Текст книги "Главный инженер 7 (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Главный инженер 7
Глава 1
Сигнал с маяка то появлялся, то тонул в помехах. Я прижал телефон к уху и старался не шевелиться. Петренко сидел рядом, поглядывая на экран и на тёмные окна автосервиса.
В динамике звякнул металл, а потом снова зашуршали бумаги. Кто-то кашлянул. Потом быстро и раздражённо заговорил мужчина, будто уже несколько раз объяснял одно и то же.
Я сжал телефон, ещё не до конца веря собственным ушам.
– Кажется, это он, – прошептал я. – Послушай, как частит. Штерн. Аркадий Штерн.
Петренко подался ближе. Удивления на его лице не было, только сомнение.
– Ты точно уверен? Связь плохая. И если это тот самый Штерн, о котором я знаю, то это явно не тот человек, который лично приезжает за крадеными бумагами.
– Да я тоже сначала не поверил. Но он всегда так говорит, когда боится: тараторит и пытается оправдаться всеми возможными способами. Я запомнил это, когда мы встречались у Крамовой.
Голос снова пробился сквозь треск. Я услышал слова «документы» и «Умяров». Потом связь на несколько секунд стала чище, и мужчина чуть ли не кричал:
– Контракты с Кириллом и Борисом и так еле протащили! Умяров теперь каждую накладную смотрит. А этот Смирнов забрал объекты Крамовой и вытащил старую историю с обслуживанием. Между прочим не без вашего участия, и это касается и других мелких подрядчиков и управляющих, которые вам, почему-то оказались не нужны! Если они найдут подмену материалов и липовые журналы, мы не только деньги потеряем. Вы вообще это понимаете?
Ему ответил другой человек. Голос был низкий и спокойный, с усталой насмешкой.
– Никто не заставлял вас воровать настолько грубо и уж тем более так паршиво прятать следы.
Штерн что-то сказал, но помехи проглотили половину фразы. Второй мужчина перебил его:
– Босс велел держать Смирнова рядом. Обычный мастер не должен мешать стольким людям. А вы вместо наблюдения полезли к нему в гараж. Я же говорил, что пацан работает на нас, так какого чёрта ты влез в чат?
Ага, значит я был прав, когда подумал, что в чате «Прораб» сидят два человека.
Я посмотрел на Петренко. И судя по его напряжённому лицу, он понял, что услышанный нами разговор, действительно, важный. Впрочем, разве могли быть какие-то сомнения? Лейтенант сидел, сжав челюсти, и слушал.
Связь снова задрожала. Голоса распались на отдельные слова, а затем и вовсе пропали. Я подождал ещё несколько секунд и убрал телефон.
– Всё. Остались одни помехи.
Петренко не сводил глаз с ворот автосервиса.
– Давай без красивых выводов. Что мы наверняка узнали?
– Переписку с Глебом вели как минимум два человека. Один писал коротко и осторожно. Второй начал давить, повторяться, требовать быстрых ответов. Ну, ты и сам видел. Теперь я почти уверен, что второй – Штерн. Он запаниковал, сам полез в чат и выдал себя.
– А первый?
– Вероятно, тот, кто сейчас его отчитывал. И над ним есть ещё какой-то босс.
Петренко откинулся на сиденье и потёр лицо.
– То есть мы сидим возле автосервиса, куда вор привёз кейс с подложными бумагами. Внутри находится твой старый знакомый Штерн, а рядом с ним человек, который говорит о боссе. И слушаем мы всё это через самодельный жучок, спрятанный в ручке.
– Если коротко, то да.
– Прекрасно, – проворчал он. – Был бы у нас нормальный санкционированный микрофон, мы бы сейчас услышали больше половины разговора.
С этим спорить я не стал. Петренко злился не на меня, а на ситуацию и будущую объяснительную.
– Для суда эта запись слабая, – сказал я. – Зато мы впервые услышали, как устроена цепочка. Штерн работает не один. Он боится Умярова, но человека рядом с собой боится сильнее.
– И ты уже кого-то назначил на эту должность?
– Пока нет. Но у меня есть предположения. По крайней мере, это похоже на его стиль.
– Похоже – не значит доказано.
– Я знаю.
