Текст книги "Кто он (ЛП)"

Автор книги: Шанора Уильямс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– Конечно. Подойдет все, Элиза.

Я кивнула и повернулась, чтобы достать из-под стойки кастрюлю и наполнить ее водой. Высыпала туда макароны, добавила щепотку соли и принялась искать терку для сыра. Пока я терла сыр, стало тихо, и я быстро подняла глаза, но Дид уже смотрел на меня, склонив голову набок. Я натянуто улыбнулась, думая, что он отведет взгляд, но он не сделал этого.

– Ты в порядке? – спросила я, все еще улыбаясь через силу.

Он покачал головой: нет. И продолжал смотреть на меня, пока его глаза не заблестели, и тогда он резко отвел взгляд. После чего отложил геймпад, покачал головой, вздохнул и поднялся с дивана.

– Тебе нужна помощь? – спросила я, прекратив тереть сыр. Он снова покачал головой.

– Просто нужно в туалет, – сказал он, прихрамывая по направлению к коридору. Я наблюдала за ним, пока он не скрылся из виду, сдвинув брови от беспокойства. Из ванной донесся звук воды, и я снова принялась за сыр.

Смешав немного меда с коричневым сахаром, я покрыла этой смесью ломтики ветчины и отправила их в духовку. Теперь оставалось только дождаться, пока сварятся макароны. Я вздохнула, скрестила руки и прислонилась к стойке. Дид вышел из ванной, выглядя гораздо лучше. Его глаза не блестели.

Вернувшись в гостиную, он встретился со мной взглядом и улыбнулся. Прихрамывая, он подошел к кухонному столу и опустился на один из стульев, глядя прямо на меня.

– Я хотел кое о чем тебя спросить, – сказал он.

Я сглотнула и кивнула, заправив прядь волос за ухо.

– Хорошо.

– Я был так груб с тобой – зол на тебя, хотя это была даже не твоя вина. Прости за это, серьезно, – сказал он, проводя рукой по темным волосам.

– Все в порядке, – пробормотала я.

Он кивнул, шумно сглотнув.

– Зачем ты это сделала? – спросил он.

– Что сделала? – дело было не в том, что я не понимала, о чем он; мне просто не хотелось снова переживать это, ни для него, ни для себя.

– Зачем ты вступилась? – спросил он. – Почему собиралась принять удар за меня?

Я задумчиво посмотрела ему в глаза, а его взгляд был серьезным, отчаянно жаждущим ответа. Наконец он моргнул, и я вздохнула, сжав губы.

– Я просто… знаю, как больно, когда тебя… ранит тот, кто, как ты думаешь, любит тебя. Я не хотела, чтобы ты пострадал еще больше.

– Так ты встала на пути и попыталась забрать эту боль у меня?

Я кивнула.

– Да.

– Вау, – выдохнул он, опуская голову. Он несколько минут смотрел на стол, и чтобы занять себя, пока я проверила духовку. Затем проверила макароны – они были готовы. Я взяла дуршлаг, высыпала макароны и сполоснула их холодной водой. – Спасибо, Элиза, – сказал Дид, стоя у стола. Я выключила воду, медленно глядя на него. Его глаза были мягкими, искренними. По щекам стекали слезы, но на губах играла легкая улыбка.

Я поспешно поставила макароны и бросилась к нему, чтобы обнять.

– Тебе не нужно благодарить меня, Дид. – Я вздохнула и крепко обняла его, но не настолько, чтобы повредить ребра. Он шмыгнул носом, провел тыльной стороной ладони по носу, смахивая слезы, но через некоторое время сдался, потому что слезы все текли. Мы оставались в таком положении какое-то время, пока он не перестал плакать. Когда это случилось, я отстранилась и села на стул напротив.

– Я просто не понимаю, почему ты позволял ему бить тебя так долго. Почему не давал сдачи?

Он пожал плечами, снова вытирая покрасневший нос.

– Потому что, хотя Бентли и жесток, он был единственным, кто поддерживал мою мечту. Единственным, кому нравилось, что я начал карьеру барабанщика. Моя мама ненавидела это, и я знаю, что она до сих пор ненавидит, потому что, когда я звоню ей, она едва со мной разговаривает. Я – самый младший в группе, двадцать два года, и когда нас начали замечать, я был старшеклассником. Нужно было выбирать: следовать за мечтой или получить аттестат. Я выбрал мечту, и она возненавидела мое решение. После того, как они с Бентли расстались, я какое-то время не слышал от нее ничего. Бентли бросил все, чтобы присоединиться к группе. Я не знал, как его отблагодарить, поэтому решил, что лучше позволить ему находиться с нами.

