Текст книги "Невесты дракона-императора (СИ)"
Автор книги: Северина Мар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
Глава 26
Водопад и кинжал
Один дракон был темо-синим – почти черным, с длинной изгибающейся шеей. Крыльев у него не было, а лапы походили на ласты морских черепах.
Второй оказался белым словно фарфор и походил на змею, из-за очень длинного, вытянутого тела и коротких лап. Он также был бескрылым и по всему его телу шли отростки, похожие на хлысты.
Третий дракон напоминал Андроника Великого в его истинном обличье. Только он был алым, и с одной головой вместо трех. Его огромные крылья, распахнулись подобно парусам, а длинный хвост заканчивался острым шипом, похожим на наконечник стрелы. Из распахнутой пасти извергались языки пламени.
– Что все это значит? – прошептала Лили, поравнявшись с Агатой. – Что это за создания? И кому надо было спуститься так глубоко, чтобы изрисовать ими тут все?
Агата ничего не ответила. Ее язык прилип к небу, а в животе стало тяжело, словно она проглотила камень.
Она совсем забыла о том, что рассказал Андроник Великий в день аудиенции. Тогда, отвечая на вопрос Миры, он сказал, что родился из плоти и крови других драконов, а когда та переспросила, что разве он не был соткан из ветра и солнечного света, то ответил, что «скорее из земли, огня и воды».
Красный дракон извергал пламя и представлял собой огонь, синий, судя по ластам, вместо лап, жил в океане, а третий… третий отдаленно напоминал земляного червя.
Если это так, то фрески изображали других драконов, живших когда-то давно. Они были прародителями Андроника Великого и, как и он, помимо своего истинного обличья, могли принимать и человеческий облик.
Получается, что как и ему, кто-то когда-то поклонялся этим драконам, и восхищался ими так сильно, что даже разукрасил всю пещеру их лицами. Похоже, что тогда культ драконов еще не был так велик и необъятен, как сейчас, и его адепты были вынуждены скрываться ото всех во тьме подземелий.
От этих мыслей, Агате стало не по себе. Ей захотелось, как можно скорее уйти из пещеры.
Из пещеры вело множество проходов, и было сложно понять, куда следовать дальше. Посовещавшись, они выбрали туннель, казавшийся шире остальных, и щедро заросший светящимися кристаллами, мхом и странными фиолетовыми растениями. В свою очередь, из туннеля открывались проходы, ведущие в небольшие пещеры, чьи стены украшали фрески, подобные тем, что они уже видели.
Все это странно напоминало Агате комнаты гарема во дворце. Там также был длинный коридор, в который выходили двери опочивален.
– Такое чувство, будто раньше, здесь кто-то жил, – заметила Пинна.
Похоже, что они с Агатой мыслили одинаково.
Проходя мимо одной из пещер, они услышали звук похожий на журчание ручья, а заглянув в нее, увидели струю воды, словно водопад, вытекавшую из щели в своде и стекавшую в дыру, прорубленную в полу.
В отличие от темной поверхности озера, возле которого они ночевали, эта вода выглядела чистой и прозрачной. Они решили наполнить бурдюки, которые уже почти совсем опустели.
В животах у всех уже нещадно урчало, и им пришлось сделать привал, чтобы перекусить остатками еды и немного отдохнуть от изматывающей ферховой езды. Ни одна из них не жаловалась вслух. Даже княжна Лидия и Пинна, которая вроде бы была дочерью барона, сохраняли твердость духа, и, все же, даже у Агаты, привыкшей к седлу, уже невыносимо ломило спину и бедра.
Она была так взволнована и сосредоточена на всем, что происходило вокруг, что совсем забыла про недомогания, оставшиеся после спуска со скалы, но от этого они никуда не делись. У нее по прежнему тянуло болью вдоль всего позвоночника, а порой на нее накатывала тошнота.
