Текст книги "Невесты дракона-императора (СИ)"
Автор книги: Северина Мар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Она вспомнила, что Пинна вроде бы жила в восточном крыле гарема. Направившись туда, она наугад толкнула одну дверь.
Перед ней предстала Фелиция. Она лежала на постели, прижав колени к груди и обнимая тряпичного дракона-императора, покрывала его поцелуями.
Когда Агата распахнула дверь, та сразу отвлеклась и уставилась на нее. Мгновение они, замерев, глядели друг на друга.
– Извини, – прошептала Агата, медленно прикрывая дверь, а затем со всех ног бросилась вперед по коридору.
Спустя мгновение дверь и то место где она только что стояла, охватило пламенем.
Ревя словно разъяренная львица, Фелиция выскочила в коридор. Агата юркнула за поворот, думая, что дни ее сочтены и вот-вот ее спалят заживо, как вдруг дверь возле нее распахнулась и чьи то руки, затащили ее в сумрак опочивальни.
Глава 14
Магда и Лили
Агата не сразу поняла, куда она попала и кто стоит рядом с ней, сжимая ее плечо и тяжело дыша в ухо. Ясно было только то, что нужно затаиться и выждать пока разъяренная Фелиция не уйдет.
Когда тяжелые шаги за дверью стихли, она смогла перевести дух. Агата обернулась, чтобы, в зыбком свете единственной горевшей свечи, разглядеть своего спасителя.
Им оказалась Лили.
Она стояла перед ней в нижнем платье с распущенными, спускавшимися по плечам, волосами, чуть сонная и явно собиравшаяся ложиться в постель.
– Спасибо, – выдохнула Агата. – Я искала другого человека, но случайно сунулась в опочивальню Фелиции и она сразу разозлилась. Я даже извиниться не успела. Вечно со мной так…
– Да, я заметила, – многозначительным тоном ответила Лили.
Агата вспыхнула, понимая к чему та клонит.
– Я ничего не видела! – тут же заверила она. – Точнее видела кое-что, но никому не скажу.
Вздохнув, Лили опустилась на кровать.
– Хорошо, что это была ты, наверное, – проговорила она. – Жуть берет при мысли, что было бы если бы нас застал кто-то другой. Особенно, Фрол Зерион…
Агата присела рядом с ней. Вопрос был щепетильный, и ее мнения никто не спрашивал, но она считала Лили своим другом и не могла промолчать.
– Лили, это безумие, – тихо сказала она. – Помнишь те бумаги, которые мы подписывали перед тем, как пройти первичный смотр?
– Помню, – Лили взглянула не нее со странной гордостью. – Цена измены дракону-императору – смертная казнь. Но мы будем осторожны. То, что случилось в саду больше не повторится, никто не сможет нас ни в чем уличить.
– Даже если так, то, что ждет вас дальше? Он служитель и принял обет безбрачия. Все равно вы никогда не сможете быть вместе.
– Что-то тебя это не сильно волновало, когда ты каталась на ферналях вместе с Фролом Зерионом.
– Что⁈ – Агата так откинулась назад, что едва не упала с кровати.
Она и подумать не могла, что кто-то из девушек знал о той прогулке. Их видели вместе служители, но Агата была уверена, что они не стали бы разносить сплетни по всему гарему.
– Вас видела Петра и конечно же она всем разболтала, – пояснила Лили. – Сама понимаешь о чем думают люди, когда девушка остается наедине с мужчиной в лесу.
– Ничего такого не было! И он же служитель, да еще и верховный! И он принял обет безбрачия!
– Агата, когда этот обет кому-то мешал?
Агата схватилась за щеки, чувствуя, как ее лицо заливает безудержной краской.
– Мы знаем, что ты не такой человек, и что ты не позволила бы никому перейти грань и сама бы ее не перешла, – успокаивающе сказала Лили, беря ее за руку. – Но другие-то не знают тебя так, как мы. Многие… многие решили, что ты была приглашена на аудиенцию к его величеству и стала одной из его фавориток потому, что тебе посодействовал Фрол Зерион.
