Текст книги "Кто он (ЛП)"

Автор книги: Шанора Уильямс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Глава 24

Останься

На следующее утро мы с Гейджем заказали завтрак в номер. Я выбрала овсянку с корицей и нарезанными бананами, а Гейдж – простую тарелку холодных хлопьев.

Пока мы ели, меня слегка беспокоило, что он почти не разговаривал. Да, он всё так же улыбался и касался меня, но что-то было не так. Я старалась не придавать этому значения, но всякий раз, когда заглядывала в его глаза, в них стояли миллионы вопросов. А ещё – боль и обида с прошлого вечера.

– С тобой всё в порядке? – наконец спросила я, закончив свою кашу.

Он посмотрел на меня поверх своей тарелки с хлопьями и кивнул.

– Всё хорошо, Элли.

– Ты уверен? Ты кажешься каким-то… странным.

Он усмехнулся, допил молоко и поставил миску на стол.

– Я в порядке, Элли. Чувствую себя намного лучше после вчерашнего, но… Я хотел кое о чём тебя спросить.

– Хорошо. – Я выпрямилась, положив ложку в миску. – Спрашивай.

– Есть две вещи, которые я хочу обсудить.

Я кивнула, сглотнув, а он вздохнул и провёл рукой по влажным волосам.

– Во-первых, ПТСР. Расскажи мне. Почему это происходит, как ты с этим справляешься… и так далее. Ты дрожала прошлой ночью и всхлипывала. Я не знал, разбудить тебя или оставить, но ты проснулась сама.

– Правда? – прошептала я.

Он кивнул, но я совсем не помнила, чтобы просыпалась.

Я снова сглотнула, сплетя пальцы на столе. За спиной Гейджа было окно, открывавшее вид на нью-йоркскую гавань и стоящие на рейде лодки и яхты. Несколько чаек кружили вокруг парусов, усердно махая крыльями, изгибаясь и поворачиваясь. Перед рассветом это было поистине прекрасное зрелище.

– Моя мама… – голос у меня оборвался, я ненадолго закрыла глаза, и её лицо возникло передо мной.

Стул Гейджа скрипнул по полу, и я подняла глаза как раз в тот момент, когда он встал, чтобы подвинуть свой стул поближе ко мне.

– Что с ней? – спросил он.

– Она была стервой. – Я сухо рассмеялась. Он не улыбнулся, однако. Его лицо было суровым, он ждал, что я продолжу. – Скажем так, она – худшая мать на планете. С тех пор, как я начала запоминать события, все мои воспоминания о ней ужасны. Она была манипулятивной, жестокой, лживой. Ничего не знала о ценности семьи – ничего о защите своей плоти и крови. – Я сжала ложку, но он наклонился вперёд, разжал мои пальцы и переплел их со своими. – Начать с самого худшего моего воспоминания о ней? – спросила я, выдавив улыбку.

– Если это то, что ты хочешь мне рассказать, – прошептал он, внимательно глядя мне в лицо.

Я сжала его руку, заставляя себя не сломаться. Бен повторял мне снова и снова – не переживать это заново, просто забыть, – но рядом с Гейджем я думала об этом снова. О своём прошлом. Своей боли. Обо всём.

– Ну… Мне только что исполнилось тринадцать. Я была уже не ребёнком, а подростком, и, честно говоря, чертовски этому рада. Я не ждала, что мама что-то подарит мне на день рождения, но обычно в такие дни она становилась немного снисходительнее и оставляла меня в покое. По крайней мере, она помнила, когда у меня день рождения. – Я пожала плечами.

Он улыбнулся.

