Текст книги "Лесной Дозор 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– И какая же? – поинтересовался Виктор Андреевич, сделав полшага к супруге.

– Он не ест. Вообще ничего и никогда.

Я сказал это совершенно будничным тоном, будто рассказывал о прогнозе погоды на завтрашнее утро. Шаянин перестала поглаживать черную шерсть и замерла. Громов уставился на меня немигающим взглядом, а густые брови поползли вверх.

– В смысле не ест? – спросили они одновременно, уставившись на меня.

И я бы дальше ответил, что «вот так, не ест», если бы в дверь не постучали.

* * *

Огромный бурый медведь тяжело ступал по глубокому снегу, оставляя за собой цепочку широких вдавленных следов. Зимний лес стоял вокруг тихой стеной, укутанный плотным слоем инея, и лишь мерный хруст под тяжестью полутонной туши нарушал ледяное молчание.

Реликтовый шатун только что выполнил поручение егеря, проводив странного кашляющего эльфа до безопасной границы резерваций. Дело было сделано, долг перед спасителем исполнен, и теперь косолапый возвращался обратно, мерно переваливаясь с лапы на лапу.

В огромном пустом желудке призывно урчало. Голод сводил внутренности, напоминая о давно пропущенном обеде.

Миша шумно выдохнул, выпустив из широких ноздрей два облачка белого пара, и недовольно заворчал. В голове косолапого крутились исключительно мрачные мысли о собственной тяжкой доле. Егерюшка, конечно, друг хороший и спас от верной гибели, однако эксплуатировал лесного жителя весьма немилосердно. То сделай, это отнеси, того проводи.

«Миша сходи тудой, Миша ходий судой, а жрати када давать будуть?» – ворчал шатун, сбивая массивным плечом снежную шапку с поваленной сосны.

Снег осыпался на мохнатую холку, и зверь мотнул головой, отгоняя назойливые видения мясной похлебки, прислушиваясь к собственному нутру.

Ощущал себя реликтовый хищник вполне сносно. Магия егеря держала организм в узде, возвращая телу былую мощь и ясность ума. Лапы ступали твердо, зрение оставалось острым, а запахи зимней тайги читались легко и отчетливо. Только внутренним чутьем шатун прекрасно понимал одну жуткую вещь – скверная зараза никуда из его крови не делась. Болезнь просто затаилась, свернулась клубком где-то глубоко под ребрами.

Она спала, убаюканная человеческим заклинанием, но временами лечебный сон становился поверхностным, и тогда назойливый шепот прорывался сквозь барьеры разума, грязной змеей вползая прямо в звериное подсознание. Шепот этот не имел голоса и звучал в самой черепной коробке, подначивая и скребя по натянутым нервам тупым железом.

Рвааааать.

Слово всплыло из темноты, отзываясь тупой пульсацией в массивных висках.

Кусаааааать.

Миша зажмурился, мотнув тяжелой мордой, пытаясь отогнать дурное наваждение. В пасти мгновенно пересохло, а язык прилип к небу.

Смееееерть.

Убииииийство.

Голод на долю секунды сменился первобытным и больным желанием. Перед мысленным взором медведя начала сгущаться красноватая мутная пелена.

Клыкиииии.

Кооогтиии.

Кроооооовь.

– Бр-р-р…

Миша резко остановился, вздрогнул всем телом и яростно потряс шубой по-собачьи. Клочья налипшего снега полетели во все стороны, глухо ударяясь о стволы старых елей. Наваждение отступило так же внезапно, как и накатило. Красноватая пелена растворилась, словно ничего и не было, а в животе вновь жалобно и протяжно заурчало. Шатун шумно втянул ледяной воздух, окончательно приходя в себя, свернул в сторону и попер напролом через густой терновый куст.

Сухие колючие ветки с громким треском ломались под напором широкой груди, цепляясь за густую шерсть. Медведь игнорировал мелкие царапины на морде, упрямо пробивая себе дорогу напрямик, и через несколько тяжелых шагов вывалился на открытое пространство к бункеру егеря.

Вывалился и тут же недовольно замер.