Фернали были выносливыми созданиями, но даже им нужно было порой переводить дух. Девушки по очереди попоили своих птиц. Те смешно щелкали клювами у струи воды, а потом чихали, забрызгивая все вокруг. Напившись, они сгрудились в дальнем углу пещеры, привязанные за поводья к сталагмиту, и принялись чистить друг другу перья.
Одна только бирюзовая Лури стояла в стороне ото всех. Она была не из Питомника Таноре и другие птицы еще к ней не привыкли, как и она к ним.
Небольшой отдых должен был пойти им всем на пользу.
Из пещеры с водопадом, открывалось несколько проходов, ведущих дальше в глубь подземелья.
– Похоже, что тут целый лабиринт, – мрачно заметила Лили, жуя черствый хлеб.
– Схожу ка я на разведку, – сказала Магда, вытирая руки о подол. Она ела быстро, и успела уже закончить свою трапезу. – Гляну, что в ближайших пещерах. Может найду там, что-нибудь интересное.
– Будь осторожна.
– Не бойся, не заблужусь.
Агата ела свой хлеб и орехи, привалившись спиной к неровной каменной стене, и украдкой, поглядывая на Пинну и Лидию. Те вели себя, как ни в чем ни бывало, словно их странный разговор Агате причудился.
Но если, это был не сон, то на что намекала Лидия?
Она рассказала Пинне про воровку, притворившуюся служанкой и укравшую у княгини Дуаре шкатулку с украшениями.
Кир Аверин говорил Агате, что Мира была искусной воровкой. Значило ли это, что это Мира обокрала княгиню? Получается, Лидия тогда ее запомнила, и все это время знала, что Мира не та за кого себя выдает?
С другой стороны, Лидия вдруг стала очень странно вести себя по отношению к Исоре, и даже хотела уйти вместе с Агатой, бросив ее. Вдруг это Исора была той воровкой? Но та говорила, что выросла на Вольных островах и прибыла в Визерию впервые только перед Отбором.
И зачем, Лидии было рассказывать обо всем Пинне? Едва ли после того, как из-за слов Лидии, Пинну обвинили в порче платьев и подбрасывании осколков в туфли, они могли считаться подругами.
Агату все это время удивляло, как они вообще умудряются столь мирно общаться, не пытаясь вцепиться друг другу в волосы и расцарапать лица.
Вернулась Магда. Лицо ее было бледным, словно кость.
– Здесь, кто-то живет, – сказала она шепотом, опустившись возле них на колени.
– С чего ты взяла? – так же шепотом спросила Агата, чувствуя, как кровь похолодела кровь в жилах.
– Я видела чьи-то вещи там, – она ткнула пальцем в сторону соседних пещер. – Одеяло, теплый плащ, кувшин с водой…
Пинна спокойно улыбнулась, изящным жестом поправив, выбившийся из косы локон.
– Я слышала, что послушники обителей семи сестер и служители дракона-императора порой уходят ото всех в лес, или в пещеры, чтобы отрешиться от суеты и в уединении совершенствовать свой дар.
Лили кивнула:
– Я тоже о таком слышала. Может быть, нам повезло и здесь живет кто-то из служителей? Тогда этот человек сможет указать нам путь из пещер.
– Ой, а вдруг это не служитель, а какой-нибудь убивец-людоед? – прошептала Магда, прижав ладони к щекам. – Давайте лучше убираться отсюда.
– Магда, откуда здесь взяться «убивцу»? – строго спросила Лили. – На Лунный остров не пускают посторонних, а течение вокруг него позволяет кораблям пристать к берегу лишь в некоторых местах, которые всегда надежно охраняют. Уже много лет здесь обитает лишь дракон-император и его служители.
Агата кашлянула, прочищая горло.
– Я, если честно, согласна с Магдой. Это все очень странно выглядит. Нам лучше уйти, и никогда не встречаться с жителем этих пещер, – сказала она, думая о том, что где-то на острове все еще прячется Мира.
– А вдруг это наш единственный шанс выбраться отсюда⁈ – уперев руки в бока, Лили свирепо глянула на нее.
