Текст книги "Главный инженер 7 (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
– Поэтому мы сейчас и не уезжаем. Надо проверить после прогрева, а не тогда, когда трубы холодные.
В кабинет я вернулся, когда Глеб уже собирал мокрые полотенца в таз. Михалыч устроился на подоконнике и наблюдал, как парень вытирает пол под трубой.
– Вот там ещё посмотри, – подсказал старик. – Оставишь воду, потом сами не поймём, старая лужа или новая.
– Вижу, сейчас вытру, – отозвался Глеб без недовольства.
Он устал, вспотел и всё время поправлял сползающий рукав, но от работы уже не отворачивался. Когда отопление прогрелось, мы повторно осмотрели узел. Всё оставалось сухим. Михалыч заодно проверил насос и оставил рекомендации для постоянного подрядчика.
Перед уходом администратор всё-таки спросила:
– Получается, нам зря хотели всё здание отключить?
– Я не знаю, на что рассчитывал ваш мастер, он здесь не был, – ответил я. – Может, не знал схемы или хотел перестраховаться. Мы нашли возможность отключить только эту ветку, ею и воспользовались.
Она будто ждала другого ответа, но спорить не стала. Ругать чужого подрядчика ради нового договора было легко, только потом пришлось бы всю жизнь соответствовать собственным рассказам о чужой глупости.
Мы закончили чуть позже, чем я рассчитывал. Администратор подписала акт, а я отправил Рите данные для оплаты. Пока она оформляла счёт, Михалыч вместе с Глебом убрал инструмент. Парень дважды пересчитал ключи и заглянул под батарею, проверяя, ничего ли не оставил. За такую задержку я ругать его не собирался.
На улице Глеб поставил сумку возле машины и вытер лоб рукавом.
– Я думал, там быстрее получится, – признался он. – Вы бы без меня за час сделали.
– Возможно, – ответил я. – Поэтому учишься ты за наш счёт, а не за счёт клиента. В следующий раз будет быстрее, если запомнишь, где сегодня ошибся.
Он помолчал, потом спросил:
– А я совсем плохо сделал?
– Плохо было бы промолчать про тугое соединение и дотянуть его силой. Ты остановился и спросил, это правильно. Но аккуратности пока не хватает, над ней и будем работать.
Михалыч открыл багажник и кивнул на сумку.
– Убирай давай. Для первого раза нормально, только лицом в следующий раз трубы не протирай.
Глеб провёл ладонью по щеке, посмотрел на грязные пальцы и улыбнулся. Я протянул ему салфетку и сел в машину.
По дороге пришло сообщение от Риты: медцентр оплатил счёт и попросил прислать предложение на обслуживание. Я ответил, чтобы она записала контакт, но пока ничего не обещала. Сначала следовало посмотреть объём работ, тем более, людей у нас пока и так не хватало, а заказов становилось всё больше. Один устранённый клапан ещё не давал права соглашаться на всё здание.
Петренко по-прежнему молчал. Я открыл его сообщение, перечитал и убрал телефон. Сегодня хотя бы несколько часов прошли без попыток угадать, кто следил за нами и чего хотел. У Глеба не получалось соединение, у клиента остывали батареи, и с этими проблемами мы могли разобраться на месте.
Перед офисом телефон снова завибрировал. Написала Лена:
«Выехала. Вечером позвоню».
Я набрал:
«Куда всё-таки поехала?»
Посмотрел на вопрос и удалил.
«Хорошо. Буду ждать звонка».
У входа Глеб придержал мне дверь, а Михалыч забрал у него сумку и велел идти мыть руки. В офисе звонил телефон, Рита кому-то объясняла время выезда. Я сел на свободный стул и попросил поставить чайник. Дел хватало и здесь, без чужих тайн. Хотя от них я вряд ли куда-то денусь.
Глава 3
В прокуратуру я приехал к середине дня. Пропуск мне выписали быстро, но у рамки пришлось задержаться: охранник попросил выложить телефон и посмотрел на трость так, будто собирался разобрать её на месте. Я молча поставил её рядом с лотком и, держась за край стойки, прошёл проверку. Шутить про спрятанные отмычки не стал.
Светлана сидела над распечатками и что-то подчёркивала ручкой. Когда я вошёл, она закончила строку, закрыла колпачок и показала на стул. Судя по чашке с остывшим чаем и нетронутому печенью, обед она опять пропустила.
– Садись, только трость к столу не прислоняй, свалится, – сказала она, освобождая место для папки. – Чай будешь? Заварю свежий, этот уже никуда не годится.