– Какой кошмар! Я опозорена… – выдохнула Агата. – Почему вы мне ничего не сказали?
– Не хотели тебя расстраивать. Да, и к тому же ничего страшного ведь не произошло. Не бери в голову. Про всех же что-то болтают… А вообще я рассказала тебе это все не для того, чтобы уколоть. Я просто подумала, что ты можешь меня понять, раз ты и Фрол Зерион…
Агата непонимающе на нее уставилась и Лили тяжело вздохнула.
– Ладно, – сказала она. – Честно говоря, я вообще не хотела идти на Отбор. Вернее хотела, но не так. Я думала, что меня не возьмут и записалась на него за компанию с подругами. Знаешь, ребенком я долго не могла ни с кем сойтись, а потом случайно зашла на службу в святилище дракона-императора. Там меня увидели дочери наших соседей и подумали, что я тоже одна из последовательниц культ. После этого стало так легко и весело с ними дружить. Мы вместе ходили в святилище, а затем гуляли или сидели в чайных. Обменивались гравюрами и свечами. А потом мне и самой начало все это нравиться. Ведь Андроник Великий такой красивый, и те запечатления, которые нам показывали, они были все равно, что окно в какую-то другую волшебную прекрасную жизнь. Но знаешь, это все было словно не по-настоящему, и дракон-император, он не то, что не настоящий, он просто…
– Он не человек, – одними губами прошептала Агата, но Лили ее услышала.
– Вот именно. Он прекрасный и замечательный, но я и представить не могу, какого быть его женой, а Коинт он совсем другой. Очень близкий и родной. Как только наши глаза встретились, как только наши руки соединились, то я сразу почувствовала тепло. Мне кажется, будто мы знакомы всю жизнь и, что он знает и понимает меня, как никто другой.
Агата изо всех сил старалась совладать со своим лицом, но чувствовала, как ее глаза, помимо воли, все больше распахиваются, вылезая из орбит.
То, что говорила Лили, казалось ей бредом или выдумкой. Нельзя была едва познакомившись с человеком, думать будто знаешь его всю жизнь!
Лили прочла все по ее лицу.
– Ах, Агата, когда-нибудь ты встретишь особенного для тебя человека и все поймешь! – сказала она.
– Спасибо за пожелание. Надеюсь, что это событие не будет сопровождаться такими убийственными обстоятельствами, как у тебя, – ответила Агата. – Лили, ты же понимаешь, что он служитель. Вы все равно не сможете быть вместе, есть ли смысл так рисковать?
Лили сжала губы в тонкую линию. Отвернувшись, она всматривалась в зыбко танцующий огонек свечи.
– Коинт уже хотел покинуть Дворцовый остров, но Фрол Зерион его не отпустил. Он считает его дар слишком редким и не хочет терять. Мы решили, что будем вместе, пока я прохожу Отбор. Он сказал, что если меня исключат, то он сделает так, чтобы его изгнали с острова. Нарушит правила, или придумает, что-нибудь еще…
– Но Лили, даже если он покинет Лунный остров, он все равно не перестанет быть служителем.
– Он может покинуть культ дракона-императора. Ему только нужно отслужить двадцать лет и выплатить откуп в казну.
– Двадцать лет? – Агата подняла брови так сильно, что стало больно лбу. – Так и вся жизнь пройдет.
– Не вся, – возразила Лили. – У нас еще много лет останется, чтобы быть вместе и просто жить. Я буду его ждать…
– Ох, Лили, – Агата порывисто обняла подругу. – Я никому ничего не расскажу, и никогда не предам тебя, но, пожалуйста, будь осторожна! Не погуби себя.
Им подарили ещё несколько дней праздной неги перед третьим испытанием, которые Агата постаралась наполнить подготовкой к турниру, под видом веселья и забав.
Каждый день они ходили в птичник, чтобы ездить ферхом. Исора уже не так боялась Фифи и даже могла самостоятельно взобраться в седло, а Лидия весьма уверенно держала в руках поводья.