– Ой, Лили давай уйдем отсюда, давай не будем, – причитала Магда, ухватив ее за рукав.
– Нас в любом случае больше, – заметила Пинна. – Кто бы тут ни прятался, уверена, вместе мы его одолеем.
Единственной, кто не высказал своего мнения оказалась Лидия, все уставились на нее, ожидая, что она решит.
Та подняла на них взгляд фарфоровых голубых глаз и сказала:
– Давайте посмотрим, кто тут прячется.
Ферналей они оставили в пещере с водопадом. Птицы тихо клокотали, глядя на то, как их наездницы уходят.
Стараясь не шуметь, они проследовали за Магдой. Пещера, куда она их привела, было небольшой и тускло освещенной небольшим скоплением кристаллов, росших на низком своде. У дальней стены лежали два шерстяных одеяла: одно было расстелено, точно постель, а второе аккуратно свернуто. Возле них валялась холщовая сумка и стоял глиняный кувшин, на выступах стен, словно на вешалке, висели белые одежды служителя и теплый, шерстяной плащ.
Словно комната в трактире, пещера выглядела пусть и временным, но основательным местом обитания. Казалось, что кто-то вышел ненадолго, бросив смятое одеяло, еще теплое после сна.
Лили неловко переминалась с ноги на ногу возле входа, Магда хваталась за ее рукав, словно ребенок, испуганно распахнув глаза. Шагнув вперед, Пинна склонилась возле холщовой сумки, Агата последовала за ней. Как бы ни была она напугана и встревожена, ей было интересно посмотреть, что внутри. Лидия же, вдруг, стала осматривать постель.
– Глядите, хлеб еще свежий, и яблоки словно только с ветви, – пробормотала Пинна, изучая содержимое сумки, а затем, поднявшись, принялась рассматривать, висевшую на стене одежду. – Одеяния – женские, – изрекла, она наконец.
Агата так и осталась сидеть возле сумки, в груди все сильнее распускался страх. Ей хотелось, как можно скорее уйти из этого места. Она судорожно размышляла, пытаясь придумать, под каким предлогом увести отсюда остальных.
Осмотрев постель, Лидия извлекла из скрученного одеяла длинный и тонкий кинжал.
Увидев его, Агата вздрогнула. Она не успела толком разглядеть его, когда видела в первый раз, но все равно запомнила необычную изогнутую линию лезвия.
Кинжал был не из металла, а из странного белого и матового материала – то ли из камня, то ли из кости. В нежных ладонях Лидии он выглядел неуместно, словно таких вещей, созданных, чтобы обрывать жизни и вовсе не должно было быть.
Этот самый кинжал достала, когда-то Мира на аудиенции у дракона-императора, чтобы попытаться его убить.
– Давайте… Давайте уйдем отсюда! – выкрикнула Агата.
Все обернулись к ней.
И тут в полумраке пещеры раздался вкрадчивый холодный голос:
– Да, зачем же уходить? Я всегда рада гостям.
Вздрогнув, Агата подняла голову.
Мира стояла чуть поодаль от входа, привалившись плечом к стене. Она была одета в одежды служительницы. Ее темные волосы были забраны в тугую косу, из которой выбивалась светлая прядь. Агате показалось, что белых волос у нее на голове стало больше, а кожа болезненно пожелтела и натянулась на череп, отчего скулы проступили еще четче.
Мира глядела на них, чуть прищурив глаза. Как и всегда, было неясно напугана ли она, обрадована, удивлена или же злится?
Губы Пинны медленно растянулись в улыбке, а взгляд зажегся горячей и жгучей радостью.
– Что-ты делаешь здесь? – спросила она. – Разве тебя не исключили с Отбора?
– Ну, если теперь это так называется, – Мира повела плечом. – То, может, и исключили, но, так уж вышло, что пришлось задержаться здесь.
На Агату с новой силой нахлынула тошнота. Она единственная из всех знала о том, что случилось на аудиенции, и под страхом смерти не могла об этом говорить. Она не могла никак предупредить подруг, которые относились к Мире по-прежнему, не зная, что она никакая не Мира, а Ива, дочь мятежного генерала, воровка и мятежница, осмелившаяся покуситься на жизнь дракона-императора.
