Текст книги "Невесты дракона-императора (СИ)"
Автор книги: Северина Мар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
Глава 33
Усталость и горячие источники
Взяв с фарфоровой пиалы орешек, Кир закинул его в рот. С угощением следить за происходящим было еще интересней.
Он знал, что раньше на посту верховного служителя сменилось немало людей. Все они были молоды, приходили на пару лет и по тем или иным причинам покидали и свою должность и Лунный остров.
Один только Фрол Зерион сумел задержаться надолго, но теперь, кажется, и под ним закачался пол.
Сестра Акилина была одной из наиболее приближенных к дракону-императору служительниц. Она много лет отвечала за его внешний вид и омовения. Ей подчинялись и были верны множество других служителей.
Кир не знал, какая черная ферналь пробежала между Фролом Зерионом и сестрой Акилиной, но было похоже, что он попытался от нее избавиться, а она в свою очередь, сделала ответный ход. Да такой, что даже не побоялась привлечь на свою сторону дракона-императора.
Фрол Зерион побледнел. Стоявшие возле стен служители, казались, как и всегда безмолвными статуями, но и они пристально следили за тем, что происходит.
– Ваше величество, это ложь, – сказал Фрол Зерион, стоя на коленях. – Я никогда ни кому не завидовал. Это темное чувство противно моему естеству. Все, что меня заботит во всей моей жизни – это служба вашему величеству. Мой долг, как верховного служителя, следить за тем, чтобы все, кто вас окружает трудились преданно, верно и безукоризненно. Увы, сестра Акилина начала совершать ошибки, ее службу больше нельзя назвать безупречной. Она была жестока и несправедлива к вашим невестам и другим служительницам. И… Я подозреваю, что выдать девушкам вещательные кристаллы, она забыла не просто так.
Сестра Акилина покрылась красными пятнами, глаза ее горели раскаленным железом.
– Как ты смеешь обвинять меня в таком⁈ – прошипела она. – Да еще и перед ликом его величества, и все это после того, что я ради тебя сделала… после того, что мы делали вместе…
Лицо Фрола Зериона словно окаменело. Он был бледен, но глядел прямо перед собой, не опуская взгляд.
Кир закинула в рот еще один орешек. В другое время, он похолодел бы от ужаса от того, что эти двое вытворяли перед драконом-императором и с ужасом думал бы о том, как тот может среагировать на все. Вдруг он разозлится, обернется драконом и обрушит на них свою ярость и злость?
Теперь Киру было не то, чтобы все равно, но он просто так привык к этому чувству страха, накатывавшему на него каждый раз, когда он был возле Андроника Великого, что он вовсе перестал на него обращать внимание.
К тому же, теперь он сомневался в том, что тот в принципе способен обратиться.
– Ваше величество, сестра Акилина ведет себя неприемлемым и непристойным образом, – холодно сказал Фрол Зерион. – Позвольте, нам ее увести.
– Ваше величество, прошу вас, не позволяйте! – Почти что взвыла сестра Акилина, подаваясь вперед и хватаясь за подол одеяний Андроника Великого. – Он… он хочет изгнать меня с Лунного острова и тогда мы с вами больше никогда не увидимся! Он хочет остаться единственным близким к вам человеком. Всех прочих он безжалостно устраняет!
Она бросила взгляд чернильных глаз на Кира и тот едва не подавился орешком. Он сам был в каком-то смысле близок к дракону-императору.
– Ваше величество, она обезумела и не ведает, что говорит, – покачал головой Фрол Зерион. – Позвольте нам ее увести. Никто не причинит сестре Акилине не малейшего вреда. Ей помогут, чтобы бедняжка не навредила себе самой.
– Ваше величество не позволяйте! – вновь взвыла сестра Акилина.
Если по большей части, она говорила разумные вещи, в которые Ким мог бы поверить, то выглядела и вела себя, и правда, как обезумевшая.
Дракон-император, хлопая глазами, переводил свой взор с Фрола Зериона на сестру Акилину. Его нижняя губа выступила вперед, как у обиженного ребенка.