– Если не из автомата, то буду, – ответил я, устраиваясь на стуле. Ногу пришлось вытянуть чуть в сторону. – В больнице я такого напился, что теперь сначала интересуюсь происхождением.
– Надо же, а раньше тебя больше интересовало, что мне удалось узнать, – Светлана поднялась и включила чайник. – Чай краснодарский, мне знакомая привозит. Сертификат не покажу, придётся поверить на слово.
Она достала вторую чашку, а я подтянул к себе фотографии, лежавшие на краю стола. На двух снимках был серый автомобиль, снятый возле гаражей с разных сторон.
– Есть что-нибудь интересное? Я был дома и ни в какие неприятности не ввязался, как и обещал, так что прошу наградить меня хотя бы толикой информации.
– Особо порадовать я тебя не могу, – Светлана поставила передо мной чай и села напротив. – Проверили по тому снимкам, который ты прислал. И да, то и правда одна и та же «Форд», но даже это нам мало что даёт.
Я придвинул снимок к окну. Мои гаражные наблюдатели могли перепутать день, но чужие машины замечали исправно. Особенно если водитель постоянно сидел внутри и даже не удосужился выйти и покурить.
– Значит, мужики не ошиблись, – сказал я. – А то я уже решил, что они за мои деньги начали подозревать всех подряд.
– За деньги они тебе и почтальона в наблюдение возьмут, – заметила Светлана, но без раздражения. – Ты только напомни им лишний раз, чтобы к этой машине не подходили. Запомнить время и сообщить вполне достаточно, знакомиться с водителем не надо.
– Они не настолько любопытные. Что с номерами, оба чужие?
– Оба существуют, но зарегистрированы на разные машины. Один относится к «Вектор-Трансу», второй к «ЮгКарго». Это небольшие перевозчики, которые действительно работают. Пока мы даже не знаем, имеют ли они отношение к «Форду» или у них просто скопировали номера.
Я положил фотографию на стол. Спросить у владельцев было бы проще всего, но после такого вопроса о нашем интересе могли узнать совсем не те люди.
– Пока к ним не обращались? – уточнил я. – Если перевозчики связаны с наблюдателями, звонок они сделают раньше, чем ваш человек выйдет из кабинета.
– Поэтому сначала проверяем без разговоров, – ответила Светлана. – Сам по себе этот автомобиль пока ни к чему не привязан. Начнём расспрашивать, его уберут, а взамен пришлют другую машину. Мне бы хотелось сначала понять, кто им пользуется.
– А по камерам далеко удалось его провести?
– Не до места стоянки, если ты об этом. Есть куски маршрута, между ними пробелы. В одном месте машина уходит из поля зрения, позже появляется уже с другим номером. Где его заменили, пока не нашли.
Я взял чашку и осторожно попробовал чай. Светлана следила за мной, не прикасаясь к своему. Потом откинулась на спинку кресла и чуть прищурилась.
– Ты сегодня подозрительно терпеливый. Обычно к этому моменту уже объясняешь, кого нужно проверить и почему мы тратим время.
– Я вообще-то пришёл поговорить о Штерне, но раз ты разложила фотографии, решил сначала послушать.
– Вот теперь я тебя узнаю, – она придвинула к себе папку. – У тебя по нему появилось что-то веское?
– Официальных обвинений нет, есть только соображения. Мы всё смотрим на объекты, куда он поставлял оборудование, а мне бы хотелось понять, через кого оно проходило до этого. У него наверняка были свои поставщики и склады. Не мог же он каждый раз искать дешёвую замену в ближайшем магазине.
Светлана открыла папку, но писать пока не стала.
– Это разумно, только ты сейчас описываешь обычную работу подрядчика. Нужна конкретная поставка, по которой можно проследить, что заказали и что в итоге привезли.
– По объектам Крамовой такие поставки есть, – сказал я. – В документах указано одно оборудование, а стоит другое, заметно дешевле. Мы с Михалычем сняли маркировку, приложили фотографии к отчёту. Я могу показать каждое расхождение, но дальше начинаются объяснения, что заказчик сам во всём виноват, а про документы попросту забыли.
– И кто именно забывал?
– По обслуживанию отвечал Глеб. Когда я попросил подтверждения, он начал рассказывать, сколько лет работает и как все раньше были довольны. Штерн потом пришёл вместе с ним и тоже больше возмущался, чем объяснял.
– Помню, ты рассказывал о встрече у Крамовой, – Светлана сделала пометку. – Но их поведение не доказывает, что они вместе присваивали деньги. Ты это понимаешь?
