Текст книги "Вечер медведя (ЛП)"
Автор книги: Шериз Синклер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)
Глава 8
На следующий вечер Эмма стояла наверху лестницы и пыталась сообразить, как спуститься вниз. Целитель сказал, что ей разрешалось лишь частично переносить вес на поврежденную ногу. Трость была бы кстати, но у нее ее не было.
И, клянусь Богиней, она не позволит Бену продолжать носить ее на кухню, как он это делал и на завтрак, и на обед. На ужин она доберется сама. Запах жареного цыпленка, доносившийся вверх по лестнице, был прекрасным стимулом.
Ухватившись обеими руками за перила, она спрыгнула на одну ступеньку вниз. Вспышка боли охватила ногу, но сработало. Эмма стиснула зубы и опустила руки ниже на перила.
– Если ты спрыгнешь еще хоть на одну ступеньку, я надеру тебе задницу и расскажу целителю. – Рычание Бена отчетливо донеслось из столовой.
Эмма напряглась.
Он зашагал вверх по лестнице, свирепо глядя на нее так, что она отступила бы, если бы обе ее ноги работали.
– Бен, мне нужно…
– Ты должна подчиняться приказам целителя, маленькая самка, иначе у тебя будут большие неприятности. – Рокот его грубого голоса странно успокаивал. Он безо всяких усилий подхватил ее на руки, его сила вселяла уверенность. Его массивные размеры всегда вызывали удивление, как будто смотришь на следующую гору после подъема в предгорьях.
Он понес ее в центр дома, через столовую, где над сверкающим дубовым обеденным столом висела старомодная латунная люстра, под широкую арку, ведущую на кухню. Деревянные полы и отделка в модернизированном викторианском стиле были красивого красновато – коричневого цвета. Кухонные шкафы молочного цвета висели над кремовыми гранитными столешницами. Золотистая настенная плитка ручной росписи украсила заднюю панель за раковиной и духовкой. Несмотря на огромные размеры, кухня была веселой и уютной.
Конечно, медведи были известны тем, что устраивали свои берлоги поудобнее.
Бен усадил ее на табурет в центре квадратного островка и устроил ее раненую ногу на другой табурет с кожаным верхом.
– А теперь скажи «спасибо» и оставайся на месте. – Он крепко сжал ее плечо и стал ждать ответа.
– Спасибо, Бен, – покорно сказала она.
– Гораздо лучше.
Когда в уголках его темно – синих глаз появились морщинки от легкой улыбки, табурет каким – то образом исчез из – под нее, оставив ее парить в воздухе.
С довольным блеском в глазах он похлопал ее по плечу.
Сделав успокаивающий вдох, она огляделась вокруг.
Сородич Бена стоял у столешницы и с непроницаемым выражением лица мял картошку. Если бы он был менее великолепен, она чувствовала бы себя более комфортно. И что еще хуже, его мрачно – угрожающее поведение напомнило ей об Андре.
С другой стороны островка на нее смотрела маленькая девочка, которую она видела прошлой ночью. Эмма подмигнула и увидела, как расширились глаза ребенка.
Самец и его детеныш отсутствовали на завтраке и обеде, и она была разочарована отсутствием ребенка. Во время своего ученичества в качестве барда она наставляла детенышей в клане, обучая их историям и песням. Дети были самым прекрасным подарком Матери.
– Эмма, ты ведь знакома с моим сородичем Райдером? – Когда она кивнула, Бен хотел положить руку на плечо девушки, но остановился. – Это Минетта.
Детеныш был застенчив. Очень, очень застенчив. О, Эмме знакомо это чувство. Вместо того чтобы втягивать детеныша в разговор, Эмма просто улыбнулась.
Неуверенно посмотрев сначала на Бена, потом на Эмму, девчушка снова сосредоточила свое внимание на кучке свежесобранного горошка перед собой. С поразительной сосредоточенностью она вскрыла стручок и вынула горошины одну за другой.
Эмма подавила смешок. Она делала то же самое в детстве, когда часто сбегала в сад. Ни одна еда не была такой вкусной, как горошек. Так же, как и время, проведенное с пожилым садовником, наполняющее теплом ее душу.
– На ужин у нас будет курица, картофельное пюре и салат, – сказал Бен. – Звучит нормально?