Вокруг бетонного жилища совершенно нетипичное оживление. На утоптанной площадке стояли черные бронированные машины на магнитных подушках, источая густые запахи жженого металла и машинной смазки. А вокруг машин и самого бункера рассредоточились совершенно незнакомые люди с оружием. Солдаты в сером камуфляже переминались с ноги на ногу и зорко осматривали прилегающую лесную кромку.

Миша шумно втянул воздух, распознав кислый запах чужого человеческого пота и ружейного масла. Косолапый неодобрительно покосился на незваных гостей маленькими темными глазками, обнажив желтоватые клыки.

«Опять енти басурмани со своими железяками громкими… когда ж вы ужой уедити отсель восвояси…» – буркнул шатун, упрямо опуская тяжелую голову.

Лесной хозяин совершенно не собирался менять свои планы из-за кучки вооруженных двуногих. Медведь двинулся вперед абсолютно спокойным и даже вальяжным шагом. Снег мерно поскрипывал под широкими когтями. Охрана моментально заметила появление огромного хищника. Солдаты заметно напряглись, стволы автоматов синхронно дернулись в сторону вышедшего из кустов зверя, а на лицах бойцов явственно проступила тревога. Шутка ли, когда на тебя вразвалочку прет полутонная гора литых мышц покрытая шрамами и колтунами.

Бойцы нервно переглядывались, не решаясь открыть огонь первыми, но их пальцы уже легли на спусковые крючки. Миша нацеленные на него стволы проигнорировал с поистине царским равнодушием. Его интересовала исключительно плотно закрытая железная створка, за которой находился друг, обещавший плотный ужин.

Медведь подошел вплотную к крыльцу под бдительным, граничащим с паникой надзором столичной охраны. Солдаты сопровождали каждое движение гиганта настороженными взглядами, покрываясь холодной испариной под теплыми куртками. Шатун грузно поднялся по обледенелым бетонным ступенькам, тяжело опираясь на передние лапы. Оказавшись перед бронированной дверью, косолапый уселся на толстый зад, поднял правую лапу и принялся усердно царапать металлический лист когтями.

Толстое железо отозвалось противным скрежещущим звуком, который неприятным эхом разнесся над притихшей просекой. Бойцы у гравиходов инстинктивно передернули плечами от этого лязга.

Поцарапав створку еще немного, Миша придвинул массивную морду и взревел на всю округу.

– Егееееерь! Открыва-а-а-а-ай! Медведь пришел! Жрати хоцца!

* * *

Час от часу не легче. Я слушал раскатистый медвежий рев снаружи и чувствовал, как на лбу снова выступает холодная испарина. Миша, что ж ты делаешь, окаянный? Какого лешего реветь удумал прямо на глазах у столичной вооруженной охраны? У меня и так половина лесных секретов наружу вывалилась за сегодняшнее утро, а он тут концерты по заявкам устраивает. Причем выступает с таким энтузиазмом, словно всю жизнь готовился к выходу на большую театральную сцену. Солдаты у гравиходов ребята нервные, столичные. Увидят огромного орущего шатуна и начнут палить из всех стволов с перепугу.

– Прошу прощения, пропустите, – обратился я к эльфийке и Громову.

Мне пришлось вжаться спиной в бетонную стену, протискиваясь между высокопоставленными гостями в тесном тамбуре. Дотянувшись до створки, я ухватился голой ладонью за холодную металлическую ручку и крутанул штурвал.

Миша стоял прямо на обледенелом бетонном крыльце, загораживая собой почти весь дневной свет. Увидев открытый проход, шатун радостно мотнул тяжелой башкой и было сунулся внутрь, предвкушая обещанный плотный обед.

Только на половине пути косолапый резко замер.

Его маленькие темные глазки уперлись в незнакомого мужчину и эльфийку. Гости застыли позади меня соляными столбами. Зверь шумно втянул воздух широкими ноздрями, распознавая совершенно чужие запахи, и весьма недовольно фыркнул.

– А енти шо тута делають? – спросил медведь, переведя пристальный взгляд с них на меня.

