Текст книги "Главный инженер 7 (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
– И что теперь? – спросил он уже без прежнего раздражения. – Ты считаешь, Глеб нас сдал?
– Не знаю. Возможно, он просто испугался и рассказал лишь часть нашего плана. Возможно, Смирнов давно понял, зачем тот пришёл, и оставил его работать.
– Зачем ему это?
Тимур посмотрел на пустой кейс.
– Затем, чтобы мы забрали именно эти бумаги и показали, кому они нужны.
Штерн убрал руку со стола, будто документы вдруг стали грязными. Тимур не стал ждать новых вопросов и вышел в мастерскую. У ворот он остановился, достал телефон и набрал номер.
– По Глебу пока отбой, пускай пацан живёт, – сказал он, дождавшись ответа. – Соберите последние сообщения, особенно те, где он пишет о документах. Нужно проверить, что он узнал сам, а что ему могли подсунуть.
Он выслушал собеседника и посмотрел на дверь комнаты, где остался Штерн.
– Со стажёром я свяжусь сам. Сначала выясним, не передаёт ли он нам то, что хочет передать сам Смирнов.
Глава 15
Второй день в Краснодаре начался с остывающего омлета и фотографий Мельникова. Я проснулся рано и разложил на столе распечатки. Вчера мы поговорили с начальником его смены и соседкой, но яснее от этого не стало. Антон ушёл сам, взял сумку и никому не сказал, когда вернётся. Можно было снова ходить по знакомым и задавать вопросы, только так мы скорее предупредили бы тех, от кого он прятался.
Ника пришла с ноутбуком под мышкой. Волосы после душа она собрала в хвост, а куртку набросила прямо на футболку. Увидев бумаги возле моей тарелки, она задержалась в дверях.
– Ты хотя бы ел или с утра уже возишься с фотографиями? – спросила она, освобождая себе место за столом. – Я вчера легла с мыслью, что мы что-то упустили, и полчаса смотрела в потолок.
– Присаживайся. Есть новости или сначала тебе кофе?
– Давай кофе, – ответила Ника и поставила ноутбук между нами. – Я полезла в его старый профиль. Тот, где вместо имени непонятное сокращение и фотография машины.
Я подвинул к ней чашку, а сам убрал распечатки. Ника открыла сохранённую страницу и показала снимок у кафе. Мельников стоял рядом с темноволосой женщиной лет тридцати пяти, положив руку ей на плечо. Она улыбалась в камеру, он смотрел куда-то в сторону. На других фотографиях, которые мне попадались, Антон обычно держался отдельно от людей.
– Под этим снимком был её комментарий, ещё давний. Что-то про неудачный ракурс, ничего особенного, – Ника увеличила страницу. – На её профиле имени тоже нет, только цветок на аватарке. Но в старых подписях знакомые называют её Ириной.
– И ты решила, что она нам подходит, потому что он её обнимает?
– Я решила, что стоит проверить, – поправила она и откусила кусок тоста. – Пока у нас был только исчезнувший охранник, а теперь появилась женщина, к которой он мог уйти. Согласись, это уже лучше, чем сидеть под его подъездом.
С этим я спорить не стал. Ника открыла другую вкладку, где тот же снимок был обрезан по краям. Его сохранили на странице кафе, рядом с фотографиями других посетителей. Дата публикации оказалась недавней. Сам профиль Мельникова выглядел заброшенным, но это ещё не значило, что он им не пользовался.
Следующий час мы разбирались с Ириной. Ника просматривала открытые публикации, а я выписывал то, что могло пригодиться. Несколько снимков повторялись на чужих страницах с подписями, которые она у себя давно убрала. По ним удалось установить станицу неподалёку от Краснодара. На фотографиях часто попадался магазин с синей вывеской, а возле него, через дорогу, стоял угловой дом с палисадником.
– Вот этот дом у неё на снимках уже несколько лет, – сказала Ника, приблизив экран. – Здесь она красит забор, здесь сидит во дворе. Не похоже, что просто гостит или кого-то навещает.
– А магазин можно найти на карте?
– Уже нашла, только надо проверить. Не хочу привезти тебя к чужой тётке, которая тоже умеет красить забор.