За оградой что-то ударило по металлу. Мы оба повернули головы, но ворота не открылись, а свет в окне остался прежним. Если разговор внутри продолжался, маяк его уже не передавал.
Петренко достал телефон, проверил сообщения и убрал его обратно.
– Наблюдение оставляем. Вора пока не берём. Если схватим исполнителя сейчас, остальные разбегутся.
– Я и не предлагал заходить.
– Не предлагал, – согласился он. – Но уже дважды посмотрел на дверь и один раз на свою трость. Наверное, прикидывал, успеешь ли добежать.
Я усмехнулся.
– Ты недооцениваешь мою мощь. Но да, не лучший план.
– Рад, что в тебе проснулся здравый смысл.
– Дверь я бы открыл только по твоей команде.
– Тогда можешь расслабиться. Такой команды не будет.
Петренко завёл двигатель и отвёл машину подальше от автосервиса. Я же набрал Свету. Она ответила после второго гудка. Голос у неё был хрипловатый, но собранный.
– Что случилось? – спросила она без приветствия.
– Мы возле автосервиса. Кейс привезли сюда. По голосу я узнал Штерна, хотя полной уверенности пока нет. Он разговаривал с человеком, который упомянул босса.
– Подожди. Как ты услышал их разговор?
– В ручке кейса остался маяк с микрофоном. Мы включили его ненадолго.
В трубке сразу же стало тихо. Я представил, как Света закрывает глаза и считает до пяти.
– Максим, ты понимаешь, что такая запись почти ничего не даст в суде?
– Понимаю. Но теперь ясно, почему Штерн нервничает. Он боится не только документов. Над ним есть люди, которые могут спросить за провал.
– И ты уже решил, что речь об Артуре?
– Нет. Но это всё же какая-то версия. На Билома похоже, но проверять должны вы.
– Наконец-то разумная фраза. Где вы сейчас?
– Всё ещё рядом. Внутрь не лезем, наблюдение продолжается.
– Хорошо. Езжайте в отдел и по дороге никого не задерживайте. Даже если очень захочется.
– Уже не хочется.
– Вот тебе я не верю, Макс. Передай трубку Петренко.
Я включил громкую связь, отчего лейтенант покосился на телефон.
– Слушаю, Светлана Андреевна.
– Доставьте Смирнова в отдел целым и невредимым, насколько это вообще возможно. И сами не геройствуйте.
– Постараюсь выполнить хотя бы первое.
Она отключилась, а я убрал телефон.
– Значит, в отдел, – сказал я.
– Я слышал. Только сначала уточню: ты ей ничего лишнего не пообещал?
– Пообещал не выходить из машины.
Петренко посмотрел на меня, потом на трость.
– И как успехи?
– Пока обещание держу.
– Удивительный вечер.
* * *
В отделе как всегда пахло кофе, правда, не тем, который я пил будучи Орловым, но всё же… всё же. Дежурный узнал Петренко, кивнул и снова занялся бумагами. Мы прошли в небольшой кабинет. Петренко тут же включил небольшую лампу, что стояла на столе, и я увидел тот самый шкаф с папками, который в прошлый раз чуть было не взорвался от накопившейся в нём макулатуры. Правда, сейчас из неплотно закрытой дверцы торчал рукав старой куртки.
Светлана приехала через несколько минут. Она не стала снимать пальто, а просто поставила сумку возле стула и села напротив меня.
– Рассказывай с самого начала. И, пожалуйста, не прыгай сразу от Штерна к Билому. Сначала факты, потом твои версии.
Я рассказал, как вор забрал кейс из гаража, обнаружил первый маяк и выбросил его. Петренко дополнил мой рассказ: описал маршрут машины и место, где исполнитель остановился перед автосервисом. Потом я пересказал услышанный разговор и объяснил, почему узнал Штерна.
Светлана слушала, иногда делала пометки. Когда я закончил, она перечитала несколько строк.
– Значит, по-твоему, Штерн лично писал Глебу?
– Не с самого начала. Первые сообщения были короткими и без лишних эмоций. Потом тон изменился: появились повторы и спешка. Думаю, Штерн подключился позже, когда узнал про документы по обрушению.