Голос у лесного гиганта прозвучал глухо и раскатисто. Столичные визитеры в коридоре даже не шелохнулись, хотя, если поставить себя на их место, то я, честно слово, на месте бы удар словил. Вот представьте, стоите в коридоре, а на вас медведь ворчит. Ваши действия?

– Миш, ну ты чего? – спросил я у косолапого, положив руку прямо на голову.

Шерсть под пальцами ощущалась жесткой, густой и изрядно влажной от растаявшего снега. Я принялся чесать его за ухом, пытаясь хоть немного сгладить накаляющуюся ситуацию.

– Людей мне пугаешь понапрасну. Вон, погляди через плечо, как солдаты напряглись у машин. А если б они стрелять начали со страху? У них работа такая, охранять важные персоны от всякой лесной напасти.

Миша скосил глаз в сторону припаркованных черных гравиходов, громко и протяжно сопя.

– Я бы им не позавидовал после такого… – буркнул он себе под нос, показав гостям краешек желтоватого клыка. – Когда жрати будем? У меня уж требуху всю сводит от голода, мочи нету стоять.

– Скоро-скоро покормлю, не майся, – ответил я примирительным тоном. – Лучше давай я тебя порадую с порога. Вот это Виктор Андреевич. И он, вероятно, тебе поможет избавиться от заразы.

Приходилось делать вид, что я просто разговариваю с медведем, как люди общаются с котами или собаками. Только вот… с медведем. Картина Репина, честно слово.

Я указал свободной рукой на Громова и Шаю. Мужчина и эльфийка смотрели на меня совершенно ошарашенными взглядами. Госпожа альк’Шатир слегка приоткрыла рот, крепче прижимая к себе Ночеса, а Виктор Андреевич, если раньше виду не подавал, то теперь удивления не скрывал.

– А это, – продолжал я, чуть улыбаясь и изо всех сил стараясь делать вид, что все происходящее является абсолютной нормой моего быта, – наш второй пациент.

В коридоре повисла очередная неловкая пауза. Слышно было только мерное гудение турбин на улице да тяжелое дыхание голодного зверя в прихожей.

Громов прочистил горло, громко откашлявшись. Опытный столичный политик пытался вернуть утраченное самообладание перед лицом неведомого явления.

– Егор, я правильно вас понял, что медведь требует лечения? – произнес бывший маг, медленно и аккуратно выговаривая каждое слово.

– Все так, Виктор Андреевич. Вы поняли абсолютно верно.

Мужчина сделал крошечный шаг вперед, внимательно рассматривая мохнатую гору на моем крыльце.

– А что с ним? Какого рода недуг его одолевает?

Я заставил себя смотреть прямо в глаза начальству, сжав пальцы на медвежьей шерсти чуть крепче обычного.

– Он болен бешенством.

Виктор Андреевич открыл рот. Затем закрыл. Затем снова открыл. Мозг опытного государственного деятеля явно пасовал перед услышанным фактом. Схема ломалась напрочь, потому что зараженные бешенством животные вели себя совершенно иначе.

– А как он… почему… – начал Громов и тут же сбился, запутавшись в собственных мыслях. – Нет, погодите. Если он болен мутировавшим бешенством, то должен вести себя совершенно иным образом. Бросаться на людей, терять рассудок, проявлять неконтролируемую агрессию. Мы же читали отчеты и знаем симптоматику.

Пришлось выстраивать легенду прямо на ходу. Врать высокому начальству в лицо – занятие прескверное, рискованное, да только выхода иного у меня не оставалось. Раскрывать карты про мои системные навыки и временную заморозку вируса категорически запрещалось здравым смыслом.

– Он недавно воды напился, – объяснил я самым серьезным тоном. – Вчера вечером дело было, и я это лично увидел. Мы прогуливались по лесу на обходе, а он возьми да из того самого зараженного ручья и нахлебайся. Я и глазом моргнуть не успел, как все произошло. Хворь еще не успела полностью захватить его разум, поэтому он пока соображает. Инкубационный период, сами понимаете.

Я тяжело вздохнул, опустив взгляд на серый бетонный пол.