Агата чувствовала гордость за подруг, которые так быстро освоились с непростым для ли них умением. Она старалась быть с ними терпелива, подбадривая и подсказывая, когда было нужно и взывая к их гордыне и тщеславию, чтобы подстегнуть.
Агата заметила, что ей очень нравится обучать других, подсказывать и помогать. Она огорчённо думала о том, что если бы ферма, которую ей обещала княгиня Дуаре была бы настоящей и пригодной к содержанию ферналей, то она могла бы проводить на ней уроки и обучать девушек и детей, как сидеть в седле.
Жаль, что прекрасная розовая дымка обещаний, обернулась черным смогом угроз.
Помимо тревог об княгине Дуаре, обещавшей уничтожить ее семью, если она не возведет Лидию на престол, Миры, прятавшийся в темноте галерей и садов и, возможно, жаждавшей ее смерти, опасностей предстоящих испытаний, Пинны, которая, может быть, была виновата, а может и нет, и дракона-императора, оказавшегося не безупречным созданием, а разумной змеёй, Агату томило и то, что ее помощь подругам в подготовке к третьему испытанию была подлостью по отношению к остальным девушкам.
Агата мало того, что по секрету узнала от отца, что будет на грядущих испытаниях, так ещё и использовала полученные знания, чтобы помочь своим друзьям. Другие же девушки, с которыми она не дружила, оказывались в невыгодном положении.
Агата понимала, что это подло, но и поступить иначе не могла. Она должна была сделать все, чтобы Лидия прошла Отбор. Не могла Агата оставить и Магду, Исору и Лили без помощи.
Она так сдружилась и срослась с этими девушками, что ей казалось без них она уже не проживет, не выдержит, не выстрадает Отбор.
– О чем ты задумалась? – спросила Магда, когда как-то вечером они сидели в полумраке одной из общих комнат.
В очаге трещал огонь, разгоняя вечернюю стужу. Девушки вокруг них отдыхали, полулёжа на подушках. Магда читала, Лидия просто сидела, глядя в окно на темное небо и поднимавшуюся луну, а Исора отошла поболтать с другими невестами. Глядя на то, как она смеётся, закидывая голову назад, и общается с другими девушками, Агата даже ощущала, что-то вроде ревности, хотя и прекрасно понимала, что подруга ей не принадлежит и может общаться с кем захочет.
Сама же Агата сидела за небольшим резным столиком и учила Магду играть в стихийномахию. Крестьянская дочка на удивление быстро освоила правила, но пока недостаточно хорошо знала все значения пластин и не понимала, как продумывать ходы. Агата показала Магде пару приемов, которым научил ее саму старый барон, и та так восхитилась, словно ей открылось таинственное, давно утерянное колдовство, а не пара банальных трюков.
– С тобой все хорошо? – спросила Магда, и Агата поняла, что так и не ответила на ее вопрос. – Выглядишь так словно на твои плечи опустились все беды мира.
– Все в порядке, – стараясь звучать как можно непринужденнее, ответила Агата. – Просто переживаю немного о грядущем испытании. Интересно, что дракон-император для нас приготовил?
Агате самой стало тошно от скользнувшей с губ лжи.
– Если что-то можно изменить, то нечего об этом и печалиться, а если изменить ничего нельзя, то и подавно не стоит, – широко улыбнувшись, заметила Магда. – Так всегда говорила моя бабушка.
Агате стало тяжело от того разговора и от того, что ей приходилось врать и она поспешила сменить тему.
– Магда, расскажи, как тебе удалось очаровать его величество? – спросила Агата, перекладывая пластины.
Нежный румянец скользнул по щекам Магды. Она опустила взгляд.
– Я сама не знаю, – смущённо сказала она. – Он просто подошел тогда ко мне на балу и сказал, что я хорошо пахну. Мне никогда не говорили такого мужчины! – она прижала ладони к щекам. – Может быть от того, что я всю жизнь пасла коз и насквозь провоняла сеном и навозом, а тут меня отмыли?
– Мне кажется, ты всегда хорошо пахла, – неловко протянула Агата, не зная что сказать.