Ее рот наполнился слюной от запахов, исходящих из духовки. Не считая добытую еду в лесу, она уже три года не получала удовольствия от приготовленной пищи. Ни спичек, ни кастрюль, ни соли.
– Прекрасно. Чем я могу помочь?
– Ничем. – Когда она прищурилась на него, он поднял руку. – Извини, я должен был догадаться. Как насчет того, чтобы нарезать овощи для салата?
– Я бы с удовольствием. – Весь ее день стал ярче. Мать никогда не пускала ее на кухню.
Это дело поваров. Кавано не занимаются черной работой.
Эта Кавано была счастлива сделать все, что в ее силах, чтобы помочь ему.
– Просто дай мне нож и все, что тебе нужно нарезать.
Другой мужчина посмотрел на нее ужасно циничным взглядом. О чем он думал – что она украдкой съест что – нибудь, пока никто не видит? Или, может, он не доверял ей своего детеныша.
Несмотря на то, что он был самым сногсшибательным мужчиной, которого она когда – либо видела, он явно обладал общительностью Росомахи.
Бен положил перед ней нож, разделочную доску и массу очищенной моркови, а сам вернулся к приготовлению оставшегося салата на стойке.
Опустошив последний гороховый стручок, Минетта начала наблюдать за Эммой, явно желая получить морковку. Как только Райдер отвернулся, Эмма протянула ей отрезанный кусочек.
Девочка отправила морковку в рот.
Услышав хруст, Райдер обернулся. Клянусь Матерью, какой встревоженный взгляд. Он что, действительно не доверял Эмме?
Она взглянула на его брата.
Бен подмигнул.
Слегка покачиваясь, Минетта положила пальцы на стол, по – видимому, не желая просить еще.
Эмма подождала, пока Райдер вернется к своей картошке. Она дразняще повертела кусочек моркови над крошечными пальчиками, прежде чем вложить ту в руку ребенка.
Рот Минетты открылся, но смеха не последовало. Вообще никаких звуков. Да и вообще, слышала ли Эмма когда – нибудь, как она говорит?
– Хм. – Эмма хмуро посмотрела на Бена. – Она не…
Ответил другой мужчина.
– По – видимому, уже около года как нет.
– О. – Хотя Минетта явно была родственницей братьев, судя по всему, она недавно появилась в доме. – Она ведь совсем недавно живет с тобой? Где ее мать – твоя пара?
– Минетта со мной около недели. – Рот Райдера сжался в прямую линию. – Ее матери здесь нет.
Эмма не могла его понять. Было ли это горем? Неужели ее мать умерла?
Когда он бросил на дочь обеспокоенный взгляд, Эмма увидела, что девочка сосет большой палец, опустив глаза. Да, мать, должно быть, умерла, иначе Минетта была бы с ней. В другом случае самцы детенышей не воспитывали.
Неудивительно, что оба самца оказались в растерянности из – за детеныша.
– Привет, Минетта, – прошептала Эмма.
Через секунду девчушка подняла голову.
– Я дам тебе столько морковки, сколько тебе лет. – Слава Богине, что дети легко отвлекаются.
В больших карих глазах появился интерес.
– Тебе два года? – Эмма подняла два пальца и получила отрицательное покачивание головой. – Или три? – Три пальца.
Нет.
Эмма добавила еще один палец.
На ее лице появилось подобие улыбки. Едва заметный кивок. Другой рукой Минетта сложила в ответ четыре маленьких пальчика.
– Очень хорошо, милая. Ты ведь уже большая девочка, правда? – Эмма ухмыльнулась, когда ее худые плечики гордо распрямились. – Четыре года – это четыре кусочка морковки. – Отсчитывая один за другим, она положила каждый ломтик перед девочкой.
Райдер издал какой – то ворчливый звук глубоко в горле – нет, он совсем не доверял Эмме, – но выражение его лица также выражало гордость и беспокойство. Возможно, ее мнение о нем было слишком поспешным. Что бы она отдала в детстве за то, чтобы отец так заботился о ней?
Рассмеявшись, Бен потянул Эмму за косу.
– Я лучше заберу эти морковки, пока ты их все не раздала. – Он смахнул кусочки в салатницу, оставив парочку.
