Текст книги "Главный инженер 7 (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 19
Утром меня разбудил стук в дверь. Я потянулся к телефону, но задел его локтем и уронил между кроватью и тумбочкой. Пока пытался достать, в дверь постучали снова.
– Макс, это я. Открывай, пока кофе не остыл, – донёсся из коридора голос Ники.
Я сел и кое-как натянул джинсы.
Ника вошла с ноутбуком под мышкой и стаканчиком кофе. Волосы она собрала в хвост, но на затылке торчала прядь, которую, видимо, не заметила. Под глазами были тени. Она сунула мне стаканчик и сразу направилась к столу.
– Ты вообще спала? – спросил я, закрывая дверь.
– Немного поспала, потом проснулась и решила проверить машину. Всё равно не хотелось лежать без толку, – она поставила ноутбук на стол и отодвинула гостиничный буклет. – Думала, хоть здесь получится быстро всё узнать.
Я попробовал кофе. Он был горячим и горьким, зато помог окончательно проснуться. Ника открыла несколько сохранённых страниц, затем вывела на экран фотографию автомобиля возле многоэтажки.
– Номер существует, и в регистрационной записи он есть. Но машина, на которой нас вчера догоняли, к нему отношения не имеет.
– Ты это поняла по одной записи? Номера могли переставить, а машину продать.
– Поэтому я и искала дальше, – она приблизила фотографию. – Это местный форум, Сахалин. Снимок выложили позавчера, дата съёмки тоже указана. Владелец обсуждает ремонт бампера, вот его машина с тем самым номером. Модель похожая, но посмотри на задние фонари и крыло.
Я придвинул стул и сел рядом. На фотографии был автомобиль постарше, с вмятиной над колесом. Номер совпадал с тем, который мы разглядели вчера, когда преследователь поравнялся с нами.
– Далеко же он за нами ехал, – усмехнулся я.
– Машина другая, Макс. Совпадают только номера.
– Я понял. Просто надеялся, что хоть этот человек оставил нам свой адрес.
Ника посмотрела на меня без улыбки и потёрла переносицу.
– Я тоже надеялась. Часа два на это убила, а нашла какого-то левого мужика. Он, скорее всего, вообще не знает, что его номер здесь используют.
Я отставил кофе подальше от ноутбука.
– Давай без «скорее всего» там, где можно обойтись. Значит, есть основания считать, что настоящая машина там, а вчера были чужие номера. Так?
– Так. Дату снимка я тебе лично не заверю, но вся ветка обсуждения на его странице выглядит обычной, не вчера созданной.
– Этого пока достаточно. А вот кто подготовил машину и на кого работает водитель, мы из этого не узнаем.
– У тебя есть хоть какие-то догадки, кто это мог быть?
– Пока нет, и это, если честно, раздражает.
Ника опустила крышку ноутбука, но руку с неё не убрала.
– То есть по номеру всё, дальше не идём?
– Владелец на Сахалине вряд ли объяснит нам, кто гоняется за Антоном под Краснодаром.
На этот раз она всё-таки коротко улыбнулась.
– Сегодня разберёмся с Антоном и Ириной, а потом будем думать, что делать дальше, – сказал я.
– Антон может опять закрыться. Вчера его напугали, сегодня начнёт думать, что сказал лишнее.
– Может, – согласился я. – Поэтому не будем считать, что он уже наш надёжный товарищ на всю оставшуюся жизнь. Поговорим и послушаем, что он сам предлагает.
* * *
В кафе при гостинице мы заняли стол у стены. Антон пришёл в той же рубашке, что и вчера, только застегнул её до верхней пуговицы. Ирина принесла с собой сумку и поставила между ног, хотя свободных стульев хватало. Пока нам несли завтрак, она дважды посмотрела на вход.
Антон взял ложку и начал водить ею по пустой чашке. Ирина молча пододвинула к нему чайник.
– Налей сначала, а то дырку протрёшь, – сказала она и поправила рукав его рубашки.
Он посмотрел в чашку, неловко усмехнулся и отложил ложку.
– Не выспался совсем. Всё казалось, машина под окном останавливается.
