Текст книги "Главный инженер 7 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Спасибо, – сказал я, расстёгивая молнию.

– Пожалуйста. Видишь, можно принять помощь, и ничего страшного не случится.

– Не привыкай, я просто ещё не проснулся.

Она усмехнулась и протянула мне стакан. До прибытия мы успели умыться и собрать вещи. Документы Ника убрала поглубже в рюкзак, а я проверил, не оставили ли мы что-нибудь у столика.

В Краснодаре было светло и заметно теплее. Пока мы шли от вагона, я пожалел, что не расстегнул куртку раньше. У выхода из вокзала Ника остановилась, достала телефон и заказал такси. Я отошёл с ней в сторону, чтобы не мешать людям с багажом.

– Адрес гостиницы тот же? – спросила она. – А то ты ведь ночью мог передумать из соображений секретности.

– Тот же. И завтракать будем в обычном кафе, без паролей.

– Хорошая новость, – Ника посмотрела на меня с улыбкой. – Начинаю верить, что поездка пройдёт нормально.

По дороге я смотрел в окно. После Москвы город казался просторнее, хотя машин на улицах хватало. На перекрёстках приходилось ждать, и водитель каждый раз недовольно поглядывал на светофор. Вдоль дороги уже зеленели деревья, а у открытого киоска женщина расставляла цветы в вёдрах. Ника тоже отвлеклась от телефона и пару минут просто смотрела на улицу.

В гостиницу мы приехали раньше времени заселения, но номера уже были готовы. Администратор попросила паспорта и предупредила, что лифт иногда останавливается чуть ниже уровня площадки.

– Под ноги смотрите, когда выходите, – добавила она, заметив мою трость.

– Вот это полезное пожелания, – негромко сказала Ника, когда мы отошли от стойки. – По крайней мере, понятно, чего ждать.

Номера оказались соседними. Я занёс сумку, проверил, закрывается ли дверь изнутри, потом подошёл к окну. Оно выходило во двор, где стояли машины сотрудников. Ручка держалась сносно, а створка плотно запиралась. На этом можно было остановиться, но я ещё вышел в коридор и посмотрел, где лестница. Указатель запасного выхода висел за поворотом, и дверь к нему ничем не загородили.

Ника застала меня именно там.

– Что-то не так? – спросила она, придерживая дверь своего номера.

– Нет, просто смотрю, где выход.

– Тогда заканчивай осмотр и пойдём есть. Через дорогу есть кафе, я уже просмотрела меню. Если натощак выпьешь кофе, к обеду найдёшь заговор даже в гостиничном счёте.

– В счёте я проверил только сумму.

– И она наверняка показалась тебе подозрительной.

Я вернулся за телефоном, после чего снова вышел в коридор, заперев номер. Ника ждала у лифта без куртки, с рюкзаком на плече.

– Могла оставить его в номере, – заметил я.

– Там документы и ноутбук. Пусть лучше будет со мной, пока мы не решим, куда едем дальше.

На этот раз я не стал говорить ей об излишней осторожности.

В кафе было почти пусто. Мы выбрали столик у окна, откуда виднелся вход в гостиницу, и заказали завтрак. Пока ждали, Ника проверила переписку с Мельниковым. Последнее сообщение по-прежнему оставалось непрочитанным. Она задержала палец над экраном, потом нажала вызов.

Я смотрел, как меняется её лицо. Сначала она просто слушала гудки, потом нахмурилась и убавила громкость. Наконец положила телефон рядом с чашкой.

– Не берёт. Вызов проходит, но толку от этого никакого.

– Напиши, что мы в городе. Пусть сам выберет место, если решит встретиться.

– Это может его ещё больше напугать, – возразила Ника. – До этого я только предлагала поговорить, а теперь получается, что мы уже приехали за ним.

– Тогда так и напиши: приехали по делам, готовы встретиться, если ему удобно. Без просьбы ответить в срочном порядке.

Она набрала сообщение и показала мне. Я прочитал, кивнул, после чего Ника отправила его и перевернула телефон. Нам принесли еду, но несколько минут она почти не притрагивалась к тарелке.

– Ты ведь понимаешь, что молчание ничего не доказывает? – спросил я.

– Понимаю. Но раньше он хотя бы читал.