Если раньше, Агату и терзали сомнения о том, виновна ли Мира или нет, то сейчас их затопило диким, безудержным страхом.
Так или иначе, она была преступницей. Если ее схватят, то отправят в Алхавар – темницу, где томится ее отец, а, может быть, и сразу казнят, ведь жизнь дракона-императора была неприкосновенна, а она посмела покуситься на нее.
Мира сумела ловко спрятаться ото всех, но, теперь, когда на нее наткнулись сразу пятеро свидетелей, то какой ей смысл, сохранять им жизнь?
Агата вспомнила, как легко, та сломала запястье помощника лавочника в Зеране, и, как не побоялась выступить против Фелиции и поддерживавшей ту толпы, а потом, как на равных она билась с Еленой и ее тенями.
Агата припомнила слухи о том, как отец и братья Ивы во время мятежа убивали сотни, если не тысячи солдат за одно сражение и, как генерал Хайро, пробравшись лагерь противника, в одиночку вырезал целый шатер, полный офицеров. Кажется, тогда выжил один только генерал Аверин. Надо будет при следующей встрече спросить у него – как?
Мира была опасна, и у нее не было причин щадить их.
Все эти мысли пронеслись у Агаты в голове словно стая напуганных птиц. Глядя на Миру, она почти умоляюще выговорила:
– Мы просто пойдем, ладно? Мы никому не скажем, что видели тебя здесь.
– Только пришли, и сразу уходите? – Мира издевательски выгнула бровь. – Вы даже не все мои вещи еще перерыли.
– Подождите, я вот, что-то никак не пойму, как она вообще очутилась здесь? – встряла Магда. – Мы же вот стояли тут у самого входа все это время, других проходов здесь нет, так откуда же она взялась?
– Помолчи, – холодно бросила Мира, даже не взглянув на нее.
Магда покраснела, сжав губы. Она дернулась было вперед, но Лили удержала ее, схватив за руку, а затем шепнула, что-то на ухо. Обе они сразу побледнели.
Кажется, Лили уже начала понимать, что к чему.
– Ты так быстро исчезла, что мы не успели даже попрощаться. Что же произошло тогда на аудиенции у его величества, что тебя выгнали, не позволив, даже проститься с остальными? Я видела, как твою опочивальню осматривали служительницы, а потом туда заходила Елена, – голос Пинны звучал радостно и взволнованно.
Когда все ополчились против нее, Мира была одной из немногих, кто встал на ее сторону. Похоже, что Пинна считала теперь лжекняжну своей подругой.
– Агата знает, что тогда произошло, – холодно бросила Мира в ответ. – Расскажешь им?
Агата дернулась от резкого, болезненного, как удар хлыста взгляда, и, покраснев, выдавила:
– Нет, я никому ничего не расскажу.
– Ну, тогда, пожалуй, расскажу я… – начала Мира.
Ее перебила Лидия, все еще крутившая в руках кинжал.
– Этот кинжал… Он выточен из кости. Из кости особого создания. Я знаю это, потому, что точно такой же кинжал был у моего отца. – ее лицо побледнело, а глаза распахнулись, став, как две полные луны. – Откуда… откуда он у тебя? Ты, что украла его у моего отца⁈
Глава 27
Шпильки Пинны и дар Лидии
Последние слова вырвались из горла Лидии протяжным всхлипом. Она подняла на Миру потемневший взгляд.
Вдруг, Мира растаяла в воздухе, в то же мгновение появившись возле Лидии.
Лили вскрикнула, а Магда вжалась в стену. Она сжимала в пальцах хлыст, который взяла с собой, но, похоже, пока не осмеливалась пустить его в ход.
– Отдай это, дуреха, – проронила Мира, схватив Лидию за запястье. – А то еще порежешься.