– Я тоже сегодня каждый хлопок двери слышала, – призналась Ника, разламывая сырник. – Лучше поешь, пока горячее. На пустой желудок ничего дельного мы не придумаем.
Несколько минут мы занимались завтраком. Я не стал начинать разговор, пока Антон сам не отодвинул тарелку. Он вытер ладони салфеткой, скомкал её и положил рядом.
– Я хотел про отъезд сказать. Не потому, что вы сейчас это можете мне предложить, я сам об этом думал.
Ирина повернулась к нему. Судя по её лицу, для неё это тоже было новостью.
– Когда думал? Вчера ночью?
– Раньше, ещё до нас с тобой. У меня знакомый в Казахстан уехал, звал на работу. Я понемногу откладывал, смотрел, сколько там жильё стоит. Потом здесь всё наладилось, работа постоянная появилась. Потом ты, – он посмотрел на Ирину и заговорил тише. – Решил, что можно здесь жить, что московская история закончилась.
– А мне ты рассказывал, что просто с начальником не сошёлся и потому уволился.
– Рассказывал, – Антон опустил глаза. – Не хотел тебя в это втягивать.
Ирина убрала чашку, которую он едва не задел локтем.
– Вчера неизвестный пришёл ко мне во двор. Получается, ты меня никуда не втягивал, но я почему-то оказалась посреди всего этого, даже не понимая, что происходит.
Он хотел ответить, но передумал. Посидел немного, глядя на салфетку, и наконец поднял голову.
– Здесь нам оставаться нельзя. Я понимаю, что у тебя дом, но можно было бы…
– А теперь решил за нас обоих? – перебила Ирина, не повышая голоса.
– Нет. Я хотел спросить.
– Вот и спрашивай, Антон, я сижу рядом.
Он повернулся к ней и слегка улыбнулся.
– Поедешь со мной? Я не обещаю, что там всё сразу устроится. Деньги на первое время есть, а работу искать придётся, знакомый давно звал, сейчас у него всё могло поменяться. И я не знаю, перестанут ли меня искать. Но возвращаться на склад и ждать, когда тот урод снова появится, не хочу.
Ирина некоторое время молчала. Антон не торопил её, только смотрел так, будто она уже собиралась встать и уйти.
– Я поеду, – сказала она наконец. – Сестра без меня справится, у неё давно своя семья. Дом пока постоит. А оставаться здесь и ждать, когда ко мне снова кто-то придёт, я тоже не хочу.
Антон потянулся к её руке, но она сначала договорила:
– Только больше никаких историй про начальника. Если что-то случилось, говоришь сразу, даже если боишься, что я передумаю. Не надо за меня решать, что мне лучше не знать.
– Больше не буду, – он накрыл её ладонь своей. – Я понимаю, почему ты мне сейчас не веришь.
– Пока не очень понимаю, чему именно верить. Вот с этого и начнём.
Ника потянулась за чайником, давая им немного времени. Я тоже не вмешивался. Антон впервые за всё наше знакомство сам предложил что-то, кроме очередного способа отложить разговор. Стоило позволить ему закончить.
– С ближайшими делами поможем, – сказал я, когда Ирина повернулась ко мне. – Но обещать, что в другой стране вас никто не найдёт, я не могу. Отъезд даст возможность сменить обстановку, а не отменит вчерашнее.
– Я понимаю, но ведь так всё равно будет правильнее? – Антон вопросительно на меня посмотрел.
– Я не знаю, как правильно, – честно признался я. – Но я знаю, что сидеть сложа ручки тоже не лучший из вариантов.
– Тогда решено, – ответил он после паузы. – Мы уезжаем.
– А мне домой надо, – Ирина подтянула свою сумку ближе. – У меня здесь даже лекарств нет, не говоря уже о документах.
Ника посмотрела на меня, и я сразу покачал головой.
– Нет, я не считаю, что после вчерашнего там стало безопасно. Давайте сначала хотя бы узнаем, что видели соседи, а потом решим, как забрать необходимое.
* * *
Ирина позвонила соседке ещё из гостиницы. Отошла к окну в коридоре, но говорила негромко, и нам пришлось подойти ближе, когда она включила громкую связь.
– Ты вчера огород поливала, ничего потом не заметила? Тот мужчина больше не появлялся?