– Или всё время писал один человек, который просто запаниковал, – заметила она.
– Возможно. Но второй мужчина в автосервисе говорил так, будто Штерн полез в переписку без разрешения. Если я правильно разобрал фразу, изначально Глебом занимался кто-то другой.
Петренко потянулся к кружке, вспомнил, что она пустая, и отодвинул её.
– Тогда картина простая. Штерн испугался, что бумаги попадут к Умярову, решил действовать сам и устроил кражу. Старшие узнали об этом чуть позже и теперь разбираются с ним. Либо помогли ему в этом, но теперь стрясут вдвое больше.
– Это на него похоже, – сказал я. – Штерн умеет работать через сметы, подрядчиков и откаты. Организатор из него плохой. Когда боится, начинает суетиться.
Светлана постучала ручкой по блокноту.
– Хорошо. Теперь твоя любимая часть. Почему ты снова вспомнил об Артуре?
– Потому что его люди уже были связаны с управляющими компаниями и районными посредниками. Через такие фирмы оборудование Штерна могло попадать на объекты. Когда схема начала разваливаться, Артур сдал Сысоева и отрезал все прямые связи с собой. Со Штерном он мог поступить так же.
– Но зачем тогда подпускать тебя к объектам Крамовой? – спросила Светлана.
– Чтобы следить за мной через заказчиков и подрядчиков. Или использовать меня против Штерна, если тот стал неудобен. Пока я чистил объекты Крамовой, кто-то подчистил папку Петра Ильича, чтобы потом слить неугодных.
– Максим, это не доказательства, – напомнила она. – Это версия, которая тебе нравится, потому что в ней всё сходится.
– Мне она как раз не нравится. Но она объясняет страх Штерна. Документы могут связать его с Кириллом и Борисом, а дальше вывести на подмену материалов. Если Умяров найдёт прямые доказательства, то Штерну и его приближённым явно не поздоровится. Сергей явно не тот человек, который вот так просто может простить подобную халтуру. Тем более, из-за этого чуть не погибла его жена.
Светлана посмотрела на Петренко. Тот пожал плечами.
– По Билому у нас есть старые связи с Сысоевым и следы давления на свидетелей. Но прямых доказательств по-прежнему нет. Каждый раз между ним и исполнителем стоит посредник.
– Поэтому я не предлагаю ехать к Артуру с обыском, – сказал я. – Нужно проверить автосервис, владельца здания и машины, которые туда приезжают. Потом сопоставить всё с перепиской «Прораба_МСК» и документами Михалыча. Может появиться законная зацепка.
– Этим займёмся утром, – решила Светлана и закрыла блокнот. – Сейчас вы оба устали. А когда человек не спит, он начинает считать догадки фактами.
Петренко поднялся и надел куртку.
– Я вернусь к группе наблюдения. Надо убедиться, что со склада никто не уехал незаметно. А ты, Максим, отправляйся домой.
– Я не спорю.
– Это меня и пугает, – сказал он. – Значит, что-то задумал.
– На сегодня ничего.
– Вот и сохрани это состояние до утра.
Светлана взяла сумку.
– Я его подвезу.
* * *
В машине было тепло. Светлана выехала на дорогу и некоторое время молчала. На пустой улице она не разгонялась, хотя светофоры один за другим горели зелёным.
Через пару кварталов она внимательно посмотрела на меня.
– Ты почти не хромаешь. Трость носишь для вида?
– Не совсем. Если долго хожу, нога начинает ныть. Врачи сказали пока пользоваться опорой.
– А ты решил пользоваться ею только рядом с врачами?
– Сегодня я был в машине. Там трость не особенно нужна.
– Максим, я серьёзно. Сначала ты работал с незажившим плечом, теперь вот так халатно относишься к проблеме с ногой. Через неделю выяснится, что ты уже таскаешь оборудование по лестницам.
– Не выяснится. Михалыч не даёт мне ничего тяжелее папки.
Она улыбнулась, но почти сразу посерьёзнела.
– Я ждала у больницы, пока тебя вытащат из-под завала. Мне не хочется повторять этот вечер.
– Мне тоже.
– Тогда перестань вести себя так, будто тело обязано выполнять любые твои приказы.