Я не нашёл, что на это ответить. Уговаривать её не тревожиться было бессмысленно, когда сам с утра ждал хотя бы короткого сообщения от человека, которого никогда не встречал в этой жизни.

Мы доели, и я попросил номер складского комплекса. Ника нашла его в сохранённых контактах, заодно открыв страницу с адресом.

– Это общий телефон, – сказала она. – Может ответить кто угодно. Про документы не говори.

– Я спрошу, как связаться с Антоном.

– И не пытайся сразу всё узнать. Нам ещё туда ехать, если по телефону ничего не выйдет.

Я набрал номер со своего телефона. Ответили не сразу. А когда всё-таки подняли трубку, то я услышал, как на заднем плане что-то гремело, а мужчина несколько раз переспросил, кого мне нужно.

– Антона Мельникова, он у вас работал. Я его старый знакомый, приехал в город и не могу дозвониться. Может, он сейчас на смене?

– Нет его, – ответил мужчина. – А вам по какому вопросу?

– Личное дело. Подскажите хотя бы, когда его можно застать, я тогда позже наберу.

Собеседник прикрыл трубку, с кем-то переговариваясь. Я слышал только отдельные слова. Ника отодвинула чашку и наклонилась ближе, пытаясь понять по моему лицу, что говорят.

– Не знаю, когда вы его застанете, – мужчина вернулся к разговору уже без прежней спешки. – Он несколько дней на смены не выходит. Начальник сам ему звонил, тоже без ответа.

Я взял со стола салфетку и жестом попросил у Ники ручку.

– Раньше за ним такое бывало? Может, предупредил кого-то, а до начальства не дошло?

– Не бывало, поэтому и спрашиваем. Он последнее время нервный ходил, но про отъезд ничего не говорил.

– А кто-нибудь с ним общался перед этим? Нам бы понять, где его искать.

Мужчина помолчал. Я уже решил, что он закончит разговор, но в трубке снова послышался его голос:

– Вы говорите, старый знакомый? Тут незадолго до этого ещё один приезжал, тоже так представился. Антона разыскивал, спрашивал, когда тот со смены уходит. А потом Мельников перестал выходить на работу.

Глава 14

Складской комплекс мы нашли со второй попытки. Сначала таксист привёз нас к воротам, на которых висел замок, и некоторое время смотрел на них так, будто они обязаны были открыться из уважения к навигатору. Потом опустил окно и спросил дорогу у водителя встречной фуры. Оказалось, нужный въезд был с другой стороны.

– Здесь у каждого склада свой забор, а адрес на всех один, – объяснил таксист, разворачиваясь. – Я сюда посылку как-то возил, так получатель сам меня найти не мог.

– Хорошо, что мы не посылку ищем, – заметила Ника и посмотрела на меня.

Я не ответил. С Антоном Мельниковым всё пока складывалось хуже, чем с посылкой: в отличие от неё он не оставил адреса, куда себя доставить.

За шлагбаумом тянулись ангары из профлиста, а между ними стояли грузовики. Проходная находилась в пристройке, где половину окна закрывали объявления о найме. У двери курили двое рабочих. Один придержал нам дверь, не выпуская сигарету изо рта, и предупредил, чтобы мы не споткнулись о порог.

– Спасибо, – сказала Ника, поправляя рюкзак. – Нас бы ещё к нужному человеку пропустили, и я бы сказала, что день удался.

За стеклом сидела женщина в жилетке. Рядом со стойкой мужчина с короткой стрижкой разбирал накладные. Он посмотрел на мою трость, потом перевёл взгляд на Нику.

– По какому вопросу? Если насчёт аренды, вам в другой корпус.

– Мы ищем Антона Мельникова, – ответил я. – Я знакомый Романа Савельева, мы с Антоном через него познакомились. Я в Краснодар приехал по делам, думал, пересечёмся, поболтаем, но по телефону мне сказали, что он на работу не выходит.

Мужчина положил бумаги на стойку и нахмурился.

– Что же вы все раньше-то не приезжали? Сперва всё нормально было, а тут один за другим.

– А кто ещё приезжал? – спросила Ника, оставаясь у двери.