– Машина та вчера уехала. Сегодня никого не видела. Ира, а чего у тебя стул возле крыльца перевёрнут?
Ирина посмотрела на Антона.
– Задели вчера, когда выходили. Я скоро заеду и всё поправлю. Спасибо.
Соседка начала спрашивать, всё ли в порядке, но Ирина сослалась на дела и закончила разговор. Антон выдохнул, будто получил хорошие новости.
– Значит, никого там нет.
– То, что машина незнакомца уехала, мы и без того знали, – уточнил я. – Больше соседка ничего не сказала. За необходимым съездить можем, но считать, что всё закончилось, не будем.
Ирина уже открыла заметки в телефоне и составляла список. Документы и деньги она записала первыми, затем добавила лекарства. Подумав, вписала зарядки и одежду на несколько дней.
– Если по шкафам полезу, остановите меня, – попросила она. – Я себя знаю, начну вспоминать, что ещё пригодится.
– Я тебе напомню, – сказал Антон. – Моя сумка собрана, помогу с твоей.
Мы договорились не задерживаться и сразу уехать, если заметим что-то подозрительное. Мне не нравилась сама необходимость возвращаться, но предлагать Ирине бросить документы в доме и отправляться неизвестно куда налегке было легко только на словах.
* * *
До станицы добрались примерно за полчаса. Ника вела машину, а я следил за дорогой позади нас. Одна легковушка долго держалась на расстоянии, а потом свернула к магазину. Я поймал себя на том, что успел запомнить её номер, и больше не стал делать вид, будто поездка обычная.
Возле дома всё выглядело так же, как вчера, только у забора стоял чужой велосипед. Ирина сразу объяснила, что он соседского мальчишки. От этого стало чуть спокойнее, хотя причин для спокойствия было немного.
Ника остановилась рядом с калиткой и осталась за рулём. Я вышел, чтобы размять ногу, но далеко от машины не отходил. Антон забрал у Ирины ключи, открыл калитку и пропустил её вперёд. У крыльца по-прежнему лежал стул, который опрокинули во время вчерашней возни. Трости нигде не было видно. Возможно, тот мужчина увёз её с собой, а может, кто-то другой. Искать сейчас я не собирался.
– Не пойдёшь за ними? – спросила Ника через открытое окно.
– Они сами соберутся. Мне там только под ногами мешаться.
Она посмотрела на меня с сомнением, но спорить не стала. Я опёрся ладонью о крышу машины и прислушался. Из дома донёсся стук открываемого шкафа, потом Ирина спросила Антона, куда он убрал пакет с её лекарствами. Обычные домашние голоса после вчерашнего звучали непривычно.
Через несколько минут я подошёл к крыльцу, оставаясь на виду у Ники. Дверь была открыта. ыИрина взяла чашку и шагнула к мойке, но остановилась. Посмотрела на неё, словно не сразу поняла, зачем держит, и поставила обратно.
– Потом помою, – сказала она и убрала в сумку папку с документами.
– Не торопись так, чтобы забыть нужное, – попросил Антон из комнаты. – Зарядку нашёл, она за тумбочку упала.
– Положи в боковой карман. И мою кофту возьми, ту, что на стуле.
На кухне всё было прибрано, даже хлеб оставался в закрытом пакете. Никто ничего не разгромил. Именно это почему-то мешало: вчера мы бежали отсюда через заднюю калитку, а сегодня дом выглядел так, будто хозяева просто вышли на прогулку.
Ирина застегнула сумку и присела на край табурета, чтобы позвонить сестре.
– Мы с Антоном уезжаем на несколько дней. Сможешь потом дом проверить? Ключ у тебя есть, – она выслушала ответ и потёрла лоб. – Нет, сейчас не приезжай, мы уже выходим. Я вечером сама позвоню и объясню. Всё, обнимаю.
Она убрала телефон, затем снова проверила, на месте ли папка. Антон вынес сумки к машине, а Ирина закрыла дверь и дёрнула ручку. Спускаясь с крыльца, заметила стул. Нагнулась, поставила его на ножки и придвинула к стене.
– Всё равно мешает, – сказала она, заметив мой взгляд.