– А потом мы танцевали, и он обо всем меня расспрашивал: откуда я, как жила раньше, и слушал так внимательно, словно ему и правда было интересно.
– Ух ты! Глядишь, так и станешь императрицей!
– Агата, милая, я очень хочу ею стать! – жарко прошептала Магда, подавшись вперёд и схватив ее за руку. – Подумать только, а ведь я случайно попала на Отбор! Зашла в святилище, чтобы переждать дневную жару и отдохнуть, а меня и записали! А потом, как приехала в Альтору, то мне было негде остановиться на ночлег, вот я и решила попробовать и прошла первичный смотр, а потом все завертелось! А теперь вот и думаю, что может быть все было не случайно и это все судьба? Меня ведут за руку семь сестер и все предрешено? Если я стану императрицей и буду править, то изменю мир! Сделаю его справедливее и честнее, так, чтобы никто не был выше других и все были равны со всеми. Я такой прекрасный мир сотворю, Агата, ты не представляешь! Никто из этих девушек, дочерей богачей и аристократов, не знает того, что знаю я, не испытал того, через, что пошла я. Я такой грязи и черноты повидала, и теперь вижу, что все было не зря. Я прошла этот путь, чтобы изменить мир!
Агата сидела, поражённая ее словами, а затем улыбнулась ей и сказала:
– А ведь и правда, хоть бы ты победила и починила этот мир, ведь он весь поломан.
Агата постаралась сделать вид будто была удивлена, когда вечером следующего дня графиня Дэву объявила, что Испытанием бронзового кольца будет турнир.
Впрочем, ей не пришлось изображать удивление, когда выяснилось, что турнир пройдет не в ставшем уже привычным амфитеатре, а посреди леса и займет целых три дня.
Они отправились в путь ещё до того, как солнце окрасило дворцовые крыши в рубиновый цвет.
Для них подготовили кареты, запряженные пенисто-белыми ферналями. Предполагалось, что в одной карте будут сидеть четверо, но они ухитрились уместиться впятером. Агата, Магда и Лидия, как самые субтильные, втиснулись втроём она одну скамью. Агата оказалась посередине, и то Магда, крутясь тыкала ее локтем в бок, то Лидия, резко повернувшись, хлестала волосами по лицу.
Агата не жаловалась. Больше ее раздражало то, как скрипели колеса, и как ее подкидывало на каждом ухабе.
К счастью, ехали они не долго. Солнце едва успело выкатиться из-за моря и обронить первые чистые, как слезы, лучи на зеленеющие верхушки деревьев, когда карета со скрежетом остановилась.
Правивший ферналью служитель, слез с козел, и распахнув дверь, по очереди подал каждой из них руку, помогая спуститься.
Магда и Лидия загораживали ей обзор, и потому Агата не знала куда они приехали. Выйдя из кареты, она обомлела.
Деревья расступились, обнажая каменные стелы, образующие два гигантских круга, вдетых друг в друга. Под ногами не было травы, только черная бесплодная земля.
Они оказались на том самом месте, куда однажды привел Агату Фрол Зерион, и где, как он утверждал, сошел на землю дракон-император.
Прямо на черной выгоревшей земле, возвели целый город из разноцветных шатров. Одни были алыми – для невест, другие синими – их должны были занять, прибывшие на турнир вельможи, в зелёных будут проходить испытания. Отдельно ото всех высился самый просторный и роскошный, расшитый сияющими на солнце, золотыми нитями шатер дракона-императора. Его окружали все равно, что стеной белоснежные шатры служителей.
В загоне на окраине лагеря клокотали фернали. Агата вытянула шею, пытаясь разглядеть нет ли среди суетившихся вокруг них людей ее отца.
Невест подгоняли служители, спешившие сопроводить их к алым шатрам и вернуться к своим делам. Девушки были взвинчены и встревожены. Много дней они не покидали стен дворца, и теперь, оказавшись посреди древнего и величественного леса, под открытым всем ветрам, синим, как слеза младенца, небом, чувствовали себя беспомощными.