Оба были его верными и преданными слугами в течение долгих лет, и оба сейчас к нему взывали, а он должен был выбрать, кого-то одного.
Он тяжело сглотнул, дернув кадыком, шмыгнул носом, а затем, вдруг закрыл ладонями с длинными острыми когтями глаза.
– Ой, мы, кажется, устали. Нам пора поспать, – сказал он и откинулся назад, упав спиной в подушки.
Мгновение он лежал так, обмякнув словно выполненная в человеческий рост кукла, а затем его тело содрогнулось словно от рыданий.
Подавшись к нему, Кир перевернул пиалу с орехами. Он успел подумать, что пора звать целителей, когда услышал тихий хрюкающий звук, становившийся все громче. Сквозь пелену светлых волос, упавших на лицо дракона-императора, он увидел широкую улыбку, растянувшую приоткрывшийся рот. И тут до него дошло.
Дракон-император вовсе не рыдал и ему не было плохо. Напротив, он хохотал и все происходящее, чем-то очень его веселило.
Тяжело дыша, он сел, и мягко толкнув в плечо, отстранил от себя Кира. Выражение его лица стало неуловимо другим. Черты заострились, а глаза сузились.
Фрол Зерион внимательно глядел на него, сведя к переносице брови. Он был все так же бледен, но никак не показывал своего беспокойства. Сестра Акилина, раскрасневшись еще больше, тонкими пальцами мяла край рукава.
Дракон-император уселся, подперев ладонью щеку.
– Подойди к нам, – он подманил к себе пальцем сестру Акилину, и та, чуть боязливо, подползла к его ногам. – Тебе сегодня удалось нас развеселить, хотя отчасти и расстроить тоже, – сказал он, и протянув к ней руку, провел кончиком когтя по ее коже, очерчивая абрис лица.
Она вздрогнула и сглотнула, испуганно на него глядя, но не отшатнулась.
– Но с чего ты взяла, что мы должны будем встать на твою сторону? Мы выбираем того, кто больше нам предан, а больше предан тот, кто заботится о нашем спокойствии и не беспокоит нас по пустякам.
Одинокая слеза прокатилась по щеке сестры Акилины. Она уже поняла, что проиграла, но размер проигрыша еще не был окончательно определен. Острый, как кинжал коготь, все еще касался ее лица. Дракон-император впал в величественное настроение, в котором был еще более непредсказуем и жесток, чем обычно. Возможно, она уже пожалела о том, что начала эту игру.
– Ты была нашей верной слугой многие годы, и потому мы не будем наказывать тебя очень строго, – сказал Андроник Великий, отпустив ее лицо и чуть отодвинувшись. – Возможно, ты еще будешь нам полезна. Отправляйся в Святилище темной кости и приведи его в порядок.
Словно ослабев, сестра Акилина упала ниц к его ногам. Казалось, силы покинули ее, и когда, повинуясь жесту дракона-императора, к ней подошли двое служителей, и подхватив под руки увели, она едва шевелила ногами, и уходя все оглядывалась на него.
Фрол Зерион продолжал стоять на коленях. Хотя сестра Акилина проиграла это еще вовсе не значило, что выиграл он.
Не глядя на него, дракон-император потянулся к блюду с медовыми кольцами. Взяв одно, он принялся есть, откусывая мелкие кусочки и тщательно их жуя.
Поймав на себе взгляд Кира, который совсем забыл и о правилах и об осторожности, он пояснил:
– Если хочешь знать, то мы вполне могли бы существовать и без еды. Нам достаточно солнечного света, чтобы насытиться. Нам просто нравится вкус и ощущение, когда все эти кишки внутри живота работают.
Кир не знал, что ему сказать, но дракон-император и не ждал ответа. Повернувшись к Фролу Зериону, он сказал так, словно только сейчас его заметил:
– А, ты еще здесь?
– Я всегда у ваших ног, ваше величество. Готов служить и почитать вас.
– Как это мило, – дракон-император покачал головой. – Но лучше бы ты иногда отходил от наших ног, чтобы убрать за собой.
– Прошу прощения, ваше величество. Это никогда больше не повторится.