– Я помню это как вчера. Через несколько недель после моего тринадцатилетия моя мама вышла замуж. Её мужа звали Джереми. У него было пивное брюхо, он лысел; зубы гнилые, и от него ужасно воняло. Я не понимала, что она в нём нашла. Да, она была стервой, но мы с ней очень похожи. Бледная кожа и всё такое. Но она красива. Такие же светло-голубые глаза, такой же нос, губы, щёки и ямочки. Единственное отличие – её волосы темнее и более пепельные, чем мои, а в остальном мы – полные противоположности. Признаюсь, свой характер я унаследовала от Бена. – Я подняла прядь волос, накручивая её на палец. Я чувствовала, как Гейдж смотрел на меня, но я уже не смотрела в его сторону. А уставилась в свою пустую миску, глаза совершенно отрешенные из-за воспоминаний. – Сначала Джереми был нормальным. Мы почти не общались, и поэтому я думала, что он хороший парень – потому что он не трогал меня. Он работал в сантехнической компании, рано утром и поздно ночью. Иногда он не приходил домой, и я находила маму плачущей в спальне, скорее всего, из-за него. Он был изменщиком… лжецом. А потом однажды ночью, в восьмом классе, всё стало… плохо. Я рисовала за обеденным столом. Джереми вернулся домой около часа ночи, и глаза у него были кроваво-красные. Одежда вся мятая и отвратительная, и как только он переступил порог, его взгляд устремился на меня. Только взгляд был смертельным. Мама приподнялась на диване и уставилась на него. Она была сонная, но так же хорошо, как и я, знала, что сейчас произойдёт. Она встала и посмотрела прямо на меня. «Я ей сказала, – сказала она, указывая на меня. – Я передала ей именно то, что ты говорил, а она не сделала. Не захотела». Джереми хлопнул дверью, и я помню, как обделалась от страха. «Тогда, видимо, необходимо наказание за непослушание», – сказал он. Мне было жутко. Я никогда не слышала, чтобы он говорил так мрачно, и даже видела, как моя мама трясётся от страха перед ним. Джереми подошёл ко мне, схватил за руку, и я вскрикнула, потому что он сжал слишком сильно. Помню, синяк пришлось скрывать несколько недель. Сердце колотилось бешено, когда он дёрнул меня к себе, схватил за прядь волос на затылке и швырнул на пол. – Я сжала губы, пересохло в горле. Я зажмурилась, чувствуя, как Гейдж сжимал мою руку в своей.

Несколько поцелуев коснулись моей щеки, виска и лба, пока он не прошептал мне, что всё в порядке и можно продолжать. Я кивнула, сглотнув все эмоции.

– Он поволок меня в мамину спальню… – голос дрогнул, я ещё сильнее зажмурилась, но не могла сдержать слёз и воспоминаний. – Он… швырнул меня на кровать… а мама просто стояла и смотрела. Он твердил, что ему нужны деньги, как это для него важно, и как он собирается преподать мне урок. Мама просто усмехнулась, скрестила руки и покачала головой. Я ненавидела её за то, что она не помогает, даже когда я взывала к ней – даже когда умоляла защитить. То, что она сказала, ранило меня больше всего, и до сих пор я постоянно слышу эти слова. «Прости, Лиза, но ты же знала, что это важно. Когда нам нужны деньги, это не шутка. Надо было сделать то, что тебя просили».

Я не заметила, что уже начала рыдать, вытирая лицо свободной рукой. Воспоминания жгли меня. Они взбудоражили желудок, и меня затошнило. Дыхание превратилось в хрип, и Гейдж взял меня за лицо с обеих сторон, заставив смотреть на себя.

– Элиза, дыши. Успокойся и дыши, детка.

Я сглотнула, кивая головой и надеясь, что это сработает. Сквозь пелену слёз я почти не видела его, но знала, что глаза его полны печали. Его лицо окаменело, скула дёргалась, но он кивал, без конца повторяя, чтобы я дышала. На удивление, когда я смотрела на его лицо, моё дыхание выравнивалось, а хватка на его руке ослабевала. Он заметил это и улыбнулся мне, наклонившись, чтобы поцелуями смахнуть мои слёзы.

– Вот и моя хорошая Элли, – прошептал он, целуя меня в нос.

Я слабо улыбнулась, опустив глаза на колени.

– Просто тяжело снова это вспоминать. Он бил меня так часто, даже после той ночи. В другую ночь он стащил меня с кровати и швырнул о стену. Я снова заплакала и сказала маме, но она повернулась ко мне спиной и ушла. После той ночи я больше никогда не доверяла ей. Он лупил меня… Оставлял следы, которые не заживали месяцами. Оставлял синяки, ударяя по голове, в живот… швыряя меня на спину, от чего у меня шла носом кровь, когда я ударялась о землю. – Я всхлипнула, слёз стало ещё больше.

