Текст книги "Главный инженер 7 (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
– И он отказался?
– Он даже слушать не захотел. Сразу решил, что его обманывают. Потом полез на Олега, а когда вошла Алёна, уже выглядел чуть ли не потерпевшим.
Виктор дал ему закончить. Григорий говорил всё быстрее, то и дело возвращаясь к тому, что Смирнов неправильно понял его намерения. Про сами бумаги он распространяться не хотел.
– И Левин тоже всё неправильно понял? – спросил Виктор.
Григорий замолчал, затем опустил ногу, которую до этого держал на колене.
– А при чём здесь Левин?
– Он ведь присутствовал.
– Присутствовал, и что? Я имею право пригласить юриста, когда рассчитываюсь с человеком.
– Конечно, имеешь. Поэтому и спрашиваю, почему обычный расчёт закончился ссорой с хозяином базы.
Про адвоката Виктору было известно, но подробностей разговора он не слышал. Сейчас это уже не мешало: Григорий сам подтвердил его присутствие и заодно дал понять, что бумаги касались не только денег. Для первого разговора хватало и этого.
– Ты с Сергеем говорил? – спросил Григорий. – Или тебе Левин рассказал свою версию?
– Сейчас я слушаю твою.
– Удобно устроился, – Григорий откинулся в кресле и усмехнулся. – Сам ничего не говоришь, зато с меня требуешь отчёт.
– Ты можешь не отвечать. Я тебя пока ни к чему не принуждаю.
Слово «пока» Григорию не понравилось. Он взял стакан и сделал глоток, после чего поставил его на стол слишком резко.
– Ты лучше за Анжеликой присматривай. Смирнов к ней не только краны ездит проверять, а она, похоже, и не против.
Виктор не изменился в лице, только перестал вращать зажигалку. Григорий заметил это и сразу оживился.
– Вот этим тебе и стоило бы заняться. Лике всегда нравились мужчины, которые не спрашивают разрешения, а этот уже по её дому ходит как хозяин. Думаешь, она его ради проверки труб зовёт? Трубы там давно должны блестеть, если он каждый раз действительно ими занимается.
Виктор положил зажигалку рядом с пепельницей.
– Ты сейчас к чему это перевёл тему?
– Я тебе по-человечески советую, а ты…
– Я услышал твой совет, спасибо. Давай вернёмся к Смирнову.
Григорий сжал губы. Перевести разговор так и не получилось, зато теперь Виктор смотрел на него внимательнее. Он хотел добавить что-нибудь ещё про Лику, но гость заговорил первым.
– После базы тебе тоже захотелось с ним поговорить. Только дома его не оказалось.
В комнате повисла пауза. Григорий перестал двигать стакан по столу и поднял голову.
– Что именно ты имеешь в виду? Кто тебе это сказал?
– Я ещё ничего не сказал, – ответил Виктор. – А ты уже напрягся.
Он не знал, кто вскрыл квартиру Смирнова. До него дошло, что Григорий искал людей для давления на мастера, но чем закончились эти поиски, оставалось неясным. Фраза про отсутствие хозяина подходила и для неудачного визита. Сейчас Виктор просто смотрел, как сосед на это отреагирует.
Григорий отвёл глаза, затем снова повернулся к нему.
– Если ты про квартиру, я к этому отношения не имею. Мало ли с кем Смирнов успел поссориться.
– Про разгром ты сказал сам.
– Да об этом уже все знают.
– Возможно. Тогда тебе незачем так нервничать.
Григорий открыл рот, но Виктор поднял ладонь, не давая ему продолжить.
– Не надо. Чем меньше ты сейчас скажешь, тем проще нам будет дальше разговаривать.
Ничего похожего на признание он не получил, да и получать не собирался. Зато увидел достаточно, чтобы не считать подозрения пустыми. Григорий уже думал не о том, как выставить гостя, а о том, сколько тому известно.
– У тебя есть что-то конкретное? – спросил он после паузы. – Запись, например? Или кто-то решил заработать и наговорил тебе всякого?