Эмма немедленно поделилась ими… со своей новой подружкой – детенышем.
Глава 9
В тот уикэнд Бен вошел в свой кабинет в восьмиугольной башне. Он едва волочил ноги, как будто отец – Арнольд – отправил его монтировать рубильник в качестве наказания. Будь он проклят, если не предпочтет порку заполнению счетов.
Не обращая внимания на кипы бумаг, он стоял в центре восьмиугольной комнаты и любовался открывшимся видом. Высокие окна с четырех сторон фасада выходили на Западные Горы с белыми вершинами. Заходящее солнце окрасило вершины гор в золотой цвет.
Клянусь Богом, чего бы он только не отдал, чтобы сейчас бродить по лесу. Прохладный вечерний ветер дул с ледников и приносил легкий намек на снег. Птицы сонно щебетали, а пикси возвращались в свои дупла… до того, как совы выходили на охоту. Прежде чем лечь спать, олени и лоси посещали свои любимые водопои.
Бен решился. Час, потягивая ледяной напиток и стреляя в быка с друзьями в таверне, окупил дневные труды.
Вечер был особенным временем.
К сожалению, вместо пробежки по дикой местности или похода в таверну он будет заниматься бумажной работой. Дерьмо.
Он услышал глухой стук ботинок Райдера в большой комнате и подошел ближе. Шаги остановились, и с порога его брат молча оглядел комнату.
Тяжелый письменный стол из орехового дерева, чертежный стол и книжные полки были завалены бумагами. Кучи счетов были перемешаны с накладными, бланками, заявками и ведомостями о заработной плате.
– Тут полный бардак.
– У тебя талант констатировать очевидное, – кисло возразил Бен. Он пролистал бумаги на столе, надеясь найти там спецификации для школьных пристроек.
– Раньше у тебя был талант оставаться в курсе всех дел.
Да, но тогда Райдер был рядом, чтобы помочь.
Но обвинять своего брата во всем этом беспорядке было… не совсем… справедливо. – За последние пару лет наш бизнес разросся. Ты помнишь те усовершенствования, которые я начал внедрять в дома оборотней?
Райдер кивнул.
– Стали очень популярны. Одни только местные оборотни завалили меня работой и не дают расслабиться. – Бен нашел счет, который забыл отправить, и положил его в другую стопку. – Число адских псов на этой территории возросло, а значит, и патрулирование кахиров усилилось. Кроме того, кахиры с других территорий приезжают сюда, чтобы научиться у Шея и Зеба, как убивать адских псов. Я помогаю с обучением.
– А теперь еще Козантир подбросил тебе раненую женщину.
– Да. Мне не хватает часов в сутках. Бумажная работа не в приоритете.
– Понятно. – Райдер прислонился к дверному косяку. – Нужна помощь?
– От тебя? – Воспоминание о давней боли прорезалось в голосе Бена. – Серьезно? Разве мы не бродили по этой тропе раньше? – Злоба в его ответе была неожиданной.
Райдер напрягся, словно его ударили ножом, затем выражение его лица сменилось смирением. И чувством вины.
Бен сжал и разжал ладони, как будто этот жест мог высвободить накопившуюся за долгие годы горечь. Черт возьми, как же он скучал по брату! Что же он делает?
Их разлука на протяжении пяти лет была ужасной. Воссоединившись в двадцать лет, они путешествовали по стране, дрались, спаривались с женщинами и больше узнавали друг о друге.
На территории Сискийоу Бен стал подрядчиком и открыл свой строительный бизнес. Строительство и реконструкция домов стало исполнением его мечты.
Райдер предпочитал небольшие проекты: деревообработку внутри дома, изготовление мебели, каминных полок, перил. Он был учеником у мастера – ремесленника – и добавил к этому уроки бухгалтерского учета для развлечения. Ей – Богу, развлечения?
Но они оба были счастливы… по крайней мере, так думал Бен.
Однако откровение, что из – за него при родах умерла его мать, сбило его с толку. А потом Райдер бросил все и уехал с Женевьевой. Страдающий и одинокий, Бен вырвал корни и отправился на север, чтобы начать все сначала в Колд – Крике.
Он был обижен сильнее, чем предполагал.
