Текст книги "Кто он (ЛП)"

Автор книги: Шанора Уильямс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 20

Снова почувствовать

Все решили, что лучше уехать из Чикаго и обосноваться в Нью-Йорке, раз шоу отменили. Две вещи сильно беспокоили меня по поводу пребывания в Нью-Йорке. Первая – мы оставались на целую неделю, так как группа не выступала до выходных. Вторая – как я ни старалась перестать об этом думать, но это будет моя последняя неделя в туре.

Мои первые мысли о туре являлись такими: он будет дерьмовым и полной тратой времени. Но все почему-то изменилось. Может, потому что впервые у меня появились друзья. Впервые мне нравилось проводить время с парнем – к тому же очень горячим парнем. Он не был обычным человеком. Хотя и считал себя таковым, но для меня он им не был. Он являлся Гейджем Гренделем. Рок-богом.

Я заметила, что стала менее открытой к встречам с Гейджем, чем раньше. Первые две ночи Гейдж не придавал этому значения и не колеблясь уходил. Он целовал меня на прощание и затем уходил с Монтаной и Роем. Дид застрял в трейлере, за ним ухаживали несколько девушек, которых подобрал для него Монтана, а также настоящая медсестра. Ему нужно было поправиться к выходным, и я была даже рада за девушек, находящихся рядом с ним. По крайней мере, он был крепким парнем. И снова улыбался.

Вид того, как Дид подвергался насилию со стороны собственного отчима, снова и снова возвращал меня в прошлое. После стольких лет забвения до меня дошло, что я прошла через то же самое в свое время, и эта мысль ужасала меня. Я заставляла себя улыбаться и так часто уходила в себя, надеясь, что никто не заметит. Я сидела на диване, когда все уходили, а когда наступала ночь и никто не возвращался, я проваливалась в кровать, сворачивалась калачиком и делала то, что ненавидела больше всего.

Плакала.

Я ненавидела плакать. Ненавидела чувствовать себя слабой. Я была сильной. И знала это, но не могла смириться. Не могла смириться с тем, как моя мать могла просто позволить моему отчиму делать со мной все, что угодно. Как она могла позволить мужчине причинять боль своей единственной дочке? Своей плоти и крови.

Иногда она заступалась за меня, но только иногда – если ей что-то от меня было нужно. Если ей нужно, чтобы я «достала» что-то из магазина или «собрала» пару баксов у друзей на улице. Я была ужасной и ненавидела себя за это.

Слезы продолжали катиться, но я яростно смахивала их с лица. Не хотела оставлять на себе и следа. Не хотела этих слез из-за боли, которую она мне причинила. Просто хотела спать, и в конце концов, благодаря прохладным подушкам и уставшим глазам, я не сопротивлялась. Погружалась в сон.

Я ворочалась во сне, видя образы Гейджа. Он был повсюду, и в какой-то момент я готова поклясться, что слышала его голос. Повернулась во сне в попытке избавиться от его образа и снова услышала, как он звал меня по имени, и мои веки распахнулись. Я ахнула, увидев, что он наклонился надо мной, его рука лежала на моей талии, а карие глаза сужены от недоумения.

– Элиза, что случилось?

Я отстранилась, покачала головой и быстро села, прислонившись спиной к изголовью кровати. Откуда, черт возьми, он взялся? Мои глаза все еще были уставшими, и я заметила, что уже не темно. Солнце стояло высоко в небе, его лучи пробивались сквозь окно и падали на прекрасное лицо Гейджа. Он быстро моргнул, проведя рукой вверх по моей талии, но я со вздохом отстранилась и вылезла из кровати.

– Элиза, – позвал он, пока я стояла к нему спиной. Я была уверена, что выглядела полной развалиной. Чувствовала себя хуже, чем куча собачьего дерьма.

– М-м? – откликнулась я, наклоняясь, чтобы расстегнуть чемодан.

Гейдж молчал, и мне хотелось оглянуться на него, но я знала выражение его лица. Чувствовала его разочарование.