Виктор слегка усмехнулся, но отвечать не стал. Молчание подействовало сильнее объяснений. Григорий потянулся к телефону на столе, но оставил его лежать.
– Левин этого знать не мог, – пробормотал он.
– Я не называл Левина источником.
– Тогда кто?
– Григорий, ты опять задаёшь не тот вопрос.
Хозяин дома потёр переносицу. Хотелось немедленно кому-нибудь позвонить, но при Викторе это было невозможно. Люди, к которым он обращался после истории на базе, казались ему надёжными ровно до этой минуты.
– Хорошо, чего ты хочешь? – спросил он. – Давай уже без заходов, у меня от них голова болит.
– Скоро позвоню и объясню, – ответил Виктор, поднимаясь. – Пока оставь Смирнова в покое и не ищи встречи с Ликой.
Григорий тоже встал, опираясь на подлокотник.
– Она теперь без твоего разрешения с соседями не разговаривает?
– Она сама решает, с кем разговаривать. А я сейчас говорю о тебе.
Виктор направился к двери, но возле стола остановился.
– И отдельно попрошу: не выясняй, кто рассказал мне о квартире.
– То есть я даже спросить никого не могу?
– Можешь. Только любая такая попытка будет выглядеть как желание подчистить за собой.
Григорий всё-таки не выдержал и схватил телефон. Лицо у него покраснело от обуревавшего внутри гнева, но говорить он стал тише.
– Ты меня шантажировать приехал?
Виктор уже вышел в прихожую. Он поправил манжету, усмехнулся и посмотрел на собеседника.
– Пока что я приехал просто поговорить. Не разочаруй меня, Гриша.
Он ушёл, не дожидаясь согласия. Григорий постоял возле двери, прислушиваясь к шагам снаружи, затем вернулся в гостиную и открыл список контактов. Нужно было понять, откуда произошла утечка, но каждый выбранный номер вызывал сомнения.
Через пару минут Григорий тихо прорычал от злости и включил телефон, так никому и не позвонив.
Глава 18
– Подержи здесь, только за острый край не хватайся, – попросил я, присев возле колеса. – Отведём пластик, посмотрим, что под ним, и поедем. Кузовной ремонт на заправке сегодня не открываем.
– Хорошо, а то я уже хотела очередь занимать, – ответила Ника и наклонилась рядом.
Мы освободили накладку из-под края крыла и закрепили так, чтобы она не задевала шину. Я осмотрел колесо, насколько позволяли условия, затем попросил Нику медленно проехать несколько метров по стоянке. Постороннего скрежета больше не было, и в сторону машину не тянуло. Для поездки до города этого пока хватало, а дальше требовался осмотр в сервисе. Обещать себе, что всё обошлось одной вмятиной, я не собирался.
Антон и Ирина ждали возле входа в придорожное кафе. Мельников держал дорожную сумку за обе ручки, хотя мог поставить её на землю. В доме он показался мне крупнее, сейчас же сутулился и всё время поглядывал на дорогу. Ирина стояла вплотную к нему, в расстёгнутой кофте, которую так и не поправила после бегства. Когда я подошёл, она посмотрела прежде всего на мою ногу.
– Вам бы сесть, – сказала она. – Должно быть больно, после всего, что произошло.
– Именно этим и займёмся, только я бы присел там, где есть еда.
Кафе занимало половину низкого здания возле заправки. За окнами стояли грузовики, и у кассы спорили о сдаче двое водителей. Нам достался стол у стены, откуда был виден вход, а с улицы нас закрывала широкая рекламная наклейка на стекле. Я сел так, чтобы не поворачиваться каждый раз на звук двери. Осторожность осторожностью, но четыре человека, которые одновременно вздрагивали при появлении официантки, запомнились бы здесь надолго.
Ника раскрыла меню и принялась изучать его с таким вниманием, какого раньше удостаивались только чужие программы. Ирина подвинула Антону чашку, которую принесла девушка с кассы.