Бен отрицательно покачал головой. Клянусь шкурой и копытами Херне, он был идиотом, цепляющимся за старую боль, как ребенок.
– Извини, брат. – Он почесал плечо о грубый коврик, который прибил к одной из стен. – Я принимаю твое предложение. Спасибо.
Райдер на секунду закрыл глаза и глубоко вздохнул. Его глубокий, словно из пещеры, голос, звучал неровно.
– Мне тоже очень жаль. Когда ты сказал, что не станешь спутником жизни, я не мог понять, как мужчина может жить без женщины. Но уходя, я причинил тебе боль, которую причинять никогда не хотел.
Да, так оно и было. Но морщины на лице Райдера выдавали не меньшую боль. И решение Бена никогда не вступать в брак повлияло на них обоих. Это следовало обсудить.
– Мы оба облажались.
Уголок рта Райдера приподнялся.
– Я скучал по работе с тобой.
– Я тоже. – Бен задал вопрос, вокруг которого они все время крутились. – Это временно или ты собираешься остаться?
Райдер встретился с ним взглядом.
– Я хочу остаться. Я хочу, чтобы у Минетты была семья.
Что ж. Семья – это хорошее слово. Прекрасное слово.
– Я тоже этого хочу. – Он сделал паузу. – А Женевьева?
Райдер колебался.
– Очевидно, ей был безразличен детеныш. Но… она оставила Минетту. Я не знаю, почему и что она теперь будет делать.
Бен не был удивлен, что Женевьева оказалась никудышной матерью. Уход за детенышем отнимет у нее много времени. Надеюсь, она посчитает утрату Минетты победой, потому что мысль остаться без детеныша казалась ему невыносимой.
– С милостью Матери она будет держаться подальше.
– Да. – Райдер потер подбородок костяшками пальцев – типичная кошачья причуда. Неужели все кошки сами поглаживают себя, когда чувствуют неловкость?
Бен подавил улыбку. Как в старые добрые времена.
Осмотрев комнату, Райдер выпрямился.
– Здесь не хватит места для нас обоих. Есть еще что – нибудь? Тебе также нужен шкаф для хранения документов чертовски большого размера. – Его взгляд задержался на древнем компьютере, том самом, который он купил для Бена шесть лет назад. Он недоверчиво фыркнул. – И модернизация оборудования.
– Чувствую, ты будешь той еще занозой в заднице. – Бен даже не пытался скрыть ухмылку.
Глава 10
Эмма добралась до большой комнаты сама. Достижение. К несчастью, сейчас ей было так больно, что ее чуть не стошнило. Боль и тошнота, безусловно, разбили чувство победы вдребезги. Тот еще способ наслаждаться воскресеньем!
Пока она неподвижно сидела на диване, пульсирующая боль в ноге начала утихать. Наконец-то.
После того, как мужчины провели весь день, устанавливая оборудование Райдера в магазине на заднем дворе, Бен повел Минетту в городской парк, а Райдер отправился в таверну.
Разве могла она устоять перед возможностью проверить собственную подвижность? Время было самое подходящее. Она находилась в доме Бена уже неделю, не делая ничего полезного и отнимая у него время, хотя он никогда не показывал, что недоволен ее присутствием.
Однако Райдер… несмотря на его вежливость, у нее не сложилось впечатления, что она ему нравится. Или он доверяет ей.
Она не могла оставаться беспомощной.
Когда боль в ноге немного утихла, она начала привыкать к тишине дома.
Медведь – оборотень сотворил для себя чудо – пещеру. Дубовый пол в большой комнате был покрыт ковром цвета красного дерева. Над камином из кремового мрамора висела картина с изображением горного заката. Высокие зонтичные растения в бронзовых кашпо высотой до бедер стояли рядом с заполненными, встроенными книжными полками.
Окруженная двумя креслами, темная кожаная Г – образная секция с кожаной тахтой возвышалась в центре комнаты. По обе стороны комнаты небольшие заросли растений купались в солнечном свете, льющемся из высоких окон со свинцовыми рамами.
Воистину, он устроил себе логово в диком стиле.
Стук в парадную дверь заставил ее подпрыгнуть – и зашипеть от возобновившейся боли. Раскатистый смех Бена возвестил о его прибытии. Минуту спустя он вошел, наклонившись, чтобы взять Минетту за руку. Похоже, ему наконец удалось завоевать ее доверие.