– Уж мы надеемся. Иначе, и твою службу нельзя будет назвать безукоризненной. Что-то мы устали, – поднявшись на ноги, он оправил свои одеяния. – Пойдем омоемся и ляжем спать. Надеемся, что без Акилины другие наши служители разберутся, где у нас верх, где низ, и, что и как надо мыть. Иначе придется вернуть ее обратно.
Он энергично зашагал к дверям. Отлепившись от стен, за ним потянулись служители.
Проходя мимо единственной уцелевшей кривой и косой башенки, которую они сложили, играя в эфтос, он пнул ее ногой и она рассыпалась, разлетевшись на дощечки.
– Я полагаю, вы не захотите говорить о случившемся? – поинтересовался Кир, пока они шли по открытым галереям, лепившимся к каменным стенам Приюта Цицелии.
Ночь вступила в свои права. Свет горящих факелов, несмело спорил с сиянием света и луны.
– Тут и говорить не о чем, – покачал головой Фрол Зерион. – Порой, люди, глядя на меня, желают занять мое место. Я не ожидал такого, правда, от сестры Акилины. Она всегда казалась мне… разумной.
Фрол Зерион замолчал. Кажется, он и правда был расстроен, и Кир решил переменить тему.
– Знаете ли вы как продвигается расследование? Удалось ли узнать, кто подрезал седло у госпожи Агаты?
Кир помнил, что обещал сам заняться этим делом, но, к сожалению, ни возможности, ни времени на это у него не было. Он оказался прикован к дракону-императору.
Фрол Зерион обещал поручить расследование самым опытным своим людям.
– Нет, пока нет, – покачал головой верховный служитель, и, кажется, расстроился еще больше.
– Жаль, что не удалось сегодня попросить у его величества разрешения отправить служителей разузнать, что случилось с невестами, – сказал Кир.
– Я как раз собирался заговорить об этом, когда пришла сестра Акилина. Теперь уже лучше дождаться, пока его величество вернется в благостное настроение. Он редко задерживается в величественном надолго. Да вы и сами знаете.
Кир кивнул.
Темы для разговора закончились и дальше они шли молча, пока путь их не разошелся. Кир отправился свою опочивальню. Куда шел Фрол Зерион он не знал, но надеялся, что тот тоже поспит.
Когда он зашел в свои покои, на столе, чадя догорала свеча. Должно быть ее зажег для него кто-то из служителей. Рядом лежала книга в чуть мятом переплете из розовой кожи.
Губы против воли расплылись в улыбку. Такой заботы, он не ожидал.
Взяв книгу в руки, он пролистал страницы, и на стол упал сложенное и запечатанное письмо.
Кир разломил печать. В слабом свете догорающей свечи, его глаза пробежали по строчкам. Послание было написано особым шифром, изобретенным во время подавления мятежа, чтобы генералы, разрозненных и разбросанных по Югу и Востоку, армий могли передавать друг другу послания, не предназначенные для чужих глазах, когда связь рухов было невозможно или неудобно использовать.
Дочитав, Кир смял бумагу в руках, затем бросил ее в глиняную чашу, стоявшую на столе, и, поднеся свечу, поджег.
Глядя на то, как пламя пожирает корчащуюся бумагу, он испытал облегчение, досаду и злость.
Послание было от генерала Тару, руководившего тайной стражей. Он писал о том, что больше нет нужды просить у дракона-императора встать на крыло. Князь Артес предложил гениальную идею – создать иллюзию огромного дракона, летящего по небу и извергающего пламя. План сработал. Андалурцы хоть и причалили к Кархене, но почти не покидают кораблей, и, пополнив запасы, скорей всего уберутся обратно на свой затянутый туманом северный континент.
Кир прекрасно помнил, что идею применить иллюзии предложил он сам, а князь Артес ее бесстыже присвоил.
Хорошо было уже одно то, что им удалось припугнуть андалурцев и те будут теперь держаться подальше от Визерийской Империи. Киру все еще казалось, что с драконом-императором, что-то не так. Даже если он был настоящим драконом, а не человеком, то все равно, что-то мешало ему обратиться и принять свою истинную форму.