– Ты расстроена, что я снова ушел вчера вечером? – спросил он. – Если так, мы можем пойти сегодня. Я могу загладить вину…

– Нет. – Я покачала головой, но не поднимала взгляд. Отлично, он думал, что я злилась на него. Я порылась в чемодане в поисках самого удобного наряда. Нашла темно-синие джинсы и светло-голубую джинсовую рубашку. На сегодня сойдет.

Вздохнув, я встала и обернулась, но ахнула, оказавшись в объятиях Гейджа. Когда он успел так близко подобраться?

– Что случилось, Элиза? – спросил он, его взгляд опустился на мои губы.

Я покачала головой.

– Ничего. Я в порядке. – Солгала я. Мы находились близко, и я не могла не дышать ровно. Мне хотелось его поцеловать, но и не хотелось, потому что к концу этой недели наша интрижка закончится, и я ненавидела, как быстро это приближалось. Это ожидало уже за углом, и он снова будет спать со случайными девушками и тусоваться с другой цыпочкой на руке. Может, даже вернется к Пенелопе.

– Если ты злишься на меня из-за прошлой ночи…

– Я не злюсь, – выдохнула я. Это была правда. Я не злилась. Даже не думала о нем прошлой ночью. Я слишком беспокоилась о себе, чтобы о нем вспоминать. Уверена, он мелькал где-то в мыслях; я просто не знала, где именно.

– Тогда почему ты избегаешь меня? И отстранилась от меня, словно… – его голова опустилась, и он уставился в пол. Его ресницы дрогнули, и мне захотелось приблизиться и поцеловать его в щеку, но я не сделала этого. Осталась совершенно неподвижной.

Стало так тихо, что даже неловко, поэтому я снова попыталась отстраниться, но он крепче обнял меня, его взгляд взметнулся и встретился с моим.

– Почему ты отстраняешься? – спросил он, его дыхание коснулось моей щеки.

Я сжала ткань его футболки, внезапно почувствовав, как подкосились ноги, потому что за его вопросом скрывался совершенно иной смысл. Он так же хорошо, как и я, знал, что наше время подходило к концу. Он знал…

– Гейдж, – прошептала я, опустив взгляд. Не могла смотреть на него, поэтому закрыла глаза. – Гейдж, может, нам стоит остановиться сейчас, пока…

Он остановил мои слова своими губами. Мое тело ожило, когда его губы поглотили мои. Волна электричества ударила в самое нутро, когда он целовал меня сильнее, глубже, страсть перетекала от его тела к моему. Я обвила руками его шею, прижавшись к его твердой груди. Его пальцы скользнули от моей спины к бедрам. Он притянул меня еще ближе, и я простонала у него во рту, снова вспыхнув. На вкус он был похож на какой-то фрукт. Не уверена, что именно, может, клубника или малина? Что бы это ни было, на вкус было свежо и божественно, пока его язык скользил по моему и иногда касался нёба. Я задыхалась, когда он шагнул вперед, заставив меня отступить назад и упереться в ближайшую стену.

Он держал одну руку на моей талии, другой постепенно приподнимал мое бедро, чтобы я могла обвить его ногой. Его возбуждение давило на джинсы, заставляя меня безудержно всхлипывать в его губы. Я хотела его, но знала, что поступать так нехорошо. Это сделает отказ от него еще тяжелее. Надо отпустить его.

– Гейдж, – прошептала я ему на ухо.

Он замер, но не перестал целовать меня.

– Нет, – прохрипел он.

Я нахмурилась.

– Нет, что?

– Нет, Элиза. – Он оторвал губы от моей шеи и быстро моргнул, но я заметила слезы, горящие в его затуманенных, невыспавшихся глазах. Сердце сжалось при виде его. Его лицо выражало боль, страдание. В его глазах я видела одиночество, сердечную боль. Не могла понять, о чем он думал, но знала, что, что бы это ни было, причина крылась во мне.

Вместо того, чтобы говорить об этом, я опустила голову, а он отпустил мою ногу.

– Гейдж…

– Перестань произносить мое имя таким тоном, Элиза. Я не… – его голос дрогнул, голова опустилась. – Я знаю, что ты собираешься сказать. Не сейчас… прошу. Остановись. Не заканчивай. Просто… остановись.

Из-за слез мои глаза щипало, но я быстро моргнула, чтобы от них избавиться.