– Вот я и хочу, чтобы вы взглянули на моего лесного друга. Пока мне не пришлось…

Я картинно замялся, давая собеседнику возможность самому додумать страшную концовку фразы. Громов прекрасно понимал должностные инструкции егерей при выявлении безнадежно больных и опасных животных. Пуля в голову решала все подобные проблемы.

– В общем, не хочу друга терять, – закончил я тихо. – Взглянете на него? Вы же только что настоящие чудеса творили с эльфом.

Виктор Андреевич снова глухо откашлялся. Столичный гость повернул голову и посмотрел на супругу, ища поддержки в ее глазах. Шаянин продолжала стоять у стены. Эльфийка слегка повела плечами, и мягкая шерстяная ткань ее наряда еле слышно пошуршала в тишине. Этот простой жест говорил предельно ясно, мол, а какие у нас остаются варианты?

Громов перевел задумчивый взгляд на медведя. Шатун громко зевнул, обнажив огромную розовую пасть и обдав нас истинным звериным амбре.

– Пропустите его в дом, – произнес Виктор Андреевич.

Глава 7

Виктор Андреевич Громов молча наблюдал из узкого тамбура за происходящим. Егор сделал шаг, уступая дорогу. Медведь протиснулся через дверной проем внутрь смотрового поста, цокая по бетонному полу. Взмокшая шерсть тут же разнесла по помещению запах дерна, хвои и мокрого зверя.

Дозорный опустил руку и указал пальцем прямо перед собой.

– Садись, Миш.

Миша послушно опустил зад на холодный пол. Подумав секунду, медведь переступил лапами и лег на живот, вытянув конечности вперед. Он ровно задышал, раздувая мохнатые бока.

Виктор Андреевич разглядывал картину с глубоким изумлением, поскольку за годы государственной службы маг повидал немало прирученных животных. Дрессировщики добивались послушания годами изнурительной работы, однако этот хищник выполнял команды с пугающей осмысленностью. Десница императора сделал осторожный шаг и остановился у самой морды животного, медленно протянув руки. Несмотря на долго прожитую жизнь, легкое опасение все равно давало о себе знать ускорившимся сердцебиением, ведь не каждый день стоишь рядом с полутонным диким зверем, который способен одним взмахом лапы разорвать человека на части. Пальцы мага осторожно коснулись жесткой шерсти.

Громов прикрыл глаза на долю секунды, переключив магическое зрение, и затем Виктор Андреевич посмотрел сквозь плоть животного.

Внутри зверя пульсировала жизнь. Чуть ниже грудной клетки располагался шар энергии. Психея медведя находилась аккурат между животом и грудью, выделяясь на сером фоне. Сгусток души светился тускло. Громов перевел взгляд выше. Он начал осматривать организм детальнее, и источник проблемы обнаружился сразу.

Вирус гулял по кровеносным сосудам. Отголоски заразы глубоко проникали во внутренние органы, но главная беда таилась в голове. В самом центре медвежьего мозга пульсировал багровый узел, разросшись до пугающих размеров, занимая половину черепной коробки. Масса шевелилась, оплетая нервные окончания, словно спрут.

Громов сделал вывод практически мгновенно. Егерь солгал. Вчерашней воды здесь не было, и медведь явно носил заразу довольно давно, поскольку болезнь успела прочно укорениться, имея размеры практически в две трети мозга. При таком поражении нервной системы хищник должен был кидаться на стены и рвать людей, но по неведомой причине он лежал спокойно, что оставалось главной загадкой.

Виктор Андреевич убрал руки с холки зверя и выпрямился.

– Я сейчас положу руки ему на голову, – произнес маг, глядя попеременно то на дозорного, то на зверя. – Процесс будет неприятным. Постарайся потерпеть. В противном случае я не смогу вытянуть заразу из твоего организма, если ты будешь дергаться.

Громов обращался к животному напрямую. Интуиция подсказывала магу, что хищник прекрасно понимает смысл сказанных слов. Шаянин наблюдала за мужем из коридора, сохраняя полное молчание.

Егор посмотрел на лесного подопечного.

– Миш, ты понял? Посиди спокойно и потерпи, – сказал дозорный вслух.