Кир думал о драконе-императоре и о том, что же не дает ему обратиться все то время, пока собирал в мешок чистые вещи, и шел затем к купальням. В Приюте Цицелии у него не было личных купален и приходилось пользоваться теми же, в которые ходили служители.
Кира это не слишком смущало. Во времена военных походов и учебы в Академии он привык и не к таким неудобствам. Однако, ему почему-то не хотелось встречаться лишний раз с Фролом Зерионом, братом Коинтом, братом Сильвием и другими служителями, особенно без одежды, и потому он ходил в купальни поздно ночью, надеясь не встретить никого из знакомых.
У дракона-императора разумеется была личная купальня.
Пройдя по бесчисленному множеству каменных лестниц, Кир спустился в подземелья и очутился в огромной и темной пещере, освещенной светом факелов, висевших на стенах, и свечей, плавающих в специальных плошках по поверхности черной, горячей воды, занимавшего почти всю пещеру бассейна. Прямо по воде тянулась длинная ширма, которая делила купальню на женскую и мужскую половину.
Обилие горячих источников в Визерийской Империи объяснялось, конечно, колдовством. Каменные и водяные колдуны, объединив свои усилия, создавали целые подземные реки, тянувшиеся и выходившие на поверхность там, где им было нужно. Сейчас, правда, чаще строили простые акведуки. Это было легче и дешевле.
Опустившись по шею в горячую, чуть пахнувшую тухлым яйцом, воду, Кир едва не застонал от удовольствия. Сделав пару широких гребков, он поплыл. Из-за ширмы, доносился смех и женские голоса. Видимо, несколько припозднившихся служительниц тоже решили омыться, перед сном.
Кир не обращал внимания. Он плавал, пока не заболели руки и плечи, а затем просто лег на спину, покачиваясь на воде.
Если пару лет назад, кто-то сказал бы ему, что дракон-император – пустышка, и что не будет не пламени, ни крыльев, пронзающих небеса, ни трех изгибающихся змеиных голов, то он бы сделал сальто от счастья.
Законы Визерийской Империи запрещали говорить вслух о драконе-императоре непочтительные вещи, но в семье Кира в самом воздухе всегда витала непокорность. Его отец был, как и он генералом на службе у Империи. Он подчинялся Совету и присягал на верность Андронику Великому, но при этом сам же его презирал. Он считал, что не может змея вечно править людьми.
В укромных темных гостиных их особняка, часто собирались компании верных друзей. Лет с двенадцати, отец позволял Киру присутствовать на этих встречах.
Он хлопал его тогда по плечу, и говорил, что Кир «верный человек и на него можно рассчитывать», тот тогда очень этим гордился.
Друзья отца – все важные, богатые и не обделенные властью люди, любили рассуждать о судьбе Империи. Кир впитывал эти разговоры, подслушанные у людей, бывших во хмелю и долгое время в них верил.
Сейчас, став взрослым человеком, Кир удивлялся тому, почему его отец с такими взглядами и с прошлым, тащившимся за ним после деда, выступившего против дракона-императора, когда тот впал в неистовство, отказался от предложения генерала Хайро присоединиться к нему.
Если бы отец поддержал мятеж, то и жизнь Кира сложилась бы иначе. В то время он едва ли умел мыслить сам и во всем доверял отцу. Встань отец на сторону мятежников, и Кир последовал бы за ним без промедления.
Когда генерал Хайро убил генерала Эрато и всех его офицеров, Кир в пятнадцать лет, по случайности оказался единственным, кто мог встать во главе целого войска. Незадолго до этого пришел приказ, как можно быстрее перебросить людей к Багровому ущелью. Они должны были перекрыть его, и не дать пройти по нему приближавшейся армии мятежников, которую вел один из сыновей генерала Хайро.
Когда на утро после резни, Кир вернулся в лагерь, то понял, что солдаты не собираются его слушаться. Они только потешались над перепуганным мальчишкой и саботировали его приказы. Среди них было и несколько заводил, убеждавших остальных присоединиться к мятежным войскам, а Кира посадить на кол.