– Но разве он не должен гордиться тобой? Он не должен бить тебя, – сказала я, расстраиваясь еще больше из-за его прошлого.

– Я никогда не пойму Бентли. – Он провел зашитой рукой по лицу. – У него свой способ показывать, как он гордится мной. Он строгий и привык к совершенству, а если я лажаю, он злится и бьет меня. Он так долго был частью этой группы. Мы стали его способом зарабатывать деньги. Как бы я его ни ненавидел, он вырастил меня, и я действительно люблю его. Я хотел, чтобы о нем заботились, и не давал сдачи, потому что он, наверное, сделал для меня больше, чем моя мама. Он стал для меня больше отцом, чем биологический…

– О, – было все, что я смогла выдавить. Он пострадал. Но не хотел, чтобы Бентли терял все, поэтому терпел. Но рано или поздно Дида могли жестоко покалечить, хуже, чем сейчас. Бентли, казалось, собирался бить все сильнее и сильнее по мере взросления Дида. – Что его так злит? – спросила я.

Он пожал плечами, снова проведя рукой по волосам.

– Не знаю. Думаю, у него было ужасное детство. Как-то раз видел шрамы по всей его спине… Это меня напугало. Они были как следы от порки. Не знаю, что случилось, но я никогда не хочу это выяснять.

Я кивнула. Это можно было понять. Возможно, Бентли вымещал агрессию из прошлого на Диде. Может, хоть раз он почувствовал себя выше кого-то и использовал это. Бывает.

– Серьезно, хотя, – сказал Дид, мягко улыбаясь и выводя меня из моих безумных мыслей о Бентли, – если тебе что-то от меня нужно, просто попроси. Я у тебя в неоплатном долгу. Поскольку действительно не знал, как выпутаюсь из той ситуации.

Я улыбнулась в ответ.

– В любое время, Дид.

Мы поговорили еще о мелочах: будет ли он готов играть в субботу, чувствует ли себя лучше, и, конечно, он пытался быть крутым и говорить, что более, чем готов, но по его хромоте я понимала, что нужно еще немного времени на восстановление. Я закончила готовить, пока мы болтали, и после еды мы разговаривали за столом, разделив бутылку вина из шкафчика.

Я многое узнала о Диде, что меня удивило. Он так долго скрывал свою ношу, что на самом деле открылся мне так, что это создало лучший мост для нашей дружбы. Он и Монтана были похожи в некоторых вещах, только Монтана был чудаковатее и беспечнее Дида. По крайней мере, Дид думал о своих пассиях, прежде чем просто затащить их в автобус и переспать.

Я убралась после готовки, а Дид вернулся на диван продолжать игру. Пока я убиралась, пришел Гейдж с чрезмерно оживленными глазами.

Увидев меня, он широко улыбнулся и бросился ко мне.

– Чем занимаешься сегодня вечером? – спросил он.

Я ухмыльнулась, когда он притянул меня ближе.

– Пока не знаю. А что? Что задумал? Опять вечеринка?

– Нет, – сказал он, что меня удивило. – Нечто гораздо лучшее. Сюрприз.

– Где?

– Это сюрприз, милая Элли, – сказал он, целуя меня в щеку. – Тебе придется поехать со мной, чтобы узнать, где и что мы будем делать.

Я поцеловала его в щеку в ответ и обняла за шею. Наконец, я кивнула и закончила уборку, а Гейдж сказал мне собрать вещи на ночь. Это показалось мне странным, но я все равно сделала, отказываясь упускать время с ним. Я обрадовалась еще больше, когда он сказал взять художественные принадлежности. Я не была уверена, какие именно, поэтому взяла с собой краски, альбом для набросков и карандаши.

Я запихнула в маленькую сумку шорты и майку, туалетные принадлежности и даже наряд: узкие джинсы, полупрозрачную черную блузку и кеды «Chuck Taylor», которые купил мне Гейдж. Я обожала его за этот подарок. И даже поддразнивала его, говоря, что однажды мы сможем быть близнецами и ходить в одинаковом. Я не знала, когда настанет этот «один день», но старалась не думать о том, как вписать будущее в наше настоящее.