Эмма улыбнулась: смотреть, как два крупных самца ухаживают за детенышем, было очень трогательно.
Бен направился через комнату, увидел Эмму и нахмурился.
Она напряглась, чувствуя, как холодок пробежал по ее венам. Возможно, ей не следовало спускаться вниз. А что, если он не хочет видеть ее на своей территории, когда его не было дома?
– Целитель велел тебе не нагружать ногу, – прорычал он.
Ее нога? Он был расстроен, потому что… он заботился о ней и волновался? Когда осознание этого растопило что – то твердое внутри нее, она улыбнулась ему.
Его хмурый взгляд исчез. А когда его глаза потеплели, она не могла не видеть в нем… мужчину. Слишком, слишком мужественного.
– Я… я в порядке, – поспешно сказала она. – Я воспользовалась перилами на лестнице. – Тем не менее, каждый прыжок на нижнюю ступеньку причинял боль. Она кивнула на стоявший рядом деревянный стул. – Здесь, внизу, я использовала стул как костыль. Я совсем не опиралась на ногу.
Его мускулистые руки были сложены на крепкой груди.
– Прыгать на одной ножке не совсем безопасно, медвежонок.
О, он был упрямым медведем.
– Возможно. Но я… – Она замолчала, когда Минетта подошла к ним. – Привет, милая.
Малышка сосала большой палец и наблюдала за Эммой большими настороженными глазами.
Эмма осмелилась протянуть руку и коснуться ее щеки. Дети. Их радость, смех и даже ссоры радовали сердце.
Минетта подалась вперед и коснулась косы Эммы, поглаживая ее своими маленькими пальчиками. Через минуту она потерла ее о щеку и прислонилась к здоровой ноге Эммы, все еще посасывая большой палец.
Губы Эммы дрогнули. Будучи детенышем, она прятала свое защитное покрывало в своей постели, чтобы мать не уничтожила его. Как замечательно, что Минетта нашла в Эмме что – то утешительное.
Подняв глаза, Эмма увидела, что загорелое лицо Бена смягчилось улыбкой.
– Что у тебя в сумке, Минетта? – спросила Эмма после минутного наслаждения простым общением с сородичами.
Девочка пересекла комнату, чтобы взять свою зеленую сумку с книжного шкафа.
– Тебе она доверилась быстрее, чем мне, – проворчал Бен, прежде чем усмехнуться. – Хорошая работа.
– Я нравлюсь детям. – Ее учитель говорил, что бард обычно обладает харизмой, которая привлекает людей. Эмма считала, что ее «харизма» действует только на детей. Мастер сказал, что никогда раньше не встречал такого застенчивого барда. Впрочем, возможно, ни у одного барда не было такой жестокой матери, как у Эммы.
Вернувшись, Минетта открыла сумочку, чтобы показать яркие Лего и маленьких пластмассовых животных.
Когда малышка снова прислонилась к ней, Эмма удовлетворенно вздохнула. Даонаин не должен жить один, а она была так одинока.
– Ты можешь сделать что – нибудь для меня?
Минетта плюхнулась на толстый ковер и вывалила содержимое сумки.
– Она потрясающий строитель. – Бен сел рядом с Эммой. К ее ужасу, под его тяжестью подушки прогнулись, и она прижалась к его твердой, как камень, груди. Вместо того чтобы отойти, он протянул руку вдоль спинки дивана.
Она нахмурилась, глядя на него снизу вверх.
Он только улыбнулся.
– Я так понимаю, тебе надоело валяться в постели?
Каждый вдох приносил ей запах мужского пота и мускуса, слабые следы смолы от дерева, которое он рубил, чистый запах хозяйственного мыла… и легкий намек на его интерес.
Под его оценивающим взглядом она почувствовала себя маленькой и женственной. Глубоко внутри нее вспыхнуло возбуждение.
Нет. Нет. Нет. Она прочитала себе лекцию после того, как это случилось в последний раз. Никакого влечения. Собрание доказало, что ей нельзя доверять. Беду навлекло ее тщеславие. Никогда, никогда больше.