Медведь шумно выдохнул, ударив горячим потоком воздуха Громову в колени. Зверь послушно опустил подбородок на лапы и прикрыл глаза, демонстрируя готовность к процедуре.

Виктор Андреевич опустился на колени и положил обе ладони на лоб хищника. Эфирные руки мага скользнули сквозь толстую кость черепа и погрузились в центр багрового узла.

Громов вздрогнул. Резкое жжение обожгло его энергетические конечности. Ощущение оказалось настолько странным, что мужчина непроизвольно стиснул зубы. Всю прошлую практику исцеления магия поддавалась ему легко. Обычно все предыдущие манипуляции с узлами не ощущались термально. Да, была плотность или фактура, но, чтобы узел… жегся? Зараза словно обладала собственной волей и активно защищалась от вторжения инородной силы.

Виктор Андреевич решительно усилил напор и начал аккуратно распутывать переплетенные волокна болезни. Багровый цвет пульсировал под эфирными пальцами. Громов методично отрывал один корень за другим, а узел отчаянно сопротивлялся и стягивался обратно. По вискам Виктора Андреевича потек пот. Капля сорвалась со лба и скатилась за воротник рубашки, а сам десница ощущал, что энергия из резерва вытекает словно вода в сухую землю.

И Громову это не понравилось.

Спустя несколько минут напряженной работы узел поддался. Темная энергия рассыпалась на фрагменты, затем растаяла в монохромном зрении.

Виктор Андреевич выдохнул, словно хирург, который успешно отсек ненужное на очень сложном участке, боясь задеть жизненно важные органы.

Теперь оставалось убрать заразу из крови животного.

Громов шире открыл резерв, выпуская энергию, что хлынула потоком по венам зверя. Громов вымывал остатки вируса из кровеносного русла, попутно вглядываясь в энергетическую структуру все внимательнее.

Странности продолжали множиться на глазах. Маг заметил пугающую аномалию. По кровеносной системе животного плыли фрагменты инфекции, и выглядели они… неправильно. Вернее сказать, было в них что-то такое, что заставило мужчину напрячь зрение на пределе возможностей.

Мелкие точки болезни имели строгую форму, крепко цепляясь за кровяные тельца. Мужчина присмотрелся к строению заразы и увидел.

Увидел, что на конце каждого патогенного узелка висели символы. Крошечные светящиеся единички и нолики с зеленоватым оттенком.

«Это что еще за, мать ее, матрица…» – подумал мужчина.

Виктор Андреевич замер на месте, ощутив, что дыхание перехватило от изумления, потому что биологический вирус никогда не выглядел как математический код. Цифры медленно плыли по венам зверя и растворялись под натиском очищающей энергии. Громов продолжал вливать целительную силу в организм, завороженно наблюдая за гибелью верениц единичек и ноликов вместе с заразой.

Следом в голове мага возникла леденящая мысль: природа леса скрывала страшные тайны. Как, например, ту, что зараза явно имела искусственное происхождение, которое по отчетам сокращало инкубационный период до кратчайших сроков, но было еще и кое-что другое.

Цифры. Что это? Откуда они? Что за математическая логика?

И когда, казалось, что болезнь практически полностью растаяла вместе с неизвестными цифрами, перед глазами мужчины внутри контура зверя пробежала длинная строка.

11010000 10100001 00100000 11010000 10011000 00100000 11010000 10100001 00100000 11010000 10100010 00100000 11010000 10010101 00100000 11010000 10011100 00100000 11010000 10010000.

Виктор Андреевич, привыкший держать каменное лицо и хладнокровие, непозволительно громко сглотнул.

Если бы он умел переводить двоичный код в буквы, то все равно не успел бы даже считать увиденное. Настолько быстро строка пронеслась перед взором.

Громов плавно вытянул эфирные руки из тела медведя, ошарашенно моргнул и сделал глубокий вдох.

* * *

Виктор Андреевич убрал ладони с медвежьей головы и тяжело выдохнул, стирая выступивший пот со лба рукавом светлой рубашки.

Миша немедленно мотнул башкой, громко чихнул и посмотрел на меня совершенно ясным взглядом, лишенными мутно пелены. Мохнатый друг переступил лапами, поднялся с холодного бетона и ткнулся влажным носом мне прямо в ладонь.