– Мне все равно придется уехать, Гейдж. У меня осталось всего несколько дней. Ты это знаешь. Давай остановимся, пока можем… пока не стало слишком тяжело. – Мой голос дрожал. Я разваливалась на части.

– Я не хочу останавливаться, – сказал он. – Мне это слишком нравится. Ты делаешь что-то со мной. Заставляешь меня думать дважды… Заставляешь что-то чувствовать. Я чувствую себя живым, когда ты рядом. Давно не чувствовал ничего настолько настоящего. С тех пор… – он снова замолчал, и я с любопытством посмотрела на него.

– С тех пор… как, Гейдж?

– С тех пор… как умерла моя сестра.

Он не смотрел на меня, когда говорил это. Я пыталась заглянуть ему в глаза и понять его, но он держал голову опущенной, несколько прядей волос упали на лоб. Теперь он заставлял меня чувствовать себя еще более виноватой. Теперь он заставлял меня хотеть дать ему желаемое, просто чтобы снова сделать его счастливым. Я не знала, что еще делать – что еще сказать. Поэтому молча взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на меня. Отвела одну руку, чтобы провести пальцами по его волосам, прижалась к его груди, пока наше дыхание сплеталось. Я изучала его печальные карие глаза, горе, которое он носил в себе так долго.

Я не хотела причинять ему боль. Не хотела терять эту связь, поэтому сказала себе, что останусь… пока что. Я все еще могла оставаться непринужденной, но только так. Я медленно приблизила его губы к своим, страстно поцеловав, и он простонал, притянув меня за бедра, чтобы я прижалась к нему. Я знала, что в автобусе никого не было. Слышала, как Кэл ушел раньше, а Бен уехал со своей ассистенткой Терри. Были только мы, и я хотела этим воспользоваться.

– Гейдж, – прошептала я, когда он поднял меня на руки. Он пошатнулся, направляясь к двери спальни, и закрыл ее. Запер на ключ, а затем моя спина прижалась к двери. – Гейдж, – снова сказала я.

– Я еще не отпускаю тебя… Ты не можешь уехать… Мы не можем остановиться, Элиза. – Его губы коснулись моей ключицы, и я запрокинула голову, наслаждаясь его теплыми поцелуями на коже. Он поднялся к моей шее и целовал меня, прижимая свою эрекцию к моему животу. От этого ощущения я застонала, всхлипнула, готовая к тому, чтобы он просто сорвал с меня одежду и взял меня. Все мысли исчезли. Вся сердечная боль, казалось, растворилась.

Он прижимал меня к двери, но потянулся, чтобы помочь мне снять рубашку. Бросив ее на пол, он потянулся за мою спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер, обнажив грудь. Бросил и его, но его глаза не отрывались от моей груди. Наконец он снова посмотрел мне в глаза, изучая меня напряженно, жадно. В его радужках горел огонь, и это полностью завело меня. Сжигало изнутри одним лишь желанием. Живот сжался, когда его взгляд замер на моем. Затем он наклонился и жадно присосался к моему соску, его взгляд не отрывался от моего. Дыхание перехватило, я наслаждалась удовольствием, растекающимся по телу, его руками на моей талии, его языком, выводящим круги вокруг соска, пока он не стал твердым. Он перешел к другому, а я откинула голову на дверь, принимая все.

Я простонала, вцепившись в его плечи, готовая к нему. Но он не торопился. Продолжал сосать мой сосок, пока тот не стал твердым, как камешек, а затем стянул с меня шорты. Он опустил меня всего на секунду, и я помогла ему, сбросив шорты и трусики. Я была совершенно обнажена перед ним, лицо пылало, но его взгляд оставался твердым, впитывая меня всю. Продолжая пристально смотреть на меня, он набросился на мои губы и прижал мое тело к своему.

Я потянулась вниз, чтобы расстегнуть его джинсы, и он легко высвободился из них. Развернув меня в своих объятиях, он положил меня спиной на кровать, раздвинул ноги и забрался между ними. Его губы нашли мою шею, я вцепилась в его спину, мое нутро пульсировало по мере его приближения. Он был так близко. Я чувствовала жар его члена. И снова пульсировала от желания, тоскуя, жаждая. Мне этого так хотелось, хотя я знала, что не нуждалась в этом. Не следовало, но я не могла сдержаться. Я должна была остановить это, но сдалась.