Он посмотрел на неё, будто пожалел, что вообще заговорил. Женщина за стеклом тоже подняла голову, но тут же вернулась к своему журналу.

– Мужчина один был, тоже Антона спрашивал. Только фамилию свою не назвал, а я не записывал, у нас тут не приёмная министра.

– Вы с Мельниковым в одной смене работали? – спросил я.

– Я начальник смены, – ответил он и убрал накладные в папку. – А вы, простите, откуда приехали?

– Из Москвы. Антон знал, что мы собираемся, но потом перестал отвечать. Мы и зашли узнать, не случилось ли чего.

Я говорил спокойно, всё же мне нужна была информация о Мельникове, и давить сейчас не имело смысла. Начальник смены немного помолчал, затем кивнул в сторону двери за стойкой.

– Он в том кабинете сидел, когда этот человек подошёл. Увидел его через окно и побледнел. Я ещё подумал, плохо стало, хотел воды принести. А он меня за рукав дёрнул и говорит: скажи, что занят, ко мне не пускай. Ну я и вышел.

– Посетитель настаивал на встрече?

– В том-то и дело, что нет. Я ему объяснил, что Антон сейчас не может. Он сказал: «Ничего, я не тороплюсь». Постоял немного, очки снял и прямо на окно посмотрел. Ещё улыбнулся, будто они там о чём-то своём договорились.

– Антон в это время оставался у окна? – уточнил я.

– Уже нет, отошёл. Но тот всё равно смотрел. Мне даже захотелось его спросить, чего он ждёт, только он сам развернулся и ушёл.

Ника достала телефон, но не стала ничего записывать. Просто держала его в руке и слушала.

– Можете описать этого человека? – спросила она. – Примерный возраст, какие-нибудь приметы, или во что он был одет?

Начальник смены потёр подбородок.

– В кепке был и в тёмных очках, как я уже говорил. По возрасту… не молодой, но и не старик. Лет сорок, может, побольше. Обычный с виду, только глаза мне не понравились.

– В каком смысле?

– Да не знаю я, как объяснить, – он нахмурился, подбирая слова. – Смотрит вроде на тебя, а улыбается чему-то своему. Я ещё подумал, не псих ли какой. Хотя ничего такого не делал, разговаривал вежливо.

Я не стал цепляться за это описание. Человек мог улыбаться от неловкости, а мог намеренно пугать Мельникова. По чужому впечатлению выводов не сделаешь.

– После его ухода вы с Антоном разговаривали?

– Конечно. Спросил, кто приходил, а он сказал, что ошибся, обознался. Представляете? Сначала велел не пускать, потом обознался. Я ему предложил домой уйти, если плохо себя чувствует, но он отказался. До вечера здесь был, только на каждый хлопок двери оборачивался.

– А на следующую смену уже не пришёл?

– На следующий день, – поправил начальник. – Он должен был утром выйти, подменял другого сотрудника. Я позвонил, гудки шли, но он трубку не взял. Потом телефон и вовсе отключили.

– Какого числа приходил посетитель?

Мужчина назвал дату, затем сам засомневался и раскрыл журнал на стойке. Проверил запись о смене и повторил число. Я записал его в телефон.

– В полицию кто-нибудь обращался? – спросила Ника.

Начальник смены отвёл взгляд.

– Пока нет. Сначала думали, загулял человек, бывает. Потом я по тем номерам, которые у нас были, позвонил, никто ничего не знает. Он ведь взрослый, не обязан мне докладывать, куда делся. Мало ли… всё же мужик не старый, авось с кем-то там… ну, вы поняли.

– Поняли, и да, он не обязан, хотя должен быть более ответственным, – согласился я. – К тому же вы сами говорите, раньше он так не делал.

– Не делал, – неохотно признал мужчина. – Опоздать мог, только всегда предупреждал.

В углу под потолком висела камера. Я посмотрел на неё, и начальник смены сразу понял, о чём пойдёт речь.

– Записи у вас сохраняются? Возможно, на них видно посетителя или его машину.

– Сохраняются, но показывать я их вам не буду, – ответил он уже другим тоном. – Вы на меня не обижайтесь, только я вас впервые вижу. Тот тоже пришёл «просто поговорить». Будет официальный запрос, тогда получите.