Они торопливо шагали вперёд, приподнимая юбки, чтобы не запачкать их об странную черную землю, крутили головами, разглядывая исполинские, точно зубы дракона, стелы, и казавшиеся рядом с ними ничтожными шатры.
Внезапно, вдали раздалось пение рога. Служители остановились, оглядываясь на дорогу, ведущую из леса. Девушки замерли, не понимая, что происходит.
Из-за пелены деревьев появился служитель, ферхом на фернале. Прижав к губам рог, он снова подул в него, а затем громко прокричал:
– Его величество дракон-император прибыли!
Служители опустились на колени, приветствуя Андроника Великого. Девушкам не оставалось ничего иного, кроме как последовать их примеру.
Сперва из-за деревьев показалась вереница служителей, ферхом на ферналях. Их было не менее сотни, и они ехали один за другим, выстроившись в два ряда, а затем появилась, запряжённая шестеркой лазурно-синих ферналей, золоченая карета.
Постепенно сбавляя ход, она проехала мимо приветствующих дракона-императора служителей, но не доехав до золотого шатра, остановилась.
Глава 15
Игры и подмены
Дракон-император сидел на обитом шелком сиденье. Иногда карету подбрасывало, когда колесо попадало в яму, и тогда его подкидывало над сиденьем и шлепало вниз. Парча и шелк его одеяний взметались, точно подхваченные ветром.
Киру и Фролу Зериону, сидевшим напротив него на низкой деревянной скамье, приходилось пригибаться и уворачиваться от его ступней в расшитых каменьями туфлях, чтобы он ненароком не разбил им ударом ноги нос или не выбил челюсть.
Фрол Зерион натянуто улыбался, явно недовольный тем, как подготовили дорогу к прибытию Андроника Великого.
Сам же дракон-император огорченным не выглядел и тонко взвизгивал, когда карету в очередной раз подбрасывало.
Кир сидел, прислонившись плечом к резной дверце, и стараясь не чихать от сладковатого аромата масел и благовоний, которые источали одежды Андроника Великого, всматривался сквозь прозрачные синие занавеси в проносящийся за окном лес.
Он предпочел бы проделать этот путь на Арайе, или хотя бы ферхом, но Фрол Зерион настоял на том, что глас дракона-императора должен сопровождать его величество в карете.
Кир плохо спал в последние дни и с трудом ел, заставляя себя протолкнуть в горло кусок. Фрол Зерион заваливал его поручениями и заданиями, уверяя, что только Кир может с ними разобраться. На деле же оказывалось, что рассчитать нужное количество обозов с крысами для ферналей или же проверить подготовку шатров для невест, мог кто угодно помимо генерала на службе Визерийской Империи.
С трудом, но все же, Кир сумел вырвать время для того, чтобы наведаться в хранилище вещательных кристаллов, где наткнулся на запертые двери. Как ему объяснили другие служители, сестра Ноксия слегла с недугом, и вход в хранилище был закрыт до ее выздоровления. Кир порывался ее навестить, но ему не позволили, деликатно дав понять, что это неуместно, и ему ничего не оставалось кроме, как убраться прочь.
Кир и сам не мог бы сказать точно, сходит ли он с ума, или же ему открылась страшная истина, которую предыдущий глас дракона-императора и культ, скрывали ото всех.
По всему выходило, что князь Дуаре обо всем знал. Быть может он хотел обнародовать то, что дракон-император давно умер, и за это его каким-то образом убрали? Подмешали в питье зелье, от которого он повредился умом? Может быть и брат Иннокентус хотел прекратить затянувшуюся ложь и за это его изящно подставили?
Знали ли обо всем во Верхней ложе? Вполне вероятно, что да. Возможно, что не все, но хотя бы некоторые из вельмож могли обо всем знать. Это означало, что во время восстания, они усиленно делали вид, что от дракона-императора все скрывают лишь для того, чтобы оправдать его невмешательство.
Смерть и подмена дракона-императора объясняли и то, почему за последние сорок лет Андроник Великий ни разу не вставал на крыло, и почему во время покушения вместо того, чтобы разъяриться, вел себя, как испуганный ребенок и позволил госпоже Агате увести себя и спрятать в саду.