Когда я все собрала, то отправила Бену сообщение, сказав, с кем проведу ночь, и он ответил мне смайликом с подмигиванием и еще одним напоминанием «будь честна и откройся». Я постаралась не принимать это близко к сердцу, перекинула сумку через плечо, вышла через переднюю дверь автобуса и встретила Гейджа у грузовика Стэна.

– Все готово? – спросил он, забирал у меня сумку и художественные принадлежности и постучал по стеклу багажника, чтобы Стэн открыл его.

– Ага, – вздохнула я. – Все готово.

Забросив мою сумку внутрь, он приблизился.

– Знаешь, что я только что понял? – спросил Гейдж, его нос скользнул по моей щеке.

– Что? – прошептала я.

– Я не получил от тебя ни одного поцелуя за весь день, Элли. – Его губы зависли прямо над моими. А голос стал ниже и более соблазнительным. Я содрогнулась, восхищенная близостью его губ. Сейчас осень, поэтому в Нью-Йорке стоял прохладный вечер, но с ним, стоявшим так близко, мое нутро полыхало огнем. По коже бежали мурашки.

– Может, ты сам возьмешь его? – я озорно ухмыльнулась.

Он приподнял бровь и широко улыбнулся.

– Смотри, какой необузданной ты стала. Надеюсь, не из-за меня, – поддразнил он, усмехаясь.

Я рассмеялась в ответ, и вскоре наши губы встретились. Огонь пробежал по всему телу, спустился к пальцам ног и заставил их сжаться. Я вдохнула его свежий, мужественный одеколон и впилась ногтями в его футболку, держась за него и не желая отпускать. Между нами возникла срочность. Она росла, когда он лизнул изгиб моей верхней губы и за этим последовала дьявольская усмешка. Я приняла его язык в свой рот и поиграла с ним, что вызвало стоны и восхищенные кряхтения. Он покусывал мою нижнюю губу, его рука скользнула от талии к груди. Он проглотил мой следующий стон, и я задышала чаще, когда он начал целовать мою шею. Но тут громко пробибикал клаксон, выводя нас из нашего страстного, пылкого поцелуя.

– У вас на это будет время позже! – крикнул Стэн из окна. – Залезайте в машину. У меня еще есть планы на вечер!

Я хихикнула, взглянув через плечо. Усмехаясь, Гейдж расправил мятый черный топ и затем взял меня за руку и обошел машину, чтобы сесть на пассажирское сиденье за Стэном.

– Извини, Стэн, – сказал Гейдж и засмеялся, открывая дверь и пропуская меня первой.

Стэн лишь усмехнулся, заводя машину.

Как только Гейдж оказался в машине, Стэн выехал с парковки, и мы отправились к месту моего «сюрприза».

Глава 22

Одинокая птица

Отель, у которого высадили нас с Гейджем, был более, чем роскошным. Башня за башней, огни над огнями. Он был прекрасен и выделялся на фоне нью-йоркской гавани. Конечно, Гейдж должен был выбрать что-то особенное и взял пентхаус. Когда лифт открылся, я замерла от восторга перед открывшейся картиной.

Просторная гостиная с кожаным диваном. Свечи горели в каждом углу. Огромное окно занимало одну из стен, и я бросилась к нему, чтобы посмотреть. Мы находились прямо у Атлантического океана. Вода переливалась, а у берега стояли несколько яхт и лодок. Я ахнула, совершенно очарованная, и затем почувствовала жар у себя за спиной. Теплые губы коснулись моей шеи, и огонь пробежал от горла до кончиков пальцев ног.

– Нравится? – спросил он, откидывая мои волосы, чтобы поцеловать меня в шею сзади. Я улыбнулась, понимая, что его вопрос имел двойной смысл. Он приблизился, и мой живот прижался к стеклу. Его мужественный аромат наполнил мои легкие, и я вдохнула его, сплетая пальцы с его.

– Это было мило с твоей стороны, Гейдж, – прошептала я.

Он медленно перестал целовать меня, убрал руку, чтобы взять мою и развернуть меня к себе.

– Думаешь, это все? – спросил он с широкой улыбкой.