Он отправил первым делом ферата к генералу Аркатау, чья армия стояла ближе всех, и попросил его о помощи. Ответ пришел очень скоро. Генерал с искренним сожалением сообщил, что никак не может ему посодействовать, и даже послать к нему кого-то из своих офицеров, чтобы тот принял на себя командование. Все офицеры оказались нужны ему самому.
Он сообщил, что Киру надо взять командование на себя, ведь по уставу власть и ответственность переходит к нему, как к единственному выжившему офицеру. Кир считался офицером, хотя в его задачи и входило лишь подносить чаши во время собраний и чистить сапоги генералу Эрато.
Теперь, он должен был перебросить войско к нужному времени к ущелью, иначе, вся стратегия пошла бы прахом. Его обвинили бы в неисполнении приказа, и казнили, а его бедная матушка осталась бы совсем одна, без мужа, сына, сбережений, опозоренная и несчастная.
Глава 34
Тьма и костяной кинжал
Кир помнил, как стоял потерянный и бледный перед сотнями уставших, напуганных, озлобленных людей. От него зависел исход подавления мятежа – так ему тогда казалось, а он ничего не мог сделать.
Один из заводил – грязный, всклокоченный солдат, размером с медведя, выдернул из земли шест, на котором держался шатер, и, подняв его к небу, предложил насадить на него Кира, а затем отправиться в путь, но не к Багровому ущелью, а в сторону мятежных войск, чтобы присоединиться к ним.
В это время на уступ Зуба мертвеца – торчащей из земли уродливой, кривой скалы, опустился Арай. Он был тогда лишь недавно оперившимся, любопытным птенцом и с интересом крутил головой, разглядывая собравшихся возле скалы людей.
Кир бросил на него полный отчаяния взгляд. Сжал руку в кулак. На его указательном пальце был перстень, дававший власть над Арайем. Он попытался призвать его, но у него ничего не получилось. Рух только пучил на него глаза со скалы, и чистил у себя под хвостом перья.
Заводила продолжал размахивая колом, подстрекать остальных, и из толпы уже раздавались поддерживавшие выкрики. Кир понял, что дела его плохи.
Указав, пальцем, на котором был перстень, на заводилу, Кир во всеуслышание произнес:
– За измену дракону-императору ты будешь казнен! Я сам исполню приговор!
Все также тыча в солдата пальцем, он положил вторую руку на гарду, висевшего на поясе меча. Он пытался колдовать, но был так напуган, что не смог бы заставить воспарить и иглу, не то, что меч.
Размахивая колом, солдат шел к нему. За ним тащилось не меньше полудюжины подпевал, согласных с ним и готовых помогать.
Его взгляд Кир никогда не забудет. Это были пустые глаза зверя, уверенного, что ему все дозволено. Он собирался убить Кира и сделать это самым мучительным и позорным способом.
Кто-то кричал и поддерживал его, но нашлись и те, кто был против. В толпе сверкнуло оружие, почти завязался бой, но Кира это уже не спасало.
Его руки потели, а губы тряслись, он никак не мог призвать колдовство.
Между ними было не больше десяти шагов, когда раздался пронзительный крик, и черной тенью с неба упал Арай. Он обрушился на заводилу, и тот едва успел вскрикнуть и позвать матушку, как в его плоть вонзились когти, а длинный клюв, подобно двум острым лезвием, срезал голову с плеч.
Махнув крыльями, Арай взмыл в воздух, чтобы спустя мгновение опуститься за спиной Кира, и обнять его исполинскими крыльями.
Казалось, что все замерло. Солдаты прекратили драться и смотрели теперь на них.
Оторванная голова, с застывшими звериными глазами, упала к ногам Кира. Арай довольно заскрежетал. Он потянулся к Киру и тот повернулся к нему. Они были так близко, что со стороны казалось, что его губы целуют окровавленный клюв.
Позже всех поддержавших мятеж отправили на трибунал, а остальные солдаты были уверены, что это Кир специально все так хитро подстроил, и дотянул до последнего мгновения, чтобы выявить и наказать всех предателей.