Но, чего хотела тогда дочь генерала Хайро, и что за кольца она тайком везла в Альтору? Может быть они с Еленой ошиблись в своих домыслах и это были всего лишь побрякушки, которые она хотела продать…
Внезапно, его коленную чашечку прострелила острая боль. Андроник Великий, по крайней мере тот, кого он привык так называть, все-таки пнул его.
Сжав зубы, Кир молча перетерпел боль.
– А долго нам еще ехать? – поинтересовался дракон-император, беспокойно ерзая.
– Полагаю, что нет, ваше величество, – благостно улыбаясь, отозвался Фрол Зерион. – Мы будем на месте до того, как солнце войдет в зенит.
– А оно скоро туда войдет? – спросил дракон-император, и не дожидаясь ответа, потянулся к окну и откинув в сторону синие занавеси, едва ли не по пояс высунулся наружу.
Кир же, тем временем, думал о том, как удобны были правила для того, чтобы все скрыть. Никто не смел задавать дракону-императору вопросы, и даже прямо смотреть на него было нельзя. Разумеется, при таких порядках, было почти невозможно его изобличить.
Кем же был этот несчастный юноша, занявший трон? Неужели, простым воспитанником культа, некогда носившим желтые одежки? Как многое пришлось ему пережить, чтобы стать тем, чем он стал?
От Елены, Кир знал, как мучительно и болезненно было испытывать на себе костяное колдовство. Когда кости плавились, меняя форму, жилы и чресла тянулись, человек испытывал столь мучительную боль, что недолго было и сойти с ума.
Знал ли этот юноша, кем он на самом деле был и всего лишь играл, отведенную ему роль или он помутился умом и всерьез возомнил себя воплощением дракона?
Андроник Великий порой двигался с нечеловеческой скоростью, но для Империи, населенной колдунами, обладавшими самыми разнообразными дарами, это не было такой уж редкостью. Скорость движений, сила и выносливость были дарами часто встречавшимися среди солдат и крестьян. В войске, которым некогда руководил Кир, под его началом служило немало таких парней.
Правда, обычно в один человек обладал лишь одним даром за раз, о том, чтобы кому-то было подвластно сразу три, пусть слабеньких Кир никогда не слышал. Кир вздрогнул при мысли о том, что у, сидящего перед ним юноши, помимо всего прочего было еще и три сознания, пусть одно из них и не показывало себя до сих пор.
Ему стало не по себе при мысли о том, что могли ли костяные колдуны срастить между собой трех человек, чтобы добиться нужного им результата? Но нужно ли было так стараться, если Андроник Великий не покидал своего дворца и кроме служителей и гласа до последнего времени его никто не видел.
Устав пялиться в окно, дракон-император подался назад, запутавшись в занавесях. Кир протянул руку, чтобы ему помочь. В то мгновение, когда синяя ткань отошла в сторону, Андроник Великий повернулся к нему.
Их глаза встретились, и Кир утонул в зелени за вертикальной прорезью зрачка. На мгновение внутри него проснулся первородный страх. Заныл почти заживший шрам на животе, напоминая о том, как когда-то острые когти прошили его плоть и доспехи насквозь.
Быть может он все-таки ошибся?
Деревья расступились перед ними и карета выехала под обнаженное небо, не скрытое ни кружевом листвы, ни пеленой облаков.
Это место можно было бы назвать полем, вот только ни цветы, ни травы здесь не росли. Они ехали по черной, выжженной и затвердевшей, словно камень, земле. Рядом тянулись исполинские громады стел.
Кир уже видел это место, но все равно, каждый раз, оказавшись здесь, его охватывал странный трепет, который он желал бы подавить. Считалось, что здесь сошел на землю дракон-император.
Гораздо проще было бы устроить турнир в амфитеатре, но увы, здание оказалось недостаточно просторным, чтобы вместить в себя все состязания и решено было отправиться на три дня в лес, установить шатры и провести испытание медного кольца под открытым небом.
Опустившись на колени, их приветствовали служители и невесты дракона-императора.