Громов тем временем с трудом поднялся с колен. Лицо мага блестело от обильной испарины. Дышал он глубоко и часто, словно только что пробежал марш-бросок с полной выкладкой по пересеченной местности.

– Все прошло успешно, – произнес Виктор Андреевич хрипловатым голосом. – Зверь теперь в полном порядке.

Я похлопал шатуна по шее, ощущая под пальцами привычную жесткую шкуру. От сердца окончательно отлегло. Громов повернул голову к супруге.

– Знаешь, Шая, – обратился он к эльфийке. – Тут имеется одна весьма странная деталь.

Госпожа альк’Шатир подалась вперед, внимательно слушая мужа. Я тоже навострил уши.

– Раньше я часто работал с эфирными волокнами и чужими узлами, – продолжал столичный маг. – Они всегда ощущались материально. Плотные, рыхлые, вязкие… но они никогда не обжигали и не холодили пальцы. Эта же болезнь подкинула мне сюрприз.

– Какой сюрприз? – уточнила эльфийка.

– Узел жегся, – ответил Виктор Андреевич. – Жегся так, словно я схватился за раскаленный железный прут. Эта мутация не просто способствует быстрому прогрессированию и уменьшает инкубационный период, но явно имеет под собой нечто иное.

Я слушал эту лекцию по высшей магии и чувствовал, как по позвоночнику ползет ледяной холодок. Выходит, зараза таила в себе загадки, скрытые от моего егерского глаза. Если уж бывший маг имперского уровня удивляется происходящему, дело пахнет настоящей катастрофой.

Шаянин задумчиво нахмурилась, приложив пальцы к подбородку.

– Интересное наблюдение, – сказала она. – Я с таким проявлением никогда не сталкивалась. Нам определенно стоит полистать эльфийские архивы по возвращении в столицу.

Виктор Андреевич кивнул жене, а затем повернулся ко мне. Взгляд у него был усталый и абсолютно спокойный, но пронизывал насквозь получше любого медицинского сканера.

– Егор, скажите, – начал он мягко. – А как давно вы видели, что медведь напился воды?

В груди у меня тяжело ухнуло. Мозг закрутился с бешеной скоростью, подкидывая варианты развития событий. Я прекрасно понимал его логику. Маг только что ковырялся в энергетике зверя и сто процентов оценил масштаб поражения.

– Вчера, – ответил я самым невозмутимым тоном, глядя прямо в глаза начальству. – Повторюсь, мы делали обход по лесу, проверяли тропы. Я и увидел, как он из ручья напился, но было уже поздно.

Громов продолжал молчать, глядя на меня в упор.

Пауза затянулась до неприличия. Я выдержал испытывающий взгляд, стараясь не отводить глаза, но внутренне меня колотило. Он догадался. Он однозначно, будь неладна магия, догадался. Увидел стадию развития вируса, дальше сложил два и два, а сейчас прижмет меня к бетонной стене и начнет задавать вопросы.

«Дозорный, а как так вышло, что…»

«А как вы объясните…»

«А почему…»

«А как тогда…»

Мы буравили друг друга взглядами долгие пятнадцать секунд или, возможно, больше.

Затем уголки губ Виктора Андреевича дрогнули. Он мягко улыбнулся, кивнув собственным мыслям.

– Ну что ж, – произнес Громов. – В таком случае нам повезло. Поздравляю, Егор. Теперь ваш друг находится в относительной безопасности. Но вам следует беречь его впредь, поскольку повторное заражение никто не отменял.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Задание «Спасти рядового Мишу» успешно завершено. Поздравляем. Вы достигли одиннадцатого уровня.]

Полупрозрачная строка мигнула перед глазами. Я мысленно смахнул текст в сторону, потому что сейчас было совершенно не до распределения очков. Главное, что мой лохматый товарищ избавился от ужасной болезни, и теперь я не должен трястись над тем, чтобы не пропустить процедуру лечения. А еще это значит, что я смогу использовать лечилку по необходимости и на других.