– Выпей хотя бы чай, ты с утра ничего не ел.
– Не хочется, – Мельников поставил сумку под ноги, но ручки отпустил не сразу.
– Мне тоже много чего не хочется, Антон. Например, думать, как теперь домой возвращаться, но чай лучше попить.
Он взял чашку. Я дождался, пока Ника закончит выбирать между супом и котлетой, и отложил меню.
– Давайте сначала поедим. Антон, никто не требует, чтобы ты сейчас выдал всё на одном дыхании, но потом мне понадобится подробный рассказ. Бумагу прочитаю, а дальше начнём с того самого утра.
– Я уже сказал, что расскажу.
– Вот и хорошо, значит, об этом больше не спорим.
Еду принесли быстро, и некоторое время мы занимались только ей, а это оказалось полезнее любых разговоров о том, что опасность миновала. Увы, она никуда не делась, просто сейчас возле нас ходила девушка с подносом, а за соседним столом мужчина ругался на слишком горячий суп. Здесь было легче вспомнить, что обычная жизнь ещё существовала.
Когда Антон отодвинул почти пустую тарелку, я протянул руку за объяснительной. Он достал сложенные листы из кармана, разгладил ладонью и передал мне.
Копию явно делали на паршивом принтере. По краю шла тёмная полоса, а подпись внизу едва читалась. Я просмотрел текст целиком, затем вернулся к началу. Сорок минут отсутствия на посту были описаны несколькими сухими строками. Человек вышел по распоряжению начальника, проверил оборудование и вернулся. Пока его не было, меня сбросили с крыши. Что самое обидное, на бумаге всё это выглядело вполне буднично.
– Теперь своими словами, – попросил я. – Когда Савельев предупредил тебя о посетителе?
Антон потёр большим пальцем след от чашки на столе.
– До его приезда, утром. Сказал, что придёт человек, которого нужно пропустить без задержек. Встретить, сообщить ему и не задавать лишних вопросов.
– Имя назвал?
– Нет. Объяснил, как выглядит, и сказал, что тот сам подойдёт ко мне.
– А тебя это не удивило?
Мельников поднял глаза, но выдержал мой взгляд недолго.
– Удивило. Только такие распоряжения и раньше бывали, не каждый гость через общую запись проходил. Я не говорю, что это правильно, просто тогда не подумал, что происходит что-то особенное.
Я кивнул, позволяя ему продолжить. Очень хотелось спросить иначе, жёстче, чтобы перестал прятаться за привычный порядок. Но стоило надавить, и он начал бы защищать себя вместо того, чтобы вспоминать.
– Мужчина подошёл, сказал, что его ждут. Я связался с Романом, тот подтвердил, что всё нормально. Пропустил его, а потом Савельев отправил меня к камере, у которой якобы пропадало изображение.
– Ты занимался ремонтом камер?
– Нет, конечно. Посмотреть на месте, не задел ли кто крепление, вот что он сказал. Я дошёл, ничего не увидел. Позвонил ему, он велел ждать техника. Потом разрешил возвращаться.
– Сколько прошло времени?
– Около сорока минут. Я в объяснительной так и написал, по минутам уже не восстановлю.
Я положил листы перед собой и посмотрел на него.
– Мужчина, которого ты пропустил, был тем, кто сегодня приехал к Ирине?
Антон ответил сразу, без прежней заминки:
– Да, он. На складе я его тоже узнал, поэтому и попросил не пускать.
– Расскажи, как узнал.
Мельников нахмурился, стараясь подобрать слова.
– В башне он был без кепки и без очков, такое лицо сразу запоминается. Стоял от меня примерно как вы сейчас. Думаю, вы согласитесь, что такой тип если попадётся у вас на пути, то больше никогда не забудется.
– Соглашусь, но ты мог ошибиться, когда увидел на складе?
– Сначала пытался сам себя в этом убедить, – признался Антон и посмотрел на Ирину. – Потом он заговорил, и сомнений уже не осталось.
– Что он тогда сказал?