Я огляделась, хмурясь.

– А что с этим не так? Мне нравится.

Он усмехнулся.

– Ты восхитительна, Элли. Это только разминка. У нас более грандиозные планы. – Он поцеловал меня в щеку, прежде чем отстраниться и взять мою сумку. Подойдя ко мне, он улыбнулся и протянул ее. – Иди переоденься. Я знаю, как ты любишь выглядеть «презентабельно», – он сделал кавычки пальцами, – как ты говоришь.

Я улыбнулась, сжимая сумку.

– Да. И я рада, что ты это помнишь.

Гейдж нежно поцеловал меня в губы, прежде чем отпустить.

Когда я осталась довольна своим видом и тем, как заплела волосы набок, то сразу вышла. Он ждал меня на диване, перебирая струны гитары. Услышав меня, он поднял глаза и восхищенно улыбнулся.

– Готова?

– Да, – прошептала я.

Он поднялся с дивана, перекинул гитару через плечо, взял меня за руку, и мы отправились в путь.

Мы с Гейджем поели итальянской еды и выпили вина. Много смеялись и разговаривали. Флиртовали и держались за руки. Обнимались и целовались. Мне было так весело, и я изо всех сил старалась не думать о том, что время, отведенное мне с ним, ограничено. Были моменты, когда я думала об этом, и это буквально ранило сердце.

Я ненавидела это.

Мы бродили по городу, глядя на высокие башни и мерцающие огни. Звезды были яркими и казались ближе, чем обычно. Улицы были спокойными, но все же оживленными. Несколько такси все еще колесили по дорогам, но это было умиротворяюще, особенно с Гейджем рядом, рука об руку. Мы даже прошли мимо нескольких человек, которые узнали Гейджа сразу же, и он кое-что им подписал. Я была рада, что это оказалась группа спокойных подростков. Не думаю, что выдержала бы, если бы девушки начали обнажаться в тот вечер. Это убило бы все мое настроение.

После того, как Гейдж сделал несколько дурацких фотографий со своими фанатами, он обнял некоторых из них, а затем вернулся ко мне. Его улыбка растянулась, когда он широко раскрыл объятия и обхватил мою талию. Он снова и снова целовал меня в щеку, а я хихикала, умоляя его остановиться.

Мы продолжили прогулку, слыша щелчки и вспышки камер. Я думала о том, чтобы показать им средний палец, но Гейдж сказал вести себя так, будто их вообще нет. Через некоторое время стало легче, потому что он отвлекал мое внимание, но все же это меня раздражало, потому что у нас не было никакого уединения.

– Я хочу отвести тебя в одно место, – сказал Гейдж, улыбаясь мне сверху вниз.

– Куда? – с любопытством спросила я.

Его глаза смягчились, он чмокнул меня в губы, прежде чем поймать такси. Мы забрались внутрь, и он наклонился вперед, чтобы что-то шепнуть водителю. Я не разобрала что, но водитель кивнул, и Гейдж дал ему двести долларов на чай. Водитель с благодарностью принял и быстро тронулся с места.

Я прижалась к Гейджу, обняв его и наслаждаясь теплом. Ему всегда было хорошо рядом со мной. Мне нравились его поцелуи в лоб во время поездки, его рука, небрежно обнимавшая меня. Не думала, что он замечал, но я всегда ловила его взгляд, и он улыбался мне, словно и не смотрел вовсе. Это было мило. Невинно. Прелестно. Я обожала его.

Наконец такси замедлило ход, и мы прибыли к месту назначения. Водитель поблагодарил Гейджа за чаевые, но тот отмахнулся, словно это являлось пустяком. Сжимая мою руку, он захлопнул за нами дверь, и как только мы обернулись, я застыла от восторга. Не знала, где мы, но улица была длинной, и повсюду висели яркие афиши. Огни всевозможных цветов сияли на мили вокруг, привлекая еще больше внимания к этому месту. Мимо проходили несколько человек, некоторые ловили такси, а некоторые наслаждались видом так же, как и я.

– Где мы? – спросила я.

– Таймс-сквер, – прошептал он мне на ухо. Кожа загудела, когда он положил руку мне на поясницу. – Пошли, – сказал он, кивнув головой налево. Мы шли рука об руку по улице, пока он не свернул, и мы оказались в месте, заполненном скамейками. Несколько человек уже сидели – мужчина с газетой, женщина с книгой и чашкой кофе. Было еще несколько человек, занимающихся тем же. Даже несколько пар обнимались.