Андроник Великий приказал остановить карету, не доезжая до расшитого золотыми нитями императорского шатра. Ловко спрыгнув с подножки, он шел вперед, осматриваясь и вертя головой.
Кир и Фрол Зерион следовали за ним.
– Какой тут сладкий и мокрый воздух, – сказал дракон-император. – А птички, а птички-то как поют! Мы уже и позабыли, как оно все за стенами дворца…
Он нахмурился, а Кир тем временем, опустив глаза, разглядывал его ладони, полускрытые в широких рукавах и острые, точно лезвия когти. Могли ли они принадлежать раньше черепахе, или песчаному льву? Поговаривали, что у последних когти были столь острыми, что легко вспарывали броню. Как-то раз, Кир и сам в этом убедился, встретив голодного зверя посреди пустыни. Тогда он лишь милостью создателя и семи сестер не лишился головы.
Нарезав несколько хаотичных кругов вокруг стел, дракон-император все же дошел до шатра и устроился отдыхать среди подушек и львиных шкур. Вскоре начали прибывать гости. Взволнованных вельмож, привезли на каретах, запряженных белыми, словно речные камни, ферналями.
Затем был небольшой пикник. Вельможи бродили вдоль заставленных угощениями и сладостями столов, попивая вино из чаш, и общаясь с невестами, под розовым светом вещательных кристаллов.
Кира это все мало интересовало. Он сидел в золоченом шатре, в окружении служителей, подле дракона-императора, который, кажется, задремал, уткнувшись носом в подушку. Во сне он мало чем напоминал всесильное и бессмертное существо, лишний раз подтверждая подозрения Кира.
Медленно потягивая из фарфоровой чаши, предложенное ему питье, Кир размышлял о том, что прочел в книгах за последние дни. Тома, хранившиеся в Императорской библиотеке, особенно в раннее закрытых для него секциях, к которым лишь недавно, ему предоставили доступ, были полны таких уточнений и тонкостей, что по сравнению с книгами, по которым учились в Колдовской Академии, были все равно, что гигантский пещерный дикобраз и полевой еж.
Первые упоминания о драконе, появлялись почти тысячу лет назад, когда Капуцеры только начинали свое триумфальное шествие по континенту. При этом, официально, как все знали, Андронику Великому было пять сотен лет. Значило ли это, что до него существовал другой дракон? Или виной всему были путаницы в записях?
В течение столетий книги переписывались бесчисленное множество раз. Целые библиотеки уничтожались пожарами, наводнениями и землетрясениями. Первые записи, некогда созданные на глиняных табличках, и вовсе давно уже превратились в пыль.
Сказания, посвященные дракону были путаны и противоречивы. В одних он был крылат и извергал огонь, в других плескался в океане, одним взмахом хвоста создавая штормы, в других и вовсе уходил под землю.
Казалось необъяснимым, как обладая такой силой, Капуцеры не покорили весь мир за пару лет. Однако, же им тогда противостояли не менее могущественные колдуны, чем они сами.
Были даже легенды, гласящие, что на месте нынешних Вольных остров, раньше был еще один континент, который оказался раздроблен, из-за бушевавших на нем колдовских войн. Встречались также и легенды, в которых полчища мертвецов, поднятых из земли запретным колдовством, собрались в непобедимую армию, которую за пару взмахов крыла, обернул в пепел дракон.
И официальные рукописи и книги Императорской библиотеки сходились на том, что последние завоевания Капуцеров завершились триста пятьдесят лет назад. Старая династия объединила под своей властью весь континент. Завоевывать другие земли Капуцеры либо не сочли нужным, либо из-за интриг и дворцовых переворотов им стало не до того.
Двести лет назад разгорелось восстание, едва не переросшее в гражданскую войну. Андроник Великий примкнул к мятежникам, а затем и возглавил их. Кир с трудом мог представить, как тот мог все это осуществить. Только если в те времена, он круглыми днями пребывал в величественном настроении.
Последний из династии Капуцеров – Севир Трехглазый, сдался Андронику Великому и сам передал ему корону и престол. Что стало затем с Севиром было неясно.