Гейдж поспешно отстранился, чтобы порыться в кармане джинсов в поисках презерватива. Надев его, он снова принялся дразнить меня языком, проводя им по соскам. Он провел языком вниз до углубления на животе, и я ахнула, глубоко вдохнув от того, как далеко он зашел и как близок был к самому сокровенному.

– Ты не можешь остановить это, Элиза, – сказал он, целуя мое бедро. – Мне это нужно. – Мурашки пробежали по коже, когда он поцеловал другое бедро, и жар спустился между ног. Он поцеловал кожу у самого входа, заставив меня сжаться, сильно затрепетать и вцепиться в простыни. – Я только начал с тобой, – прошептал он. – Ты не можешь остановить это сейчас. – Затем он провел языком между моими сладкими, чувствительными складками, и я выгнулась навстречу его рту.

Дыхание участилось. Я вцепилась в простыни, стараясь не поцарапать его. Одной рукой я запуталась в его волосах, пока его язык лизал, нырял и кружился вокруг моего клитора, заставляя меня вскрикивать во весь голос. Волна пробежала по мне, пока я двигалась навстречу его рту. Он стонал и мычал, вызывая вибрацию между моих ног. О, черт. Он схватил меня за талию, пытаясь остановить мои движения, и затем сказал:

– Посмотри на меня, Элиза.

Я покачала головой. Не могла смотреть. Взгляд в его глаза отправил бы меня в пропасть окончательно. Пальцы Гейджа впились в мой бок, когда он зарычал, его язык кружился сильнее и трепетал так быстро, что сводил меня с ума. Я не смогла бы долго выдержать.

– Посмотри на меня, Элиза, – повторил он. Его рот почти не отрывался от меня. Он лизал мой бугорок, пока говорил. Он был так искусен в постели, и я ненавидела то, какой неискушенной была я. Я осмелилась взглянуть, и в ответ меня отбросило в гипервозбуждение. Огонь в его глазах, жар, с которым он наблюдал, как я стонала, то, как его язык кружился и нырял, и я чувствовала все это, заставило меня содрогнуться. Расколоться, рассыпаться на куски. Я взвизгнула, мое тело сотрясалось, ноги дрожали. В мгновение ока Гейдж быстро поднялся, целуя мои соски, каждую сторону ключицы, мою шею. Он завис над моим ртом, легкая улыбка играла в уголке его губ.

– Ты хочешь меня? – спросил он.

Я кивнула, прижимая руку к его груди и извиваясь, чтобы притянуть его как можно ближе.

– Ты уверена? Хочешь меня?

Я жадно кивнула, постанывая, когда его губы едва коснулись моих.

– Насколько сильно? – спросил он.

– Я хочу всего тебя, Гейдж, – прошептала я.

– Всего меня? – не успела я кивнуть, как он глубоко вошел в меня. Я вдохнула сквозь зубы, когда он зашипел. – Это весь я, Элиза. Хочешь, чтобы я был нежен с тобой? Хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью?

Я быстро взглянула на него, сглатывая тяжелый ком в горле. Заняться любовью? Как это вообще возможно, если мы не влюблены? Мой разум пребывал в смятении, и вскоре толчки Гейджа углубились, заставив все тревоги уйти. Его губы раздавили мои, солоноватый вкус заполнил мои вкусовые рецепторы. Это был вкус меня самой, смешанный с его собственным.

Лоб Гейджа прижался к моему, пока он смотрел на меня, но я закрыла глаза, желая, чтобы чувство его внутри меня захватило полностью. Его темп ускорился, когда он схватил меня за бедра, входя в меня, туда-обратно, а мои пальцы впивались в его кожу. Я стонала сквозь зубы, пока пот скапливался между нами, и он опустил голову, чтобы уткнуться лицом в выемку моей шеи. Он нежно сосал мою кожу, лизал шею, а затем мочку уха, посылая волну за волной влаги, которая текла по мне и таяла между ног. Я содрогнулась десятки раз, сжимаясь вокруг его толщины.