Лидия явно не хотела отдавать кинжал. Она сжимала его обеими руками, словно не замечая, что лезвие до крови режет ее плоть.
– Агата, что случилось тогда на аудиенции? – напряженным голосом, спросила Лили.
– Я не могу говорить под страхом смертной казни, – выпалила Агата.
– Тогда просто кивай. Мира была на аудиенции с этим кинжалом?
Агата кивнула.
– Она… она из рода Хайро?
Снова кивок.
Лили всегда была умна, и Агата даже не удивилась, тому, что она так быстро обо всем догадалась. Двух вопросов, которые она задала, было достаточно, чтобы окончательно все понять. Все знали, что пронести оружие в покои дракона-императора равноценно покушению на него, и что только колдуны из рода Хайро владеют даром перемещения в пространстве.
Все это время продолжалось молчаливое противостояние Миры и Лидии, не желавшей отдавать кинжал. Мира сжимала ее запястье, как тогда в Зеране, когда она вывернула руку помощника лавочника.
Агата вскрикнула. Никто не успел ничего сделать.
Лидия разжала пальцы, выронила кинжал, и тут же поймала его второй, свободной рукой. Так быстро, что едва кто-то успел это заметить. От неожиданности, хватка Миры ослабла.
Вырвавшись, Лидия скользнула вдоль стены, оказалась за спиной у Миры, и наотмашь ударила ее рукоятью кинжала по затылку. Двигалась она при этом с такой скоростью, что человеческий глаз едва мог уловить ее движение.
Глаза Миры закатились и она упала плашмя.
На мгновение все потеряли дар речи. Первой пришла в себя Магда.
– Ты, что так быстро можешь двигаться? – спросила она.
– Это мой дар, – опустив глаза, ответила Лидия. – Он такой же, как у отца. Матушка запрещала мне его использовать или говорить кому-то о нем. Все боялась, что меня призовут в войска, как Елену и других девушек у которых есть сильный дар.
– Похоже, что если бы тебя призвали, то мятеж мог бы закончиться куда быстрей, – заметила Пинна, присаживаясь на корточки возле Миры.
– Так она, что и правда мятежница? – спросила Лили, тоже подходя к ним.
Склонившись над Мирой, она аккуратно приподняла ее голову и принялась осматривать рану.
Агата подошла к Лидии. Та все сжимала дрожащими пальцами кинжал, словно не замечая, как по костяному лезвию стекает ее алая кровь.
– Почему ты не сбежала от княгини, если умеешь так быстро двигаться? – тихо спросила Агата.
– От матушки так просто не убежать, – так же тихо ответила Лидия. – У нее особенный колдовской дар. Еще сильней моего.
Агата удивленно взглянула на нее. Каким же даром тогда обладала княгиня Дуаре?
– С тобой все в порядке?
Агата осторожно коснулась ее локтя. Лидия вздрогнула, бросила на нее дикий, загнанный взгляд и ответила:
– Нет. Я еще никогда не убивала людей. Да, еще при таком количестве свидетелей.
Теперь настал черед Агаты вздрогнуть. Ей почему-то и в голову не пришло, что Лидия могла убить Миру, а не просто оглушить ее.
Она глянула на распростертое тело девушки. Волосы разметались вокруг головы черно-белым ореолом. Вокруг натекло много крови.
Прежде, чем Агата успела окончательно испугаться, подала голос Лили:
– Она не мертва. Просто потеряла сознание. Надо остановить кровь. Хорошо бы зашить рану, но вряд ли я смогу сделать это в таких условиях, – Она нахмурилась. – Вообще-то меня никогда не учили подобным вещам. Самое большее – говорили, как исцелять ссадины и синяки, да как помочь при несварении желудка.
Лидия протяжно выдохнула, явно чувствуя облегчение оттого, что никого не убила.
Магда потыкала Миру в ногу основанием хлыста. Та продолжала неподвижно лежать.
– Ну и что мы с ней будем делать? – спросила Магда.
Все мрачно переглянулись. Кажется, никто не знал ответа на этот вопрос.