Было еще кое-что, крайне взволновавшее Кира. Единственного сына Севира, которого тот сам же и убил, заподозрив в измене, звали Андроник.
Раскрыв глаза, дракон-император потянулся, и широко раскрыв рот, зевнул. Кир отметил, что его зубы мало чем отличаются с обычных человеческих. Разве что клыки едва заметно выступают вперед.
– И что ты так тут и сидишь, скучаешь? – спросил дракон-император, повернувшись к Киру, и, не дожидаясь ответа, кинул в него тряпичной куклой.
Кир поймал ее и положил к себе на колени. К счастью, кукла изображала не его, а госпожу Агату. Из ее головы торчала красная пряжа, обозначавшая волосы, а вместо глаз были стеклянные голубые пуговицы.
– Давай играть в хлопанье ладошками, – предложил Андроник Великий, и Кир не стал ему отказывать.
Оказавшись так близко, он надеялся продолжить свои изыскания.
Кожа у дракона-императора была гладкой и светлой, бликующей на свету. Ни усов, ни бороды, у него, как будто не намечалось. Волосы лежали на плечах гладкой, блестящей волной, хоть и были все еще немного растрепаны после сна.
Ничего примечательно в такой внешности не было. Любой состоятельный житель Альторы мог позволить себе оплатить небольшое колдовство, чтобы выглядеть чуть лучше. Страт в отрочестве потратил немало монет, чтобы избавиться от юношеских угрей, зато теперь мог похвастаться едва ли не такой же гладкой и сияющей кожей.
Кир тяжело вздохнул, и снова получил удар по ладоням.
– Ты, что это совсем, что ли не стараешься? – упрекнул его дракон-император, надув губы.
– Прошу прощения, ваше величество, вы просто так хорошо играете, что, боюсь, мне не угнаться за вами, – искренне ответил Кир.
Ладони дракона-императора и правда с такой скоростью мелькали в воздухе, что становилось больно глазам.
– Вот Иннокентиус всегда старался изо всех сил, когда играл с нами, хоть и все равно всегда проигрывал, – сказав это дракон-император вдруг замер, и Кир сумел ухватить его ладони.
Словно забыв про игру Андроник Великий смотрел вперед сквозь него, думая о чем-то своем. Кир же, осторожно перевернув сжав его руки, перевернул их ладонями вверх.
Он согнулся, почти поднеся их к лицу. В это мгновение в шатер неслышно зашел Фрол Зерион. Резко повернувшись к нему, дракон-император вырвал у него свои руки. Острые когти скользнули по ладоням Кира, разрезая кожу.
На бесценные ковер капнула алая кровь.
– Скажи-ка нам Фрол, куда подевался Иннокентиус?
Верховный служитель на мгновение замер, а затем, подойдя к ним и опустившись на колени сказал:
– Брат Иннокентиус болен и больше не может вам прислуживать.
– Помер он, что ли?
– Нет, ваше величество, ваш преданный служитель жив, по крайней мере тело его живо, но разум все равно, что мертв.
– Это как это так это? – переспросил дракон-император. – Мы хотим его увидеть тогда.
– Он остался во дворце, о нем хорошо заботятся. Его приведут к вам, если вы того желаете, но, боюсь, он вас не узнает.
Андроник Великий повалился назад, улегшись спиной на ковер, и глядя в подрагивающее полотно шатра.
– С людьми бывает такое, когда они становятся старенькими, – изрек он. – Как жаль… Мы ведь помним его еще детенышем. Они приводили его к нам поиграть. Их уж давно нет, а скоро не будет и его. Однажды, и вас не будет.
От его слов Киру стало не по себе, но еще больше не по себе ему стало от того, что он заметил, разглядывая его руки.
На ладонях не было линий жизни, а сами подушечки пальцев были гладкими, как шелк, без тех едва заметных кругов и петель, что унизывали пальцы обычных людей.
Почему то это открытие поразило Кира больше, чем все прочее, что он видел. Похоже, что создание, валявшееся возле него на ковре, и правда не было человеком, а только им притворялось.