Кир сумел перекинуть войска к нужному времени к Багряному ущелью и сдержать мятежников.
После того, как генерал Хайро убил его отца, после всех зверств, которые творили его сыновья, и того, что они сделали с Еленой, Кир и помыслить не мог о том, чтобы перейти на их сторону. Так и вышло, что он сражался за дракона-императора, хотя в глубине сердца и презирал его.
Теперь, годы спустя, Кир на многое смотрел по другому.
Андроник Великий был золотым щитом, прикрывавшим Визерию. В течение столетий другие государства боялись даже приближаться к их берегам, зная, что тогда на них обрушится ярость дракона.
Если дракона нет, или он «сломан», то Визерию больше ничто не прикрывает. Хорошо, что андалурцы пока об этом не знали. Они поверили в иллюзию, и, оставалось только надеяться, что этого обмана хватит надолго.
В купальню пришла компания молодых и шумных служителей, и Кир решил, что ему пора возвращаться к себе. Пальцы на руках и ногах давно уже сморщились от воды.
Надев чистые одежды, и накинув на плечи плащ, он шел открытыми галереями к своим покоям. Ветер холодил влажные после купания волосы.
Оставалась еще одна вещь не дававшая ему покоя.
Кто-то пробрался в его запертую на ключ опочивальню, оставил книгу с вложенным в нее письмом, и заботливо зажег свечу. Это значило, что у генерала Тару, руководившего Тайной стражей, были свои люди везде.
Даже на Лунном острове среди служителей.
Засыпая, Кир смотрел на звезды, и сияющую бледную луну. Ему снился очень странный сон: будто из Андалур в Визерию приехали разные ученые люди и принялись строить у них дороги из литых металлических спиц, железные корабли и летающие по небесам штуки, напоминавшие надутые пузыри.
Кир и дальше бы с радостью глядел этот сон, но его разбудил стук в дверь.
Мгновение он лежал в постели с распахнутыми глазами, вглядываясь во тьму. За окном еще висела луна, но, кто-то стучал так отчаянно, будто случился пожар и именно Кир должен был его потушить.
Вскочив с постели, он наскоро оделся и накинул на плечи плащ. Распахнув двери, он увидел брата Сильвия. Грудь юноши тяжело вздымалась, а всегда аккуратно убранные волосы, разметались по плечам.
– Генерал…
– Что случилось⁈
– Его величество… Он ведет себя… не так, как всегда… Брат Фрол велел вас привести.
– Ну так идемте скорей!
Они почти бежали по узким каменным коридорам и переплетениям открытых галерей. Повсюду, слышался топот и голоса, мелькали белые одежды и растрепанные длинные волосы служителей. Похоже, что все в Приюте Цицелии пробудились и следовали в одном направлении.
Кир и подумать боялся о том, что мог вытворить дракон-император, если Фрол Зерион не смог с этим справиться, а прочие служители растеряли всю свою безмятежность, и, подобрав подолы мантий, с топотом неслись вперед.
Брат Сильвий не мог толком ничего объяснить. Кир понял только, что дракон-император так и не отошел ко сну. Он прогнал всех служителей, и даже Фрола Зериона, и долго находился один в своих покоях, а затем вышел и приказал собрать всех каменных колдунов, что были среди служителей и привести их к Иренеусовой скале.
Они спустились вниз и, прошли по подъемному мосту, перекинутому через ручей. Было еще темно, но небо светлело на востоке, обещая скорый рассвет. Возле скалы уже собралось не меньше сотни служителей. Завидев Кира, они почтительно расступались, давая ему пройти вперед.
Пробравшись через толпу, Кир замер. Открывшаяся ему картина, была странной, но не настолько ужасной, как он себе представлял.
Не доходя шагов двадцать до скалы, опустившись на колени, подавшись вперед и погрузив свои пальцы и длинные острые когти в раздробленную землю, сидел дракон-император.