– Правильно, ещё споткнётся кто-нибудь.
Она кивнула и прошла к калитке. На этот раз ни на окна, ни на огород не оглядывалась. Уже в машине спросила Антона, точно ли он взял её зарядку, хотя минуту назад сама видела, как он убрал её в сумку.
– Взял, Ира, в боковом кармане лежит. Можешь проверить.
– Не надо, я помню, – она села удобнее и пристегнулась. – Просто голова не работает.
Мы уехали без приключений. Ника не стала включать музыку, и почти всю дорогу в машине было тихо. Только перед въездом в город Ирина попросила остановиться у магазина за водой. Антон пошёл с ней, не выпуская её руки.
Я посмотрел им вслед и наконец откинулся на спинку сиденья. Вещи забрали, никто нас не ждал у калитки. Хорошо, но на этом хорошие новости заканчивались. Преследователь никуда не исчез только потому, что мы его сегодня не увидели.
* * *
К вечеру Антон и Ирина устроились в своём номере с ноутбуком, который одолжила Ника. Они смотрели варианты отъезда и прикидывали расходы. Антон успел поговорить со знакомым, но возвращаться с готовым решением не спешил. Сказал только, что сначала нужно разобраться с работой, а не покупать первые попавшиеся билеты.
Мы с Никой остались у меня. Она сидела за столом и пыталась есть бутерброд, не роняя крошки на бумаги. Я достал из сумки папку, которую вчера так и не решился ей показать целиком, и положил рядом.
– Закончи сначала, а то потом опять скажешь, что я не даю тебе поесть.
– Я и так это скажу, – она отодвинула тарелку. – Что принёс?
– Материалы по Савельеву. Здесь больше, чем ты видела.
Ника вытерла пальцы салфеткой и открыла папку. Сначала листала быстро, затем задержалась на одной странице и вернулась к началу. Я сел напротив. Объяснять каждый лист заранее не стал, хотя очень хотелось сразу указать, куда смотреть.
В папке лежали сведения из архива Орлова и наши последние находки. Объяснительную Мельникова я положил отдельно, чтобы не смешивать его слова с тем, что было в старых отчётах. На полях своих записей отметил места, где у меня были только предположения.
Ника дошла до последнего листа и подняла голову.
– Это всё у тебя раньше было?
– Часть была. Остальное собрали уже вместе.
– Я не про остальное, Макс. Я про то, что ты спрашивал у меня про фонд, хотя мог сразу показать, почему тебя заинтересовали выплаты семье Савельева.
Я подвинул к ней лист, который она пропустила.
– Мог. Сначала хотел сам разобраться, но потом привык давать тебе отдельные задачи.
– Удобно, наверное, – она посмотрела на меня поверх бумаги. – Ты знаешь, что ищешь, а я должна угадать, какие сведения тебе пригодятся.
Обычно на такое я отвечал шуткой или объяснял, почему всё сделал правильно. Сейчас ни того ни другого не хотелось. Вчера она вела машину, пока нас пытались выдавить с дороги, и имела право хотя бы понимать, из-за чего это происходило.
– Да, удобно. Для меня. Поэтому и показываю сейчас.
Ника ещё немного посмотрела на меня, потом расправила загнувшийся угол страницы.
– Теперь можно будет понять, что мы ищем. А не угадывать по твоим вопросам.
– Согласен. Если увидишь, что я притягиваю одно к другому, говори сразу.
– Я и раньше говорила, просто у меня половины картины не было.
Она разложила листы на столе, отодвинув мой стакан. Добралась до объяснительной Антона, прочитала её ещё раз и нахмурилась.
– Здесь надо аккуратно. Он говорит, что Савельев сослался на Анжелику. Но это не значит, что она действительно в чём-то замешана.
– Я отметил. Это слова Савельева в пересказе Антона, а не подтверждённое распоряжение Лики.
– Хорошо. А по «Регион-Консалту» у тебя что-нибудь ещё есть?