Я посмотрел в окно. Мимо тянулись закрытые магазины, и между ними попадались круглосуточные аптеки. Машин было мало.
– Нога почти не болит, – сказал я. – Я не бегаю и не лезу на стройку. Сегодня вообще сидел рядом с Петренко.
– И слушал преступников через жучок, который сам спрятал в кейсе.
– Жучок спрятал не сегодня.
– Какая предусмотрительность.
Она свернула во двор и остановилась возле моего подъезда. Двигатель продолжал работать. Я взялся за ручку двери, но выходить не спешил.
– Штерн – только часть схемы, – сказал я. – Он боится человека, который стоит выше. И этот человек уже знает, что я ему мешаю.
– Вот поэтому тебе нельзя заниматься всем одному. Ты это хотя бы понимаешь?
– Понимаю. Но стоит остановиться на день, и документы исчезают. Люди меняют показания, машины оказываются списанными, а нужные фирмы закрываются.
Светлана повернулась ко мне.
– А если не остановишься, исчезнуть можешь ты. Тогда никакие документы уже не помогут.
– Свет, я…
В салоне повисло напряжение. Я чувствовал её эмоции и не мог не отметить, что они мне нравятся. По крайней мере, большая часть.
– Максим, я просто хочу, чтобы ты понял, что рядом иногда есть люди, которым можно доверится и попросить у них помощи. Никто тебя за это не осудит.
Я хотел ответить, но дверь подъезда распахнулась, и на улицу вывалился Валера, помятый, и в расстёгнутой куртке. Он щурился, будто его только что вытащили из постели. Увидев машину, Валера замер. Потом узнал меня и сделал вид, что вышел по важному делу.
Я кивнул в его сторону.
– Смотри. Раньше полудня он на улицу не выходил.
– Может, решил бегать по утрам, – усмехнулась Света.
– Если Валера занялся спортом, значит, уже вечером у нас наступит настоящее южное лето.
Она рассмеялась и покачала головой.
– Иди домой. Тебе нужно поспать хотя бы несколько часов.
– Постараюсь. Спасибо, что подвезла.
– Позвони утром. И если ночью тебе придёт в голову идея проверить автосервис одному, сначала позвони Петренко. Он быстро объяснит, почему это плохо и куда тебе лучше идти.
– Договорились.
Я вышел из машины и пошёл к подъезду. Светлана не сразу уехала, а дождалась, пока я открою дверь. Валера к этому времени уже скрылся за углом. Судя по запаху, здоровый образ жизни у него пока не начался.
* * *
В квартире было тихо. Я запер дверь и прислушался. Никто не прыгнул с подоконника и не побежал на кухню, требуя корм. Дюбель всё ещё жил у Риты с Соней. По фотографиям, которые они присылали, кот прекрасно устроился: спал на детском пледе и занимал половину дивана. Я был рад, что ему там хорошо, но квартира без него казалась пустой.
На кухне я налил воды и сел за стол. Что ж, стоит отметить, что Штерн тоже мог стоять за взломом квартиры. У него были деньги и доступ к дешёвым исполнителям. После потери объектов Крамовой и истории на базе Умярова он наверняка запаниковал. И если он, правда, связан с криминалом Артура, то найти взломщиков или просто каких-то отморозков, не составило бы труда. Более того, сегодня мы сами впустили одного из таких людей в гараж, а тот привёл нас к автосервису.
Пока этого было мало. Я узнал голос, услышал разговор и получил ещё одну версию. Утром предстояло отделить то, что мы знали, от того, что только предполагали.
Я поставил стакан в раковину и лёг. Сон не шёл. Перед глазами снова возникал тёмный автосервис, а в ушах звучал голос Штерна. Он боялся человека рядом с собой. Значит, давить на него напрямую было рано. Сначала нужно было понять, кому он подчиняется и почему этому человеку понадобились документы по обрушению.
Глава 2
Проснулся я от хлопка двери в тамбуре и сразу поморщился. После больницы слух стал таким, что соседям можно было не звонить: об их жизни я и без того узнавал больше, чем хотелось. Сверху передвигали стул, за стеной кашлял Валера. Я осторожно повернулся на бок, переждал лёгкую боль в ноге и дотянулся до телефона.
