Текст книги "Невесты дракона-императора (СИ)"
Автор книги: Северина Мар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
Его вид не отличался ни на волосок от того, как он выглядел сейчас и Кир даже не мог понять, произошли ли эти запечатления месяц, год или декаду тому назад.
Он забрался в самую дальнюю глубину хранилища, брал кристаллы с самых пыльных и покинутых полок, но ничего интересного так и не нашел. Слегка примечательным показалось ему запечатление, на котором дракон-император играл в стихийномахию князем Дуаре.
Князь выглядел лет на двадцать моложе, чем когда Кир видел его в последний раз. Он объяснял Андронику Великому, что означают изображения на той или иной пластине и, как правильно играть. Тот внимательно слушал его, склонив голову набок.
Похоже, что его величество был в хороших и близких отношениях со своим предыдущим гласом. Неудивительно, что он так часто его вспоминал и выделил его дочь на Отборе, среди всех прочих невест.
Кир тяжело вздохнул. Колдовать так много без перерыва, пусть и используя артефакты, было утомительно. У него начала болеть голова и заложило нос. Он чувствовал, что вскоре ему придется вернуться наверх, а ничего интересного он так и не нашел.
Он клял себя за месяцы безделья, которые он провел стеная о навязанной ему роли гласа дракона-императора. Если бы он был тогда мудрее и не тратил время зря, то давно бы уже попал сюда и во всем разобрался.
Кир вернулся к входу в хранилище, где откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза, дремала пожилая служительница.
Он присел возле нее на корточки и тихо позвал ее:
– Сестра Ноксия, сестра Ноксия…
– Что? – она открыла глаза, и только сейчас Кир увидел, что оба ее глаза заросли бельмом.
Смотрительница хранилища была почти полностью слепая.
– Простите, что тревожу вас, но, боюсь, мне нужна ваша помощь, – проговорил Кир. – Я так и не смог найти то, что искал.
– И что же вы искали, генерал?
– Мне нужны самые древние запечатления дракона-императора, которые только могут быть. Я хочу… хочу знать, каким он был.
– Что и вы так ничего и нашли? – равнодушно переспросила сестра Ноксия.
– Нет, – признался Кир. – Здесь только новые запечатления, вроде тех, что показывают в святилищах.
– Что же поделать, генерал. Каждый находит то, что ему нужно в этих залах, и если вы не нашли, то значит, что эти кристаллы вам и не нужны. Вполне возможно, что они только навредили бы вам.
Сестра Ноксия явственно давала ему понять, что не желает помогать.
Кир прикусил щеку. Он рассердился бы, будь перед ним кто-то другой. Может быть даже схватил бы за грудки, и заставил бы сделать так, как он хочет. Поступить таким образом с ветхой старушкой, напоминавшей ему его нянюшку, он, разумеется, не мог. Здесь требовался иной подход.
– Сестра Ноксия, я пришел сюда не из одного лишь праздного любопытства, – признался Кир. – Умоляю, пусть это останется только между нами, но есть основания думать, что князь Дуаре сошел с ума не просто так. Возможно, что ему кто-то помог. Также, как и брату Иннокентиусу, и, возможно, генералу Хайро.
Глава 12
Сомнения и темнота
Смотревшая до того в другую сторону, сестра Ноксия повернулась к нему, ориентируясь, очевидно, на голос.
– Так вы считаете, что князя Дуаре и Иннокентиуса, кто-то умышленно погубил? – тихо спросила она.
– Пока не знаю, – ответил Кир. – Но хочу это выяснить.
Кир не врал, когда говорил ей своих подозрениях. Один человек мог внезапно сойти с ума. Особенно, если почти всю жизнь провел вблизи от дракона-императора, но трое почти одновременно? Едва ли.
Нечто странное творилось на Лунном острове, и Кир пока не знал, как во всем разобраться, но верил, что если не отчаиваться и продолжать собирать воедино нити, то рано или поздно ему удастся, распутать плетение лжи и интриг.
– И чем вам помогут старые запечатления? – поинтересовалась сестра Ноксия.
– Тридцать лет назад дракон-император убил тогдашнюю верховную служительницу, это правда? – вопросом на вопрос ответил Кир.