– Поэтому я здесь. Если бы мне хватало их поведения, я бы уже объявил Штерна виновным и пошёл пить чай с чувством выполненного долга.
Она посмотрела на меня поверх папки, и я поставил чашку.
– Фотографии подтверждают замену, – продолжил я уже без усмешки. – Кто на ней заработал, нужно выяснять отдельно. Возможно, Штерн просто удобный подрядчик, через которого работали другие. Возможно, у него собственная схема. Я не хочу спугнуть его раньше, чем мы это поймём.
– Тогда пока не называй дешёвые аналоги контрафактом, – сказала Светлана. – Это может быть полноценное оборудование, только не то, за которое заплатили. И с поддельными актами не торопись: сначала посмотрим, кто их подписывал и что именно подтверждал.
– Хорошо, формулировки оставлю тебе. Мне важно, чтобы эта история не закончилась ссорой двух подрядчиков.
Светлана перелистнула несколько страниц и задержала палец на одной из записей.
– Копии отчёта у меня есть. Если найдёшь ещё расхождения, передавай, но сам к поставщикам с вопросами не ходи. Штерн наверняка уже предупредил тех, кому доверяет.
– Именно поэтому я пришёл к тебе, а не к Умярову.
Она подняла глаза.
– А Сергей Николаевич здесь при чём? Ты хотел попросить его поговорить со Штерном?
– Мог бы. Он умеет убеждать людей, особенно тех, кому есть что терять. Но если я ошибаюсь, Штерн начнёт жаловаться, что «Основа» забрала у него объекты и теперь добивает через знакомых. А если не ошибаюсь, он после такого разговора первым делом позвонит своим людям.
– Хотя бы в этом мы согласны, – Светлана закрыла папку и потёрла переносицу. – Умярова пока не подключай. И о машине ему рассказывать не нужно.
Я почувствовал её раздражение, хотя голос почти не изменился. Оно было направлено не на меня, скорее на сам разговор, в котором простых решений опять не находилось. Я подумал об Артуре и её сестре, но спрашивать не стал. «Эмпатический резонанс» позволял уловить чужую злость, а вот объяснить, что именно человек вспомнил, всё равно не мог.
– Не буду, – сказал я. – Мне самому надоело каждый раз начинать с того, что кто-то уже успел подчистить документы.
– И к Штерну не поедешь? Даже если решишь, что придумал хороший повод?
– Не поеду, Света. Я сегодня действительно пришёл поговорить, а не поставить тебя перед фактом.
Она недоверчиво усмехнулась, но плечи у неё немного расслабились.
– Запомню этот день. Обычно после таких обещаний ты сообщаешь, что уже договорился о встрече, а отказываться теперь неудобно.
– Мне и без него есть чем заняться. Мои ребятки молодцы, но платить самим себе зарплату пока не научились, надо следить за компанией.
– Вот и займись ею, – ответила она, пододвигая ко мне фотографии. – А это ещё раз посмотри. По времени выходит, что машина чаще стояла возле гаража, когда тебя там не было.
Я просмотрел подписи на обороте. В один из этих дней я заезжал в мастерскую ненадолго, в другой вообще работал в офисе. «Форд» при этом появлялся почти в одно и то же время.
– Получается, ждали не меня, – сказал я. – Или хотели знать, что я туда привожу.
– Пока больше похоже на второе. Но утверждать рано, водитель мог наблюдать и за кем-то ещё.
Я вспомнил кейс с ложными материалами. Его забрали быстро, без долгого поиска, словно заранее представляли, куда идти. Если взломщик работал с людьми из «Форда», гараж они изучили ещё до того, как Глеб сообщил о документах.
– Это может быть связано с кейсом, – сказал я. – Только не хотелось бы теперь все неизвестные машины записывать на Штерна.
– Не будем, – Светлана кивнула. – Сначала проверим то, что уже есть. Связь со Штерном пока остаётся твоей версией.
– У Артура причин следить за мной не меньше. Да и другие недовольные мной вполне могли заинтересоваться тем, что я храню в мастерской.
– Вот поэтому мне и не нужны твои самостоятельные разговоры. Один человек испугается, предупредит другого, а мы потом будем гадать, кто из них первым узнал о проверке.
Я допил чай и отодвинул чашку. Вроде бы обсудили всё, ради чего я приехал, но Светлана не убирала папку и не смотрела на часы. Я тоже не спешил вставать: возвращаться к звонкам и чужим срочным вопросам пока не хотелось.
– Как у вас дела в офисе? – спросила она. – Рита справляется?