Она сверила вывеску с уличной фотографией, потом нашла снимок площади с памятником. Под ним было указано название станицы. После этого осталось сравнить расположение дома и поворот с главной улицы. Я придвинул ноутбук к себе. До города было около сорока километров, дорога обычная, без сложных развязок.
– Есть ещё кое-что, – Ника потянулась за чашкой, но кофе там уже не оказалось. – Часть совместных фотографий она убрала. Ссылки сохранились в старых публикациях, а у неё снимки больше не открываются. Вчерашняя сохранённая копия одной страницы ещё была с фотографией, сейчас её нет.
– После того, как он ушёл из квартиры?
– По времени похоже, но точнее не скажу. Может, поссорились и она решила стереть его из личной жизни? Люди иногда начинают с фотографий, потому что с остальным намного сложнее.
Я ещё раз посмотрел на снимок возле кафе. На лицо человека, который собирался порвать отношения, Мельников не походил. Впрочем, делать выводы по чужой улыбке было глупо. Мы и без того слишком многое додумывали.
– А общались они давно?
– Знакомы, возможно, давно, но встречаться начали примерно месяц назад. Посмотри на комментарии, – Ника прокрутила страницу. – Раньше он почти ничего не писал, потом стал появляться под каждым вторым снимком. Тут спрашивает, доехала ли она домой, а здесь обещает приехать в субботу. Ирина отвечает, что будет ждать.
– Комментарии оставила, а фотографии убрала?
– Похоже, удаляла наспех. Или не подумала, что кому-то будет интересно читать, как Антон хвалит её пирог.
Мы просмотрели переписку под открытыми публикациями. Ничего тревожного там не было. Обычные разговоры людей, которые уже знают, кто какой кофе пьёт и во сколько заканчивает работу. Под фотографией нового шкафа Антон написал, что теперь есть куда складывать его вещи. Ирина ответила, что половина полок пока свободна.
– Может, собирался к ней переехать, – предположил я. – Только всё откладывал, пока не появился повод.
– Может, просто шутил, – Ника потёрла глаза и отодвинула ноутбук. – Но проверить дом надо.
К этому времени завтрак мы знатно проголодались, но всё ещё сидели за столом. Я встал размять ногу и прошёл к небольшой кухне у стены. Номер с плитой вчера казался лишней тратой, теперь пригодился. Мы собирались уехать с утра, но поиск затянулся, и отправляться за город голодными смысла не было.
– Давай закажем что-нибудь, – предложила Ника, увидев, как я открываю пустой шкафчик. – Пока привезут, я посмотрю прокат.
– Под гостиницей есть магазин, я схожу. Сделаю курицу с овощами, если ты не против.
– Я не против еды, которую готовит кто-то другой, – сказала она и снова придвинула ноутбук. – Только не закупайся на неделю, мы здесь ненадолго.
* * *
В магазин я сходил сам. После нескольких часов за столом хотелось пройтись, хотя это и рушило мою легенду о всё ещё ноющей ноге и плече. Они уже давно не тянули и не болели, а мои кривляния… ну, пока что это было необходимо. Купил филе и овощи, заодно прихватил хлеб. Когда вернулся, Ника разговаривала по телефону с прокатом и уточняла, во сколько можно забрать машину. Я вымыл руки и занялся обедом.
Готовка помогала думать. Пока нарезал курицу и лук, перестал в который раз прокручивать вчерашние разговоры. Здесь всё было понятнее: разогрел сковороду, положил мясо, вовремя перевернул. Не нужно было угадывать, кто и зачем солгал. Когда курица подрумянилась, я добавил овощи, а потом дал им немного потушиться под крышкой.
– Машину раньше половины второго не отдадут, её ещё не вернули, – сообщила Ника. – Зато прокат рядом, минут пять пешком.
– Подождём, всё равно надо поесть. Как думаешь, Ирина знает, во что он влез?
Ника повернулась ко мне.
– Если они действительно вместе всего месяц, сомневаюсь, что он начал знакомство с рассказа о смерти начальника. Скорее всего сказал, что в Москве были неприятности на работе.
– Или вообще ничего не говорил. Переехал, устроился охранником, встретил женщину. До недавнего времени у него всё было вполне спокойно.