– Я не присутствовала при этом. Да, и как я могла бы, если всю жизнь провела в подземельях? – пробурчала сестра Ноксия. – Об этом мало, кто знает и вам на следует болтать о таком, но сестра Кардея и впрямь погибла по вине его величества. Тогда дракон-император был не таким, как сейчас. Иногда я все же поднимаюсь наверх, чтобы пройтись по саду и слышу его смех. Тогда он не смеялся так, а малейшее отступление от правил в обращении с ним могло стоить жизни.
– Я хочу понять, что тогда произошло. Вы очень мне поможете, если укажите, где искать кристаллы, с запечатлением тех времен. Быть может, мне удастся разобраться во всем, очистить имя брата Иннокентиуса и наказать виновных.
Сестра Ноксия поднялась со стула и подобрав полы белых одежд медленно пошла вперед.
– Иннокентиус… помню его еще мальчишкой. Так рвался отсюда, так хотел уехать, а потом вернулся все же, не бросил… – бормотала она, ступая по проходу среди тускло горевших кристаллов. – А Кардея… Была такой смиренной и умной девочкой. Неудивительно, что именно она стала верховной служительницей, жаль только, что ненадолго. Князь Дуаре был, как луч солнца среди тьмы. Когда он пришел, то все ожило.
Иногда она протягивала руку и брала с полки тот или иной кристалл, иногда даже забиралась наверх по скрипучим деревянным лестницам и шарила по самым верхним полкам.
Кир порывался ей помочь, но она отмахивалась от него и говорила, чтобы не мешал.
Вскоре, она отобрала не менее дюжины сияющих розовых кристаллов, которые бережно несла в подоле мантии.
– Как вы так ловко находите нужные кристаллы? – поинтересовался Кир.
– Таков мой дар – находить нужное.
– Думается, он весьма редкий.
– Ваша правда. Недавно, лет пять назад, мне прислали ученика, но он и года тут не продержался. Убежал в Императорскую библиотеку и остался там. Сказал, что ему слишком сложно оставаться все время во тьме. Слабый и глупый мальчишка! Когда я умру, он все равно окажется тут.
Они подошли к тому месту, где стоял покрытый пылью стол и пара деревянных резных кресел.
– Прошу вас, не рассказывайте ни о чем Фролу Зериону, – попросил Кир.
– Знаю и без вас, генерал, – отозвалась сестра Ноксия. – Я всегда считала, что были и более достойные служители на место верховного, но Фрол оказался самым хитрым и упорным среди всех.
Сестра Ноксия сжала пальцами кристалл. Розовый свет засиял ярче, воздух сгустился, обрел краски, складываясь в фигуры.
Кир так и не сел. Сжав пальцами резную спинку кресла, он вглядывался в повисшее изображение.
В комнате было темно. Окна то ли закрывали тяжелые, вышитые гобелены, то ли их и вовсе не было. В неровном сиянии свечей, едва можно было углядеть человека, сидевшего в углу, прямо на полу, прижав колени к груди.
Он был босым. Одежды из простого белого шелка висели на его плечах, все равно, что на ветвях дерева, так он был худ и изможден. Спутанные волосы, оплетали паутиной спину.
Казалось, жизнь едва теплится в этом жалком существе. С трудом в нем можно было опознать дракона-императора.
В комнату вошли трое: рыжеволосая красивая и юная госпожа в одеждах служительницы и двое господ. Один был строен, и ладно сложен, с приятными чертами, большими, светлыми глазами, и завитками золотистых волос, прикрывавшими уши. Второй – высокий и худощавый, с надменным, но умным лицом и нервными пальцами.
Если госпожу Кир видел впервые, то в господах он сразу узнал князя Дуаре и брата Иннокентиуса, какими они могли бы быть много лет назад.
– Неужели же это и есть дракон-император? – жизнерадостно заметил князь Дуаре, и тут же чем-то напомнил Страта. – На первый взгляд совсем не страшный!
Он шагнул было вперед, но брат Иннокентиус его остановил, выставив перед ним руку.