Петренко написал ещё полчаса назад:
«Наблюдение за сервисом прекратили. Пока ничего официального предъявить не можем. Но сам туда не суйся, если будет что-то важное, я лично тебе сообщу».
Последнюю фразу он добавил специально. Вчера я услышал в записи знакомый голос, а теперь должен был лежать и ждать, пока другие разбирались, кому понадобился наш кейс. Я открыл переписку, набрал вопрос о ночном наблюдении и стёр. Если б было что-то важное, Петренко написал бы об этом сразу. Поехать туда самому означало испортить работу полиции, а заодно подставить Глеба. Парень и без моей помощи достаточно вляпался.
Я положил телефон и сел на кровати. Обычно в это время Дюбель уже требовал завтрак, причём так уверенно, будто вчера выдал мне деньги на продукты. Сейчас никто не мешал вставать, но к пустой квартире я так и не привык.
Трость стояла у тумбочки. Я взял её и дошёл до кухни, хотя при этом понимал, что всё вполне себе работает и без неё, и всё же рисковать не хотелось. Врач запретил нагрузки, а не работу за столом, хотя, зная меня, наверняка подразумевал и её. К тому же я слишком близко подобрался к тем, кто (снова скачусь в абсурд) убил меня. И если нога сейчас случайно поедет или вновь разболится, как прежде, я буду винить только себя. Разве это рационально? Ни в коем случае.
После завтрака я оделся и вызвал такси. В офис хотелось не столько по делам, сколько из упрямства: надоело каждое утро оценивать, где болело вчера и где перестало сегодня.
Рита встретила меня поднятой ладонью. Она говорила по телефону и одновременно что-то исправляла в заявке.
– Нет, мастер не мог обещать приехать через десять минут, потому что время назначаю я, – объясняла она без раздражения. – Давайте уточним адрес, а потом я скажу, когда он освободится.
Я кивнул ей и прошёл к кабинету.
Лена сидела у стола, не сняв пальто. Перед ней лежала папка, но смотрела она в телефон. Услышав мои шаги, она погасила экран и убрала его в сумку. Волосы были собраны кое-как, а под глазами виднелись тени. Я почувствовал её тревогу и тут же напомнил себе, что способность не объясняла причин. Можно было ощутить чужое беспокойство, а потом напридумывать такого, что самому понадобилось бы успокоительное.
– Ты давно здесь? – спросил я, отодвигая стул. – Рита тебя даже кофе не напоила или ты отказалась?
– Напоила, просто я его не допила, – Лена посмотрела на мою трость. – А ты опять решил приехать раньше всех и доказать, что прекрасно обходишься без отдыха?
– Раньше всех не получилось, вы испортили мне выступление. Что случилось?
Она провела ладонью по папке, поправила загнувшийся уголок и только потом подняла глаза.
– Мне нужно уехать на несколько дней, Максим. Исправленные документы по Умярову почти готовы, замечания я оставила в файле. По остальному Рита знает, где что лежит.
– С работой разберёмся. У тебя неприятности?
– Есть дело, которое я должна решить сама, – ответила она после паузы. – Я пока не хочу о нём говорить. Не потому, что тебе не доверяю, просто сейчас не могу.
Мне захотелось спросить, звонил ли ей кто-то ночью и почему она сидела в пальто, словно боялась задержаться. Вместо этого я поставил трость у стола. За последнее время слишком многие пытались распоряжаться Лениной жизнью под видом заботы. Пополнять их число я не хотел.
– Хорошо, расскажешь, когда посчитаешь нужным. Только ответь на один вопрос: помощь сейчас нужна?
Лена покачала головой, но смотрела на меня настороженно, ожидая продолжения.
– Тогда у меня просьба, – сказал я. – Напиши вечером, что добралась. И потом давай хотя бы иногда знать, что у тебя всё нормально, а то после наших последних приключений я на пропущенные звонки реагирую хуже Риты.
– Ты действительно не будешь выяснять, куда я еду? – Она чуть расслабила плечи. – Я всю дорогу думала, как тебе это объяснить без ссоры.