– Тогда ей сейчас ещё «веселее». Мужик приехал с полной сумкой и просит никому не говорить, что он здесь. Хорошее начало отношений.
– Мог объяснить ссорой с хозяином квартиры, – предположил я, помешивая содержимое сковороды. – Если она не знает, чего он боится, то могла поверить.
– А могла ничего не спрашивать, потому что рада его приезду, – Ника пожала плечами. – Мы сейчас придумаем им целую семейную жизнь, а потом выяснится, что они неделю как расстались.
Я выключил плиту и разложил еду. Ника ещё несколько секунд смотрела на карту, потом отодвинула ноутбук, подцепила вилкой кусок курицы и попробовала. Зажмурилась, довольно причмокнула и сразу потянулась за следующим куском.
– Вот это хорошо, – сказала она, проглотив. – Я уже привыкла, что ты занимаешься бизнесом и заодно изображаешь детектива. Но сантехник, который ещё и так готовит, это просто нечестно по отношению к остальным мужчинам.
– Спасибо, – я улыбнулся и сел напротив. – Там ничего сложного, главное, не забыть сковороду на огне.
– Не порти похвалу объяснениями. Я вот умею забыть, причём даже когда стою рядом, – Ника придвинула к себе хлеб. – Ты лучше скажи, часто готовишь?
– Когда есть время. В сейчас, сама видишь, его немного, поэтому обычно мой рацион значительно проще.
Я ел и поглядывал на фотографию Ирины, оставшуюся на экране. Слишком уж удобно у нас всё складывалось. Антон исчез, а наутро мы нашли возможное убежище. Если за ним действительно следили, кто-то мог проделать ту же работу раньше Ники.
– Может, сначала написать ей? – предложил я. – Спросить об Антоне, без подробностей. Хоть поймём, есть ли смысл ехать.
Ника перестала жевать и покачала головой.
– А если она покажет ему сообщение, и он снова сбежит? Мы нашли её за утро, Макс, значит, и тот человек мог найти. Не хочу сейчас пугать обоих вопросами от незнакомых людей.
– Поездкой мы тоже можем напугать.
– Можем, но хотя бы увидим, что происходит на месте. А через сообщения будем сидеть и гадать, почему она прочитала и молчит.
Я согласился. Надёжного способа подойти к Мельникову у нас не было, оставалось хотя бы не делать лишних движений. Ника проверила время и убрала ноутбук в рюкзак. Я вымыл посуду, пока она подтверждала бронь машины.
– За руль сяду я, – сказала она, спрятав телефон. – Ты вчера к вечеру уже заметно хромал, так что сегодня побудешь пассажиром.
– Я и не спорю, только не надо всю дорогу спрашивать, удобно ли мне.
– Тогда не вздыхай так, будто я отобрала у тебя последнее удовольствие.
Водить мне действительно хотелось. Но именно сегодня торопиться было незачем. Мужчина с тростью выглядел менее опасным, чем двое незнакомцев, явившихся расспрашивать о, возможно, преступном прошлом. Если Мельников колебался, открываться нам или нет, это могло помочь.
* * *
Из гостиницы мы вышли через двор. Ника заранее спросила у администратора, открыт ли проход на соседнюю улицу, чтобы не обходить весь квартал. Я задержался у арки, пропуская велосипедиста, и оглянулся. Никого знакомого не увидел, но… разве должен был? Мы всё-таки не знали, как выглядели остальные люди, которым мог понадобиться Антон. Да и знакомых у меня в этом городе не имелось. Даже по линии Орлова.
В прокате пришлось подождать. Сотрудник неторопливо проверял документы Ники, а потом предложил вместе осмотреть машину. Серый седан был в мелких царапинах, одну потёртость на бампере я попросил отдельно отметить в акте. Мужчина сначала махнул рукой, но, встретившись со мной взглядом, всё же наклонился над бумагой.
– Бензина немного, до заправки хватит, – предупредил он, передавая ключи.
– Прекрасно, значит, первое место назначения у нас уже есть, – сказала Ника и открыла водительскую дверь.