– Не обижаюсь, на вашем месте я поступил бы так же. Только прошу, не дайте этой записи пропасть, пока будете решать, что делать с отсутствием сотрудника.

Он ничего не пообещал, но ещё раз посмотрел в журнал. Я достал визитку «Основы» и положил на стойку.

– Здесь мой номер. Если Антон объявится, передайте, что его искал Максим, знакомый Савельева. А если вспомните что-то о посетителе, можете позвонить мне сами.

– Строительством занимаетесь? – спросил он, прочитав название.

– Инженерными системами. И да, когда надо, я могу ответить в любой момент.

Начальник смены слабо усмехнулся и убрал визитку в карман.

– Передам, если появится. Но больше мне вам сказать нечего.

– И на том спасибо.

* * *

Мы вышли к шлагбауму. Ника некоторое время молчала, а потом остановилась в тени забора и открыла приложение такси.

– Про знакомого Савельева ты удачно придумал. Только теперь он, скорее всего, будет выяснять, кто такой Савельев.

– Пусть выясняет. Я не хотел врать, что мы с Антоном рыбачим вместе.

– А когда заговорили про камеры, то он сразу закрылся, – заметила она. – Даже раньше, чем ты попросил показать запись.

– И правильно сделал. К нему приходят незнакомые люди и расспрашивают о сотруднике, который чего-то испугался. На его месте я бы ещё номера нашего такси записал. Хотя это и не поможет.

Ника посмотрела в сторону проходной.

– Думаешь, позвонит?

– Если Мельников вернётся, может, и позвонит. Пока у него нет причин доверять нам больше, чем тому мужчине.

В приложении нашлась машина. Ника указала адрес дома Антона и убрала телефон.

– Он доработал смену, а потом исчез. Скорее всего вечером вернулся домой.

– Возможно. Поэтому сперва посмотрим, что там, хотя я сомневаюсь, это нас хоть как-то выручит.

* * *

Дом Мельникова стоял в глубине двора, за деревьями. Таксист высадил нас у магазина, что располагался в цоколе крайнего подъезда, потому что дальше проезд перекрывала машина с разгрузкой. Я расплатился и выбрался наружу, стараясь не слишком наваливаться на трость.

– Может, посидим немного? – спросила Ника, заметив, как я поморщился.

– В самолёте сидели, в такси сидели, ты хочешь, чтобы я забыл, как ходить.

– Ты иногда отвечаешь так, что я потом вообще ничего не хочу спрашивать.

Она сказала это без злости, но я всё равно внимательно посмотрел на неё.

– Если станет хуже, скажу. Пока терпимо.

Мы двинулись вдоль дома. У песочницы на скамейке сидели… нет, не мамаши с детьми, а двое парней в спортивных куртках. Один рассказывал, как знакомый купил машину и сразу попал на бабки по ремонту. Второй лениво слушал, время от времени поглядывая на подъезд. Обычная дворовая компания, только детям здесь пока играть было негде: один из парней поставил ноги прямо на край песочницы, типа показывал, что он здесь главный. М-да, вот так и работает логика гопников. Я сильнее ребёнка! Охренеть просто…

Дверь подъезда открылась, и наружу вышел мужчина с мусорным пакетом. Слушатель проводил его взглядом, а рассказчик тут же заткнулся и быстро набрал что-то в телефоне. Потом продолжил про машину с того места, на котором остановился.

Я замедлил шаг возле припаркованного фургона. Он закрывал нас от скамейки, и можно было не делать вид, что меня «внезапно» заинтересовала чужая ржавая дверь.

– Что такое? – тихо спросила Ника.

Я прислушался. Увы, после больницы «Сонар» работал не так как ранье, но сейчас голоса со скамейки стали отчётливее. Шум разгрузки никуда не исчез, просто я перестал за него цепляться.

– Третьи сутки сидим, он сюда уже не вернётся, – раздражённо сказал один из парней. – Сколько можно этот подъезд караулить?

– Ты мне-то это зачем рассказываешь? Позвони и скажи сам, – ответил второй. – Только потом не жалуйся, что тебе не заплатили.

Я посмотрел на окна первого этажа. За занавеской мелькнула чья-то рука, и один из парней сразу поднял голову.