Я показал, какие документы относились к фирме, а какие только лежали рядом в архиве. Ника задавала вопросы по датам, иногда просила не объяснять, а дать ей дочитать. Новой фамилии из бумаг не выскочило, зато довольно быстро выяснилось, что часть моих связок держалась на порядке, в котором я сам находил сведения. Сначала узнал о переводе, потом о распоряжении, и уже начал воспринимать их как одну историю. Между тем это ещё предстояло доказать.
– Вот здесь я бы пока убрала вывод, – Ника постучала ногтем по моим записям. – Оставь вопрос. Иначе завтра сам забудешь, что это ты предположил, а не кто-то подтвердил.
Я взял ручку и зачеркнул строчку.
Она заметила это и чуть смягчилась.
– Про происхождение всего этого не расскажешь?
– Пока нет.
– Мне такой ответ не нравится, – сказала она без нажима. – Особенно после вчерашнего.
– Понимаю. Но выдумывать ещё одну историю не хочу.
Ника помолчала, затем вернулась к документам.
– Ладно, с этим разговор не закончен. Пока давай разберём то, что есть.
Я придвинул к ней чистый лист. Мы просидели за столом до позднего вечера, и впервые я не пытался заранее решить, к какому выводу она должна прийти. Это оказалось сложнее, чем просто открыть папку.
* * *
Лика вышла из ванной, на ходу вытирая волосы полотенцем. На трюмо стоял недопитый бокал вина, а рядом была фотография, которую она несколько раз собиралась убрать в ящик. Так и не убрала.
На снимке Максим Орлов стоял возле неё, положив руку ей на плечо. За ними виднелась строящаяся башня. Лика села перед зеркалом и задержала взгляд на его лице. Уголок рта приподнялся, на мгновение усмешка вышла почти хищной. Потом она опустила глаза, и выражение исчезло. Осталась усталость, от которой не помогла даже долгая ванна.
Телефон завибрировал рядом с бокалом. На экране высветилось: «Номер не определён». Лика нахмурилась и ответила не сразу.
– Ты поздно, – сказала она, приложив телефон к уху.
– Я установил, кто начал интересоваться Савельевым.
Голос она узнала по первым словам. Обычный номер этого человека помнила наизусть, но сейчас он предпочёл его скрыть.
Лика перестала вытирать волосы.
– И кто же?
– Смирнов.
Она замерла с полотенцем в руках, затем медленно положила его на колени.
– Максим Смирнов? Ты уверен, что речь именно о нём?
– О нём, Лика. Он задаёт вопросы там, где давно никто ничего не спрашивал.
Она посмотрела на фотографию мужа, потом отвела взгляд. Смирнов уже интересовался крышей и слишком внимательно слушал её ответы. Но зачем ему понадобился Савельев? Откуда он вообще узнал, что там было о чём спрашивать?
– Что конкретно он выяснил? – спросила она, взяв бокал. – Если звонишь ночью, говори прямо, я не понимаю, чего ты от меня хочешь.
– Пока ничего не хочу. Я подчищаю хвосты, но мне не нравится, как всё разворачивается.
– Какие хвосты? Я спросила про Смирнова.
– Я услышал вопрос.
Лика сделала глоток вина. Телефон она прижала плечом к уху, чтобы освободить руку, но тут же взяла обратно: держать его так было неудобно, а собственная неловкость почему-то разозлила.
– Тогда ответь. Он нашёл какие-то документы или с кем-то разговаривал?
Собеседник помолчал. Лика слышала слабый шум на его стороне и ждала, не желая повторять вопрос.
– Тебе пока достаточно знать, что он этим занимается.
Она поставила бокал на трюмо.
– Как только он вернётся, я с ним поговорю.
В трубке негромко усмехнулись.
– Мне тоже есть о чём поговорить с твоим сантехником.
Глава 20
У выхода с вокзала Ника остановилась перед бордюром и посмотрела в телефон. Машина, которую она вызвала, стояла где-то рядом, но водитель никак не мог объяснить где именно. За нашими спинами люди тащили чемоданы, мужчина в расстёгнутой куртке пытался одновременно удержать два стакана кофе и ребёнка, а неподалёку таксист предлагал отвезти всех быстро и весьма недорого, что уже вызывало подозрения. Москва встретила нас без лишних вопросов, сразу предложив небольшие неудобства за наши же деньги.