– Ну, может быть… может быть оставим ее тут и уйдем? – робко предложила Агата. – Лили, она ведь сможет оправиться от этого удара и обойтись без нашей помощи?
– Не знаю, – Лили покачала головой. – У нее может быть сотрясение, а может быть и что-то похуже. Даже если она мятежница, она все равно человек. Нельзя бросать ее вот так.
Агата покраснела. Ей уже было стыдно за свое предложение. Нужно было смолчать.
– Как мы можем оставить ее здесь? – сказала вдруг Пинна. – Она… она ведь мятежница, и покушалась на жизнь его величества. Ведь так? Если оставить ее на свободе, то она попытается еще раз… И, как знать… Нет, даже думать об этом не хочется.
– И что ты тогда предлагаешь? – спросила Лили.
– Мы должны взять ее собой, чтобы передать в руки служителей и генерала Аверина.
– Когда Мира придет в себя, вряд ли она будет слушаться нас, – заметила Агата. – Просто перенесется в другое место и все. Ну, может быть еще перебьет нас, как нежеланных свидетелей. То-то Фелиция потом обрадуется.
Пинна широко улыбнулась. Глаза ее сияли так ярко, что спорили со свечением кристаллов на потолке.
Все это время она вела себя странно, и была непохожа на себя прежнюю – кроткую и тихую, словно белая голубка. Агате казалось, что Пинна была явно рада снова встретить Миру, но затем она так быстро ополчилась против нее. Неужели ее преданность дракону-императору была столь велика?
– У меня есть иглы, – сказала Пинна.
Она по очереди извлекла из прически двенадцать тонких костяных шпилек, отчего ее волосы растеклись по плечам.
Все смотрели на нее с непониманием. Догадалась одна лишь Лили:
– Ты хочешь проткнуть ее места скопления силы? – спросила она. – Но откуда тебе знать куда тыкать?
– Моя мачеха когда-то училась в Обители одной из сестер, там ее этому и обучили, а она уже передала знания мне.
– Ты уверена, что ничего не перепутаешь и сможешь верно установить иглы? – нахмурившись сказала Лили.
– Ты так спрашиваешь, словно у нас есть выбор, как поступить, – заметила Пинна. – Разве вы все еще не поняли? – она обвела их взглядам. – Я родом из Восточных княжеств и у меня особое отношение к мятежникам. Однажды, в город, где мы тогда жили зашла армия мятежников. В их главе стоял один из сыновей генерала Хайро, и это был страшный человек. Хотя, я и была тогда ребенком, я никогда не забуду того, что тогда происходило в городе. Если Мира, хоть на один волос такая же, как весь ее род, то нам не уйти от нее. Очень повезет, если удар Лидии оказался достаточно сильным и она останется больна и просто умрет в этих пещерах. Но если нет… Если она очнется, и поймет, что мы обнаружили ее укрытие и ушли, и, что мы можем ее выдать… Она найдет нас, где бы мы не находились, и вырежет также, как ее отец, когда-то вырезал офицеров генерала Эрато. Так, что либо я попытаюсь, вонзив в нее иглы, лишить ее дара, либо, кому-то придется закончить начатое Лидией и просто убить Миру, пока она не пришла в себя.
Все молчали, опустив взгляд.
С доводами Пинны сложно было поспорить, и в глубине сердца, Агата понимала, что та права. Она и сама очень боялась Миру. Она просто вселяла в ее сердце непереносимый страх, но сейчас, когда, она вот так лежала, закрыв глаза, слабая и беззащитная, ей было ее жаль.
Агата не нашла в себе силы, чтобы воспротивиться, когда Магда, махнув рукой, сказала:
– Ну, что тогда, тычь уже в нее свои заколки!
Агате не хотелось на это смотреть, но и отвести взгляд она не могла. Тонкие костяные шпильки пронзали белую плоть. Пинна обожгла их пламенем огненного камня, и Агате казалось, что она чувствует запах паленого мяса.