Я отодвинул сиденье назад и устроил трость сбоку. Ника поправила зеркала, какое-то время осваивалась с машиной, потом осторожно выехала со стоянки. За руль она явно садилась не каждый день, но ехала без суеты. Только перед первым перекрёстком затормозила резче, чем требовалось.
– Педаль здесь чувствительная, – заметил я, удержав телефон на колене.
– Я уже поняла, спасибо, – ответила она и покосилась на меня. – Давай договоримся: если я поеду на красный, то можешь об этом сказать. А если тебе просто хочется поучить меня, то терпишь.
– Суровые условия, но я попробую.
После заправки мы немного проехали по городу, прежде чем выехать на нужную дорогу. Я смотрел в зеркало, однако ни одна машина не держалась за нами достаточно долго, чтобы вызвать подозрение.
Когда за окнами стали чаще попадаться частные дома, Ника заговорила сама:
– Всё-таки странно получается. Орлов погиб, об этом пошумели в новостях, устроили пышные похороны, и дальше всем стало попросту плевать. А стоило тебе полезть разбираться, как на каждом шагу кто-нибудь пытается вставить нам палки в колёса.
Я вспомнил собственные похороны. Особой пышности там не было, зато речей хватило бы на открытие ещё одной башни. Лика стояла у гроба и вытирала глаза так аккуратно, что я невольно следил не за её лицом, а за салфеткой. Тогда мне казалось, что я прекрасно понимаю, кого она оплакивает. Теперь я уже не был так уверен в простоте её чувств, но от этого воспоминание приятнее не становилось.
– Да, пошевелил я это болото, – ответил я. – Пока смерть считалась несчастным случаем, никому не требовалось объясняться. Теперь выясняется, что пост был пуст, кто-то неизвестный был на башне, а потом… ну, мы знаем, чем закончился тот день.
– И каждый раз, когда мы к чему-то подбираемся, нужный человек исчезает, – Ника перестроилась за фургоном и сбросила скорость. – Мельников мог бы просто сказать, что ничего не знает. Но он молчит и прячется.
– Значит, боится. Пока непонятно, нас или тех, кто приходил раньше.
Некоторое время мы ехали молча. Я смотрел на её руки на руле и думал о том, что за все эти дни так и не спросил прямо, зачем ей это нужно. В прошлой жизни я привык платить за работу и не лезть в чужие чувства. Ника выполняла договорённости, и меня это устраивало. И да, я знал предыстории их… наших отношений, но вопросы к её нынешнему поведению всё равно оставались. Всё-таки сейчас она рисковала уже не ради заказа.
– Скажи, а ты сама почему поехала? – спросил я. – Только не отвечай, что тебе стало интересно. Денег тебе хватает, а любопытство можно удовлетворять и менее хлопотным способом.
Ника скользнула по мне взглядом и криво усмехнулась.
– Ты уже всё за меня решил или ответ всё-таки нужен?
– Нужен. Ты могла найти адрес и остаться дома, как я и предлагал. Вместо этого сидишь за рулём чужой машины и везёшь меня неизвестно к кому.
Она помолчала, выбирая слова. Я не торопил. Впереди фургон свернул к заправке, дорога освободилась, и Ника немного прибавила скорость.
– У меня с Орловым тоже была своя история, – сказала она наконец. – Не та, о которой хочется рассказывать при знакомстве. Я тогда была моложе и считала, что если умею добраться до чужих данных, то мне вообще всё по плечу.
Я уже понял, о чём пойдёт речь, но лицом постарался этого не показать.
– Нашла финансовые документы одного его знакомого, – продолжила Ника. – Деньги предназначались больницам и детским домам, а уходили совсем в другую сторону. Я разобралась, как это устроено, и решила вернуть то, что ещё не успели спрятать.
– Одна решила?
– Конечно, одна. Советоваться ведь пришлось бы с людьми, которые начали бы меня отговаривать, – она усмехнулась, но сразу стала серьёзной. – Получила доступ к счетам и провела переводы. Тогда мне казалось, что я сделала что-то важное. Даже гордилась собой, пока за мной не приехали.
Я помнил этого моего «знакомого». Компаньоном он себя называл охотнее, чем я. Мы пересекались по нескольким сделкам, и каждый раз после разговора с ним хотелось лишний раз проверить бумаги. Деньги он любил, а людей, которые мешали их получать, предпочитал не убеждать.