– Макс, ты чего? – повторила Ника.

– Подожди у магазина, я к подъезду схожу, – сказал я, уже прикидывая, как подойти к дому, не задерживаясь возле скамейки.

Ника перестала поправлять лямку рюкзака.

– А объяснить ты не хочешь?

– Не здесь. Посмотри пока, не пойдёт ли кто-нибудь за мной.

Она перевела взгляд на парней, но я едва заметно качнул головой. Ника поджала губы, затем развернулась к магазину.

– Хорошо, только телефон держи под рукой.

Я выждал немного и пошёл к подъезду. В голове уже складывалось удобное объяснение: один человек вызовет меньше интереса, чем двое. Оно вполне могло оказаться верным, но Нике я опять предложил не обсуждать план, а выполнять его. В тот момент я предпочёл об этом не думать.

У двери пожилая женщина пыталась достать ключи. Сумка с продуктами сползала у неё с локтя, и женщина придерживала её коленом, что-то ворча себе под нос.

– Давайте помогу, – предложил я. – Вы пока дверь откройте, а я сумку подержу.

Она сперва посмотрела на меня, а потом подозрительно на трость.

– А вам самому помощь не нужна?

– До двери точно дойду, а там посмотрим.

Женщина усмехнулась и передала мне сумку. Я взял её и немножко обалдел, ведь судя по весу, она сходила не только за хлебом.

– Там картошка, – предупредила она, будто оправдываясь. – По акции была, вот и набрала. Сами понимаете.

– Понимаю, иногда за скидкой готов гнаться через пол города.

– Это вы мне сейчас замечание сделали или пожаловались?

– Поддержал разговор, – ответил я с лёгкой улыбкой, и она наконец нашла ключ.

Парни со скамейки посмотрели на нас, но не поднялись. Пока женщина возилась с замком, тот, что сидел с телефоном, что-то сказал товарищу. Но я не стал снова напрягать слух. Важно было не застыть у двери с чужой картошкой в руке.

Квартира соседки находилась на первом этаже. Я донёс сумку до порога и поставил у стены.

– Спасибо вам. Но раньше я вас здесь не видела, вы к кому-то или просто мимо проходили?

– К Антону Мельникову, в третью квартиру. Не знаете, он дома?

Женщина сразу перестала улыбаться.

– Нет его. Несколько дней уже не видела.

– Уехал куда-то?

– С сумкой уходил, с дорожной. Я как раз полы мыла возле двери, спросила, надолго ли. А он мне: «Вам-то что?» Я даже растерялась, раньше за ним такого не было.

– И он дальше пошёл?

– Да, до выхода дошёл, потом вернулся. Извинился, сказал, что неприятности у него, а я здесь ни при чём. Я предложила зайти, чаю попить, только он отказался. Торопился очень.

Она приоткрыла дверь своей квартиры, но внутрь пока не заходила. Я стоял сбоку, чтобы не мешать, и старался не смотреть на дверь Мельникова.

– Он один жил? Может, к родным собрался?

– Один. Про родных я не расспрашивала, мы с ним не настолько близко знакомы. Но человек он, вроде, нормальный, всегда здоровался. Однажды мне кран починил, когда тот прорвало. Я даже спасибо толком сказать не успела, а он лишь усмехнулся, мол, так и должен поступать хороший сосед.

– А в последнее время ничего необычного не замечали?

Соседка задумалась и даже брови нахмурила, что в данной ситуации выглядело несколько комично.

– Нервный он стал. Вроде разговаривает с тобой, а сам на лестницу смотрит. Я решила, неприятности на работе.

– Кто-нибудь ещё про него спрашивал?

Женщина посмотрела на меня внимательнее.

– Был один парень. В очках, вежливый такой. Сказал, что он друг Антона, хотел уточнить, здесь ли он живёт. Я ответила, чтобы другу и звонил, а не по соседям шастал.

– Это вы правильно сделали.

– Неужто? А ты чем лучше? – спросила она без злости. – Тоже пришёл и расспрашиваешь.

Я слегка улыбнулся. Бабка-то не промах, знает, что да как.

– Ничем, вы меня тоже не знаете. Но всё же, если Антон вернётся, передайте ему, что Максим из Москвы заходил. Тот самый друг Савельева, он знает. Пускай сам решит, связываться со мной или нет.