– Самое худшее… – я выдавила из себя, – было то, что она никогда не утруждала себя помочь мне, если только не получала что-то взамен. Если только я не воровала для неё у других людей или не соглашалась драться с другими девчонками моего возраста в клетке, чтобы она могла подзаработать. Думаю, это было даже к лучшему. Я научилась драться за себя, даже если в итоге получала синяк под глазом или разбитую губу. Я начала давать отпор Джереми, когда училась в старших классах, но он всегда был сильнее. Я дралась с детьми на улице, которые обсуждали меня или смеялись надо мной. В большинстве случаев я побеждала… но это была не я. Я хотела нормального детства и нормальной жизни. Мне не нравилось, как я живу ради них, ворую ради них, ломаю кости и проливаю кровь ради них. Я была этой замкнутой девочкой, которая не знала, что делать со своей жизнью, куда идти или даже как справляться с определёнными ситуациями. После того, как я переехала к Бену, мне стало лучше, но я не знала, как вести себя с ним – или с кем бы то ни было – поэтому молчала. Я ни с кем не разговаривала и держалась на расстоянии, как могла. – Я взглянула на Гейджа, который уже смотрел на меня, его карие глаза горели искренностью. – Я не стала собой, пока не начала проводить время с тобой.

Он широко улыбнулся, его зубы сверкали от солнца, пробивавшегося через большое окно.

– Рад, что смог помочь, Элиза, – прошептал он и поцеловал меня. Он обнял меня за шею, и я простонала, погрузившись в его объятия. Затем он отстранился, несколько раз поцеловал в щёку, снова сел и выдохнул.

– Ого… это… много информации. Мне жаль, что с тобой такое произошло. Если хочешь, мы можем найти его, и я надеру ему задницу за тебя.

Я хихикнула, качая головой.

– Нет. В этом нет необходимости. Они оба теперь в моём прошлом, и я никогда не вернусь туда.

– Но что насчёт Бена? Где он был всё это время?

Я пожала плечами.

– Когда я только переехала к Бену, он сказал мне, что окончательно понял, что он – гей, когда я была младенцем. Он перестал спать с моей мамой, приходить домой и проводил большую часть времени с каким-то мужчиной по имени Франко. Думаю, однажды у него, наконец, хватило смелости сказать ей, и когда он это сделал, она выгнала его и пригрозила, что если он когда-нибудь покажется снова, она подаст на него в суд и потребует алименты. Насколько я знаю, Бен и так жил впроголодь. Он много раз говорил мне, что забрал бы меня, но думал, что с мамой всё хорошо. Он никогда не видел в ней жестокости. Когда я рассказала ему, как она смотрела, как Джереми бьёт меня, он был в шоке. Он не думал, что она позволит кому-то причинить мне вред, ведь я была всем, что у неё есть.

Я вздохнула, снова пожав плечами.

– Он, очевидно, ошибался. Я хотела позвонить Бену каждый раз, когда мне было больно или одиноко, но я не знала, где он. Мама переехала на другой конец города, я пошла в новую школу, и она поменяла наши номера. Я узнала, что Бен живёт не там, где говорил, когда однажды после школы попыталась навестить его. Кто-то из местных сказал, что его выселили. Его телефон всегда был выключен, потому что он не мог оплатить счёт, поэтому мы потеряли связь, пока он не обошёл все старшие школы в Саффолке, чтобы найти меня. Он каждый день говорит мне, что сделал бы что угодно, чтобы помочь, но считал, что с мамой мне будет лучше. У него самого ничего не было. Он жил за счёт друзей. Его выбор тогда был между едой на столе и крышей над головой. У него никогда не хватало на то и другое одновременно. По крайней мере, у мамы какое-то время была работа. Она оплачивала счета. И кормила меня каждый день. Бен не мог этого сделать. Его зарплаты на это не хватало.

Гейдж кивнул, взял мою руку, обвив пальцами мои пальцы.

– Это просто пиздец, что так сделала твоя мать.

– Да, я знаю. Она – эгоистка. Всегда такой была. Не понимаю, как он этого не предвидел.

Гейдж вздохнул, покачав головой. Он помолчал несколько секунд, но потом посмотрел на меня, выдавив улыбку.

– Ну а второе, о чём я хотел спросить… это насчёт твоего отъезда… – он замолчал, проведя тяжёлой рукой по волосам. – Есть ли хоть какой-то способ уговорить тебя остаться? Ты же знаешь, я сделаю для тебя всё, что угодно, правда?