– Гейдж, – прошептала я.

Я посмотрела на него, и он улыбнулся.

– Я хотел кое-что здесь сделать. Моя мама постоянно говорила об этом, когда я был ребенком. Она всегда мечтала приехать на Таймс-сквер… просто, чтобы спеть для меня.

Я улыбнулась, садясь на первый ряд. Он сел рядом, по-мальчишески ухмыляясь. Затем перекинул гитару, устроил ее на коленях и расположил пальцы на струнах.

– Ты будешь петь? – спросила я с воодушевлением.

– М-хм, – кивнул он. Он опустил глаза, сосредоточившись на своей акустической гитаре. Она была черной, но струны – синими. Внизу красовалось название группы, а выше, прописными буквами, – имя Гейджа. Я подумала, что она, должно быть, была сделана на заказ специально для него. – Помнишь песню, которую я писал тем утром с Роем?

Я кивнула.

– Да.

– Могу я спеть ее тебе? Ты будешь первой, кто ее услышит.

Я нелепо покраснела.

– Конечно, Гейдж. Буду рада послушать.

Он усмехнулся, на мгновение взглянув мне в глаза, прежде чем снова сосредоточиться на гитаре и прочистить горло. Когда он заиграл, несколько прохожих замедлили шаг, желая увидеть хорошее выступление. Кто-то ахнул, узнав потрясающего мужчину с гитарой, и замер, готовясь слушать.

Я наблюдала за тем, как двигались его губы – впитывала, как его глубокий, бархатный голос наполнял меня и возносил на такую высоту, которую я никогда раньше не чувствовала. Каждое слово было мягким, полным заботы. Его голос делал его еще более опьяняющим для меня. Это было прекрасно – он был прекрасен. Он пел из глубин своей души. Иногда его голос взлетал выше; иногда опускался ниже. В любом случае, это приводило меня в восторг. Последние строки, которые он спел, были теми, что, как я знала, не забуду всю свою жизнь:

Она – одинокая птица, неземная краса,

Любовь, что явилась как чудо, как благодать.

Новая страсть, ради которой сгораю дотла,

Моя зависимость, сердце… что пытаюсь понять.

Глава 23

Нарушенное обещание

Я не могла противостоять порыву. Не могла остановить себя, позволив пальцам скользнуть под футболку Гейджа, пока лифт поднимался на самый верхний этаж. Наши взгляды встретились, напряженность сжигала нас, и как только мы добрались до двери нашего номера, он открыл ее, бросил гитару и подхватил меня на руки.

Гейдж поцеловал меня яростно, глубоко… страстно. Я никогда не чувствовала такого интенсивного поцелуя, и как бы мне ни хотелось не придавать этому значения, я не могла с собой совладать. Я отдалась ему, утонула в его губах, его теле. Он придерживал мое лицо, пока мы, спотыкаясь, пробирались к ближайшей стене. Я спиной мягко опустилась на один из диванов, а он забрался сверху. Я смотрела на него, а он вглядывался в мои глаза, его взгляд был твердым, напряженным, полным тоски. Я видела что-то в его глазах, но не могла понять что. Это не могло быть любовью. Мы же не… или да?

Огромное окно было распахнуто настежь, открывая высокую луну, светившую на нас. Я снова взглянула на него, и он улыбнулся.

– Я думаю, раз у нас есть вся ночь, не стоит торопиться, – прошептал он.

Я сглотнула, но все равно кивнула. Он взял меня за руку, поднял с дивана и повел через весь пентхаус. Я заметила, что свечи не оплавились. Выглядело так, будто их только что зажгли.

– Кто здесь был? – спросила я, улыбаясь ему.

– У меня есть свои способы, – сказал он, заметив свечи, но все же направляясь в спальню.

Я усмехнулась, вспомнив, что ему нужно было сделать звонок перед возвращением. Он сплел пальцы с моими, пока мы входили в спальню. Она была огромной. Французское окно располагалось над кроватью размера «king-size» у северной стены. Плоский телевизор висел на стене напротив кровати, а два больших комода стояли у восточной стены. Ковер был светло-бежевым и выглядел невероятно мягким.