– Он смотрел тогда в окно и говорил, что нам надо обсудить Москву. Конечно же без подробностей, но я и так понял, о чём речь.
Ника перестала вертеть ложку. Я видел, что она тоже хотела задать вопрос, однако она дождалась, пока Антон договорит.
– Ты видел, куда он пошёл в башне? – спросила она.
– К лифтам. Дальше не видел, и на крышу при мне он не поднимался. Я не знаю, что там произошло, правда.
– Мы услышали, – сказал я. – Не надо добавлять то, чего не знаешь. Нам достаточно того, что ты видел на самом деле.
Достаточно было для начала. Передо мной сидел человек, который впустил в здание возможного убийцу, а потом послушно ушёл с поста. Сейчас этот посетитель пытался вытолкнуть нашу машину с дороги. Связь напрашивалась, но между ней и доказанным убийством всё ещё оставалось слишком много пустых мест.
Я снова взглянул на объяснительную.
– Здесь написано о частном мероприятии. Что имелось в виду?
Антон сдвинул чашку, освобождая место перед собой.
– Савельев сказал, у Орлова с женой какая-то личная дата. Она приготовила сюрприз и попросила, чтобы сотрудники не мешали. Поэтому посетителя и следовало пропустить без лишних препятствий.
И в тот момент я перестал замечать, что происходило вокруг стола. Смотрел на строчку, которую уже прочитал, и никак не мог перейти к следующей.
Личная дата.
В тот день у нас с Ликой не было никакой даты. Я помнил это совершенно точно. День приёмки башни, тяжёлое утро и привычное раздражение из-за задержек. Она знала, насколько важен мне объект. Никакого нашего праздника не было, даже такого, о котором я мог забыть и потом откупаться подарком.
– Повтори, что именно сказал Савельев, – попросил я.
Антон насторожился.
– Что у них личная дата, жена хочет сделать сюрприз. Дословно не вспомню, столько времени прошло.
– Он сам назвал жену Орлова или ты решил, что речь о ней?
– Сам назвал.
Ника чуть подалась вперёд.
– Антон, здесь важно разделить. Он сказал, что Анжелика попросила, или только рассказал про сюрприз?
Мельников задумался, глядя на край стола.
– Про её просьбу говорил. Но я с ней не разговаривал, она мне ничего не поручала. Всё было через Романа.
Я провёл пальцами по сгибу листа. Лика могла попросить убрать охрану. Савельев мог использовать её имя, зная, что никто не пойдёт уточнять у жены хозяина, какой именно сюрприз она задумала. Оба варианта были возможны, и от этого злость только сильнее во мне разгоралась.
– Что тебя насторожило? – тихо спросила Ника.
Я поднял на неё глаза.
– Слишком удобное объяснение. Появился посторонний, охранник ушёл, а на любые вопросы уже есть ответ: семейные дела владельца, не вмешивайтесь.
Она несколько секунд смотрела на меня, затем кивнула. Заметила больше, чем я хотел, но выяснять это при Мельникове не стала.
Я перевернул лист.
– Теперь о деньгах. За два дня до гибели Орлова тебе пришёл перевод, который на обычную зарплату не похож. За что?
Антон убрал руки со стола. Ирина повернулась к нему, и по её лицу стало ясно, что эту часть истории она слышала впервые.
– За поручения, – ответил он после паузы. – Неофициальные. Иногда требовалось что-то сделать без записи, иногда не расспрашивать.
– В том числе пропускать людей?
– В том числе.
– Конкретно за этого посетителя тебе заплатили?
– Так не говорили. Сказали, премия за помощь, и что дальше тоже надо будет помогать.
Я откинулся на спинку стула.
– И ты решил, что можно брать.
– Я решил, что Савельев начальник и лучше знает, что происходит, – Антон посмотрел на меня, уже не прячась. – Мне нужны были деньги. Понимал, что нарушаю, но думал, ничего серьёзного. Пропущу человека, уйду, когда велят. Там ведь всё равно камеры.