Я опустила взгляд, прикусив уголок нижней губы.

– Гейдж… я не могу остаться. Учёба для меня слишком важна. Я должна построить свою собственную жизнь. Мне дали стипендию в университете Вирджинии. Я должна работать ради своей степени.

– Но я могу помочь тебе. Дать тебе всё, что ты захочешь, просто скажи.

Я покачала головой.

– Я уверена, ты сделал бы для меня что угодно. – Я взяла его лицо в ладони. – Я знаю, что ты сделал бы для меня что угодно, но это то, что я хочу сделать сама. Построить свою жизнь, а не чтобы кто-то пытался построить её за меня. Так же, как ты и группа усердно работали, чтобы оказаться там, где вы есть, я хочу усердно работать, чтобы быть успешной. Я хочу оглянуться назад и увидеть, что на самом деле осуществила свои собственные мечты. У нас всегда будет время. Не волнуйся. – Я старалась не срываться на хрип после этих слов. Мне было больно это говорить, особенно когда уголки его глаз покраснели и заблестели, но уже через секунду он кивнул.

– Я прошу только об одном – попрощаться со мной как следует. Я не хочу, чтобы то, что между нами есть, умерло. Я слишком сильно это люблю. Я слишком, чёрт возьми, сильно люблю тебя. Я не думал, что для меня такое возможно, но чёрт… Это просто невероятно. – Он усмехнулся, а я искренне улыбнулась, притянула его к себе и обняла. Я не была уверена, как попрощаюсь, но по крайней мере он не делал это слишком трудным для меня. – Просто подумай об этом, Элиза. Я знаю, ты боишься, что я могу причинить тебе боль и забыть тебя, но клянусь, я стараюсь. Обещаю, не сделаю этого. Я знаю, что могу дать тебе весь мир и больше, если ты захочешь. Я буду усердно работать, чтобы ты была счастлива.

– Я знаю, – прошептала я ему на ухо, но думать тут было не о чём. Мне пора уезжать.

По дороге обратно к автобусам мы обнимались и говорили о том, как, по его мнению, пройдёт выступление в субботу. Он сказал, что всё в шляпе, и ребята так много репетировали, что у них просто не было выбора, кроме как быть потрясающими. Я согласилась. Ребята репетировали по утрам или ранним днём. Без Дида было тяжело, но они справлялись. Дид репетировал в автобусе, пытаясь восстановить силы. Он всё ещё звучал отлично.

Когда мы заехали на парковку, я выпрыгнула, и Гейдж поцеловал меня на прощание. У него через полчаса было интервью на радиостанции, и он не мог опаздывать. Наши пальцы медленно разъединялись, пока он делал шаги назад, его улыбка была мягкой и любящей. В конце концов он выхватил ещё один поцелуй и запрыгнул в машину. Я смотрела, как он уезжает, и вздохнула.

Я не видела Гейджа до конца дня. Зная, что он с группой, я посвятила время рисованию. И нарисовала, конечно же, прекрасное лицо Гейджа. Я даже создала новый логотип для группы и подумала, что он довольно крутой.

Затем вернулись свежие, прекрасные воспоминания. Как я разрисовывала всё великолепное тело Гейджа. Как краска покрывала некоторые из его татуировок. Как я хихикала, а он смеялся, когда нападал на меня, чтобы поставить точку краской прямо в центре моего лба. Я вздохнула, потому что это было так живо, так романтично… так сюрреалистично.

* * *

На следующее утро я почувствовала, что меня сейчас вырвет. Была суббота, день концерта ребят. От одной мысли об этом меня тошнило. Меня тошнило так сильно, что я даже не пошла на шоу. Я знала, что должна была. Я должна была быть там, чтобы поддержать Гейджа, но моё тело отказывалось идти. Весь день я хваталась за живот, с мусорным ведром рядом. Я ненавидела то, как плохо себя чувствовала, как одиноко. Я думала, что преувеличивала… Пока меня, наконец, не вырвало.

Я выпила немного апельсинового сока, чтобы успокоить желудок, затем пошла в свою комнату делать то, чего очень не хотела. Собираться. Я собрала все вещи, застелила кровать, взбила подушки и даже вычистила ванную. Я также прибрала гостиную, и когда делать стало нечего, плюхнулась на диван, слёзы жгли глаза. Я сдержалась, сглотнув и дыша через нос.