Если служители и сумели разобраться без сестры Акилины, где у него верх, а где низ, и как следует его правильно мыть, то теперь все их усилия пошли прахом. Светлые волосы лежали в пыли, колени, руки и ступни были все перепачканы. Он был лишь в тонких нижних одеждах, и Кира даже кольнуло желанием накинуть ему на плечи свой плащ. Остановило его лишь то, что, похоже, ночная прохлада ничуть не мешала дракону-императору и едва ли он ее вообще замечал.
Он медленно разрывал перед собой землю, и что-то шептал себе под нос.
Один из служителей, подойдя к нему, наполнил своей энергией вещательный кристалл и тот загорелся, озаряя все вокруг бледным розовым светом.
Обычно, дракон-император обращал на вещательные кристаллы внимания меньше, чем на мух. Тех он хотя бы ловил, кристаллы же вовсе его не интересовали. Однако, в этот раз все было по другому.
Резко вскинув руку, он не глядя, выхватил у служителя кристалл и сжал его в пальцах так сильно, что тот пошел трещинами, а затем с хрустом лопнул.
– Разве ты не знаешь, что очень грубо запечатлевать, кого-то не спросив разрешения? – поинтересовался дракон-император, глядя на побледневшего служителя сквозь пелену спутанных волос. – Чтобы больше без нашего спросу не смели нас запечатлевать.
До смерти перепуганный служитель упал ниц, марая в пыли белые одежды, но Андроник Великий словно вовсе о нем забыл.
– Где каменные-колдуны? – спросил он у Фрола Зериона.
– Ваше величество, я созвал всех каменных-колдунов, прибывших в Приют Цецилии, – почтительно, опустившись на колени ответил Фрол Зерион.
Он не выглядел ни испуганным, ни удивленным, хотя и был немного бледен, и принимался порой кусать губы, чего раньше Кир за ним никогда не замечал.
Вперед выступили шестеро служителей – четверо мужчин, и двое женщин. Дракон-император поманил их пальцем, и когда они приблизились к нему, принялся шепотом им, что-то объяснять.
Киру показалось, что подойти к ним поближе, и прислушаться, будет невежливо и также это могло бы рассердить дракона-императора, который и без того пребывал в мрачном и непредсказуемом расположении духа.
Оставшись стоять на своем месте, Кир огляделся. К своему удивлению, в толпе белых одежд, в глаза ему бросилось лазурно-синее платье, украшенное воланами и шелковыми цветами. Среди служителей, обхватив себя за плечи, стояла графиня Дэву.
Похоже, она так и не легла спать. Ее волосы, хоть и растрепались, были все еще убраны в высокую прическу. Графиня мелко дрожала на прохладном ночном ветру.
– Вам холодно? – спросил Кир, подойдя к ней. – Вот возьмите.
Он протянул ей свой плащ. Она не стала отказываться и накинула его на плечи.
– Что здесь происходит? – шепотом спросила она.
– Не берите в голову. Все в порядке, – отмахнулся Кир. – Как вы здесь оказались?
– Мне не спится. Я все переживаю за моих бедных голубушек. Представьте, ведь они тоже мерзнут, где-то сейчас, совсем одни… Я бродила вдоль ручья, и хотела уже возвращаться к себе, когда увидела, что здесь все собрались…
Пока они разговаривали, каменные-колдуны успели взявшись за руки, встать в круг возле Иренеусовой скалы.
Они готовились колдовать.
Земля едва заметно дрогнула и в середине их круга образовался разлом. Он медленно рос, открывая идущий вглубь темный туннель.
Разорвав круг, один из каменных-колдунов опустился на колени перед драконом-императором.
– Прошу прощения, ваше величество. У нас не хватит сил на большее. Если вы желаете расширить проход…
– Не желаем. Хватит и такого, – прервал его дракон-император. – Мы же не собираемся, провести сквозь него дракона. Будет достаточно, если сможет пролезть и хрупкая девушка.
Подойдя к пролому, он опустился возле него на колени, и подавшись вперед, опираясь на руки, вгляделся в темноту.
Из пролома смотрела тьма. Казалось, что она дышит, и тихо зовет.
Впервые за долгое время Агата проснулась от пения птиц, и первых робких лучей солнца, гладивших лицо. Было еще по утреннему прохладно, и выпутавшись из одеяла, она зябко поежилась.