Я поставил сумку возле ноги и расстегнул воротник. Без трости идти было непривычно, хотя больше мешало ожидание боли, чем сама боль, которой по сути толком и не было. На ступенях я ещё берег ногу, но по ровному тротуару уже двигался вполне спокойно и уверенно. Конечно же, радоваться этому безоговорочно я не спешил. Когда в собственном теле происходило что-то непонятное, хотелось хотя бы знать, что именно там творится.
– Он у другого выхода, сейчас объедет, – сказала Ника, убирая телефон в карман серой куртки. – И ещё, пока ты не решил, что поездка закончилась удачно: прокатчики пришлют расчёт за машину. Я попросила сначала показать, что именно они собираются ремонтировать.
– Правильно, что попросила. Если включат замену двигателя, скажи, что его никто не трогал.
Ника внимательно посмотрела на меня, потом всё-таки улыбнулась. Выглядела она уставшей, но уже не той женщиной, которая вчера проверяла каждую машину у гостиницы.
– Бампер, крыло, крепления, возможно, ещё что-нибудь найдут, ты же их знаешь. Там и без двигателя наберётся. Ты ведь помнишь, что я брала автомобиль для поездки, а не для участия в смертельных гонках?
– Помню, поэтому счёт отправляй мне. Только вместе с фотографиями, я привык оплачивать факты, а не домыслы и чьи-то хотелки.
Она кивнула и поправила рюкзак. Разговор мог закончиться обычным обещанием созвониться, но я не хотел снова отпускать её с одним поручением и половиной объяснений. Пока мы были в Краснодаре, многое можно было списать на спешку. Теперь такая отговорка уже не годилась.
– Ника, мне понадобится твоя помощь. Надолго, и не только с проверкой чьих-то фамилий.
Она повернулась ко мне и слегка нахмурилась. Мимо протащили чемодан с перекошенным колесом, пришлось отступить ближе к ограждению.
– С Савельевым будем продолжать или у тебя появилось что-то ещё?
– С Савельевым тоже. Но я хочу разобраться, что осталось от компании Орлова, куда уходят её активы и кто сейчас принимает решения. Не тот, кто выступает перед камерами, а тот, с кем согласуют деньги.
Ника несколько секунд молчала, разглядывая моё лицо.
– Ты собираешься расследовать убийство или покупать строительную корпорацию? Просто это немного разные занятия, хотя оба плохо влияют на сон.
– Одну другому не мешает, – ответил я и поднял сумку, которую кто-то уже успел задеть ногой. – Начнём с того, что можно проверить. Кто чем владеет, что продают, перед кем задолжали. У меня есть материалы, но из них нужно собрать картину, а не строить догадки и крутиться на месте.
Она не стала смеяться. Только поправила ремень на плече и посмотрела в сторону подъезжавших машин.
– Это уже полноценная работа, Макс. Не вечер за ноутбуком и не услуга старому знакомому. Хотя ты им и не являешься, уж прости. Мне придётся отложить другие дела, а кое-где ещё и платить людям за их время.
– Я понимаю. Бесплатно работать не предлагаю, у меня есть запасик.
– У людей с запасиком обычно не бывает столько неприятностей.
– Или же, как раз, наоборот.
Ника покачала головой, но ненадолго улыбка задержалась на её лице. Я тоже не испытывал особого веселья. Свободных денег оставалось меньше, чем хотелось признавать. Поездки, гостиницы, помощь Антону, предстоящий ремонт машины, всё это складывалось в сумму, которую уже нельзя было не замечать. В «Основе» деньги были нужны на зарплаты, материалы и новые заказы. Брать оттуда на собственную войну я не собирался, даже если очень смогу объяснить самому себе, что победа пойдёт всем на пользу.
Значит, придётся открыть ячейку. Ценности Орлова слишком долго лежали мёртвым грузом, пока я считал остатки наличных. Часть нужно было превратить в деньги, без спешки и без надежды, что ростовщики предложат мне достойную плату. Ведь официально я это продать не мог, тогда могут возникнуть вопросы, откуда у сантехника, который часто бывал в чужих домах, столько «сокровищ». Отдельная задача, неприятная, но вполне решаемая.