Гейдж не появился и той ночью, и это ранило моё сердце, но я знала, что это необходимо. Может, он догадался, что я не приняла его предложение и выбрала путь домой. Может, он так же хорошо, как и я, знал, что мне нужно уехать, даже если он этого не хотел. Я должна была быть удовлетворена этим… верно? Это должно было сделать меня счастливой, потому что означало, что уехать будет легче. Мне не пришлось бы волноваться, что причиню ему боль.

Наконец слёзы потекли, когда я поняла, что, возможно, он где-то с другой девушкой. С любой девушкой. Он мог делать это просто, чтобы забыться. Наверное, он знал, что не сможет меня удержать, поэтому я сломалась и рыдала в ладони, пока не смогла плакать больше. Я ненавидела, как это больно. Как больно любить. Я так привыкла быть собой, избегать парней и заниматься своим делом, и тут бац – появился Гейдж Грендель. Он завладел моим сердцем, а я даже не заметила, как отдала его ему.

Полная печали, я встала и пошла в свою комнату, совсем не готовая к воскресенью. Пришло время; я знала. Я должна была отпустить это и сказать себе, что моя жизнь и карьера важнее… даже если в процессе моё сердце будет ныть.

* * *

Я проснулась рано в воскресенье. Выключила будильник на телефоне, нехотя вылезла из кровати, почистила зубы, оделась, затем взяла сумки. Бен уже ждал на кухне с кружкой в руке, в которой, скорее всего, был кофе. Я поправила ремень сумки на плече, выдавив улыбку.

– Доброе утро, дорогая, – прошептал он.

– Доброе утро, – вздохнула я, поставив сумки у двери. Я засунула пальцы в задние карманы, глядя на Бена, который смотрел на меня. – Что? – спросила я, внезапно смутившись. Я знала, что выглядела ужасно из-за недосыпа, но ему не надо было так на меня смотреть.

– Ничего, – просто сказал он, затем отхлебнул кофе.

– Марко уже вышел? – спросила я, снова потянувшись к сумкам. Чем скорее я окажусь дома, тем лучше. Я не могла задерживаться, потому что задержка означала снова погрузиться в уныние.

– Да, Лиза. Иди. – Он немного улыбнулся, но мои брови сдвинулись, смущённые его взглядом и короткими ответами.

– Почему ты так на меня смотришь? – наконец спросила я, обернувшись к нему.

Он замер с кружкой у губ, глядя в мои опухшие глаза. Затем поставил кофе на стойку и вздохнул, и я возненавидела себя за то, что вымещала на нём своё горе.

– Лиза, – снова пробормотал он, выходя из кухни. Он подошёл ко мне, обнял, и я зажмурилась, умоляя слёзы не появляться. – Дорогая, я знаю, ты расстроена, что тебе нужно уезжать, – сказал он, потирая мне спину. – Мне жаль, что для тебя всё так сложилось. Мне жаль, что это так тяжело. – Он отодвинул меня за плечи, и слеза скатилась по моей щеке. – Ты так же хорошо, как и я, знаешь, что учёба и твоё будущее – на первом месте. Ты только об этом и говорила. Ты важнее любого парня, независимо от того, есть у него твоё сердце или нет. Всегда будут шансы увидеться с Гейджем снова…

– Всё будет не так, Бен, – перебила я его на полуслове.

– Почему же не так?

– Просто… не будет. Я это знаю. Не видела его две ночи. Он тоже это знает.

– Две ночи? – его губы скривились, когда он отстранился. – Ох. Прости, Лиза-медвежонок.

– Всё в порядке. Он просто облегчил мне отъезд. – Я повернулась к Бену спиной, наклонившись, чтобы снова взять сумки. – Я буду готова, когда ты будешь.

Его губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но решил промолчать и просто кивнул. Я распахнула дверь, и как только сделала это, дыхание перехватило при виде Гейджа. Сердце пропустило удар, глядя на его сжатый кулак, занесённый для стука.