Она спрыгнула с дивана. «Слишком быстро», – осознала она, когда всем весом оперлась на свою травмированную ногу. Жгучая боль пронзила ее ногу, и она заскулила.
– Черт возьми, женщина.
Матерь благослови, как это было больно. Словно кто – то снова и снова вонзал в сросшиеся кости длинный меч. Со слезами на глазах она опустилась на пол, поддерживаемая сильными руками.
– Как глупо. – Ее голос прозвучал унизительно дрожащим.
– Ш – ш—ш. – Он притянул ее к своей большой груди и держал, пока жгучая боль не утихла.
С тихим вздохом она прислонилась к нему.
– Все в порядке, Минетта, – тихо сказал он. – Эмма повредила ногу. Слишком быстрые движения причиняют ей боль.
О, нет. Она напугала детеныша. Она сморгнула слезы и увидела, что детеныш изучает ее, слегка нахмурив брови. Когда Эмма выдавила из себя улыбку, Минетта придвинула свои игрушки поближе и устроилась на коврике рядом с диваном.
– Ну вот, теперь ты беспокоишь нас обоих. – Обхватив ее щеку одной рукой, Бен большим пальцем стер влагу с ее кожи. – Тебе не нужно убегать от меня, Эмма. Неужели я настолько неприятный? Страшный?
Она задела его чувства. О, Моя богиня, она никогда не хотела, чтобы он чувствовал себя плохим.
– Нет. Нет. Но я не… я не занимаюсь всеми этими межполовыми делами. Вообще. Если бы у Даонаинов были монахини, она бы ушла в монастырь. Но оборотни не соблюдали целибат – скорее наоборот. Раз в месяц у женщин – оборотней начиналась течка, и с каждым полнолунием Даонаины собирались вместе и спаривались, что обеспечивало их выживание.
– Немного сложно избегать отношений между мужчиной и женщиной, не так ли? Веселье вернулось в его чарующий голос. У него был не только грубый, глубокий бас, характерный для самцов – оборотней, но и яркие нотки смеха, звучавшие в нем, были подобны лунному свету на темном озере.
– Ну… – Что она могла сказать?
Не дожидаясь ее ответа, он провел костяшками пальцев по ее щеке, и на этот раз его прикосновение было не для утешения.
Долгая, медленная ласка заставила желание закипеть в ее венах и потрясла ее давно забытым ощущением мужских рук на собственном теле. Но большего, чем это, не должно быть. Ее губы сжались.
– Избежать этого трудно, но не невозможно. Спячка помогает.
– Зимняя спячка? – Его напряженные глаза приобрели насыщенный оттенок горной синей птицы. – Ты не дергаешь меня за хвост? Ты не посещаешь Собрания? Как долго ты пробыла в лесу одна?
Она отвечала на его вопросы один за другим.
– Да, не тяну. Не посещаю. И это не твое дело. – Все же он был прав. Слишком скоро ей придется подумать о том, что она будет делать в следующее полнолуние.
– Но, – он явно заставил себя остановиться, – все в порядке. – Через секунду он покачал головой. – Со мной ты в безопасности, медвежонок. У меня нет никакого интереса ни к спариванию, ни к поиску спутницы жизни. – Подобно тому, как горный ветер обнажает гранит под снегом, она наблюдала, как напряглась его челюсть. – Мне нравятся прикосновения, но я спариваюсь только потому, что это необходимо.
Почему разочарование смешалось с облегчением?
– Я думала, все самцы хотят спариваться. Почему ты нет?
– Думаю, мои причины тебя не касаются, дорогая. – Легкая улыбка смягчила язвительность этих слов.
– Полагаю, это справедливо.
– Так и есть. – Он положил теплые пальцы ей на плечо.
Почему он продолжает прикасаться к ней? Гладить ее кожу? От чувственного удовольствия по ее телу пробежали мурашки.
– Мы с Минеттой заехали за тобой, – сказал он. – Мы идем в таверну «Дикая Охота», чтобы присоединиться к Райдеру. Ты готова выйти из дома?
– Неужели? – Она подпрыгнула от восторга и поморщилась, когда от этого движения у нее задрожала нога. – Ай.
Она простила ему его громкий смех, потому что он, по крайней мере, не назвал ее идиоткой. И если он сказал правду о том, что не хочет спариваться – а она не услышала лжи в его голосе – она могла бы остаться еще на некоторое время.