– К сожалению, особого опыта у меня тогда не было, и я оставила достаточно следов, чтобы меня нашли без особого труда, – сказала Ника. – Меня забрали и привезли на какой-то заброшенный склад. Сначала он требовал всё вернуть, потом понял, что быстро это сделать не получится, и начал объяснять, что со мной сделают его люди.
Она крепче сжала руль. Я хотел предложить остановиться, но не стал перебивать. Ника смотрела прямо перед собой и говорила ровно, будто пересказывала чужую историю.
– Сказал, что сначала даст им развлечься, а потом меня всё равно никто не найдёт. И вот тогда я наконец поняла, что мои знания мне там ничем не помогут. Я сидела и думала, с кем можно связаться. Только телефона уже не было, да и человека такого я придумать не смогла.
Я помнил тот склад. Стул возле стены и её куртку на грязном полу. Ника пыталась держаться, когда меня ввели, даже спросила, долго ли ей ещё здесь сидеть. Голос почти не дрожал, она пыталась держаться даже в столь патовой ситуации. Молодец.
О том, что у моего делового знакомого оказалась девушка, которая сумела добраться до его счетов, мне доложили случайно. Один из его людей хвастался, что поймали слишком умную. Я стал выяснять подробности и быстро понял, что они собираются угробить человека, который умеет делать такие вещи, на которые не способны больше половины специалистов, с которыми мне приходилось работать. Тогда я думал именно так. Не о справедливости, а о том, какая это бессмысленная потеря.
– Орлов приехал сам, – продолжила Ника. – Не знаю, кто ему рассказал. Они с тем человеком ушли разговаривать, потом вернулись, и… меня развязали. Орлов сказал, что забирает меня в счёт старого долга. Позже я узнала, что он ещё и заплатил.
Я действительно заплатил, причём немало. Тот упирался не столько из-за денег, сколько из желания показать, что его нельзя безнаказанно обокрасть. Пришлось напомнить, от кого зависело закрытие одной неприятной для него сделки. Спорить до вечера мне не хотелось, а оставлять там Нику я не собирался.
– И сразу предложил работу? – спросил я.
– Не на складе же, – Ника покачала головой. – Сначала меня отвезли в безопасное место, дали прийти в себя. Потом он позвал поговорить. Сказал, что способности у меня есть, а вот думать о последствиях я пока не научилась.
Я помнил и этот разговор. Выражения у меня тогда были грубее, но Ника передала смысл верно.
– Ты согласилась, потому что чувствовала себя обязанной?
– Сначала, наверное, да. Мне казалось, после такого нельзя сказать спасибо и уйти. Но он довольно быстро объяснил, что ему нужна работа, а не моя благодарность. Платил нормально, условия соблюдал. Если злился, я хотя бы понимала за что.
– Лёгким человеком он не был.
– Мягко сказано, – Ника коротко улыбнулась. – Но он ни разу не напомнил, откуда меня забрал. Мог разнести результат, мог заставить переделать, только той историей не пользовался.
Я отвернулся к окну. Слушать, как она говорит обо мне в прошедшем времени, оказалось неприятнее, чем я ожидал. В её рассказе всё выглядело почти прилично, хотя я прекрасно помнил, насколько удобным сотрудником считал женщину, которой однажды помог. Я не требовал от неё вечной благодарности, но разве не рассчитывал, что она останется рядом дольше других?
– После его смерти я испугалась, – сказала Ника. – Были дела, о которых знали только мы. Я не понимала, кто теперь начнёт искать его документы и задавать ненужные вопросы. Поэтому убрала контакты, перестала отвечать на незнакомые номера. Решила, что лучше переждать.
– На твоём месте я бы сделал то же самое.
– Может быть. Но это не значит, что мне нравилось сидеть и ничего не делать.
Я знал, о каких делах она умолчала. Незадолго до моей смерти мы занимались вопросами, связанными с акциями компании. Часть работы я поручил ей именно потому, что не хотел втягивать людей из своего ближайшего окружения. Тогда это казалось обычной предосторожностью. Теперь всё, что у неё сохранилось по тем договорённостям, могло пригодиться, если я всерьёз собирался вернуть компанию.