Она кивнула, но при этом ничего не пообещала. Я поблагодарил её за разговор и вышел на улицу.

Гопники на скамейке всё ещё спорили о машине, правда, когда я вышел, оба покосились на меня. Тут даже «Акустический взгляд» не стоило приплетать, всё и так было понятно. Я достал телефон, уставился в экран, будто там что-то важное, и направился к магазину.

Ника стояла у холодильника с напитками. Даже боюсь представить, сколько времени она провела в этом глупом положении. Когда я вошёл, она взяла бутылку воды и пошла к кассе, не задав ни одного вопроса. Мы заговорили уже за углом дома, откуда скамейку не было видно.

– Ушёл сам, с дорожной сумкой, – сказал я. – Соседка видела его несколько дней назад. Был на нервах, сначала нагрубил ей, потом вернулся извиниться.

– Что ж, хотя бы из квартиры его не вытаскивали, – ответила Ника. – А эти двое кого ждут?

– Похоже, его. Я услышал, как один жаловался, что они третьи сутки сидят и человек сюда не вернётся.

Она остановилась.

– И ты решил сказать мне об этом только сейчас?

– Если бы мы оба начали на них пялиться, они бы заметили.

– Макс, я умею слушать и не крутить головой по сторонам.

Я хотел объяснить, что не успел всё обдумать, но это прозвучало бы особенно глупо. На то, чтобы отправить её к магазину, времени мне хватило.

– Давай отойдём подальше, – сказал я. – Здесь спорить точно не стоит.

– А я и не спорю, – ответила она и закрутила крышку бутылки так сильно, что хрустнул пластик.

К такси мы шли молча. Я оглянулся только возле дороги: за нами никто не шёл. Это не означало, что нас не заметили, но хотя бы дворовые наблюдатели остались на своих местах.

* * *

В гостинице я скинул куртку и сел на край кровати. Стоило подвести не совсем утешительные итоги. Мы узнали, что Мельников успел собраться и уйти, но никак к нему не приблизились. Зато теперь знали, что у его дома кто-то ждёт его же возвращения.

Я едва успел налить воды, когда постучала Ника.

– Объясни мне одну вещь, – попросила она, садясь на стул у стола. – Мы договаривались работать вместе или ты привёз меня, чтобы я ждала возле магазинов?

– Я хотел, чтобы кто-то остался снаружи. Если бы эти двое пошли за мной, ты бы увидела.

– Это я поняла. Не поняла, почему ты не мог так и сказать во дворе.

Я поставил стакан на тумбочку. Удобнее всего было сейчас сослаться на опасность и закончить разговор, только именно это её и злило.

– Мог, – признал я. – Коротко предупредить мог. Увидел подходящий момент зайти в подъезд и решил, что объяснюсь потом.

– Вот это «потом» меня и не устраивает, – сказала Ника. – Я стояла, как дура, и пыталась понять, ты просто разговариваешь с соседями или уже во что-то влез. А если бы один из тех парней подошёл ко мне? Мне надо было изображать твою знакомую или делать вид, что мы вообще не знакомы?

Я помолчал. Об этом я не подумал, хотя утром охотно объяснил бы кому угодно, как важно заранее договариваться о действиях.

– Нас уже видели вдвоём, изображать незнакомых было бы глупо. Я должен был сказать тебе, что услышал, и договориться, что делаем дальше.

Ника немного расслабилась, но телефон всё равно сжимала в руках.

– Я не требую совещание каждый раз, когда ты замечаешь что-то странное. Скажи: за домом смотрят, я зайду, ты останешься снаружи. Хотя бы буду понимать, что происходит.

– Извини. Я привык сначала распределить людей, а потом разбираться с их вопросами.

– Я заметила, – она посмотрела на трость возле кровати. – Только ты же понимаешь, что люди могут не согласиться, даже если начальник у них хромой.

Я усмехнулся и осторожно вытянул ногу.

– Хорошо, уговорила. В следующий раз говорю всё по факту.

– Вот теперь похоже на договорённость. Хотя…

Она положила телефон на стол и взяла блокнот. На странице уже были записаны дата визита на склад и несколько фамилий. Пока я во дворе старался всё решить за неё, Ника занималась делом.