Он возьмет ее с собой в «Дикую Охоту». Судя по тому, что сказал Бен, таверна была источником жизни на этой территории.
Только… там будут люди. От беспокойства у нее по спине пробежали холодные пальцы. После трех лет затворничества, мысль о том, что она окажется в целом баре, заполненном людьми, пугала ее.
Она вздернула подбородок. Она справится. Она сможет.
Она больше не была изгнана. Они не знали ее истории. И пришло время перестать прятаться в пещере.
– Пойдем.
***
В таверне «Дикая Охота» тепло от потрескивающего камина медленно расслабляло напряженные мышцы Райдера. Кожаный диван был удобен, особенно его ногам в ботинках, стоящим на видавшем виды кофейном столике. Пена щекотала его губы, когда он наслаждался солодовым «Гиннесом». Его спина и плечи болели от разгрузки вещей в начале этой недели и перестановки в магазине позади дома сегодня.
Распаковывать вещи было чертовски приятно. Черт, как же ему не хватало ощущения покоя. Тоска по настоящему дому. Тоска по Бену. И теперь части его жизни, разбросанные много лет назад, вставали на свои места, как хорошо подобранный кусок головоломки.
Он не скучал ни по Женевьеве, ни по Фаруэю. Из – за того, что она с радостью провоцировала мужчин – включая его – на драку, он никогда не чувствовал себя как дома в том сообществе оборотней.
Если бы его одержимость Женевьевой не повредила связи между однопометниками, они с Беном хорошо устроились бы в стабильной жизни, к которой оба стремились. Ни один из них не вырос, чувствуя себя в безопасности. Райдер поморщился. Его отец переезжал с территории на территорию, от женщины к женщине. Отец Бена был психически нездоровым – параноиком. Будучи молодыми мужчинами, они с Беном разделяли мечту о постоянном доме, но Бен осуществил ее.
Он сделал еще один глоток пива. Клянусь Богом, он был глупым юнцом, и его урок был суровым. Теперь он знал, что жить не с той женщиной гораздо опаснее, чем не иметь ее вовсе. Уставившись на пламя, он поднял бокал и тихо произнес:
– За тебя, Женевьева, за худший год моей жизни и за величайший подарок, который может получить мужчина.
– Звучит как противоречие, тебе не кажется, Зеб? – Зеленоглазый мужчина, устроившийся на диване напротив, был ростом около шести футов пяти дюймов, со светло – каштановыми волосами до плеч. Тонкие шрамы, очевидно, от драк с котами – оборотнями, покрывали его кисти. Как и у Бена, синий шрам в форме лезвия на одной скуле выдавал в нем Кахира.
Другой мужчина утвердительно хмыкнул и занял соседнее кожаное кресло. У Зеба, тоже Кахира, волосы и глаза были такими же черными, как у Райдера, но цвет его лица имел красноватый оттенок, характерный для смешанного индейского и американского происхождения. Воин был не только изуродован адскими шрамами, но почему – то создавалось впечатление, что он скорее убьет, чем заговорит.
– Кахиры. – Райдер чувствовал себя тупым, как гном. Привыкший жить с людьми, он забыл, насколько острым был слух оборотней.
– Добро пожаловать в Колд – Крик. – Первый мужчина наклонился вперед и протянул руку. – Алек Макгрегор. – Свет камина отразился от маленького значка у него на плече.
– Офицер полиции? – И Кахир, и полицейский? Он пожал ему руку, чувствуя силу и мозоли бойца.
– Шериф, – легко поправил Алек. Он ухмыльнулся. – Этот самец – Зеб Дамрон. Он и его брат управляют «Гостевыми домами». Имей в виду: Зеб болтает хуже голубой сойки. Он сразу тебя заговорит.
Свирепый взгляд Зеба должен был разрубить копа надвое.
Райдер подавил смешок над привычным юмором кота – оборотня. Бен предсказывал, что ему понравятся местные Кахиры.
– Райдер Ллуид. Брат Бена.
– Он упоминал, что вы переехали. – Алек оглянулся через плечо, привлек внимание официантки и поднял два пальца.