Спрашивать об этом было рано. Смирнов не должен был знать ни об акциях, ни о наших планах. Да и Ника сейчас рассказывала не для того, чтобы я воспользовался моментом и полез за подробностями.
– Про ваши дела можешь не объяснять, – сказал я. – Я спросил, почему ты здесь, и ты ответила.
Она заметно расслабила руки.
– Спасибо. Я не хочу выглядеть человеком, который сначала требует откровенности, а сам многое недоговаривает. Просто некоторые вещи касаются не только меня.
– Понимаю. И всё же, если почувствуешь, что рискуем зря, говори сразу. Не надо идти до конца только потому, что когда-то не успела ему помочь.
– А ты меня послушаешь? – спросила Ника, на секунду повернув голову.
– Постараюсь хотя бы не спорить.
– Уже обнадёживает, – ответила она и снова посмотрела на дорогу.
Мне хотелось сказать ей больше. Хотя бы объяснить, что на складе она ничего мне не задолжала и работой давно окупила всё, что я потратил. Но от Смирнова это прозвучало бы странно. Я ограничился тем, что предложил воды, и Ника попросила открутить крышку.
* * *
Оставшуюся часть пути мы почти не разговаривали. Она ненадолго включила радио, но после бодрого объявления о скидках выключила его сама. Я проверял маршрут и поглядывал назад. Красная «Лада», которая некоторое время ехала за нами, свернула в посёлок, и дальше дорога оставалась свободной.
В станице Ника сбросила скорость. Дома стояли близко к дороге, а за металлическими оградами виднелись сады. У обочины почти не было места, чтобы остановиться, не мешая проезду. Возле магазина женщина перекладывала пакеты из одной руки в другую, чуть дальше мужчина поливал что-то за забором и даже не посмотрел на нашу машину.
– Прямо к дому не подъезжай, – сказал я, сверившись с картой в телефоне. – За следующим поворотом будет магазин, оставим там.
Мы как раз проезжали нужный участок. С одной стороны тянулась канава, а напротив стояли машины перед чужими воротами. Ника сама всё увидела и поехала дальше, не задерживаясь. За углом нашлось место возле магазина.
– Отсюда до задней калитки метров восемьдесят, – сказал я. – Но заходить будем с главной улицы. Не хватало ещё, чтобы он увидел нас у себя за огородом.
Ника заглушила двигатель и некоторое время сидела, глядя вперёд.
– Я представлюсь и скажу, что писала ему. Без разговоров через забор о Москве, правильно?
– Правильно. Если выйдет Ирина, просто спросим Антона. Не надо рассказывать ей всё, что мы успели придумать за обедом.
– А если он решит убежать?
– Бегать за ним я точно не буду, – я достал трость и открыл дверь. – Попробуем поговорить по-человечески.
На улице я задержался возле машины, делая вид, что разминаю ногу, но на самом деле ещё раз осмотрелся. У магазина никого не было. Ника вышла следом и поправила лямку рюкзака. До поворота мы шли рядом, потом я чуть отстал, чтобы ещё раз посмотреть на припаркованные автомобили.
С главной улицы дом выглядел так же, как на фотографиях, только краска на калитке успела облупиться. У яблони стояло ведро, возле крыльца сохла половая тряпка. Всё было обычно, и на секунду мне даже стало неловко оттого, что мы пришли сюда со своими подозрениями.
Ника уже собиралась перейти дорогу, когда за занавеской в ближайшем окне мелькнула мужская фигура. Я остановил её, слегка коснувшись локтя. Занавеску отвели на несколько сантиметров, и я увидел лицо Антона. Он смотрел не на улицу вообще, а прямо на нас.
– Он здесь, – тихо сказал я, не поворачивая головы.
Ника остановилась рядом, делая вид, что поправляет рюкзак. За оградой соседнего дома хлопнула дверь, и Мельников сразу отшатнулся от окна. Через секунду он выглянул снова, теперь уже сбоку, стараясь не показываться целиком.
Мы нашли нужный дом. Только по тому, как Антон прислушивался и оглядывался в глубину комнаты, было понятно: к разговору он не готовился. Он выбирал момент, когда придётся бежать.