Я сделал шаг вперед и протянул Громову ладонь.

– Спасибо вам большое, Виктор Андреевич, – сказал я искренне. – За помощь. За то, что выручили моего друга. Я у вас в неоплатном долгу.

Мужчина ответил крепким мужским рукопожатием.

– Не стоит благодарности, – ответил маг, отпуская мою руку. – Но у меня теперь есть к вам обратная просьба.

– Слушаю вас, – кивнул я.

– Я хотел бы взглянуть на тот первоисточник, о котором вы говорили.

Этого следовало ожидать. Настоящий исследователь обязательно захочет разобраться в корне проблемы

– Провожу, – согласился я. – Место мне знакомое.

– Отлично. Но для начала, – Громов повернул голову в сторону узкого коридора. – Я хотел бы изучить вашего кота. Вы не возражаете?

Я поперхнулся воздухом, закашлявшись от неожиданности.

Упомянутый кот уже успел свинтить с рук эльфийки, недовольно мяукнул из темноты и спрятался за дверной косяк, оставив торчать только половину усатой морды.

– В каком смысле изучить? – спросил я, чувствуя, как мышцы спины непроизвольно напрягаются. – Отдать вам его на опыты? На эксперименты?

Виктор Андреевич удивленно приподнял седую бровь.

– Нет, я против, – отрезал я, делая широкий шаг и закрывая собой проход в коридор. – Я категорически не согласен. Это мой кот. Да, я прекрасно понимаю, что он странный, но он живет со мной, спит на моей кровати и ловит мышей. Я не отдам его на растерзание в лабораторию, даже не просите.

Громов смотрел на мою оборонительную стойку несколько долгих секунд, а затем рассмеялся. Смех у него вышел легким и искренним, отдаваясь звонким эхом от бетонных стен тамбура. Шаянин тоже прикрыла рот ладонью, пряча улыбку.

– Егор, успокойтесь, – произнес маг, вытирая выступившую от смеха слезинку. – Никто не собирается пускать вашего питомца на органы. Я ж какой-нибудь Франклин Штейн.

– А зачем тогда его изучать? – буркнул я, не спеша отступать с занятой позиции.

– Я всего лишь хочу его пощупать, – объяснил Виктор Андреевич примирительным тоном. – Посмотреть поближе, погладить. И попробовать покормить, если вы не возражаете. Вы же сами сказали, что животное не ест. Это интригует меня как исследователя. Мне просто интересно посмотреть на его реакцию.

Я выдохнул, чувствуя себя немного глупо. Бросился на амбразуру защищать крылатого паршивца, который сам кого хочешь на британский флаг порвет при плохом настроении.

– Ну, если только погладить и покормить, – проворчал я, отступая в сторону и освобождая проход. – Пойдемте на кухню. Он обычно там околачивается.

Все, что происходило дальше я могу описать только одной фразой из моего мира: цирк уехал, а клоуны остались. Честное слово, именно эта мысль крутилась у меня в голове.

Мы стояли посреди кухни втроем и уговаривали кота поесть. Картина вырисовывалась крайне дурацкая. Десница императора и представительница министерства склонились над деревянной табуреткой, пытаясь скормить крылатому паршивцу кружок колбасы.

Ночес сидел на мебели ровно и презрительно отворачивал морду от угощения.

Шаянин поднесла кусок прямо к кошачьему носу. Кот отстранился, зажмурился и отвернулся к стене. Громов взял с тарелки ломтик сыра и потянулся следом. Животное недовольно дернуло ухом, отвернулось в другую сторону и принялось увлеченно разглядывать газовую плиту. Питомец даже попытался вырваться из образованного гостями кольца, когда чрезмерное внимание начало его раздражать.

Самым удивительным в этом представлении являлось поведение самого зверя. Обычно крылатый квартирант на дух не переносил чужаков. Стоило Бу подойти ближе положенного, как кот моментально взлетал на холодильник, выгибал спину и шипел оттуда змеей, махая когтистой лапой. На Мишу он реагировал схожим образом.

Но сегодня что-то пошло не так.