– Мы ещё даже кофе вместе не выпили, а ты уже ссору запланировала. Не буду, Лена. Но если понадобится помощь, звони сразу, а не тогда, когда решишь, что теперь уже можно меня побеспокоить.
Она улыбнулась и сняла пальто, положив его на соседний стул.
– Напишу, обещаю. Только ты в моё отсутствие тоже постарайся обойтись без больницы.
– Постараюсь, хотя с моей историей болезни такие обещания надо давать осторожно. Показывай документы, пока у нас есть время.
* * *
Лена подвинула ко мне папку. Мы успели обсудить договор с Умяровым и оплату новых сотрудников, когда в дверь постучала Рита. Она заглянула в кабинет с блокнотом в руках.
– Из медцентра на Лесной звонили, у них течёт возле батареи в процедурном. Постоянный подрядчик предлагает отключить отопление во всём здании и заниматься ремонтом завтра. Администратор просит приехать хотя бы посмотреть, можно ли обойтись без этого.
– Вода горячая? Людей из кабинета вывели? – спросил я.
– Говорит, горячая, но не хлещет, они подставили ведёрко. Кабинет закрыли, пациентов пока принимают в соседнем. Фотографии я попросила, должны прислать.
Я взял у неё блокнот. Адрес был недалеко, а свободных сантехников поблизости не оказалось: Степаныч отправил Лёшу на замену стояка, остальные тоже работали.
– Михалыч здесь?
– С Глебом, разбирают схемы.
– Хорошо, съездим посмотрим. Только клиенту скажи, что сначала осмотр, а не обещание спасти всё и всех.
Лена проводила меня взглядом до двери.
– Мы ведь только что говорили про больницу, – напомнила она. – Ты даже для приличия полчаса не выдержал.
– Я еду не батареи таскать. Посмотрю, поговорю с заказчиком, а работать будут здоровые.
– Вот эту фразу я запомню, – сказала она и вернулась к папке.
* * *
Михалыч сидел рядом с Глебом и показывал ему что-то на схеме. Парень слушал, уткнувшись подбородком в ладонь. При моём появлении он выпрямился так резко, что локоть съехал со стола.
– Есть выезд в медцентр, течь на отоплении, – сказал я. – Михалыч, возьмёшься? Глеба заберём с собой, пора ему посмотреть на трубы не только на бумаге.
– Возьмусь, если ты не полезешь помогать, – старик снял очки и сложил их в футляр. – Мне одного ученика достаточно, второго с тростью я не потяну.
– Руками работает Глеб, мы смотрим. Если задача окажется не для него, сделаешь сам.
Парень перевёл взгляд на меня.
– Максим Сергеевич, я с отоплением почти не работал. Если там что-то серьёзное…
– Поэтому один ты туда и не едешь. Чего не умеешь, так и говоришь, угадывать на чужом объекте не надо. За вопрос тебя никто не съест.
– Это смотря какой вопрос, – пробормотал Михалыч, поднимаясь. – Ладно, бери сумку, только сначала проверь, что внутри.
Пока они собирались, я вернулся к Лене. Она уже надела пальто и убирала документы.
– Я, наверное, не дождусь вас, нужно ехать, – сказала она. – Всё, что срочно, отправлю тебе до вечера.
– Не торопись из-за бумаг. Доберись сначала.
Она подошла ближе, поправила мне воротник и на секунду задержала руку у плеча.
– Ты тоже береги себя, хорошо? Не заставляй Михалыча отбирать у тебя инструменты.
– Вы с ним сговорились?
– Нам для этого даже разговаривать не нужно.
Она поцеловала меня в щёку и вышла. Я остался у стола чуть дольше, чем собирался, потом взял трость и пошёл за остальными.
* * *
До медцентра добрались на машине Михалыча. Глеб сидел сзади, придерживая сумку ногами. На светофоре его телефон завибрировал, парень посмотрел на экран и сразу убрал аппарат в карман. Я заметил это, но расспрашивать не стал. Всё, что касалось его переписки с куратором, мы теперь обсуждали с Петренко, а на работу я взял его не ради очередного допроса.
Медцентр занимал небольшое здание между жилыми домами. У входа нас встретила женщина в халате поверх кофты. Увидев сумку с инструментами, она тут же направилась к нам.