Мира так и не пришла в себя, ни когда Пинна пронзала ее тело булавками, ни когда Лили промывала ее рану и накладывала на нее повязки, ради которых пришлось разорвать белые служительские одежды, висевшие на выступе каменной стены.
Они связали ее руки лоскутами ткани, на которые пошли остатки тех же одежд, и взвалили ее на спину Лури – бирюзовой фернали, принадлежавшей Пинне. Та была крупней и массивнее изящных и тонкокостных птиц из питомника Таноре и поэтому лучше остальных могла справиться с двойной ношей.
Агата сомневалась в том, что они поступали верно, но и как сделать иначе не знала.
Им нужно было поспешить, если они не хотели прийти последними и не пройти испытание, так что они сразу двинулись в путь. Лидия неловко держала поводья, обвязанными лоскутами ткани, ладонями. Лили позаботилась о ее ранах, но все равно потребуется еще немало времени прежде, чем они заживут до конца.
На пути им больше не попадалось крупных пещер, а туннели извивались, как комок змей, сплетаясь в лабиринт.
В какой-то момент пришла в себя Мира. Поняв в какой ситуации она оказалась, она принялась ругаться на них такими бранными словами, каких Агата никогда раньше не слышала.
– Прости, что нам пришлось так поступить с тобой, – мягко сказала Пинна, дождавшись, пока Мира замолкнет на мгновение, чтобы набрать в грудь воздух для нового потока брани. – У нас не было другого выбора. Мы доставим тебя к служителям и генералу Аверину, и путь уже они решают твою судьбу.
Мира вновь разразилась ругательствами.
– Может, заткнем ей рот? – предложила Магда.
Они попытались это сделать, но Мира так угрожающе щелкала зубами, что едва не откусила Пинне палец, и им пришлось оставить эту затею.
Агате казалось, что они едут уже целую вечность. Она привыкла к ежедневной ферховой езде, но даже ей этот путь давался нелегко.
Пол туннелей перестал быть хоть немного ровным и напоминал больше широкие, кривые уступы. Ферналям приходилось прыгать по ним, расправляя крылья и недовольно клокоча. Пучки кристаллов, казалось, стали встречаться реже, отчего все кругом застилал полумрак. Зато мха и странных фиолетовых ростков становилось все больше.
Они так и не нашли подходящего места, чтобы устроить ночлег и им пришлось разбить лагерь прямо посреди туннелей.
Когда Лили решила осмотреть рану на голове у Миры, то выяснилось, что та, каким-то образом почти ухитрилась ослабить свои путы. Еще немного и она смогла бы высвободить руки. Пришлось связать ее еще крепче.
Связанная, она, разумеется, не могла бы даже сходить сама по нужде. Пинна вызвалась ей помогать в этом непростом деле, и, так как она не смогла бы справиться одна, Агате тоже пришлось поучаствовать.
Это было так дико и так унизительно, для всех троих. Агата была готова провалиться до самого земного дна, от охватившего ее смущения. Впрочем, казалось, что только она одна испытывает неловкость и стыд.
– Как жаль, что тебе приходится проходить через такое, – нежно улыбаясь, сказала Пинна. – Но, думаю, тебе лучше привыкать, пока есть время. Боюсь, в Алхаваре условия содержания будут еще хуже.
– Мне уже доводилась сбегать из Алхавара, так что можете обо мне не беспокоиться, – ответила Мира. – Думайте лучше о себе самих.
От ее слов Агата вздрогнула. Ее снова пронзило тем диким страхом, который она привыкла испытывать к Мире.
Прежде, чем лечь они поужинали скромными остатками припасов и дали ферналям последних вяленых крыс. Если завтра они не выберутся на поверхность, то их ждут крупные неприятности. Хорошо хоть, они не забыли забрать хлеб и яблоки из пещеры, где встретили Миру. Эти припасы помогут им продержаться еще хотя бы день.
Сидя, укутавшись в одеяло, Магда мрачно уставилась на Миру. Та нахально ухмыльнулась в ответ.