– Что вы себе позволяете, князь? – прошипел он. – Нельзя громко говорить в присутствии его величества, и уж тем более подходить к нему.
– Брат Иннокентиус прав, – мягко заметила служительница. – Это может быть опасно, а мы совсем не хотим так скоро потерять еще одного гласа.
– Простите меня сестра Кардея. Я совсем не хотел создать вам неудобств, – очаровательно улыбнувшись ответил князь Дуаре.
Опустившись на корточки, он внимательно разглядывал скрючившегося в углу дракона-императора.
– И что его величество всегда такой? – спустя какое-то время поинтересовался он.
– Боюсь, что всегда, – со вздохом ответила сестра Кардея. – С тех пор, как его вернули во дворец, он не покидает своих покоев и этих комнат. Он не говорит, его ничто не интересует, и он почти не обращает внимания на то, что происходит вокруг. Но если… проявить неосторожность, то он может прийти в ярость и начать крушить все вокруг.
– Хорошо, что хоть не обращается и остается… человеком, – тихо добавил брат Иннокентиус.
– Как же вы его кормите? Заботитесь о нем?
– О, он почти не позволяет нам этого делать. Единственная, кого он к себе подпускает это сестра Кардея. Иногда он ест из ее рук.
– Как же вы его моете, причесываете, сменяете одежды?
– С большим трудом. Он не спит, иногда лишь дремлет, но порой словно бы впадает в оцепенение, тело его костенеет, а глаза и вовсе не двигаются, будто он ничего не видит. В такие моменты нам и удается немного за ним поухаживать.
– Почему здесь все занавешено?
– Окна пришлось заложить. На свету его величество впадал в безумие. Катался по полу, кричал, царапал себе лицо и тело. В темноте он становится спокойным.
– Но как же так… – растерянно пробормотал князь Дуаре. – Я помню Андроника Великого, каким он был на балах и на празднествах. Он был весел и любопытен ко всему. И даже мало чем отличался от других юношей, а теперь… это же просто тень, а не человек и не дракон…
– Увы, князь, все мы должны признать очевидное, – со вздохом проговорил брат Иннокентиус. Дракон-император умирает. Мы не знаем, как устроены создания, подобные ему. Их жизнь, гораздо дольше нашей. Как знать, может и их смерть тянется десятилетиями. Может ли быть так, что во время неистовства и прошлых сражений он выдохнул весь заложенный в нем творцом огонь и теперь, опустев, умирает?
– Но если погибнет дракон-император то, что будет с Визерией? – прошептал князь Дуаре.
Изображение замерцало, и Кир испугался, что вот-вот все пропадет, но вместо этого ненадолго мелькнула фигура служителя, передавшего сестре Кардее фарфоровую чашу.
– Что же настало время для трапезы, – добродушно проговорила она и двинулась вперед.
Кир заметил, как дернулся брат Иннокентиус, будто желая ее остановить, но вместо этого лишь сжал ладони в кулак.
Медленно пройдя вперед, она присела возле дракона-императора. Он поднял на нее пустой, холодный взгляд. Лицо его так плотно облепила кожа, что он казался скелетом, обтянутым шелком.
Она улыбаясь смотрела на него, но было видно, как тяжело вздымается ее грудь при каждом вздохе. Она была словно лань, застывшая перед хищником.
Сестра Кардея пальцами подцепила из чаши креветку и поднесла к его рту. Не обращая на это внимания, он коснулся ее волос. Когти его были куда длиннее, чем сейчас, и загибались внутрь, как у дикого зверя.
Затем, полуприкрыв глаза, он все же открыл рот, позволяя себя накормить. Сестра Кардея поднесла к его губам чашу, чтобы он отпил бульон.
Сделав пару глотков, дракон-император резко дернулся, выбив чашу из ее рук. Со звоном фарфор разлетелся о мраморный пол.
Казалось, все кто был в комнате перестали дышать. Медленно поднявшись, сестра Кардея попятилась назад.
Выдохнув, все уже собирались уходить, как внезапно, стремительно, будто порыв ветра, князь Дуаре рванул вперед и не дойдя пары шагов до дракона-императора, встал перед ним на колени.