– Вы из «Основы»? Проходите, пожалуйста, мы уже весь пол тряпками заложили. Я нашему мастеру звонила, он говорит, что без отключения ничего не получится. Может, действительно не получится, я же не понимаю, но до завтра мы так не просидим.
– Он приезжал или по телефону объяснил? – спросил я, пока мы надевали бахилы.
– По фотографиям посмотрел. У него сейчас другой объект, раньше вечера не освободится.
– Тогда не будем за него додумывать. Покажите течь и скажите, у кого ключи от технического помещения.
Она провела нас в процедурный кабинет, где возле окна лежали мокрые полотенца. Из соединения перед радиатором стекала вода, часть попадала в пластиковый таз, остальное расползалось по полу. Молодая медсестра отжимала тряпку над ведром и с явным облегчением посмотрела на Михалыча.
– Мы уже всё, что могли, отодвинули, – сказала она. – Только шкаф не трогали, он тяжёлый.
– Больше ничего двигать не надо, – ответил я. – Вы пока можете выйти, надо всё осмотреть.
Я присел на стул подальше от лужи, «Аналитический взор» сразу выхватил проблему. Текло у повреждённого клапана. Однако обещать ремонт без остановки всего отопления по одному взгляду на батарею я не собирался.
– Михалыч, надо посмотреть, как эта ветка отключается, – сказал я. – Здесь клапан под замену, но сначала разберёмся с подачей.
Старик наклонился к трубе, посветил фонарём и кивнул.
– И правда. Глеб, ничего не крути, пока нас нет, лучше помоги воду собрать.
* * *
В техническом помещении нашлась схема, а на коллекторе сохранились подписи. Кабинеты этого крыла были подключены отдельно, поэтому останавливать отопление во всём здании не требовалось. Заодно Михалыч заметил, что насос работал на слишком высокой настройке, и сверился с документацией. К самой течи это могло не иметь отношения, но оставлять без проверки мы не решились.
Вернувшись, я объяснил администратору, что остальная часть медцентра продолжит работать.
– А этот кабинет, когда можно открыть? – Она говорила уже не так быстро, но всё ещё сжимала телефон в руке.
– Сначала закончим ремонт и проверим соединения. Потом вашим сотрудникам нужно будет привести помещение в порядок. Ориентируйтесь пока на пару часов, точнее скажем после разборки.
– А стоимость?
Я назвал цену за работу и отдельно объяснил, сколько примерно понадобится на детали.
– Если обнаружится что-то ещё, сначала обсудим с вами. Без согласования лишних работ не будет.
Она посмотрела на мокрый пол и кивнула.
– Делайте. Мне главное, чтобы потом снова не потекло.
– Нам тоже, – ответил я. – Возвращаться за бесплатно никто не любит.
Михалыч отключил нужную ветку и подготовил её к ремонту. Когда стало можно работать, он подозвал Глеба. Тот натянул перчатки и присел у батареи, стараясь не попасть коленом на мокрое полотенце.
– Куртку сними, испачкаешь, – сказал я. – И свет поставь так, чтобы видел соединение, а не собственную руку.
Глеб послушался, положил куртку на подоконник и взял ключ. Я придвинул стул ближе. Михалыч остался рядом, прислонившись плечом к стене, но следил за каждым движением парня.
– Покажи сначала, что собираешься отворачивать, – попросил я.
Глеб указал на гайку и посмотрел на меня.
– Вот это соединение. Только я не понимаю, как удержать вторую часть, здесь неудобно подлезть.
– А вот это хороший вопрос. Проблема в том, что неудобно почти всегда, – я взял второй ключ и показал ему положение. – Смотри сюда, удерживать нужно так, чтобы не тянуть за собой трубу. Михалыч тебе поможет, а ты не спеши.
Старик подхватил ключ прежде, чем я успел наклониться.
– Ты показывай, я подержу. А то сейчас увлечёшься, так мы тебя здесь же в палате и оставим, если они у них имеются.
Глеб попробовал провернуть гайку, но инструмент соскользнул. Парень дёрнулся и недовольно выдохнул.
– Стой, – сказал я. – Не хватайся сразу. Почему сорвалось?
– Плохо затянул ключ.