– Ты ощущаешься так хорошо, Элиза. Заставляешь меня чувствовать себя хорошо, – прошептал он. – Ты не можешь уйти. Ты должна остаться.

Я не стала отвечать. Если бы я ответила, то солгала бы ему. Мы оба знали, что я не могла остаться. У меня имелись своя жизнь, дела, которые нужно сделать. У меня были мечты, которые нужно осуществить. Вместо слов я притянула его к себе, не оставляя между нами ни миллиметра, и он начал двигаться жестче. Его хриплое дыхание стало тяжелее, пока он сжимал мои бедра.

Затем он сделал то, чего я не ожидала: поднял меня, все еще двигаясь, а моя грудь все еще была прижата к его, но моя спина больше не лежала на кровати. Я была приподнята напротив него, его руки обхватили меня, поддерживая за спину. Он еще несколько раз жестко вошел в меня, и я уставилась в его глаза, наслаждаясь чувством наполненности в глубине живота.

– Оседлай меня, – прошептал он.

Я повиновалась. Хотя понятия не имела, что, черт возьми, делала, не знала, в какую сторону двигаться, как быстро, как медленно, но я работала бедрами как могла. Его глаза пылали, внимательно наблюдая за моим лицом, на котором было видно наслаждение. Он сжал мои ягодицы, позволяя мне делать все, что в моих силах. Он целовал мою шею, задавая свой собственный ритм, что, в свою очередь, помогало мне. Он удерживал меня устойчиво, давая хороший баланс, и через некоторое время я поняла, что вошла во вкус, потому что он застонал громче, прошипев мое имя и выругавшись сразу после. Я громко стонала, не в силах сдержаться.

Мои бедра двигались, все еще чувствуя его в глубине живота. Мое нутро сжималось. Я сжалась вокруг него, зная, что очередная волна наслаждения на подходе. Он тоже это знал, потому что снова поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я наблюдаю, как ты отпускаешь себя. Я хочу, чтобы твои глаза были на моих. Не закрывай их. Не отгораживайся от меня.

Его хриплый голос вознес меня выше. Он смотрел мне в глаза, его лицо лучилось таким же наслаждением, как и мое. Он стонал; я стонала еще громче. Мои губы слились с его, ногти впились в его кожу, но я держала глаза открытыми. Это приближалось, и с каждой секундой мне становилось все жарче и жарче, но я не осмеливалась отвести взгляд. Не могла. Его глаза делали со мной что-то, чего я не могла сдержать. Они были тяжелыми, наблюдали за каждой моей реакцией.

Наконец, я взвизгнула, насаживаясь на всю его длину и все еще двигая бедрами, капля пота скатилась по моей спине. Я разваливалась на части, рассыпалась. Таяла. Он зарычал у моего подбородка, и я больше не могла сдерживаться. Я закрыла глаза, содрогаясь и разбиваясь. Дрожа и трепеща. Мои бедра не прекращали движения. Голова откинулась назад, а затем он выругался себе под нос, перевернув меня. Он схватил меня за зад, бесчисленное количество раз входя сзади, кряхтя сквозь зубы, пока наконец не рухнул на меня.

Мы переводили дыхание, интенсивность произошедшего все еще витала в воздухе, пока я наконец не перевернулась к нему лицом, запустив пальцы в его влажные волосы, пока он целовал мою щеку.

Столько мыслей проносилось в моей голове. Мне нужно было остановить это, прежде чем я окажусь еще более разбитой, чем уже была. Мне нужно просто сказать Гейджу прямо. Не то, чтобы он не мог заменить меня другой девушкой в мгновение ока. Он мог – я знала это – и как бы я ни не хотела стать частью его прошлого, я знала, что мы никогда не сможем быть чем-то большим, чем интрижка. Мы никогда не сможем быть больше, чем случайностью, потому что Гейдж жил быстрой жизнью. Он жил жизнью, которой я никогда не могла соответствовать. Мы были двумя совершенно разными людьми с совершенно разными жизнями. Я хотела нормальной. Больше не могла терпеть внимание таблоидов или развлекательных каналов. Многие называли меня его девушкой, но я ею не была. Мы стали просто друзьями… с привилегиями.