– Мое имя Роло Дуаре. Теперь я ваш глас, ваше величество, – сказал он. – Ваши поданные нуждаются в вас. Пожалуйста, вернитесь к ним.
На прочих кристаллах было запечатлено то, как князь Дуаре, сидя на коленях перед драконом-императором разговаривает с ним. Он говорил, казалось бы ни о чем: о погоде, о том, как расцветают цветы в саду, и как после зимы возвращаются птицы.
Компанию им обычно составляла сестра Кардея, а брат Иннокентиус стоял в стороне, подпирая спиной стену.
Дракон-император сидел в углу или лежал прямо на полу, похожий больше на груду тряпья, чем на человека. Непонятно было слушает он или нет.
– Я кое-что принес вам, ваше величество, – сказал как-то раз князь Дуаре. – Уверен, вас это позабавит.
Двигаясь так быстро, что его жест едва был заметен, он извлек из рукава шкатулку и тут же ее распахнул. Наружу вырвалось не меньше дюжины алых бабочек.
Они кружились вокруг дракона-императора, а тот следил за ними. Зрачки его сузились. Сестра Кардея охнула, прикрыв ладонями рот
Брат Иннокентиус сделал едва заметный жест, и, повинуясь ему, двое служителей подошли к князю сзади, подхватили его под локти, и выволокли из комнаты.
Запечатление закончилось.
Сестра Ноксия переложила кристалл к уже просмотренным и взяла последний.
– Горькая ирония, генерал, состоит в том, что я всю жизнь посвятила этим кристаллам, но слепота не позволила мне увидеть ни одно из запечатлений на них, – сказала она. – Впрочем, чтобы все понять достаточно и просто слушать. Вот, этот, пожалуй, будет самым интересным.
Она сжала кристалл, готовясь пробудить хранящееся в нем запечатление, но внезапно их прервал голос:
– Ох, сестра Ноксия, боюсь у генерала Аверина больше нет на это времени!
Кир вздрогнул. Ни он сам ни пожилая служительница не услышали ни тихих шагов, ни шелеста мантии, полностью захваченные просмотром запечатлений. Фрол Зерион возник в хранилище словно ниоткуда и стоял теперь перед ними живой и более чем материальный.
– Позвольте, я возьму это пока на хранение, – сказал он подойдя к сестре Ноксии, и бережно разжав ее сухие тонкие пальцы, забрал у нее кристалл и спрятал в свой рукав. – Не сомневайтесь, я отдам его генералу, когда с делами будет покончено, а он потом вернет его в хранилище. Да, генерал? – он как ни в чем не бывало повернулся к Киру.
– Нет, брат Фрол, – твердо ответил Кир. – Я хочу увидеть это запечатление здесь и сейчас.
– Ох, ну не будьте, так капризны. Даже наши воспитанники так себя не ведут. Продолжите в том же духе и вместо черных одежд выдадим вам желтые.
Кир едва не скрипнул зубами. Сестра Ноксия же развернулась, и медленно, шаркая ногами, скрылась в полумраке за рядами полок.
Кир задумался о том, что мог бы силой забрать у Фрола Зериона кристалл и даже шагнул вперед, но что-то мелькнувшее в льдистых холодных глазах верховного служителя его остановило. Нет, он пока не мог позволить себе столь неосмотрительную несдержанность.
– Ну не смотрите вы на меня так. Понимаю ваш интерес к истории и даже одобряю, но сейчас не время засиживаться в хранилищах и библиотеках, – добродушно сказал Фрол Зерион. – Наверху слишком много дел. Вот покончим с Отбором невест, и хоть живите тут, но пока будьте добры уделить время своим прямым обязанностям.
Какое-то время они молча шли по темноте подземелий, освещая путь одной лишь свечой, которую принес верховный служитель. Фрол Зерион не замолкая говорил о тех сложностях, которые возникли при подготовке к третьему испытанию. Все они казались пустяковыми, но он настаивал, что справиться с ними может только Кир.
– Как вы стали верховных служителем, брат Фрол? – спросил Кир, выгадав момент, когда тот ненадолго замолчал. – Разве вы не слишком молоды, и разве не было никого мудрее и опытнее вас?