– Давай сделаем то, что ты любишь, – сказал Гейдж, улыбаясь. Я склонила голову набок.

– Что ты имеешь в виду?

– Рисовать… делать наброски. Что угодно. – Он ухмыльнулся, сжимая мою руку.

Я ухмыльнулась в ответ, кивнула и направилась за своими художественными принадлежностями. Я была в восторге, что он хотел заняться тем, что я любила больше всего, со мной. Это всегда было моей мечтой – рисовать с тем, кто мне действительно нравился, поэтому с готовностью собрала свои вещи и поспешила обратно в комнату.

Гейдж сидел на краю кровати, его обувь стояла рядом, голова была запрокинута, а руки упирались в кровать позади него. То, как он откинулся назад, подчеркивало рельеф его груди под футболкой. Я могла разглядеть бугорки, линии и мышцы. Мне хотелось запрыгнуть на него и облизать все его тело, но я сдержалась, особенно когда он невинно улыбнулся мне, заставляя мои мысли принять крайне порочный оборот.

– Итак, что будем делать? – спросил он.

– Давай рисовать, – сказала я, достав несколько листов бумаги. Затем вытащила краски из сумки и попросила Гейджа принести нам воды. Мы сели на пол после того, как Гейдж разложил газеты, и по большей части рисование с ним было веселым. Мы хихикали, рисуя свои глупые картинки. Он нарисовал какую-то странную птицу и назвал ее «Милая Элли». Я рассмеялась над этим, а затем он взглянул на мою. Я нарисовала соединенные сердца, одно синее, другое красное. Его улыбка слегка дрогнула, когда он перевел взгляд с рисунка на мои глаза, но мгновение спустя парень снова тепло улыбнулся.

Немного краски с моей кисти брызнуло ему на руку, и он объявил войну, поклявшись, что я сделала это намеренно. Я смеялась, умоляя его не пачкать меня краской (особенно волосы), но, конечно, он не слушал. Он не попал на волосы, но провел тонкую фиолетовую линию у меня на щеке. Я приложила кисть к кончику его носа, оставив жирную зеленую точку. Он повел носом, размазывая ее рукавом, усмехнулся, а затем мягко навалился на меня, уткнувшись носом в мою шею.

– Что скажешь насчет ванны? – прошептал он, забирая у меня кисть и помогая мне сесть, потянув за руку. Я взглянула на разноцветные пятна краски на себе и согласилась.

Он взял меня за руку, помог встать и повел в ванную комнату. Его походка была такой соблазнительной, такой сексуальной, и я не думала, что он осознавал это. Его плечи двигались быстро, но плавно. Бедра покачивались ровно настолько, чтобы мне захотелось схватить их и притянуть его к себе. Уф… он был чертовски красив.

Когда мы вошли в ванную, первое, что я увидела, – это большое джакузи у одной из кремовых стен. Стена за ней имела высокое арочное окно, открывающее вид на огромные башни Нью-Йорка поблизости. Несколько свечей стояли на краю ванны, отбрасывая мерцающие тени на стены и создавая совершенно романтическую атмосферу. Я смотрела в полном восхищении, разглядывая мраморные столешницы цвета слоновой кости, мраморный пол в тон, душевую кабину со стеклянными дверцами в углу, почти как в автобусе группы. Я покраснела, вспомнив событие, произошедшее из-за того душа.

Гейдж потянулся ко мне, нежно целуя мою шею. Он обвил руками мою талию и нащупал край моей футболки. Я позволила ему делать то, что он хотел. У нас оставалось всего несколько дней, и у нас с ним чудесный вечер. Почему бы не увенчать его чем-то жарким?

Только после того, как он стянул с меня футболку и скинул свою, я поняла, как тихо стало. Не то, чтобы мне это не нравилось; просто я не ожидала этого от него. Я медленно обернулась, чтобы встретиться с ним глазами. Он уже смотрел на меня, склонив голову, его глаза полны огня и страсти. Мой взгляд опустился на его рельефный торс. Я медленно провела ладонями по его груди, и он мягко вдохнул. Затем уткнулся в мою шею, а я рассмеялась, когда его глаза смягчились, и он поцеловал кончик моего носа.

