он знал ее…
– Тива.
Богиня разрушения. Пока ее брат-близнец контролировал время и сохранял порядок, Тива жила ради уничтожения жизней и хаоса.
Они нарекли Время – Зевом.
А Безвременье – Тивой.
Она поцокала языком.
– Всегда так проницателен. Кстати, спасибо, что привел меня сюда. Без тебя я никогда бы не нашла это место.
Она подошла к одной из коробок.
Эш потянул ее к себе.
– Я тебе этого не позволю.
Она усмехнулась.
– Ты не можешь меня остановить.
– О да, еще как могу. – Эш почувствовал, как тело начало светиться, когда он выпустил свои божественные силы. – Хочешь испытать меня?
***
Катери по-прежнему волновалась за Рэна. Их броня сменилась обычной одеждой, и он заявил, что все отлично, но ее терзали сомнения. Что-то здесь не так.
Пока Рэн дремал в кровати, она улизнула за чашечкой кофе. Катери сидела за кухонным столом с Кабесой, который вернулся передать, что о Саше позаботились и он поправится.
Катери повесила трубку и улыбнулась Кабесе.
– Саншайн сказала, что у них все хорошо и Рейн доводит ее до белого каления. Она хочет, чтобы мы поскорей закончили и вернулись домой, пока она его не прибила.
Кабеса рассмеялся.
Посерьезнев, Катери провела руками по волосам.
– До сих пор не пойму, почему это все свалилось на меня. Я понимаю, что по материнской линии Санни не индианка, но…
– Твоя бабушка была особенной, – сказал Кабеса, прерывая ее рассуждения. – Еще до летописи между нашими народами велась ожесточенная борьба. Ахау Кин – наше божество подземного мира и времени. Нам очень повезло, что мы с ним не столкнулись в Шибальбе. С другой стороны, Рэн насладился бы его кровью. Зачем рисковать? В любом случае, ты же знаешь, кто он такой? Он почти всегда изображен в центре наших календарей.
– Бог с лицом ягуара. Рэн мне об этом уже рассказа. Ахау – отец Ани-Кутани.
Кабеса кивнул.
– Когда другие племена стали преследовать народ Рэна, их ненависть и яростные атаки возмутили Ахау Кина, так что он проклял их и разделил навеки. Он намеревался изгнать человечество с этого мира в преисподнюю, чтобы никогда больше их не видеть…
От слов Кабесы в голове промелькнуло видение. Вокруг царила тьма, а небольшая деревушка пылала в огне. Ахау Кин шел в центре разрушения, убеждаясь, что никто не выжил.
Внезапно он увидел девушку, которая загородила собой соседского ребенка.
Он подошел, чтобы убить их, но девушка не сжалась от страха и не отступила.
– Вы поступили бесчестно! – бесстрашно выкрикнула она. – Вы должны быть лучше нас, а выходит, это не так? Мой отец всегда говорил, что от скверного отношения к другим лучше не станет. Но если вам от этого лучше, мне вас искренне жаль. Как ужасно владеть вселенской властью и не найти лучшего средства самоутверждения.