Говоря об этом, Кир думал о сестре Кардее, казавшейся на запечатлении совсем юной, интересно почему избрали именно ее? И почему брат Иннокентиус, который и тогда и спустя года, явно пользовался уважением в культе и имел власть, упустил этот пост.
– Какой интересный вопрос, генерал Аверин. Не ожидал от вас подобного любопытства, но раз вам так интересно то скажу: возраст и опыт не имеют ничего общего с должностью верховного служителя. Главное тут уметь управляться с драконом-императором. Те, кто умеют найти с ним общий язык лучше всех и получают этот пост.
– Вот как? Весьма интересно, – заметил Кир.
До позднего вечера Кир был занят приготовлениями к следующему испытанию Отбора. Перед тем, как вернуться в свои покои, он подошел к Фролу Зериону и попросил вернуть ему кристалл, который тот забрал из хранилища.
Широко улыбнувшись, тот порылся у себя в рукаве и отдал ему кристалл. На первый взгляд тот выглядел точь-в-точь, как тот, что он вырвал из пальцев сестры Ноксии, но, когда Кир, вернувшись к себе, привел его в действие, то увидел лишь одного из запечатлений, подобных сотням других, которые показывали в святилищах: дракон-император в шелках и золотой мантии, радостный и веселый, разгуливал по саду и нюхал цветы.
Кир схватил кристалл, замахнулся, и в последний момент удержал себя от того, чтобы не разбить его об стену. Вместо этого он обессиленный и полный отчаяния опустился на колени. Он не сомневался в том, что Фрол Зерион подменил кристалл.
Если его догадки были верны, то дела обстояли хуже некуда. Дракон больше никогда не встанет на крыло и не воспарит в небо над Империей.
Кир был рядом и видел от начала и до конца тот путь, что прошла Елена, чтобы вернуть себе не то, что красоту, но человеческий облик. Он знал на, что были способны костяные колдуны.
Тот, что исцелял Елену был одним из лучших в Империи. Как-то хвастаясь он заметил, что мог бы если было бы нужно пересадить человеку глаза от орла, и когти от тигра, но законы Империи такие преображения строго запрещали. Значило ли это, что можно поменять человеческие глаза на змеиные, а к пальцами прирастить когти черепахи, например? Почему нет.
Глава 13
Пробуждение и ферховая езда
Ставшего привычным по утру звона колокольчика не было. Агата проснулась, когда солнце стояло уже высоко.
Она потянулась в постели, сбрасывая с себя одеяло. Болела голова и ныла шея, но хуже всего было обуявшее ее чувство – будто все кишки стянуло в узел внутри живота.
Она, должно быть, всю жизнь мечтала побывать на таком балу, что был вчера, но теперь чувствовала лишь тревогу и медленно сжиравший ее страх. Как много раз за эти дни она кляла себя за то, что ослушалась родителей и отправилась на Отбор. Отвадить неугодных женихов, наверняка было бы куда легче, чем справиться со всем тем, что на навалилось на нее теперь.
Раньше она могла хотя бы надеяться, что ее исключат и она отправится домой, а теперь ей придется постараться, чтобы задержаться как можно дольше и продолжать помогать Лидии. Иначе княгиня Дуаре обрушит на нее семью все мыслимые и немыслимые несчастья.
Подумав о Лидии, Агата поморщилась, вспомнив ту некрасивую сцену с потерянной серьгой, что произошла вчера. Ее предположение о том, что серьга выпала из уха Магды и зацепилась за платье княжны всех более, чем устроило. Перед Лидией извинились прежде, чем отправить спасть, а сестра Акулина выглядела сконфуженной также и тем, что серьга оказалась на настолько старинной и ценной, как она говорила. Кажется, Фрол Зерион был сердит на нее, и Агата подумала, что не хотела бы она стать причиной его гнева.
Валяться в постели не было смысла. Унять зудящее внутри беспокойство можно было только делая, что-то.
Поднявшись, Агата наскоро оделась и причесалась, а затем отправилась в комнату Лидии. Раньше ей чаще помогала приводить себя в порядок Пинна, но теперь эта забота полностью легла на плечи Агаты.