– Прежде чем соглашаться, я хочу понять, чего ты добиваешься, – сказала Ника. – Не обязательно рассказывать мне всю свою жизнь. Но если я начну разбирать чужую компанию, мне нужно знать, зачем мы это делаем и где собираемся остановиться.
– Прости, но пока что всего раскрыть я не могу, – ответил я после короткой паузы. – Но обещаю, что всё объясню до того, как ты возьмёшься за работу. Пока ничего не начинай, сначала отдохни.
– Хорошо. Но тогда не присылай ночью ничьи фамилии с припиской «это быстро», иначе отдых закончится раньше, чем я сниму куртку.
К нам наконец подъехала машина. Водитель опустил стекло и позвал Нику так неуверенно, будто рассчитывал забрать кого-нибудь другого. Я помог убрать её вещи в багажник, хотя она и попыталась забрать у меня свой рюкзак.
– Успокойся, не такой уж я и калека, – сказал я.
– Я вижу, но так же знаю твой настырный характер, поэтому не перенапрягайся, – ответила она и села в салон, бросив напоследок: – Будь осторожен, Макс. Нам, судя по твоим наполеоновским планам, ещё предстоит долгая совместная работа.
– Не переживай, я сама осторожность.
– Ага, как же…
* * *
К концу рабочего дня в офисе стало тесно настолько, что дверь приходилось открывать с оглядкой на Митяя. Он стоял возле прохода, скрестив руки на груди, и каждый раз отступал с таким выражением, будто уступал помещение целиком. Лёша принёс из подсобки стул, но сесть на него не успел: Степаныч устроил там сумку с инструментом, которую кто-то поставил рядом с его ногами.
– На стол не облокачивайся, – сказал он Митяю, поправляя разложенные листы. – Я тут полчаса разбирал, где всё закрыто, куда ещё ехать, а ты сейчас всё раскидаешь к едрени-фени.
– Я ничего не трогаю, просто стою.
– Вот и стой подальше от моей работы.
Рита подняла голову от монитора и улыбнулась мне, но почти сразу посмотрела вниз.
– А трость где? Вы же с ней уезжали.
В комнате стало заметно тише. Михалыч снял очки, Влад отвернулся от окна, даже Митяй перестал спорить за право стоять возле стола.
– Осталась на юге, – ответил я, поставив сумку у стены.
– Вы её потеряли? – Рита нахмурилась, словно речь шла о рабочем телефоне, выданном под честное слово.
– Скажем так, расстались не по моей инициативе.
Лена, сидевшая рядом с Ритой с открытым блокнотом, перестала писать. По её взгляду я понял, что сейчас лучше не шутить.
– Хожу лучше, чем до поездки, это правда, – сказал я спокойнее. – Поправился неожиданно быстро, сам пока не понимаю почему. К врачу собираюсь, проверюсь. Но мешки носить мне ещё рано, так что не радуйтесь.
– Никто и не радовался, – проворчал Михалыч, возвращая очки на место. – Нам от тебя сейчас больше пользы, когда ты сидишь и не мешаешь людям работать.
– Именно это я и хотел сегодня обсудить. Судя по всему, вы научились обходиться без моего постоянного вмешательства.
– Мы давно умели, – заметил Степаныч. – И ты это прекрасно видел, просто мы пока не обсуждали это столь… подробно.
Я сел на свободный край стула, который Лёша всё-таки освободил от сумки, и оглядел комнату. Рита за своим столом, Слава рядом со шкафом, Маша возле двери, с собранными в хвост волосами и следом карандаша на пальце. Глеб устроился на подоконнике, но после взгляда Лены сразу встал. Влад держал куртку на сгибе руки, явно собираясь после разговора ехать домой. Все были уставшими, у некоторых ещё оставались рабочие вопросы, и устраивать перед ними речь о значении коллектива было бы издевательством.
– Спасибо, что стараетесь, правда. Я понимаю, что пока что не выгляжу шикарным руководителем, но, поверьте, хочу и буду лучше, – сказал я. – По заявкам я посмотрел: текущую работу не бросили, сроки там, где могли, удержали, где не могли, предупредили заранее. Рита, отдельно спасибо, что не стала прятать переносы до моего возвращения. Степаныч, тебе за распределение выездов. Михалыч, за то, что не позволил напихать в график ещё три объекта только потому, что нам за них обещали хорошие деньги.