Я не могла стать той девушкой, которой Гейдж хотел меня видеть. У меня были свои мечты, и я знала, что не смогу доверять ему, как только исчезну из виду. Даже если бы я попросила большего, в глубине души знала, что это было бы глупо с моей стороны, потому что он не был верным. Ему не нужно признаваться, чтобы я это знала. Рано или поздно расстояние стало бы помехой.

Я попрощалась с Гейджем, чтобы он мог идти репетировать с группой, после чего приняла душ, почистила зубы, расчесала волосы, съела что-то легкое, оделась и весь день просидела на диване с книгой перед лицом, и тогда, наконец, смирилась с тем, чтобы просто позволить жизни идти своим чередом. Я не хотела думать о конце недели больше, чем нужно, поэтому просто решила на время забыть об этом.

Глава 21

Отчим

На следующий день мы с Беном поехали купить цветы и воздушные шарики для Дида. Ни одному парню не нужны цветы, но Бен настаивал, и я, раздраженная, уступила и поехала с ним. Мне следовало бы догадаться, что за его маленькой вылазкой что-то скрывалось. Он казался гораздо счастливее, чем прошлой ночью, когда рыдал из-за Бентли. Я отказалась поднимать эту тему, особенно зная, что говорить об этом, скорее всего, будет для него мучительно.

Мы решили пообедать после того, как запихнули цветы и шарики в машину к Марко. Марко закатил на нас глаза, но мы, как всегда, не обратили на это внимания. Ресторан, который выбрал Бен, находился в самом сердце Нью-Йорка. Город кипел; повсюду толпились люди. Из выбоин в асфальте валил пар, улицы пестрели желтым цветом из-за такси. Я никогда не понимала, почему Нью-Йорк такой оживленный, но это и правда город, который никогда не спал.

Когда мы вошли, нас встретил высокий мужчина с седыми волосами и теплой улыбкой. На нем были поварской колпак, чистый белый халат и черные брюки. Он казался довольно симпатичным и узнал нас, как только мы переступили порог ресторана. Назвал Бена по имени, и Бен несколько раз покраснел, улыбаясь мужчине, которого он миллион раз называл мне «настоящим красавчиком». Я улыбалась и смеялась вместе с ним, чтобы поддержать его хорошее настроение, но знала, что он лишь пытался скрыть разбитое сердце.

Мысль о разбитом сердце вызывала у меня тошноту. После прошлой ночи я была разорвана надвое. И почти не спала. Сегодня утром я не разговаривала с Гейджем и была немного рада, что он дал мне пространство. Мне нужно было прочистить голову. И подумать.

Бен болтал с мужчиной у стойки, но мой взгляд скользнул на оживленные улицы. Мои глаза следили за мелькающими пешеходами, лотками с едой, парами, идущими под руку. Я вздохнула, тоскуя по руке Гейджа в своей. Но затем вышла из этого состояния, понимая, что его рука – не то, что мне нужно. У меня оставалось всего три дня. Всего три дня. Мне совсем не хотелось сталкиваться с реальностью. Мечтать было лучше. Проводить время с Гейджем было лучше. Смеяться, шутить, дразниться, обниматься и даже секс были лучше, чем одиночество.

Мне стало интересно, думал ли он обо мне так же, как я о нем. На днях он много говорил, но все было обрывочно. Он не заканчивал предложения, и это сбивало меня с толку еще больше. Его лицо было искажено, но мне нужно было это услышать. Мне нужно было знать. Я надеялась, что не преувеличивала значение нашей интрижки, которая переросла во что-то большее. Я не была глупа. И чувствовала это между нами. Мне просто так отчаянно хотелось это игнорировать. Просто делать вид, что это пустяк. Конечно, это казалось почти невозможным.

– Элиза, – резко позвал Бен, выводя меня из задумчивости. Я убрала руку от подбородка, полностью сосредоточив на нем внимание. – Элиза, поговори со мной, – вздохнул он. – Ты все утро витаешь в облаках. Говори.

Я вздохнула, пожала плечами и выдавила улыбку.

– Я в порядке. Просто думаю… об учебе, занятиях и всяком таком.

Я украдкой взглянула на него, и его глаза сузились, полные сомнения.

– Гейдж, – сказал он. Я нахмурилась, щеки запылали.