Его взгляд стал жестче, когда он потянулся к пуговице моих джинсов и стянул их с моих ног. Я сбросила их и сделала то же самое для него. Он усмехнулся, стоя передо мной в черных боксерах.

– Тебе правда вечно мало черного, да? – поддразнила я.

Он усмехнулся, и мой взгляд упал на линию «V», скрытую под резинкой его трусов. Линия «V» Мэтью Макконахи. Мне хотелось пустить слюни, но он рассмеялся надо мной, выводя из оцепенения.

– Ванна, Элли, – прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать мое ухо. Я вспыхнула от жара, кивая, пока сжимала его покрытые татуировками руки. – Я включу музыку.

Я кивнула, зная, что он использовал музыку только как отвлечение. На самом деле он хотел, чтобы я набрала воду, добавила пену, а затем ждала его. Я решила, что лучше всего так и сделать, поэтому наблюдала, как он вышел и закрыл за собой дверь.

Вздохнув, я подошла к зеркалу и провела рукой по волосам. Было странно, что я… улыбалась. Почему я улыбалась? Я попыталась сбросить улыбку, но она возвращалась. Снова и снова. Я покачала головой, считая Элизу в зеркале глупой из-за ее дурацкой улыбки.

Я набрала воду в ванну, убедившись, что она теплая и приятная, добавила пену, а затем сняла бюстгальтер и трусики. После чего погрузилась в ванну, выпустив тяжелый вздох. Ощущения были в десять раз приятнее, чем предполагалось. Я помылась, смыла краску с лица и рук, и вскоре заиграла музыка. Я не могла поверить своим ушам. Эд Ширан, один из моих любимых певцов. Он знал? Я не была уверена, но слушать, как Эд пел о любви, заставляло меня улыбаться как дурочка.

Гейдж вошел в ванную мгновение спустя, проводя рукой по своим темным, растрепанным волосам. Он прошел позади меня, скрываясь из виду, и я услышала неловкое шевеление и шорох. Внезапно стало неловко, потому что я точно знала, что он делал. Я точно знала, что не так. Он нервничал и, скорее всего, смотрел в зеркало, проверяя, достаточно ли он устойчив, чтобы провести остаток этой ночи. Я заглянула через плечо и увидела, как он вцепился в края столешницы, глядя прямо на свое отражение. Его глаза были тверды как гранит, губы сжаты в тонкую линию. Наконец он вздохнул и отстранился, а я быстро повернулась вперед, погружаясь в теплоту воды.

Я ждала, казалось, целую вечность, прежде чем он, наконец, снова вздохнул и залез в ванну. Я не осмеливалась взглянуть на него. Эд Ширан играл на повторе, и слушать, как он пел о любви, действительно действовало мне на нервы. Сердце колотилось в груди, и я нервничала, гадая, что Гейдж собирался сделать, сказать – что угодно. Что бы это ни было, я не готова. Бен снова и снова говорил выведать у него правду, но я не хотела. Правда ранит нас обоих, поэтому лучше притвориться, будто между нами ничего нет. Безопаснее думать, что у нас все еще просто интрижка. Но я знала, что между нами возникло куда больше этого… и я действительно не знала, что с этим делать.

Гейдж пошевелился, прочищая горло. Я подняла глаза, он склонил голову набок и улыбался.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да, – выдохнула я. Конечно, это была ложь.

Он искренне усмехнулся, а затем пересел ко мне. Я улыбнулась ему, когда он взял мою руку и поднес к своим губам. Сразу после этого он облизал их.

– Выглядишь напряженной. Хочешь массаж?

– Конечно. – Я медленно повернулась, сердце колотилось со страшной силой. Гейдж вздохнул, дотянулся до моих плеч и начал массировать большими пальцами лопатки. Через некоторое время я расслабилась под звуки музыки и от движений его пальцев, разминающих мою спину. Было приятно, необычно. – У тебя хорошо получается, – сказала я, слегка смеясь.

– Да, – прошептал он. Я снова напряглась, услышав хрипотцу в его голосе. Он медленно приблизился, а я отодвинулась назад, оказавшись между его ног. Он продолжал массаж еще несколько мгновений, прежде чем медленно остановиться, откинуть мои волосы от шеи и поцеловать ее. Я сжала свое бедро и снова напряглась. Он поцеловал меня между лопатками, и я содрогнулась, восхищенная теплотой его легких, как перышко, губ. Он продолжил ниже, одна его рука лежала на моем плече, а другая обвила мою талию и притянула к себе.