– Ты не знал, чем это закончится. Но после падения уже понимал, что твоё отсутствие могло быть не случайным.
Он кивнул. Ирина отодвинула свою чашку, так и не допив чай.
– Я написал объяснительную, всё, что помнил. На внутренней проверке со мной поговорили, только про посетителя почти не спрашивали. Больше интересовались, почему я так долго не возвращался. Потом посоветовали уехать из Москвы и не искать себе неприятностей.
– Кто посоветовал?
– Разговор был в службе безопасности. Я фамилию того человека не запомнил, не из нашей смены. Но сейчас, да, понимаю, как это звучит.
Звучало плохо, но вполне правдоподобно. Испуганные люди редко собирали визитки тех, кто предлагал им вовремя исчезнуть.
– Деньги оставил? – спросил я.
– Оставил.
– А копию зачем сохранил?
Мельников помолчал, побарабанил пальцами по столешнице и продолжил:
– Боялся, что потом будут говорить, будто я ничего такого не сообщал. Сделал для себя. Думал, если начнут обвинять, покажу, что всё написал сразу же.
– И никому больше не показал?
– Нет. Уехал, устроился на склад. Надеялся, что забудут.
Ирина смотрела на него без слёз, отчего ему, кажется, было ещё хуже.
– А мне почему не сказал? – спросила она. – Не про деньги даже, про этого человека. Ты ведь уже знал, что он тебя ищет, когда ко мне приехал.
– Думал, что пережду у тебя несколько дней.
– Ты думал, что у меня он тебя не найдёт.
Антон опустил голову.
Я дал им несколько секунд. Влезать между ними с рассуждениями о страхе было бы подлостью. Мельников действительно испугался, только расплачиваться за его молчание пришлось не ему одному.
– Сейчас мы не исправим всё, что ты сделал после Москвы, – сказал я. – Но можешь хотя бы не скрывать то, что влияет на нашу безопасность. Если ещё что-нибудь помнишь, говори сразу, даже если после этого будет паршиво.
– Куда ещё паршивее? – пробормотал он.
– Поверь, вариантов много, лучше не искушать судьбу.
Он криво улыбнулся, впервые с тех пор, как мы сели за стол.
* * *
Мы оставались в кафе ещё несколько часов. Я возвращался к отдельным моментам, но не заставлял Антона рассказывать всю историю заново. Ника делала пометки, иногда уточняла сказанное. Когда официантка спросила, будем ли заказывать что-нибудь ещё, Ирина попросила чайник на всех. Уходить к машине ей явно не хотелось.
Я продиктовал Нике номер автомобиля преследователя и описал то, что запомнил. Она открыла ноутбук, занесла сведения в отдельный файл и некоторое время проверяла доступные страницы. Готового ответа на вопрос, кто сидел за рулём, интернет нам не выдал.
– Начнём с машины, – сказала она, поворачивая ко мне экран с записью номера. – Если удастся установить владельца, будем разбираться, кто мог ею пользоваться. Возможно, аренда.
– Или чужие номера, – напомнил я. – Владелец может вообще не знать, что его автомобиль сегодня участвовал в нашей поездке.
– Поэтому пока никого виноватым не назначаем. Остальное посмотрим вечером, а то каждый раз закрывать ноутбук перед официанткой мне уже неприятно.
Антон прислушивался к разговору, но вопросов не задавал. Ирина наконец застегнула кофту и убрала волосы за ухо.
– Домой нам сегодня нельзя? – спросила она.
– Я бы не возвращался, – ответил я. – Он знает адрес, а мы не знаем, где сейчас он сам. У нас с Никой гостиница в центре, там можно снять вам номер. До утра остаёмся вместе, потом решим, что дальше.
– Он ведь и в гостиницу может приехать.
– Может. Обещать обратного я не буду, но там хотя бы не частный дом на пустой улице. Есть сотрудники, люди заходят круглые сутки. И камеры к тому же.
Она посмотрела на Антона.
– Одного я его не оставлю. Только у меня почти всё дома.