Лили уже проснулась и осматривала ступни Лидии, раны на которых, ее стараниями, успели слегка затянуться. Магда сидела в ворохе из одеял, силясь разлепить глаза, а Пинна делала странные упражнения, стоя на берегу озера.
Вскоре все занялись делом. Им надо было поспешить, чтобы успеть пройти, как можно больше до жары. Если они верно сориентировались по картам, то до Иренеусовой скалы им был едва ли день пути. Уже вечером их путешествие закончится.
Пинна наловила рыбы, и жарила ее теперь на костре, чтобы они могли, как следует подкрепиться прежде, чем выступить в путь. Магда и Лили углубились в рощу, собирая орехи и фрукты, чтобы взять их в дорогу.
Агата пасла ферналей. Фран и Тия бродили по мелководью, ловя и заглатывая живьем рыбу. Эри подпрыгивала возле фруктовых деревьев, срывая клювом сладкие персики, и груши, и смешно пища, когда ей попадались кислые, зеленые яблоки. Фифи и Лури разрыли нору водяных крыс и теперь грозно клокотали, деля добычу.
Агата, наблюдала за ними, сидя на большом валуне, и порой окликая кого-то из птиц, слишком далеко отошедших от стада.
Фернали были поистине удивительными созданиями, и Агата не уставала ими восхищаться. В пути они могли сами добывать себе пропитание, а если натренировать их особым образом, то помогали и своим хозяевам в охоте.
Они ели все, что мог разорвать или раздробить мощный клюв и острые когти. Даже самые ядовитые твари, вроде императорских кобр или краснорогих лягушек годились им в пищу.
Пока все были заняты, одна только Лидия бездельничала, но ей это было простительно. Она спасла их всех, и Агате до сих пор не верилось, что ради них, она стерла в кровь ноги.
Спасая свою нежную кожу от солнца, Лидия прихрамывая доковыляла до входа в пещеру, и уселась там, прижавшись спиной к большому валуну и прикрыв глаза.
Вскоре вернулись Магда и Лили с полными охапками орехов и фруктов, которые они рассовали по седельным сумкам. Поев рыбы, приготовленной Пинной и набрав полные бурдюки воды, из струящегося со скалы водопада, принялись готовиться в путь.
Агата засвистела, подзывая ферналей. Фифи, Фран и Тия тут же к ней подошли. Пинна сама позвала Лури и так клокоча подбежала к хозяйке.
Одна только розовая Эри, принадлежавшая Лидии, сделала вид, что не услышала, и продолжала обрывать фруктовые деревья.
– Эри! – окликнула ее Агата, но та даже крылом не повела.
Агата пошла к ней, и та оглядываясь, принялась от нее улепетывать.
– Вот дуреха! – рассердилась Агата.
Эри была чуть моложе, чем Фифи, Фран и Тия и похоже, что у нее под хвостом еще зудело птенячье ребячество.
Делать нечего. Оседлав Фифи, Агата пустилась в погоню. Магда ферхом на Тии, и Лили с Фран, вскоре к ней присоединились. Пинна осталась собирать одеяла, и приглядывать за Лидией.
Оглядываясь на них, Эри пища носилась между фруктовых деревьев. Они пытались загнать ее в угол, но та оказалась на удивление ловкой и юркой.
Агата не могла долго на нее злиться, и вскоре уже вовсю смеялась. Магда и Лили тоже развеселились от этой гонки. Их лица раскраснелись, а глаза задорно сияли.
Им казалось, что все самое худшее уже позади. Они сумели убежать от Фелиции и ее обезумевших прихвостней, выбрались из пещеры и прошли длинный и опасный путь.
Весь день они будут следовать по равнине, лежавшей между цепью скал. Их сумки были набиты едой, а бурдюки доверху наполнены. Теперь разбаловавшаяся ферналь была их самым большим бедствием.
Наконец, они нагнали Эри, и Агата ловко перелезла ей на спину. Это было необходимо, чтобы показать свою власть и превосходство, и, чтобы Эри снова стала послушной.