– Давай разберём, что мы действительно знаем, – сказала она. – На работу к нему пришёл мужчина, которого он испугался. На следующий день Антон не вышел. Соседка видела, как он уходил с сумкой, но дату точно не помнит.

– У дома сидят люди, которым платят за ожидание, – добавил я. – И кто-то уже расспрашивал о нём у соседей.

– Молодой, в очках. Это мог быть тот же посетитель?

– Мог, но начальник смены назвал его мужчиной лет сорока. Описание слишком общее, чтобы связывать их между собой. С другой стороны, для бабульки из подъезда, молодыми являются все, кому меньше, чем ей.

Ника сделала пометку и потёрла переносицу.

– Самое неприятное, что мы не знаем, куда он собирался. Может, уехал из города, а мы у подъезда топчемся.

– Те двое тоже не знают. Иначе не сидели бы там третий день.

– Или сидят на всякий случай.

– Возможно, – согласился я. – Только объявлять Мельникова пропавшим без вести раньше времени я не хочу. Пока выглядит так, будто он решил спрятаться.

– Спрятаться он решил несколько дней назад. Что с ним сейчас, мы не знаем.

Я посмотрел на неё и кивнул. Ника не давала мне подтянуть свои ожидания на факты, и за это стоило быть благодарным, даже когда очень хотелось услышать что-нибудь обнадёживающее.

Мы ещё раз сверили записи. Я рассказал, как соседка описывала его поведение, а Ника восстановила по памяти слова начальника смены. Отдельно записали то, что требовало проверки. Нам не хотелось завтра строить весь разговор на чьём-то «кажется».

– Я попробую найти родственников через открытые страницы, – сказала Ника. – Но писать никому пока не буду. Если он действительно скрывается, лишние расспросы ему не помогут.

– Согласен. А я подумаю, как поступить с записью со склада я подумаю. Давить на начальника смысла нет, он снова закроется.

Ника посмотрела на время и поднялась.

– Ты поешь и ложись. Утро вечера мудреннее, сам знаешь.

– Спасибо, очень поддержала.

– Это не поддержка, это наблюдение. Сегодня я только ими и занимаюсь, – ответила она, но у двери всё-таки улыбнулась. – И ещё, Макс. В следующий раз не жди до гостиницы, чтобы признать, что был неправ. Во дворе тоже можно высказаться, никто за это не уволит.

После её ухода я остался сидеть на кровати. Хотелось верить, что Мельников где-нибудь пережидает опасность и ругает себя за выключенный телефон. Но я слишком хорошо помнил, чем закончилась история Савельева, чтобы успокаивать себя только этим.

Я открыл заметки и ещё раз посмотрел на дату, названную начальником смены. Теперь у нас было время, с которого стоило начинать поиск, и несколько чужих воспоминаний. Негусто, но утром не было и этого.

* * *

В комнате при московском автосервисе Штерн разбирал бумаги из кейса. Он уже просмотрел их, но теперь делал это заново, будто при повторной проверке на листах могли появиться нужные сведения. Пустой кейс стоял возле ножки стола и мешал ему вытянуть ноги. Штерн раздражённо отодвинул его ботинком.

Тимур ждал у двери. Из мастерской доносился стук инструмента, и Штерн каждый раз повышал голос, хотя собеседник находился в двух шагах.

– Здесь ничего нет, понимаешь? – Он положил перед Тимуром несколько листов. – Старые расчёты, акты по каким-то мелким работам. По обрушению ни одного документа. Надо, чтобы Глеб нормально поискал, а не таскал нам то, что сверху лежит.

Тимур даже не подошёл к столу.

– Глеб тебе ничего не таскал. Он сообщил, что в гараж привезут кейс, а ты решил, будто там именно то, что тебе нужно.

– Потому что речь шла о документах! Он сам написал!

– После твоих вопросов, – напомнил Тимур. – Ты несколько дней добивался от него сведений по базе. Потом он вдруг сообщил, где будут лежать важные бумаги. Тебя ничего не смутило?

Штерн сжал губы и собрал листы в неровную стопку.

– Тебе легко сейчас рассуждать. А у меня не было времени ждать, пока твой стажёр научится отличать смету от журнала работ.