– Проверь и попробуй ещё раз. Только без рывка, здесь силой ты не проблему решишь, а наживёшь новые проблемы.
Со второй попытки получилось. Михалыч помог ему удержать узел, и через несколько минут повреждённая деталь лежала на полотенце. Глеб посмотрел на неё с таким интересом, будто только сейчас поверил, что внутри действительно было что-то сломано.
– А это из-за меня сейчас треснуло? – спросил он, указывая на корпус.
– Нет, трещина старая, видишь следы вокруг? – Я повернул деталь к свету. – Но хорошо, что спросил. Если сомневаешься, не надо молча прятать в сумку и надеяться, что никто не заметит.
Глеб опустил глаза.
– Я ничего прятать не собирался.
– Я и не сказал, что собирался. Объясняю, как у нас работают.
За новой деталью Михалыч отправил его в ближайший магазин, дав образец и записав нужный размер. Пока Глеб ходил, мы проверили соседние соединения. Старик то и дело косился на меня, когда я наклонялся, и в конце концов переставил мой стул так, чтобы до батареи я просто не дотягивался.
– Ты меня ещё ремнём пристегни, – сказал я.
– Если б был ремень, уже пристегнул бы. Сидишь вроде спокойно, потом смотрю, а у тебя опять ключ в руках.
– Мне надо понять, чему парень научился.
– Так спрашивай. Я рядом, и не дам ему разобрать это отопление до самой котельной.
Глеб вернулся быстро, но с порога начал оправдываться:
– Там продавец другой предлагал, сказал, тоже подходит и дешевле. Я не взял, только вот этот по записи.
Михалыч проверил покупку и вернул ему.
– Всё правильно. Если предлагают замену, звонишь и спрашиваешь, иначе тебе какую-нибудь фигню подсунут, сам потом будешь оправдываться и чинить за свой же счёт.
Пока старик готовил место для сборки, я положил снятый клапан на свободный край стола и ещё раз объяснил Глебу, почему мы его меняли. Парень слушал уже без прежнего выражения лица. Когда дошло до установки, он сам показал, как собирался расположить деталь.
– Так?
– Да. Теперь не торопись, сначала проверь, что соединение пошло ровно.
Он начал собирать узел, но вскоре остановился.
– Туго идёт, Максим Сергеевич.
– Значит, назад. Не надо дожимать только потому, что уже начал.
Глеб разобрал соединение и потёр щёку, оставив на неё тонкую полоску грязи.
– Я вроде ровно поставил, – неуверенно пробормотал он.
– Так «вроде» или «поставил»? – хмыкнул я, но голос не повысил. – Давай повнимательнее. Лучше сейчас потратить лишние пять минут, чем вернуться и исправлять собственные ошибки, опять же за собственные денежки.
Михалыч присел рядом и помог выставить деталь под нужным углом. Со следующей попытки работа пошла значительно легче. Но когда всё было готово, Глеб зачем-то потянулся за ключом, но я придержал его руку.
– Зачем? – спросил я, вопросительно изогнув бровь.
– На всякий случай, – ответил парень, – чтобы точно не потекло.
– И сорвёшь всё к чёртовой матери. Давай-ка сперва проверим, и тогда решим, нужно ли что-то исправлять.
Старик одобрительно хмыкнул и пошёл к коллектору. После заполнения ветки мы остались наблюдать за соединениями. И на одном из них, как я и думал, всё же появилась влага, Глеб заметил её первым и сразу позвал Михалыча. Тот устранил недочёт, объясняя парню, где он поспешил. Глеб слушал молча, зато не пытался доказать, что вода попала туда случайно.
Я вышел к администратору и попросил подготовить реквизиты для документов. Она уже разговаривала с медсестрой о переносе записи и выглядела гораздо спокойнее.
– Ваш молодой сам делает? – спросила она вполголоса, взглянув в сторону кабинета.
– Учится под нашим наблюдением, – ответил я. – Работу проверяет инженер, за результат отвечает «Основа». Оплачивать его ошибки или лишнее время вам не придётся.
– Да я не против, пусть учится. Просто после прошлых мастеров уже всего боюсь, один тоже уверял, что у него всё под контролем.