– Ч… что?

Он радостно улыбнулся из-за моего румянца, а затем снова вздохнул, скрестив руки.

– Ты думаешь о нем. Я вижу это в твоих глазах. На твоем лице. На твоих маленьких красных щечках, – отметил он, протягивая руку через стол, чтобы ущипнуть их.

Я отстранила его руку, улыбаясь.

– Нет, это не так. Я в порядке.

– Хм. – Он фыркнул. – Как скажешь. – Бен взял меню, и я сделала то же самое, но его взгляд не отрывался от меня. – Лиза, можно спросить тебя кое о чем?

Я подняла глаза, тяжело сглотнув.

– Да, Бен. Что угодно.

– Когда придет время уезжать, что именно ты собираешься сказать ему?

Я сжала руки вместе.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду… как ты собираешься это сделать, не поранившись? Не раня его?

– Ему не будет больно, – уверила я, отмахнувшись, и уставилась в меню. Я делала вид, что это пустяк, но внутри сердце колотилось, и я слышала его удары в ушах.

– Думаешь? А как насчет тебя? – спросил он. – Ты не ответила за себя. Как ты справишься с прощанием?

Я прикусила нижнюю губу. Слезы появились в уголках глаз, но я сдержала их, потянувшись за стаканом воды.

– Не знаю, Бен. – Мой голос был тихим, почти неслышным, но он каким-то образом услышал.

Бен вздохнул, устроившись поудобнее на своем месте. Я подняла глаза, и его взгляд был пустым, отстраненным, но он все еще смотрел на меня. В его глазах читалась тревога, а затем он снова вздохнул и протянул руку к моей свободной руке, лежавшей на столе. Я сжала стакан с водой, ненавидя то, как он подстроил все это, чтобы поговорить об этом. Мне не хотелось это обсуждать. Я просто хотела пройти через это и покончить с этим, как бы сильно это меня ни разрывало.

– Я вижу, как он на тебя смотрит, – прошептал он. – Я вижу, как ты на него смотришь. Ты говорила, что это всего лишь интрижка – что-то легкое, – но я вижу нечто большее, а ты борешься с этим. Ты отрицаешь это, чтобы не пострадать к концу этой недели.

Понимание вспыхнуло в моих глазах, и я опустила взгляд, уже не в силах выдержать этот зрительный контакт. Он сжал мою руку, проводя большим пальцем по ее тыльной стороне.

– Я буду в порядке, – прошептала я.

– Ты всегда так говоришь, Элиза. Клянешься, что будешь в порядке, но именно тогда тебе больнее всего. – Мне было неприятно, как хорошо он меня знал. – Элиза, дорогая, – сказал он, и его голос дрогнул, заставив меня поднять глаза. – Просто не обманывай себя. Не обманывай его. Сделай это правильно. Не убегай от этого. Это убьет тебя так же, как и его.

– С Гейджем все будет в порядке, папа, – резко сказала я. – Он прекрасно обойдется без меня, как и раньше. Двинется дальше. Он будет в порядке.

– И это беспокоит тебя больше всего? То, что он может пойти дальше с кем захочет, а ты нет.

– Я могу, – возразила я. Внезапно меня ослепила ярость, и я возненавидела весь этот разговор. Осознание снова начало доходить до меня. После этой недели он вернется к прежней жизни, и будет казаться, будто меня никогда не существовало.

– Ты могла бы, но не захочешь, – сказал он. – Элиза, будь со мной честна. Ты любишь его?

Я нахмурилась, слегка замешкавшись.

– Нет.

– Уверена? Подумай об этом. Все время, что вы провели вместе. Все ночи, что вы делили. Все улыбки, что ты дарила. Я видел, как ты улыбалась этим летом больше, чем за всю свою жизнь. Он делал тебя счастливой, и тебе нравилось это чувство.

Я покачала головой и убрала руку. Мне не хотелось этого слышать.

– Почему ты сейчас его защищаешь, хотя раньше говорил мне беречь сердце, пока мы вместе?

– Это было до того, как я увидел, как много ты для него значишь – до того, как заметил, как много времени он проводит с тобой, а не со своей группой, парнями, с которыми вырос. Я замечаю такие вещи, Элиза. И знаю, что такое любовь. Я был влюблен. Ты влюблена, так что хватит обманывать себя. Хватит упиваться этим.