– Он туда не бухгалтером устроился.

– Вот пусть и соображает, как добраться до нужного! Смирнов же не носит все документы с собой. В офисе компьютер есть, шкафы есть. Неужели трудно остаться на полчаса и посмотреть?

Тимур отодвинул второй стул и сел. Его спокойствие раздражало Штерна сильнее, чем прямые упрёки.

– Глеб держится в «Основе», потому что работает за небольшие деньги и делает то, что ему поручают. Пока он подаёт инструмент, к нему привыкают. Как только начнёт открывать чужие шкафы, его спросят, что он там забыл. И что он ответит?

– Придумает что-нибудь.

– Это ты сейчас придумай. Представь, что тебя поймали у чужого компьютера, и объясни, зачем ты туда полез.

Штерн хотел ответить, но только махнул рукой.

– Ты всё сводишь к мелочам. А Умяров тем временем может поднять закупки. Он после того, что случилось с его женой, не отстанет, ты же понимаешь.

– Понимаю. Только кража ненужных бумаг нам не помогла.

– Вот именно, что не помогла, а завтра Богряцкий доберётся до того, чего ещё не видел. Он старые объекты помнит лучше меня, сидит там у Смирнова и сверяет. Мне потом что делать, объяснять, почему подписи стоят?

Последние слова Штерн произнёс тише. Тимур посмотрел на него, но уточнять не стал.

– Поэтому ты и влез в переписку, – сказал он. – Не потому, что появилась хорошая возможность, а потому, что испугался и захотел побыстрее забрать документы.

– А мне надо было спокойно ждать?

– Надо было сообщить мне. Для этого мы и договаривались, что с Глебом ты не работаешь.

Штерн потянулся к кейсу, поднял его и с раздражением поставил на край стола.

– Я хотя бы что-то сделал. А от твоих разговоров пока никакой пользы.

Тимур посмотрел на бумаги, затем на открытый кейс.

– Ты допускаешь, что его специально оставили для тебя?

– Смирнов не знал, кто придёт.

– Ему и не обязательно было знать. Достаточно сообщить через Глеба, где будут документы, и посмотреть, кто за ними полезет.

Штерн опустил руку с крышки.

– Ты хочешь сказать, нас раскрыли?

– Пока что мы этого не проверили.

В комнате стало тихо. В мастерской кто-то рассмеялся, и Штерн невольно обернулся к двери.

– Кейс проверяли, – сказал он.

– На что? Открыли и посмотрели бумаги? Это я вижу.

Штерн сел, стараясь не смотреть на кейс.

– Если бы нас вели, уже бы давно сюда заявились.

– Возможно. Или им просто интересно, кому понадобились документы. Не надо успокаивать себя тем, чего ты не знаешь.

Тимур придвинул один из листов. На нём были расчёты без подписи и даты. Он просмотрел страницу и положил обратно.

– Это мог быть случайный набор бумаг. А мог быть набор, который не жалко отдать. Пока у нас нет ответа, Глебу никаких новых поручений давать не будем.

– Тогда я сам поговорю с Артуром, – резко сказал Штерн. – Пусть он решает, сколько ещё можно ждать.

Тимур усмехнулся, достал телефон и положил прямо перед ним.

– Звони. Только начни с того, что сам без разрешения вошёл в переписку и организовал кражу. Потом объясни, что получил взамен.

Штерн как-то презрительно посмотрел на телефон.

– Ты меня сейчас подставляешь?

– Нет, предлагаю рассказать всё сразу. Ты же сам хотел обратиться к Артуру.

Некоторое время Штерн сидел неподвижно, затем отодвинул телефон пальцем.

– Я пытался помочь. Не только себе, между прочим.

– Это ты ему и расскажешь, если понадобится, – ответил Тимур. – Но Глеба больше не трогай.

– А если он сам напишет?

– Передашь мне. Отвечать не будешь.

Штерн поднял голову.

– Он заподозрит, что что-то изменилось.

– После твоих требований он и так мог побежать к Смирнову. Ещё один разговор ничего не исправит.

Тимур забрал телефон и встал. Штерн остался у стола, придавив ладонью край стопки, чтобы листы не разъехались.