– Справляется, причём иногда лучше меня. Я бы уже набрал лишних заказов, а она сначала выясняет, кто будет их выполнять.
– И ты с ней не споришь?
– Спорю, конечно. Потом смотрю график и соглашаюсь, что свободных людей у нас от этого не прибавилось.
Светлана улыбнулась и наконец взяла свою чашку. Чай опять успел остыть, но она всё равно сделала глоток.
– Значит, можешь иногда уходить с работы без последствий?
– Могу, только всё время кажется, что забыл кому-нибудь позвонить. Сегодня вот сижу у тебя, а телефон даже не проверял.
– Тогда я спрошу, пока ты о нём не вспомнил, – она поставила чашку и посмотрела мне в лицо. – Ты не хотел бы встретиться в ближайшие дни? Где-нибудь вне моего кабинета.
Я ответил не сразу, и она поправила край папки, хотя та и так лежал ровно.
– Я не про материалы, Максим. Можно просто поужинать и хотя бы за столом не обсуждать следствие.
Её волнение я уловил раньше, чем заметил это движение. После разговора о слежке такая перемена казалась непривычной. Я вдруг понял, что она готовилась задать этот вопрос и теперь злилась на себя за лишнее пояснение.
– Хотел бы, – ответил я. – И я понял, о какой встрече ты говоришь. Только место выберем не рядом с твоей работой, иначе ты наверняка вспомнишь, что нужно забежать за каким-нибудь делом.
Светлана тихо рассмеялась и убрала руку со стола.
– Хорошо, тогда день предложу я. У меня сейчас с графиком трудно, не хочу сначала договориться, а потом всё отменять.
– Предлагай. Только в понедельник утром не получится, – усмехнулся я, – у меня совещание с котом.
– Ты же сказал, что можешь иногда уйти с работы, – напомнила она. – Или кот у тебя тоже в штате?
– Дюбель выше штата. Сейчас живёт у Риты, но, когда вернётся, потребует объяснить, почему я так долго его не забирал.
– Надеюсь, ему ты отвечаешь честнее, чем мне, – сказала Светлана и встала, когда я потянулся за тростью. – Напишу тебе, как только разберусь со временем.
У двери я обернулся. Она уже собирала фотографии, выравнивая их по краю папки.
– Спасибо за чай. И за то, что сегодня обошлось без лекции.
– Ты рано радуешься, – Светлана подняла на меня глаза. – Я просто не хотела портить конец разговора. Береги ногу и не заставляй меня жалеть, что поверила твоим обещаниям.
* * *
Дома я разогрел ужин и по привычке посмотрел под ноги, прежде чем отойти от плиты. Дюбель обычно появлялся именно в этот момент, мешая пройти и делая вид, что совершенно ни при чём. Теперь обходить было некого. Я поел на кухне, убрал тарелку и написал Рите, спросил, как кот. В ответ она прислала фотографию: Дюбель лежал рядом с Соней, заняв большую часть её подушки. Девочка устроилась с самого края, но, судя по довольному лицу, претензий к нему не имела.
Я отправил короткое «Вижу, освоился» и отложил телефон.
После ужина я вновь занялся документами. Но на этот раз не Смирнова, а Орлова. Начал со Штерна. В его сметах повторялись поставщики, которых я видел и в старой переписке. Где-то совпадала сумма, в другом месте обнаруживался тот же человек, только уже от другой фирмы. По отдельности всё выглядело буднично. Когда я положил документы рядом, стало видно, как закупку разбивали на части и проводили через посредников. Но это ещё не объясняло, кому в итоге доставалась разница.
Я сделал несколько пометок для себя и остановился. Документов было много, толку пока меньше, чем хотелось. Вывалить их перед Светланой означало сначала надолго заняться моей биографией, а уже потом Штерном. Мне нужны были сведения, которые можно получить заново, не ссылаясь на архив покойного Орлова.
А для этого можно было бы проверить их реакцию, если закинуть в Сеть какой-нибудь нелицеприятный слух. Не обвинять Штерна напрямую, а дать понять, что кто-то заинтересовался заменой оборудования. Если он начнёт суетиться, паниковать (что весьма похоже на его типаж), собирать все акты, которые могли вывести на него (как это было с моим «отчётом» Умярову) или звонить посредникам, это хотя бы покажет, куда смотреть. Ника, возможно, придумала бы, как сделать такой вброс убедительным.
Я открыл заметки в телефоне, но, набрав пару строк, поморщился. Несколько часов назад обещал Светлане никого не дёргать, а теперь сидел и подбирал более название для той же затеи. К тому же Нике и без меня хватало неприятностей.