Его взгляд резко поднялся, когда дверь открылась, и, увидев меня, его глаза смягчились. Под ними были тёмные круги, будто он не спал несколько часов. Его одежда выглядела поношенной и помятой, а волосы были растрёпаны больше обычного, но всё равно невероятно сексуально. Я оглянулась через плечо, радуясь, что Бен уже шёл по коридору.

Затем я посмотрела на Гейджа, который сделал шаг с мольбой в глазах.

– Элиза, мы можем поговорить? – спросил он. Сразу после вопроса он бросил взгляд на сумки в моих руках и на плече.

– Нам не о чем говорить, Гейдж. – Я сошла вниз и прошла мимо него, направляясь через парковку к грузовику Марко, но не успела я дойти, как он схватил меня за руку и развернул.

– Элиза, остановись. Прости. Я… я задержался.

– Где, Гейдж? – огрызнулась я, вырывая руку. Он сглотнул, опустив голову. – Трахался со своими шлюхами? С дюжинами потаскух, которым нужна только твоя известность? – Мой тон был жёстким, я знала это, но находилась в ярости. Я не могла остановиться. – Я думала, у нас было что-то настоящее. И действительно хотела чего-то большего. Я думала попрощаться как следует, но потом ты просто… исчез. – Глаза горели, голос дрогнул. Он поднял голову и потянулся к моему лицу, но я отстранилась. – Не трогай меня. Просто уйди.

– Элиза, прости. Клянусь. Я задержался! Пенелопа не отставала. Она пригрозила мне после того, как увидела нас вместе в пятницу вечером. Она следила за мной. Я не знаю, как ей это удалось, но она пригрозила рассказать про Крис, если я не проведу с ней время. Я не могу позволить ей это сделать.

Я скривилась, тыча пальцем в его грудь.

– Ты был с Пенелопой? – прошипела я. – Серьёзно!

– Прости! Я рассказывал тебе о ней. Она слишком много знает. Я пытался звонить Бену, чтобы связаться с тобой, Элиза. Звонил при каждой возможности, но его телефон постоянно переводил на голосовую почту – я даже приезжал сюда, когда выдавался шанс, но чёртову дверь никто не открывал!

– Ты клялся, Гейдж! Ты, блядь, клялся, что оставишь её ради меня!

– Элиза, я… прости.

Я покачала головой с недоверчивым взглядом. Не могла ему поверить. Пока я была одна и волновалась о нём, он находился с ней. В голову лезли злые мысли, и мне так хотелось его ударить, но я сдержалась, прикусив губу.

– Хорошо, что ты был с ней, Гейдж, – сказала я. – Хорошо.

В его глазах вспыхнула боль.

– Как? Почему ты так говоришь?

– Потому что так легче уехать. Легче забыть о том, что было между нами. Я знала, что ничего не получится.

Его рот открылся от изумления. Он отступил на шаг, будто я только что выстрелила ему прямо в сердце. Возможно, он именно так это и почувствовал, потому что, перебирая в голове свои слова, я поняла, насколько жестоко они прозвучали. Но он причинил мне боль. Я не могла это просто так отпустить. Та ночь в отеле… что она для него значила?

– Не знаю, почему я поверила тебе. Ты сам меня предупреждал. Ты – чёртов эгоист, Гейдж.

– Элиза, ты не думаешь, что говоришь. Прости, клянусь. – Он потянулся к моей руке, но я дёрнулась назад.

– Не смей трогать меня! – прошипела я.

Он ошеломлённо смотрел на меня, а мне хотелось оставить его в полном недоумении. Я была в ярости. И больше не могла смотреть на него. Он – лжец. Стал моим первым во всём, но просто… разрушил это. Я думала, у нас имелось что-то большее, но, учитывая, что он провёл с Пенелопой два целых дня, возможно, я ошибалась.

Я решила больше ничего не говорить. Мне нужно было уезжать. Немедленно.

Я повернулась, закинула сумку на плечо, пока боролась со слезами, но Гейдж обежал меня, чтобы остановить.

– Элиза, не оставляй меня. Пожалуйста, – прошептал он, хватая мои руки. На его глазах навернулись слёзы, но я покачала головой. Я не могла смотреть на него. Не могла сравнивать его боль со своей. Я сломаюсь. Мне не нужно было ломаться; мне просто нужно было уйти. – Я пытался выкроить время, чтобы ты передумала, и мне жаль, что я позволил ей встать между нами. Мне жаль, что я не провёл с тобой последние две ночи. Это всё, чего я хотел, но… она меня удерживала. Она знала, что я брошу её ради тебя, и устроила сцену. Пригрозила разоблачить меня и Крис.