Когда она вошла в опочивальню Лидии, та уже не спала. Она лежала в постели на боку и читала книгу: что-то об обычаях Вольных островов. Агата мимолетно удивилась такому выбору.
– Кажется, пора вставать, а то уже и до вечера недалеко, – добродушно заметила Агата, таким тоном будто говорила с ребенком.
Сбросив одеяло, Лидия села на постели и позволила Агате помочь облачиться и причесать волосы.
Водя костяным гребнем по золотистым нежным прядям, Агата не могла выкинуть из головы тот вопрос, который хотела задать вчера. Тогда, она хотела вызнать у Лидии – правда ли, что та видела, как Пинна подбросила осколки в туфли Исоре?
До того ей всегда казалось, что Лидия не может быть виновна ни в чем, просто потому, что она бесхитростна и недалека, как ребенок, но теперь она начинала в этом сомневаться.
Размышляла она теперь и о том, что Лидия могла и сама подкинуть осколки, но какой ей был во всем этом смысл? Можно было бы предположить, что она хочет устранить сильную соперницу – Пинну и для того ее подставляет, но раз Лидия не хотела участвовать в Отборе, то зачем ей это все?
Или же она желала зла Исоре?
Казалась, что Исора была меньше всего в их компании расположена к Лидии. Порой за глаза она могла сказать о ней, что-то хлесткое и ехидное. Но в том то и дело, что это было за глаза и сама Лидия этого ни разу не слышала, а значит и не могла хотеть ей отомстить. Да, и вряд ли Исора сказала, что-то настолько жестокое, чтобы такое заслужить. Так или иначе, но люди часто злословили друг о друге за спиной. Если на все обращать внимание и всем мстить, то не хватит никаких сил.
Наконец, Агата решила, что спрашивать Лидию напрямую не оболгала ли она Пинну и не подбросила ли сама осколки бессмысленно. Никто ведь не признается в таком. Вместо этого она тихо спросила:
– Лидия, скажи, так значит ты не хочешь участвовать в Отборе невест?
Та повела плечом, и не оборачиваясь ответила:
– Не хотела, но сейчас уже и не знаю. По крайней мере, дракон-император лучше, чем моя мать.
– Послушай, я должна тебе кое-что сказать, – вздохнув проговорила Агата.
Отложив гребень, она села на постель рядом с Лидией и потянула ее за руку, вынуждая повернуться к себе.
Глядя Лидии в глаза, она рассказала о том, как договорилась с княгиней, что поможет ей победить в Отборе, а взамен получит ферналью ферму.
– А вчера она сказала, что погубит моего отца, и всю нашу семью, если я не расстараюсь и не сделаю тебя императрицей.
Вопреки ожиданиям Лидия не выглядела ни удивленной, ни расстроенной.
– Чего-то такого я ждала. Она и тут сумела влезть! – мрачно сказала она. – Знаешь, что самое интересное? Моя мать из нищей, хоть и знатной семьи. Она была никем до того, как встретила моего отца, и вынудила его жениться на себе, когда понесла брата.
– У тебя есть брат?
– Раньше был. Умер до того, как я родилась. Все, чем владеет отец, по праву должно достаться мне, но пока она всем распоряжается, а я живу с ней хуже, чем слуга. Те хотя бы могут есть, что хотят, и иметь иногда свободные дни.
– А ты не можешь сбежать от нее? Или выйти замуж, пусть не за дракона-императора, а за кого-нибудь еще?
– Сбежала уже один раз. А что касается мужа… Не уверена, что с ней бы и дракон-император смог бы сладить. У нее поистине страшный дар, – почти шепотом добавила она, а затем повернулась к Агате. – Знаешь, пару лет назад отец взял меня с собой по делам на Вольные острова. Он должен был присутствовать на заключении мира между Хурином и Файрат от лица дракона-императора. Приехало также много андалурцев. У них такая странная забавная одежда, и бледные, как бумага лица. И я увидела там тогда…
Внезапно, дверь в комнату распахнулась и внутрь ярким вихрем влетела Исора.
– А вот и ты светлячок! А я тебя уже и обыскалась!