Михалыч поправил очки и покосился на Влада.
– Обещали они довольно выразительно. Только у них все работы срочные, а расчёт – «как-нибудь договоримся». Сам понимаешь, нам такие пляски с бубном ни к чему.
– Вот поэтому я и благодарю за отказ, а не за героизм. Слава, по электрике видел отчёт. Митяй, твои работы тоже приняты, заказчик доволен.
– Он лишь со второго раза понял, что я ему пытался объяснить, – ответил Митяй.
– Главное, что ты дал ему дожить до этого второго раза.
В комнате засмеялись. Митяй тоже усмехнулся и наконец отошёл от прохода. Я отметил, что Маша слушала внимательно, не прячась за спину Лёши, а Глеб перестал смотреть в пол. Людям было важно услышать, что их работу заметили. Не обязательно после этого искать их ошибки, чтобы никто не зазнавался. Раньше я слишком часто портил свою же благодарность обязательным замечанием напоследок.
– Дальше будем расширяться, – продолжил я. – Людей станет больше, работы тоже. Но это не значит, что каждый из вас теперь должен работать за троих. Иначе новых сотрудников будем нанимать уже вместо старых, а мне такой способ роста не нравится.
Рита сразу посмотрела на единственный свободный угол, где стояла коробка с бумагой для принтера.
– А новые люди куда сядут? У нас Маша сегодня заполняла заявку на коленях, потому что на столе лежали схемы.
– В первую очередь нужны специалисты на объектах, а не ещё пять человек сюда. Этот офис пока остаётся. Если понадобится стул, купим стул, но сажать здесь монтажников и заставлять их изображать отдел продаж я не планирую.
– Стул всё-таки купи, – попросил Степаныч. – У нас один держится только на уважении к коллективу, и уважение уже расшаталось.
Лена записала что-то в блокнот, не поднимая головы.
– Один стул. Пока единственный пункт расширения, который можно выполнить без обсуждения.
– Остальное доведём до конца отдельно, – согласился я. – Сначала поймём, кого берём и под какой конкретный объём, потом договоримся по срокам. Степаныч, новых сантехников будем вводить через тебя, но толпу на шею тебе не посадим. Михалыч, по сложным объектам определим, что проверяешь сам, а что можно передать. Мне нужны люди, которые учатся принимать решения, а не ждут звонка.
Влад немного подался вперёд.
– Тогда сразу надо объяснять, кто за что отвечает. А то новый мастер придёт, ему один одно скажет, другой другое, и к вечеру виноватым останется тот, кто последним на звонок ответил.
– Согласен. Это до выхода человека на объект разберём, а не после первой ссоры. И платить за обучение временем тех, кто и так перегружен, не будем. Под него тоже оставим место в работе.
Лёша спросил, придётся ли ему ездить с новыми мастерами. Маша уточнила, сохранится ли её нынешний порядок работы со Степанычем. Я ответил обоим, не торопясь превращать вопросы в указания. Конкретных дат найма пока не было, и изображать уверенность там, где мы ещё считали деньги и нагрузку, не стоило.
Когда начали расходиться, Слава подошёл к Рите и негромко сказал:
– На завтрашний вечер я договорился выехать раньше. Успеем за Соней без спешки, там только доступ утром подтвердят.
Рита кивнула, открыла рот, чтобы ответить, и заметила, что я стоял рядом. Щёки у неё чуть порозовели, но она не стала ни отворачиваться, ни торопливо объяснять, почему Слава собирается с ней за Соней.
– Тогда я клиенту с утра позвоню, – сказала она. – И шарф у тебя опять в машине остался, не забудь забрать.
Слава спокойно кивнул и взял её пакет со стула. Не оправдывался, не рассказывал, что им просто по пути, хотя в прежние времена наверняка начал бы именно с этого. Я сделал вид, что занят курткой, и только придержал дверь, когда они собрались выходить.
– Соню от меня обними, – попросил я Риту. – И скажи Дюбелю, что я вернулся, пусть фамилию пока не меняет.