Не прерывая разговора с потрепанным пожилым оборотнем, барменша кивнула. Невысокая и приятно полногрудая, с густыми волосами орехового цвета, она была почти так же красива, как фигуристая гостья Бена.
Однако глаза Эммы были потрясающими – точь – в—точь цвета золотистого дуба. Он нахмурился. К черту все это, она бы его не привлекла. Одному из них нужно сохранить голову.
Отвлекшись от своих мыслей, он спросил Кахиров:
– Бен сказал, что количество адских псов стало больше на этой территории и практически повсюду. Как так вышло?
– Демонические псы всегда прятались в городах и охотились на людей. – Алек нахмурился. – Но сейчас в наших горах нарастает «поголовье». Проблема в том, что как только адская гончая учует запах оборотня, она больше никогда не насытится человеческой добычей.
В животе Райдера образовался осколок льда. Когда он был на территории Ренье, адская гончая ворвалась в дом оборотня и перебила всех внутри с такой жестокостью, что тела были неузнаваемы.
Мог ли он так рисковать? Что, если Минетта пострадает? И все же…
– Кажется, безопасных мест больше не осталось.
– Нет. Адские гончие теперь есть на всех территориях. – У Зеба был голос, как у плохо обслуживаемого грузовика, груженного гравием.
– Бен сказал, что ты учишь Кахиров сражаться с демоническими псами? – спросил Райдер.
– Да. У Зеба и Шея трое учеников. – Челюсть Алека сурово напряглась. – В этом районе учуяли адскую гончую, так что велики шансы, что они получат практический опыт с наступлением темноты Луны.
Райдер окинул взглядом шрамы на шее и лице Зеба.
– Когда Бен был избран Богом, чтобы стать кахиром, он получил дополнительный рост и мускулы. Женщины стекались к нему толпами – и я ему завидовал.
– В прошедшем времени? – спросил Алек.
– Я видел, чего это стоит. – Боль, шрамы, смерть. И все же он знал, что Бен и эти мужчины не скупятся на цену. Клянусь Богом, он гордился своим братом.
Пристальный взгляд Зеба остановился на чем – то позади Райдера, и в его темных глазах загорелось веселье.
– Это твой детеныш?
Райдер обернулся. Его застенчивая дочка пробиралась сквозь толпу людей, направляясь прямиком к нему. Он не смог сдержать улыбку.
– О, да.
– Ну разве ты не милашка! – Седовласая женщина за соседним столиком протянула руку.
Широко раскрыв глаза, Минетта поспешила прочь от женщины, затем бросилась на Райдера, как крошечная ракета, ударившись о его колени.
– Моя Минетта. – С переполненным сердцем он взял ее на руки и уткнулся носом в щеку. – Ты в безопасности, котенок. – От страха она пришла к нему. Верила, что он защитит ее. Получал ли он когда – нибудь больший комплимент? Когда ее руки обвились вокруг его шеи, он обнаружил, что любовь – это нечто большее, чем просто чувство: она может разрастаться в груди так, что трудно говорить.
Усадив ее к себе на колени, он огляделся в поисках брата.
Медленно приближаясь, Бен нес Эмму на руках. Это зрелище вызвало у Райдера укол беспокойства.
Почему эта женщина должна быть такой хорошенькой? Все в ней – от шелковистых волос до гладкой кожи и мягких изгибов – привлекало мужчину. Он даже не был уверен, что она ему нравится, а ему хотелось прикоснуться к ней. У Бена не было ни единого шанса.
– Бен. Рад тебя видеть. – Алек поднялся, освобождая диван. – Клади ее сюда.
– Спасибо. – Бен опустил Эмму так, чтобы она прислонилась к подлокотнику дивана. Он положил ее правую ногу на подушки.
– Мне не нужен весь диван. – Она попыталась опустить ногу вниз. – Я могу сидеть как нормальный человек.
Он положил руку на ее здоровую ногу, легко удерживая ее на месте.
– Нет, дорогая. Просто оставайся на месте.
– Но…
Усмехнувшись, Бен взъерошил ей волосы, словно она была детенышем.
Из – за ее удивленного взгляда она казалась ровесницей Минетты, и Райдер усмехнулся. Но когда она обратила на него свои большие янтарные глаза – эти чертовски привлекательные глаза, – его веселье исчезло. Он кивнул.