Она прыгнула на кровать, и повалила Агату, принявшись ее щекотать. Та отбивалась смеясь. В каком бы дурном она не была настроении, Исора всегда могла ее развеселить.
Лидия так и не рассказавшая свою историю насупилась. Когда позже Агата вернулась к ней с этим разговором, она уже не захотела ничего ей говорить.
Они вместе прошли в трапезную. Там их уже ожидали сидя за столом Магда и Лили. Магда все еще была бледной, и казалась немного больной из-за пережитого волнения, а Лили кидала немного странные, будто сердитые взгляды на Агату.
Жуя сыр и свежий хлеб, Агата размышляла о том, чем могла рассердить подругу. Даже если вчера в темноте сада Лили и узнала ее, то за что было на нее сердиться? Ведь Агата же даже отвела от них Фрола Зериона, чтобы тот их не увидел.
Она решила потом поговорить с Лили, и все с ней прояснить.
После трапезы подруги хотели пойти в сад, лежать на траве у пруда и предаваться праздности, но Агате стала уговаривать их отправиться в птичник, чтобы поездить ферхом.
Отец говорил ей, что следующим испытанием будет турнир, а на турнирах обычно бывали и ферховая езда, и заезды на колесницах, и фернальбин – особая игра, в которой с помощью длинных бит пинали кожаный мяч, сидя верхом на ферналях.
– Да, давайте пойдем! – поддержала Агату Магда. – Пора навестить моего Птицу. Пусть побегает по травке старичок.
Лили и Исора явно смотрели на эту затею скептически, но не хотели расстраивать Магду и тоже согласились пойти в птичник. Лидия снова стала безмолвной и пустой. Она молча следовала за остальными, словно ей было все равно, что делать и куда идти.
В выдавшиеся после второго испытания свободные дни, Агата часто заходила в птичник и каталась ферхом на Фифи. Порой ей составляла компанию Магда.
Иногда они видели в загоне и других девушек. Например, Фелицию сидевшую верхом на самце с желто-фиолетовым оперением. От них они старались держаться подальше. Он громко клокотал и рыл лапой землю, завидев других птиц.
Им повезло и в этот раз загон был пустым. Солнце давно перевалило за зенит, но стояло еще высоко. Кожу овевал теплый ветерок. В покачивавшейся траве жужжали пчелы и шмели. От цветка к цветку порхали бабочки.
Фифи довольно клокотала, когда Агата вывела ее в загон, и вскочив в седло, сделала круг. За ними едва поспевал старенький Птица Магды.
Агате было хорошо и приятно, как было всегда, когда она ездила ферхом. Будь ее воля и она так и каталась бы до заката, но она понимала, что сейчас важно обучить ферховой езде подруг, иначе ни одна из них не пройдет следующего испытания.
Спешившись, Агата подвела Фифи к стоявшим в стороне девушкам и предложила:
– Ну что, кто хочет прокатиться ферхом?
– Ой, даже не знаю, светлячок, – протянула Исора. – Эта твоя огромная птаха выглядит так, словно может распороть мне живот и вытащить наружу всю требуху.
– Она может, – не стала спорить Агата. – Но не будет, Фифи умная девочка.
– Я хочу! – сказала вдруг Лидия и потянулась к поводьям.
Все удивленно посмотрели на нее. Никто не ожидал от вечно сонной княжны такой прыти.
Агата помогла Лидии взобраться в седло, и первый круг сама вела Фифи под уздцы, но потом передала поводья Лидии и та пустила Фифи рысью.
– Держи спину прямо, сохраняй равновесие! – кричала ей Агата. – Не заваливайся вбок, а то упадешь!
Тем временем, Магда предложила Лили оседлать Птицу, и та неожиданно бойко взобравшись в седло, пустила его вскачь по загону
Агата хмыкнула, глядя на это, но не удивилась. Лили была южных кровей, а все жители Южных княжеств едва ли не с рождения учились управлять ферналью. Неудивительно, что и лекарская дочка тут не подвела.
Тяжелее всего пришлось Исоре. Она выросла и всю жизнь прожила на Вольных островах, где ферналей и вовсе не водилось и даже не видела их ни разу в живую, до того, как приехать в Империю. Острые когти и клюв Фифи ее откровенно пугали и она до последнего упиралась и не хотела лезть в седло.