Ну, если не учитывать исцеление моей ноги, исцеление Миши и то, что в данный момент я с высокопоставленными гостями из столицы маялись откровенной ерундой, то да. Не так шло абсолютно ВСЕ.

Кот сидел на удивление смирно. Он терпел тычки колбасой в самый нос, вертел головой, но при этом никого не обижал и ни разу не зашипел, оставляя когти спрятанными в подушечках лап. Я стоял у раковины и мотал на ус. Звери чуют людей гораздо лучше всяких детекторов лжи. Раз мой вредный симбионт проявляет к этим двоим незнакомцам такую поразительную лояльность, значит, им действительно можно доверять.

Громов положил сыр обратно на тарелку и выпрямился.

– Очень интересно, – произнес Виктор Андреевич. – Позвольте мне применить магическое зрение еще раз, чтобы понять его энергетическую структуру.

Я пожал плечами, мол, смотрите, мне не жалко.

Виктор Андреевич прикрыл глаза, постоял пару секунд и открыл их снова. Взгляд его уперся в черную шерсть. Бывший маг рассматривал животное довольно долго, а затем хмыкнул.

– Забавно, – выдал он, моргая и возвращаясь в нормальное состояние. – Это существо действительно имеет природу разлома. Судя по всему, наполовину разломная тварь, а наполовину обычный кот.

– И как вы это поняли? – спросил я.

– У него нет души, – объяснил десница. – Совершенно. Психея отсутствует напрочь. Фактически перед нами пустая оболочка, которую по неведомым причинам заняла энергия из разлома. Я не знаю, как такое вообще возможно в природе.

Громов почесал подбородок.

– Знаете, Егор, раз этот кот не приносит никому вреда и даже скрашивает вам компанию, то пусть остается здесь. Хотя было бы крайне интересно забрать его в столичную лабораторию и исследовать. Это уникальный случай. Возможно, благодаря ему мы смогли бы разгадать тайну разломных тварей.

Я нахмурился, скрестив руки на груди.

– Слушайте, – подал я голос. – А почему вы за столько лет эти самые разломы просто не завалили? Залили бы бетоном, обвалили породу взрывчаткой и дело с концом. Ни тварей, ни проблем.

В разговор вступила госпожа альк’Шатир. Эльфийка поправила рукав светлого наряда и посмотрела на меня.

– Разломы важны империи для исследований, – ответила Шаянин спокойным тоном. – Сорок лет назад магия исчезла, но разломы остались. Подобные расколы существуют в разных частях мира. На Дальнем Востоке, на юге, на территориях других государств. Империя охраняет свои разломы везде, и весьма тщательно.

Она перевела взгляд на темнеющее окно кухни.

– Мы пытаемся разобраться в этой взаимосвязи, – продолжила эльфийка. – Магия не ушла до конца, Разломы существуют и продолжают плодить тварей. Наша догадка заключается в том, что расколы имеют прямой доступ к Изнанке мира. Вполне вероятно, что именно там скрывается остаточная магия.

Я покивал.

– Недавно тут творились весьма странные колебания, – сказал я, вспоминая происшествия, когда Лешрак набирался сил. – Датчики на моем периметре просто сходили с ума. Твари из тумана лезли непрерывно целых три дня. Они перли напролом, совершенно игнорируя потери и плотность огня. Словно они что-то ощущали.

Про сам же ритуал я тактично промолчал.

Громов оживился.

– Три дня? – переспросил он, прищурившись. – Это интересно. Мы обязательно запросим детальную информацию из вашего гарнизона и проверим данные с приборов. Уверен, отчеты покажут много любопытного. Но сейчас нам пора. Было бы отлично прогуляться к источнику.

Я переступил с ноги на ногу.

– Виктор Андреевич, мы вообще имеем право туда соваться? – спросил я с сомнением. – Это все-таки эльфийская территория. Земля резерваций.

Громов взялся за змейку.

– Империя подписала указ о гуманитарной помощи, – ответил он, застегивая молнию на аляске и поворачиваясь к выходу. – Конвои с врачами и медикаментами уже двигаются туда. В связи с этим мы имеем полное право зайти в лес и осмотреть место с зараженным бассейном. Это вопрос безопасности миссии.