Мы разобрались, что удалось захватить. Сумка Мельникова уже стояла собранной в прихожей, он успел подхватить её перед выходом через заднюю дверь. Внутри были сменные вещи и документы. У Ирины осталась при себе небольшая сумка, с которой она ходила по делам: паспорт лежал в боковом отделении, рядом с кошельком. Телефоны были у обоих, зарядка нашлась только одна.
– На ночь хватит, – сказал я. – За вещами сегодня не поедем. Если нужно что-то необходимое, купим по дороге.
– Я могу оплатить номер, – Антон полез за кошельком.
– Сейчас забронируем, потом разберёмся с оплатой. Лучше скажи, кому может понадобиться Ирина сегодня вечером, чтобы её не начали искать.
Он растерянно посмотрел на неё, но она ответила сама:
– Сестре напишу, что ночую в городе. Подробности уточнять, само собой, не буду, иначе она сейчас к дому приедет.
– И попроси никому не давать ваш адрес в городе, – добавила Ника, уже набирая номер гостиницы.
* * *
К тому времени, когда мы вышли из кафе, начало темнеть. На стоянке сменились почти все машины, наша же стояла на прежнем месте, не став от ожидания менее помятой. Ника провела ладонью по двери и вздохнула.
– Когда брала её, меня на выдаче просила вернуть с полным баком.
– Ну заправиться мы всегда успеем, – ответил я.
Антон открыл заднюю дверь для Ирины, затем сам убрал сумку в багажник. Мелочь, но по крайней мере перестал ждать, что за него сделают каждый шаг.
До гостиницы добрались без приключений. Я следил за дорогой, стараясь не превращать каждую машину за нами в погоню. Один белый седан держался позади несколько кварталов, потом свернул к магазину. Ника ничего не сказала, только коротко посмотрела на меня, когда я перестал проверять зеркало.
В холле было тепло и слишком светло после улицы. Возле стойки регистрации женщина выясняла, почему её номер с видом во двор стоит столько же, сколько номер с видом на дорогу. Администратор объяснял разницу между категорией номера и направлением окна. После нашего дня этот спор казался почти роскошью.
Антон сам оплатил себе и Ирине ночь. Пока оформляли документы, Ника попросила не сообщать посторонним, проживаем ли мы здесь, и не соединять с номерами без согласия гостей. Администратор заверил, что у них именно так и принято. Я всё равно дождался, пока он повторит просьбу сменщице.
На нужном этаже Мельников остановился возле двери.
– Максим, а дальше что будет? Я расскажу ещё раз, если надо, но с этой бумагой меня ведь просто выставят.
– Бумага не заменит остального, – ответил я. – Но и выбрасывать её не нужно. Сейчас поспите, утром обсудим, как подтверждать твои слова и к кому обращаться.
– Вы мне верите?
Я посмотрел на его лицо. Небритый подбородок, покрасневшие глаза, напряжённые губы. Ему очень хотелось услышать простое «да», чтобы хоть кто-нибудь снял с него часть ответственности.
– Я верю, что ты испугался. Остальное будем проверять.
Он кивнул, не обидевшись. Ирина пожелала нам спокойной ночи и увела его в номер.
Мы с Никой прошли дальше по коридору. Возле окна стояла пара кресел, я опустился в ближайшее, вытянув ногу. Ника осталась напротив, перекинув рюкзак на одно плечо.
– Ты ведь специально сделал так, чтобы он подумал, что с тобой легко справиться? – спросила она.
Я поднял голову и хмыкнул. Что ж, наблюдательности ей не занимать.
– У Ирины во дворе?
– Да. Я видела, что ты позировал. Ты и раньше иногда делал так перед людьми, но сегодня это особенно бросилось в глаза. А потом двигался совсем иначе.
Я вытянул ногу, насколько позволял проход.
– Травмы настоящие. И нет, иногда боль и правда стреляет то в ноге, то в плече, то ещё где-то в теле. Но да, ты права, с тростью пришлось играть моноспектакль.
Ника села рядом, положив рюкзак на колени.