Я покачала головой.

– Мне нужно ехать, Гейдж.

– Элиза, нет. Прошу тебя, – умолял он, сжимая мои руки и прижимая свой лоб к моему. – Элиза, ты так много для меня значишь. И не можешь просто уйти вот так.

Я отказалась открывать глаза. Не могла смотреть на него. Не могла сломаться. Я только качала головой, надеясь, что он меня отпустит.

– Подумай, Элиза. Я могу позаботиться о тебе. Я могу устроить тебя на работу графическим дизайнером. Если захочешь, сделаю это прямо сейчас. Я могу купить тебе квартиру… нет, дом. Я знаю, как ты любишь читать… Я построю для тебя кучу книжных полок… куплю горы книг, если это заставит тебя улыбнуться. Я даже устрою тебе собственную студию, где ты сможешь рисовать, когда захочешь сбежать от всего. Мы сможем жить вместе, когда этот тур закончится. Ты сама выберешь, где мы будем жить – в любом штате. Где угодно. Неважно, главное, чтобы мы были вместе. Когда мне нужно будет куда-то ехать, ты поедешь со мной. Ты сможешь путешествовать со мной. Мы сможем быть счастливыми… У нас всё получится. – Его голос дрогнул, и я открыла глаза. По его щекам текли слёзы, и я прикусила нижнюю губу. Он знал меня так хорошо, и от этого мне было ещё больнее.

– Я могу сделать для тебя так много, Элиза. Просто… не бросай то, что у нас есть. Останься. Пожалуйста. Не уходи вот так. – Мной внезапно овладело чувство вины. Слёзы продолжали катиться по его щекам, я кусала губу, пытаясь сдержаться, но это было невозможно. Вид его слез заставил плакать и меня. Он трещал и ломался, это ломало и меня.

– Гейдж, я не могу, – прошептала я. – Не могу. Мне нужно вернуться. Мне нужно жить своей жизнью. Я же говорила тебе.

– Ты можешь. Ты же любишь меня, правда? Ты можешь построить свою жизнь со мной. – Он взял моё лицо в ладони, приблизив мои губы к своим. – Ты можешь, Элиза. Останься со мной. Клянусь, я брошу Пенелопу. Если ты этого боишься, я позвоню ей прямо сейчас и скажу, что всё кончено. Я откажусь от всего ради тебя, Элиза. Пусть она расскажет всему чёртову миру про меня и Крис, только бы я мог держать тебя в своих объятиях. Мне наплевать на неё. Я люблю тебя. Пожалуйста… – умолял он, и слёзы хлынули ручьём. Я знала, он говорил это только для того, чтобы удержать меня. Он не имел этого в виду. Он не позволит Пенелопе так легко победить. – Пожалуйста, не оставляй меня. Не оставляй меня снова пустым. Не дай мне сломаться.

Я сглотнула рыдание, бросив сумки. Его глаза наполнились облегчением при виде моих сумок на земле, но я взяла его лицо в ладони и поцеловала глубоко, страстно. Не знаю, как долго длился этот поцелуй, но я изо всех сил пыталась отпустить. Это было невыносимо трудно. Я хотела остаться в его объятиях на всю жизнь. Я хотела, чтобы он целовал меня так каждый час каждого дня, но знала – мы не могли. Ещё нет. Мне нужно было вернуться. И осуществить то, что я хотела. Как бы ни разрывало меня пополам от одной мысли об этом – от необходимости пройти через это – я должна была.

– Я люблю тебя, Гейдж, но не могу остаться.

Я провела рукой по его щеке, но он покачал головой, рыдая, и опустил лоб мне на плечо. Он схватил меня в охапку, не позволяя уйти. Я пыталась вырваться, но с каждой попыткой он сжимал крепче, качая головой.

– Элиза… я умоляю тебя.

– Я… не могу, Гейдж.