Под записью я добавил: «Сначала обсудить со Светланой» и убрал телефон. Идея могла подождать, а Нику стоило поберечь.
Я перешёл к материалам по Савельеву. Среди копий, которые она нашла, была выписка с переводом на имя Антона Мельникова. Фамилия показалась знакомой, но вспомнить человека сразу не удалось. Я отыскал её в старых служебных документах и придвинул ноутбук чуточку ближе. Мельников работал во внутренней охране, дежурил у служебного выхода башни. За два дня до моей гибели ему перечислили сумму, заметно превышавшую обычную зарплату.
Я сверил дату ещё раз, потом посмотрел отправителя. Эта фирма уже встречалась в материалах Ники по фонду, оплачивавшему лагерь детям Савельева. Прямого объяснения переводу не было. Деньги могли оказаться займом или оплатой какой-то работы, но совпадение мне не понравилось.
– И за что же тебе столько дали? – пробормотал я, открывая сведения о его сменах.
Ответа там, конечно, не оказалось. Зато нашлась отметка, которую я раньше пропустил: в день гибели Орлова Мельников отсутствовал на посту около сорока минут. Время было указано, причины не было. Ни объяснения самого охранника, ни внятного итога проверки в копиях я не нашёл. Просто запись о том, что пост оставался пустым.
Я вынул нужные листы и положил рядом с выпиской. Теперь требовалось понять, откуда взялась эта отметка и можно ли ей верить. Хотелось сразу решить, что охраннику заплатили за уход, но слишком уж легко всё складывалось. Мне уже пытались подложить удобные обвинения в чёрную папку, второй раз торопиться не стоило.
По дальнейшим сведениям выходило, что спустя некоторое время Мельников уволился и перебрался в Краснодар. Там он устроился начальником смены на складской комплекс. Савельев к тому моменту тоже был мёртв. Я проверил даты увольнения и аварии, переписал их на один лист, оставив между строками место для вопросов.
Мельников мог ничего не знать о моей смерти. Мог получить деньги по другой причине, а с поста уйти из-за обычной халатности. Но он был человеком, которому можно было задать прямой вопрос: кто приказал ему отлучиться и почему потом это никого не заинтересовало?
Я взял телефон, открыл переписку с Никой и набрал сообщение о переводе. Перечитал, стёр подробности и отправил только просьбу связаться со мной, когда ей будет удобно и безопасно. Такие вещи лучше было обсуждать не наспех, а мне ещё предстояло проверить остальную подборку.
Минут через двадцать я всё же открыл расписание поездов до Краснодара. Варианты были, оставалось выбрать дату. Я посмотрел на трость у стола и представил лицо врача, которому сообщил бы, что решил немного поездить. Он бы, скорее всего, даже не стал ругаться, а просто попросил повторить, для чего вообще меня лечили.
Покупать билет я не стал. Сначала следовало узнать, работает ли Мельников на складе до сих пор и можно ли с ним встретиться без лишнего шума. Приехать, назваться знакомым покойного начальника и начать расспрашивать о деньгах было бы хорошим способом заставить его исчезнуть. Если он действительно получил плату за уход с поста, такие вопросы его не обрадуют.
Да и здесь оставались дела. История с кейсом ещё не закончилась, а Глеб продолжал получать сообщения от куратора. После взлома квартиры я не мог просто уехать и надеяться, что за время моего отсутствия ничего не случится. Нужно было договориться со Светланой, а в офисе заранее оставить понятный график, чтобы мой отъезд не превратился для остальных в очередную срочную задачу.
Я вспомнил о Лене и снова проверил телефон. От неё сообщений не было. Она уехала, толком не объяснив причин, и теперь я ловил себя на том, что жду её звонка, хотя мог набрать сам. После приглашения Светланы – это ожидание стало ещё неприятнее. Разбираться с чужими мотивами у меня обычно получалось лучше, чем со своими.
Я подошёл к окну размять ногу. Возле подъезда стоял седан с работающим двигателем. Водитель посмотрел в телефон, потом выбрался наружу и достал с заднего сиденья пакет. Я проводил его взглядом до соседнего дома и отошёл от окна. Ещё немного, и действительно начал бы подозревать каждого, кто остановился во дворе.
На столе оставались выписка и лист с фамилией Мельникова. Я сфотографировал свои пометки, убрал бумаги и закрыл ноутбук. Зацепка была, но свидетелем этот человек пока существовал только в моих расчётах. Он мог многое объяснить, а мог дать ещё один адрес и сказать, что ничего не помнит. Но поговорить с ним всё равно стоило.