– И он смотрел на трость, а не на тебя.
– Да, решил, что я слишком слаб. А мне-то по факту требовалось лишь задержать его, а драться всерьёз.
– Но ты победил.
– Ага, но повторять бы вряд ли решился.
Она устало потёрла переносицу. Под глазами у неё залегли тени, а волосы выбились из хвоста. Весь день Ника держалась так, будто её единственной проблемой была чужая несообразительность, а теперь стало видно, чего ей это стоило.
– Я понимаю, что расчёт сработал, – сказала она. – И не прошу рассказывать каждую задумку заранее, но мне тоже нужно понимать, когда тебе действительно нужна помощь. Я сегодня несколько раз не знала, поддержать тебя или не мешать.
Мне захотелось ответить привычной шуткой, однако я вовремя передумал.
– Когда действительно станет плохо, я скажу.
Она наконец улыбнулась и поднялась. У своего номера задержалась, посмотрев на папку, которую я держал под мышкой.
– Сегодня больше не читай. Ничего нового до утра там не появится.
Я не стал ничего обещать.
* * *
Оставшись один, я сначала снял обувь и сел на край кровати. В номере была узкая барная стойка у стены, а за ней небольшой холодильник. Чемодан стоял там, где я его оставил утром. На столе лежал гостиничный блокнот с ручкой, и эта нетронутая мелочь почему-то раздражала. Здесь за день ничего не изменилось, а я успел снова побывать в ситуации, из которой мог не вернуться.
Объяснительную я всё-таки достал.
Савельев велел пропустить посетителя. Потом отправил Мельникова с поста, сославшись на неисправную камеру. Просьба Лики о сюрпризе объясняла то, что иначе вызвало бы вопросы.
Я перечитал этот кусок ещё раз и положил лист на стол.
Как же мне хотелось сейчас ей позвонить.
Услышать, как она ответит своим обычным голосом, спросит, где я пропадаю, а потом замолчит при упоминании той самой личной даты. Я почти видел, как она сожмёт губы и начнёт решать, сколько можно сказать сантехнику Смирнову, чтобы он наконец отстал.
Но звонок только предупредил бы её. Если она участвовала в моей смерти, то сейчас получит время подготовиться. Если её именем воспользовались, я сам подскажу ей нужное направление, прежде чем пойму, кому она передаст наш разговор.
Это останавливало, хотя злость уже плохо помещалась в разумные доводы.
Они по-прежнему сидели во главе моей компании. Виктор распоряжался людьми, которых когда-то нанимал я, а Лика обсуждала судьбу активов так, будто всё это появилось само и теперь требовало только удачного покупателя. Я же прятал документы по тайникам и радовался каждой фамилии, которую удавалось вытащить из чужого страха.
Слишком долго я ограничивался ответами на их действия.
Меня пытались убрать, за мной следили. Когда не получалось напугать напрямую, приходили проверки и люди с вежливыми предложениями. Я удерживал «Основу», убеждал себя не спешить, а противники спокойно выбирали следующий способ добраться до меня.
Честным всё моё поведение тоже не назовёшь, достаточно вспомнить, как я добывал архив. Но после этого я обращался с компроматом так осторожно, что толку от него почти не было. Пора было перестать хранить его только на случай, если завтра станет ещё хуже.
Нике придётся показать больше.
Не набор отдельных документов, смысл которых я объяснял удобными для себя словами, а связи между ними. Пусть проверит то, что умеет проверять лучше меня. Наверняка начнёт спрашивать, откуда у Смирнова такие знания, и на этот раз отшутиться будет труднее. Однако продолжать работать с ней вполсилы, когда нас уже догоняли на трассе, было глупее любого неудобного разговора.
Я отодвинул объяснительную и вспомнил лицо мужчины у Ирины во дворе.
Он узнал меня. Не заинтересовался незнакомцем, который вышел из дома, а уже приехал туда зная, что столкнётся именно со мной. Значит, видел фотографии, знал хотя бы часть истории Смирнова. Возможно, ему передали гораздо больше, включая сведения, которых не найдёшь обычным поиском.