– Я не упиваюсь, – пробормотала я. – И я не влюблена.

– Влюблена, и это чертовски раздражает, дорогая. – Он пытался быть сочувствующим, но я знала, что действовала ему на нервы. – Ты просто не хочешь быть влюбленной, потому что боишься пострадать. Потому что знаешь, что тебе придется уехать.

Наконец я сдалась, медленно вдохнув и снова уставившись в меню. Слезы опять выступили на глазах, и я пыталась сдержать их, но одна все же выкатилась и упала мне на колени.

– Я знаю, что после моего отъезда все будет не так, Бен. Даже если и захочу большего, я не смогу этого иметь, потому что мы будем врозь. Я буду учиться, а он будет… где угодно. Я буду жить обычной жизнью, а он продолжит жить на высокой скорости. Девушки будут продолжать бросаться к нему в объятия, а я постепенно сотрусь в ничто. Не то, чтобы он стал отказывать девушкам, которые встретятся на его пути. Я исчезну из его памяти. Он будет пить, тусоваться и забудет обо мне и о том, что было между нами, потому что таков он и таковым останется. Будет так, словно нас и не существовало. Так и должна была закончиться эта интрижка… верно?

Бен на мгновение замолчал, сжав губы. Его молчание действовало мне на нервы, пока он отпивал воду, проводил рукой по волнистым волосам и смотрел на меня сжатыми губами. Я уже собиралась крикнуть на него, чтобы он заговорил – сказал что-нибудь, – но прежде, чем успела, он произнес то, что повторялось в моей голове весь остаток вечера:

– Поговори с ним об этом и узнай, что он на самом деле чувствует. Не предполагай. Это будет продолжать мучить тебя, если ты не узнаешь правду, Элиза.

Это отвратительно, но он был прав.

* * *

Мы с Беном подъехали к автобусу группы. Я решила остаться с Дидом, пока Бен уехал с Терри проверить команду и убедиться, что все будет готово к шоу в субботу вечером. Дид лежал на диване, играя в видеоигру и закинув ноги на журнальный столик. Я сидела напротив него, совершенно не понимая, как стрельба по зомби могла быть столь увлекательной. Это меня немного пугало.

– Ты смотришь «Ходячих мертвецов»? – спросил Дид, заметив мою гримасу в сторону экрана. Я покачала головой.

– Нет. А что это?

– Охренительное шоу про зомби. Мы с Роем раньше постоянно его смотрели. В последнее время не было на это времени, но клянусь, это нечто.

Я снова покачала головой, смеясь.

– Ненавижу зомби. Они меня пугают. Однажды может вспыхнуть вирус и убить нас всех. Тогда мы начнем пожирать друг друга, и это просто… мерзко. – Я содрогнулась от ужасной мысли.

Дид усмехнулся.

– Забавно, Элиза.

Он щелкал кнопками на геймпаде, а я вздохнула, глядя в сторону кухни.

– Хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила? Не уверена, что у вас есть, но могу попробовать что-нибудь состряпать.

– Ты готовишь? – спросил он, приподняв бровь, глаза все еще прикованы к экрану.

– Да, – рассмеялась я, поднимаясь с дивана. – Я постоянно готовлю для Бена, когда мы дома.

– О. Ты не выглядишь поварихой.

– А как именно должна выглядеть «повариха»? – парировала я, поддразнивая.

Он пожал плечами, а затем фыркнул.

– Как моя мама.

Я хихикнула, обойдя диван, чтобы дойти до кухни. Распахнула шкафчики, оценивая, с чем могла работать. В одном шкафчике были макароны, в другом – бутылка вина, в холодильнике – сыр, банка меда и кукуруза в банке. Я открыла морозилку, а там лежали замороженные ломтики ветчины в коробке от готового ужина. Было странно видеть всю эту разрозненную еду, но я взяла макароны, кусок сыра, кукурузу, мед и ветчину.

– Как насчет макарон с сыром, медовых ломтиков ветчины и кукурузы на гарнир? – мой вопрос прозвучал забавно, и Дид рассмеялся одновременно со мной.