Жар обрушился на меня, и бабочки забились в глубине живота, когда он снова поднял губы и поцеловал мочку моего уха. Затем он убрал другую руку с моего плеча, чтобы прижать меня к своему телу полностью. Он дышал в мои волосы, все его тело было напряжено. Он тяжело дышал, и его твердая эрекция упиралась мне в спину. Я застонала, и он едва слышно прошептал мое имя, умоляя развернуться.

Я повернулась и села к нему на колени. Вода колебалась между нами, но по мере того, как приближалась, я чувствовала только его. Когда я смотрела в его глаза, они были затуманены страстью, огнем, тоской… Мне показалось, что я уловила любовь, но он быстро моргнул и притянул мое лицо к своему. Он поцеловал меня, его язык ласкал мой, а его дыхание учащалось с каждым движением. Он поглощал мои стоны, его руки все еще сжимали мое лицо. Я обвила руками его шею, двигаясь навстречу ему, словно это могло приблизить меня еще больше. Я знала, чего хотела. Я знала, что единственный способ почувствовать себя полностью рядом с ним – это если он будет внутри меня.

– Боже, Элиза, – прерывисто выдохнул он, отрывая губы, чтобы поцеловать мою шею. Я запрокинула голову, подставляя шею и позволяя ему жадно вкушать мою кожу. – Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, – прошептал он.

– Чего подобного?

– Этого, – сказал он между поцелуями в ключицу. – Я никогда… так сильно не хотел женщину. – Он медленно перестал целовать меня, чтобы взглянуть мне в глаза, но я уже смотрела на него в шоке. Я старалась не паниковать, потому что знала – не ошиблась. В его глазах была любовь. Цельная, страстная и невероятно глубокая любовь. И я не могла это игнорировать.

Он, вероятно, подумал, что мое молчание – знак продолжать говорить, но я бы предпочла, чтобы он этого не делал. Он притянул меня за поясницу и прижал к себе, пока говорил. Наши взгляды пересеклись. Мне было трудно оторваться от него.

– Я думаю о тебе днем и ночью, Элиза. Просыпаюсь и каждое утро желаю, чтобы ты лежала в моей кровати рядом. Каждый раз, когда я по-настоящему улыбаюсь, это потому, что я с тобой или думаю о тебе. – Он покачал головой, опустив взгляд. – Я чувствовал что-то между нами так долго, Элиза. Так долго. Пытался блокировать это, игнорировать, избегать, просто оставаться на поверхности, но… больше не могу. Не с тобой. Я знаю, если попытаюсь притвориться, что это не важно – что мы не важны, – то могу в итоге ранить тебя, а я меньше всего хочу причинить тебе боль. Я никогда не смогу ранить тебя, потому что ранить тебя – это… ранить меня самого.

Из-за слез у меня защипало в глазах, когда он убрал одну руку, чтобы провести ладонью по лицу.

– Гейдж, – прохрипела я, все еще не моргая.

– Элиза… не надо. Я говорил тебе, не произноси мое имя так. Не пытайся отрицать это. Я знал это еще до того, как взял твою невинность. Я знал это с первого дня тура. Ты была другой, непохожей на остальных. С другими девушками – это пустота. С тобой я чувствую что-то. С тобой я могу на самом деле быть собой. Вместо вымученных улыбок ты позволяешь мне улыбаться свободно. Вместо того, чтобы сдерживаться, ты позволяешь мне отдавать всего себя. – Он взял мое лицо в ладони, его карие глаза прикованы к моим. – Не оставляй меня, Элиза. Ты не можешь… ты слишком нужна мне. Я слишком сильно люблю тебя.

У меня снова перехватило дыхание, а затем я разрыдалась. Он оглядел меня, его глаза были такими же печальными, как мои, наполненные слезами. Я попыталась отстраниться, но он удержал. Я хотела, чтобы он отпустил меня, но больше всего хотела остаться в его объятиях. Просто, чтобы он держал меня. Я никогда не хотела покидать его, но знала, что всего через три дня мне придется это сделать, и это раздавит нас обоих. Он большими пальцами коснулся моих щек, а затем притянул меня вперед и поцеловал в щеку.