От этой мысли захотелось сразу позвонить в офис.
Перед глазами возникла Рита за рабочим столом, потом Соня с Дюбелем на руках. Они уже заплатили за чужие игры, а я снова рисковал привести к ним человека, для которого попытка столкнуть машину с дороги была рабочим решением.
Киллером я его пока называл про себя, доказательств профессии у меня не было. Но сегодня он действовал достаточно уверенно, чтобы не проверять на близких, насколько далеко готов зайти.
Я написал Рите короткое сообщение: никаких сведений о сотрудниках незнакомым людям, любые необычные визиты сразу сообщать. Перечитал и добавил, что сам в порядке. Получилось неубедительно, зато на душе стало чуточку спокойнее.
Потом открыл переписку со Светой и долго смотрел на экран. Легенда о старом друге, ради которой мы с Никой так старались, теперь выглядела особенно мерзко. Продолжать прятаться за неё я уже не мог. Написал, что мне нужно с ней поговорить и что, когда вернусь, я объясню всё, чего не рассказал перед отъездом.
Телефон положил рядом с бумагами.
Скорее всего, наш преследователь уже уехал. После того, что произошло на дороге, ему было незачем торчать под гостиницей и попадать в новые записи камер. Он понимал, что Мельников мог нам рассказать. Если участвовал в той истории с самого начала, представлял и содержание объяснительной.
Одна эта копия не погубила бы ни Виктора, ни Лику. Их юристы начали бы с самого Антона: получил деньги, нарушил порядок, потом уехал и молчал. Любую неточность в его рассказе использовали бы раньше, чем он успел объяснить, почему боялся. Бумага оставалась зацепкой, но превращать её в готовое обвинение было нельзя.
Возможно, именно поэтому мужчина сейчас отступит и доложит тем, кто его отправил. Только строить на этом нашу безопасность я не собирался. Отступил сегодня, вернётся в другой день. И не обязательно ко мне.
Я поднялся, держась за край стола, и подошёл к барной стойке. Возле стаканов стояла небольшая бутылочка коньяка. Посмотрел на неё, отвернулся, но затем всё-таки взял.
За день я успел устать от собственного контроля. Даже здесь, в запертом номере, продолжал прислушиваться к шагам в коридоре. Хотелось хотя бы ненадолго перестать мысленно возвращаться на ту дорогу.
Я открутил крышку и сделал пару глотков. Коньяк обжёг горло, пришлось выдохнуть и подождать. Ничего не решилось, объяснительная не стала убедительнее, однако напряжение чуть отпустило.
А потом пришло удовлетворение, которое мне совсем не понравилось.
Не просто оттого, что день закончился и можно сесть. Тело отозвалось на алкоголь слишком охотно. Захотелось сделать ещё глоток, уже без всякого повода, потому что бутылка была в руке и никто не мешал. Вместе с этим возникла знакомая, чужая мне уверенность: немного ещё, и станет лучше.
Вот, значит, как?
Столько времени я приводил Смирнова в порядок, заставлял его работать и терпеть нагрузки, а старая привычка никуда не делась. Дождалась вечера, когда я устал, и предложила помощь.
Я усмехнулся, закрутил крышку и поставил бутылку обратно. Удовольствие сразу сменилось досадой, словно я отнял у себя что-то заслуженное. Это окончательно убедило меня, что продолжать не стоило.
На столе лежала копия объяснительной, рядом темнел экран телефона. Вскоре предстоял разговор со Светой, а Нике я должен был открыть архивы, которые до сих пор берег даже от неё.
Я вернулся к столу и убрал бумаги в папку. Сегодня мы не узнали, кто отдал приказ меня убить, но я наконец увидел человека, который мог к этому иметь прямое отношение. Узнал, как освободили ему дорогу.
До возвращения компании было ещё далеко. И всё же теперь у меня появилось больше, чем подозрения и злость.
И я не собирался просто так это пропить это.