Агата считала Исору своей лучшей подругой, и очень не хотела ее потерять из-за того, что та не пройдет следующее испытание.
– Давай же Исора, не будь такой трусишкой, – уговаривала она. – Я буду рядом и помогу если, что. Мы можем даже прокатиться сперва вместе. Фифи выдержит нас двоих, а потом попробуешь сама.
Побледневшая Исора нервно сглотнула:
– Ну уж нет. Кто вообще придумал использовать хищников для езды?
– Так это же очень удобно, – смешалась Лили, слезая с Птицы. – Они могут сами добывать себе корм во время долгих переездов.
– Ага, если сожрут своего седока!
– Исора, смотри даже Лидия не испугалась! – привела последний довод Агата. – Ты что же трусливей ее?
Было видно, как ее слова задели Исору, и она все же согласилась.
Как и предлагала Агата, первый круг они проехали вдвоем. Исора сидела перед ней в седле, и повизгивала при каждом шаге Фифи.
Затем, Агата соскользнула на землю, и вопреки ее ожиданиям, Исора вполне неплохо справилась сама, хоть и кричала все время, что упадет и разобьет себе голову о камень.
– Ох, ты была права, это не так уж и страшно, – пробормотала Исора, неловко сползая со спины Фифи. – Все равно, что ездить верхом на лошади.
– На лошади?
– Да, знаешь, есть такие животные с копытами. Едят траву, а не пальцы своих хозяев. На Вольных островах и в Андалур предпочитают использовать их, а не этих пернатых монстров.
– Знаю, конечно! – расхохоталась Агата. – У нас тоже такие есть. В Восточных княжествах, например, на ферналях ездят только военные, а простые люди предпочитают лошадей. А в степях водятся маленькие лошадки – ниже пояса. На них часто охотятся дикие фернали.
– Птицы едят лошадей. Ну и ну! – пробормотала Исора.
Когда они покинули птичник настало уже время для вечерней трапезы.
Сидя вместе за столом, они болтали, обсуждая вчерашний бал. Все дурные моменты будто бы позабылись, и в памяти остался только сияние свечей и зеркал. музыка, кружение танца, иллюзии и фейерверк.
Поев, они отправились в термы. Было приятно искупаться в прохладных водах бассейна, смыть с кожи пот и пыль, остатки розовых масел и пудры, которую наносили на плечи.
За день, болтая и веселясь с подругами, Агата забыла о всех горестях и тревогах, обрушившихся на нее, но оставшись вечером наедине с собой в полумраке опочивальни ее вновь охватили пустота и страх.
Она сидела в изножье постели, глядя на тряпичную куклу дракона-императора. Пару дней назад, к ним приходили служительницы-мастерицы, шившие таких кукол для продажи в стенах святилищ. Для развлечения невест, они показали им, как делать выкройки, и набивать их шерстью.
Агата всегда была не слишком искусна в шитье и от того ее дракон-император вышел кривобоким, а одна зеленая, пуговица, изображавшая глаз, была выше другой.
Она сшибла ногой с постели тряпичную куклу, чтобы хоть как-то выместить бурлившую в ней тревогу, но тут же усовестившись подняла ее, отряхнула и усадила на подушку. Неуважительное обращение с изображением дракона-императора считалось преступлением.
Хотя солнце давно село, гарем до сих пор не спал. Сквозь тонкие стены то и дело доносились легкие шаги, разговоры и смех.
Из-за позднего пробуждения, Агата была еще слишком бодра, чтобы уснуть. Она решил не тратить время зря и попытаться поговорить с Пинной. Отчего то ей казалось, что если она пойдет к ней и прямо спросит, что случилось тогда и не подкидывала ли она осколки в туфли Исоре, то та сразу же скажет ей правду, ну или Агата догадается если та ей соврет.
Выскользнув из опочивальни, она какое-то время слонялась по коридорам гарема. Так уж вышло, что если они собирались все вместе, то всегда сидели в комнате Исоре, потому Агата не знала, где живут остальные ее подруги, не считая Лидии, которой он помогала одеваться.