– Можешь! – крикнул он, наконец отпуская. – Можешь! Ты не понимаешь, как сильно мне нужна. Мне нужна твоя улыбка, твоя нежность… твоя любовь. Мне нужно всё в тебе, чтобы быть счастливым. Я не буду счастлив, если ты уедешь, и ты это знаешь! И ты не будешь счастлива, так что просто… останься со мной. Пожалуйста. Следуй за своим сердцем, Элиза. Ты любишь меня! Не отпускай это.

Я впилась зубами в губу почти до крови. Но покачала головой. Чем дольше я буду стоять здесь и плакать с ним, тем труднее будет уехать.

– Мне нужно ехать, Гейдж. Прости. Мы ещё увидимся, – заверила я его. – Мы что-нибудь придумаем.

– Элиза, нет! Чёрт… нет. Остановись. Я не позволю тебе уехать! – он не дал мне поднять сумки. Я смотрела в его полные боли и гнева глаза. Слёзы всё ещё текли, и моё зрение снова поплыло. Позади него раздался громкий звук, будто хлопнула дверь, но я не могла отвести взгляд. Грубые голоса звали его по имени, но никто из нас не обернулся. Он снова схватил меня, и я медленно высвободилась.

– Гейдж, ты должен отпустить меня, – прошептала я, качая головой.

Он ничего не сказал. Просто продолжал тянуть меня за руку. Он уже собирался обнять меня, и я бы позволила, если бы кто-то не оттащил меня назад за плечи, вырвав из его хватки. Мой взгляд был прикован к Гейджу, которого тащили назад Монтана и Рой. Сначала я не поняла, кто меня схватил, но по руке, которая успокаивающе гладила меня по спине, я поняла – это был Бен.

Гейдж яростно выкрикивал моё имя, умоляя не уезжать. Остаться. Он повторял это снова и снова, и я не могла заставить себя отвести взгляд от его страданий. Монтана отталкивал его за грудь, бросая на меня взгляды, а Рой держал Гейджа за руки, заламывая их за спину, чтобы тот не махал ими.

– Элиза, ты не можешь, чёрт возьми, так уехать! – снова закричал Гейдж. Я вздрогнула, и в следующую секунду меня втолкнули на кожаное сиденье, и дверца машины захлопнулась прямо перед моим лицом… но я всё ещё видела его. И казалось, он тоже видел меня, даже сквозь тонированные стёкла. Он всё ещё смотрел на меня, жилы на шее вздулись, пока Монтана и Рой изо всех сил тащили его к автобусу группы. Вскоре, прихрамывая, выбежал Дид, его глаза были широко раскрыты от шока, и он бросился помогать Монтане и Рою.

Но помощь Дида не понадобилась, потому что Гейдж сдался. Он перестал кричать, ребята пытались удержать его на ногах, но в итоге он рухнул на колени. Я ахнула, слёзы покатились по лицу. Я рыдала, сама того не осознавая. Я задыхалась, отчаянно пытаясь выбраться из машины и утешить его, но знала, что нельзя. Я не могла заставить себя сделать это, потому что должна была уехать.

Но когда Гейдж в последний раз выкрикнул мое имя, внутри меня что-то надломилось. Я схватилась за ручку двери, выпрыгнула и бросилась к Гейджу. Его голова всё ещё была опущена, поэтому он не видел, что я бежала, но я не останавливалась. Я врежусь в него, если потребуется. Я сделаю что угодно, чтобы он знал – я люблю его всем сердцем. Я влюблена в него, и расстояние никогда этого не изменит.

Я была почти рядом – всего несколько шагов – но прежде, чем я успела, один из охранников схватил меня, и я завопила, пока меня тащили обратно к машине.

– Гейдж, мне так жаль! – закричала я, изо всех сил вырываясь из рук охранника. – Прости меня. Я люблю тебя.

Он услышал меня, я знала, потому что он покачал головой, не поднимая её. Охранник впихнул меня в машину, пристегнул ремень и хлопнул дверью, после чего встал перед ней, убедившись, что я больше не выберусь. Я увидела вспышки камер и не поняла, откуда они. Я обернулась и посмотрела в окно мимо Гейджа. Кэл выходил с камерой в руках, его глаза были круглыми от удивления при виде Гейджа на коленях. Затем он рванул обратно внутрь, доставая по пути телефон. Я не знала, что он делал, и мне было всё равно. Я даже не могла ясно мыслить. Мне было больно.

Я разбивалась. Разрушалась.