– Боязно спать рядом с этой, – протянула Магда. – Вдруг она развяжется…
В словах Магды был резон. Решили, что двое по очереди будут стеречь Миру все ночь, и если она, что-нибудь вытворит – разбудит остальных.
Вытянув из подола юбки пять нитей – три длинных и две коротких, и сжав их в кулаке, Лили предложила всем тянуть жребий. Агате досталась короткая нить – это значило, что она будет дежурить первой. Вторая нить досталась самой Лили и та обреченно опустила голову.
Ее прежде нежная кожа с персиковым румянцем и ямочках на щеках, посерела и поблекла. Глаза пожелтели из-за полопавшихся сосудов. Она казалась усталой и вымотанной. Помимо тяжелого и изнурительного пути, ей приходилось часто применять свой дар в последние дни. Неудивительно, что она была уставшей и вымотанной.
Агате стало ее жаль и не только ей.
– Давай я подежурю вместо тебя, – предложила Пинна.
Соглашаясь, Лили, казалось, едва не пустила слезу и даже обняла Пинну.
Закутавшись в одеяла, девушки устроились на ночлег. Вскоре послышалось тихое сопение и даже похрапывание. Они все уснули, а Агата осталась наедине с Мирой.
Похоже, что та была бодрее всех. Пока Агата подперев ладонью руку зевала, Мира сидела привалившись спиной к стене и, как-то странно ее разглядывала. Ее волосы свалялись и слиплись от крови, на голове все еще была намотана повязка. Белые одежды служительницы, которые она видимо стащила где-то, испачкались в пыли.
Агате было тяжело смотреть на нее, и уж тем более не хотелось встречаться с ней взглядом и она отвернулась и принялась глядеть на ферналей.
Фран, Тия, Эри и Фифи, дремали, сбившись в тесную кучу. В стороне от них, поджав лапы и нахохлившись сидела бирюзовая Лури. Она пока не сумела подружиться с остальными.
Агата не могла не любоваться ее ярким оперением, статью и мощными длинными лапами. Она приметила ее еще только впервые увидав, и сразу поняла, что та высокой породы.
Она не была из питомника Таноре, и не явно не принадлежала Бонифатию – молодому чванливому купцу. Его птицы были в основе своей мельче, и не такими яркими. Их оперенье имело нежные пастельные тона. Лури же была крупной и яркой до дерзости.
Судя по тому, как ловко на ней сидела Пинна, и как ферналь реагировала на каждое ее малейшее движение, она давно уже была ее наездницей. Может быть, даже сама объезжала ее, как Агата, когда-то объезжала Фифи.
Такая птица должна была стоить очень и очень дорого.
Агата сидела, покачиваясь, и чувствуя, как ее затягивает в сон. Она изо всех сил боролась с дремой, но глаза ее неустанно слипались.
Вдруг, Магда особенно громко всхрапнула, Агата дернулась, разлепила глаза и осознала, что все-таки задремала.
Кровь тут же прилила к голове. Она заозиралась, и облегченно выдохнула, когда поняла, что Мира не развязалась, не сбежала, и не переубивала всех вокруг, а все так же сидит на своем месте и глядит на нее.
– Как спалось? – поинтересовалась Мира.
– И вовсе я не спала, – прошипела Агата.
– Спала! Я все видела.
Агата не стала ничего ей больше отвечать. Препираться с ней было бы глупо.
– Ну раз уж ты больше не спишь, хочешь я тебе кое-что расскажу? – поинтересовалась Мира.
Агата испуганно глянула на нее, боясь, что это какая-то уловка. Не дожидаясь ответа от нее, та продолжила:
– Не знаю, что будет дальше, но думаю, что если вы отдадите меня служителям, то меня точно убьют. До суда и уж тем более до Алхавара я живой не доберусь. Пока этого не случилось, хочу, чтобы кто-нибудь еще узнал обо всем. Хотя вряд ли ты сможешь мне, чем-то помочь, но я хотя бы выговорюсь.
