Текст книги "Лесной Дозор 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Лежащие эльфы, те, кто находился в сознании, повернули головы в нашу сторону. Их взгляды скрестились на фигуре Лариэль и я физически ощутил, как воздух наполнился враждебностью. В этих взглядах не было благодарности за принесенное лекарство, а совсем напротив – читалось презрение, глухое раздражение и откровенная неприязнь. Замотанные в одеяла фигуры начали хмуриться, кто-то отвернулся к стене, тихо бормоча ругательства на своем языке.

Полуэльфийка сделала вид, что совершенно не замечает такого приема. Она спокойным шагом подошла к ближайшей койке, где лежал молодой эльф, чья грудь судорожно вздымалась от приступов сухого кашля.

Лариэль достала из кармана чистую мензурку, отмерила немного зеленого отвара и наклонилась над пациентом.

– Вам нужно выпить это, – произнесла она мягким, успокаивающим голосом. – Отвар поможет снять воспаление в легких и облегчит дыхание.

Эльф недоверчиво скосил глаза на предложенное лекарство, затем посмотрел на заостренные, но слишком короткие уши доктора. Он криво усмехнулся, но все же приоткрыл пересохшие губы, позволяя влить жидкость.

Я стоял в стороне, наблюдая за процессом и контролируя обстановку. Краем глаза я уловил резкое движение сбоку.

На соседней койке лежала измученная эльфийка, а рядом с ней на деревянном стульчике сидел остроухий мальчуган неопределенного возраста, одетый в поношенную куртку. Пацан внезапно подскочил на ноги, выхватил из кармана слегка подгнивший помидор и с силой швырнул его прямо в Лариэль.

Красный овощ с влажным шлепком ударился о плечо белого медицинского комбинезона, лопнув от удара и разбрызгав красную мякоть и семена по чистой ткани.

У меня внутри моментально закипела ярость. Нет, ты посмотри на этого засранца! Я бы за такое через колено да по сраке ремнем отходил, ишь, какой!

Мать мелкого паршивца слабо приподнялась на локтях, схватила сына за руку и дернула на себя.

– Прекрати немедленно! – прохрипела больная эльфийка, обдавая ребенка строгим взглядом. – Это совершенно неправильное поведение!

Лариэль медленно выпрямилась. Она опустила взгляд на испачканное плечо, достала из кармана салфетку и абсолютно невозмутимым движением стерла красную жижу с комбинезона, скомкав бумагу.

Она повернула голову к извиняющейся матери и тепло, искренне улыбнулась.

– Не переживайте, все в порядке, – произнесла полуэльфийка, словно в нее только что прилетел не гнилой овощ, а конфетти. – Ничего страшного не случилось.

Затем она снова повернулась к пациенту, который только что выпил отвар.

– Наблюдайте за своим состоянием, – добавила она профессиональным тоном, поправляя одеяло. – Я приду к вам через час, и вы расскажете, как себя чувствуете, потому что вам определенно должно стать лучше.

Мы развернулись и покинули пропахшую болезнью палатку.

Я шагал рядом с Лариэль, чувствуя, что внутри до сих пор клокочет. Им тут помогают, а они еще помидорами швыряться умудряются. Мне крайне не понравилось то, что какой-то наглый остроухий засранец позволил себе швыряться едой во врача, который принес им спасение.

– Слушай, – обратился я, останавливаясь посреди расчищенной дорожки и преграждая ей путь. – Что это сейчас вообще было? Почему ты там не отчитала этого наглого засранца мелкого? Надо было за ухо его взять и вышвырнуть из палатки, чтобы знал свое место.

Лариэль остановилась, глядя на меня и пожала испачканным плечом, совершенно не разделяя моих эмоций.

– Не переживай, Егор, – ответила женщина с пугающей обыденностью. – Это абсолютно нормальное отношение к таким, как я.

Я часто заморгал от непонимания.

– В смысле к таким, как ты? – переспросил я, сведя брови к переносице. – К медикам? К тем, кто рискует здоровьем и помогает им выжить?

Медичка горько усмехнулась, качнув головой.

– Нет, не к медикам. К полуэльфам.

Она поправила воротник куртки, глядя в сторону заснеженного леса.

– Понимаешь, ортодоксальные эльфы из закрытых общин искренне считают, что грязная кровь не имеет права на существование, а уж тем более не имеет места в резервациях. Для них союз человека и эльфа – это мерзость. Поэтому в меня там могут подчас и плюнуть, и грязью кинуть, и оскорбить. Это нормальное явление, я привыкла на это совершенно не реагировать.

Я глухо откашлялся, сглатывая образовавшийся в горле ком возмущения.

– Ну так это в корне ненормально, – отрезал я жестко. – Ты им жизнь спасаешь, лезешь в этот рассадник заразы, а они в тебя помидорами швыряются. Это дикость какая-то!

Лариэль переступила с ноги на ногу, пряча замерзшие руки в карманы.

– Ну, для кого ненормально, а для кого давно стало нормой, – произнесла она с легкой грустью. – Ты же сам прекрасно понимаешь, как устроен наш мир. В империи я условно чувствую себя нормально, потому что там многие люди уже за столько времени банально привыкли к соседству с остроухими. У меня уши лишь слегка выделяются и если прическу распустить и волосы правильно поправить, то вообще не видно, и никто на улицах не замечает разницы. Живешь как обычный человек.

Она посмотрела на темнеющие над верхушками деревьев силуэты верхних эльфийских ярусов.

– А эльфы… ну, так они воспитаны. Такая у них древняя культура, завязанная на чистоте крови. Когда я была маленькая и мы жили здесь, я многого навидалась, такого натерпелась от чистокровных сверстников, что эти помидоры кажутся детской шалостью. Поэтому я научилась прятать обиду и просто делать свое дело. Я привыкла не обращать внимания на их злобу.

Я слушал ее спокойную исповедь и чувствовал, как внутри скребут кошки. Старый таежник во мне наотрез отказывался принимать такую несправедливость. Люди могут быть сволочами, эльфы могут быть высокомерными идиотами, но, когда плюешь в руку, что протягивает лекарство от смертельной болезни – это предел любой тупости. Однако лезть со своими порядками в чужой монастырь я не имел права, особенно когда сама жертва дискриминации добровольно подставляла вторую щеку ради спасения этих самых дикарей.

Мы дошли до ее жилой палатки. Лариэль остановилась у брезентового полога.

– Спасибо тебе еще раз за помощь, Егор, – сказала полуэльфийка, возвращая на лицо теплую улыбку. – Твои руки очень выручили.

– Да не за что, – ответил я, поправляя сползший ремень автомата. – Пустое. Если там нужна будет еще какая-то физическая помощь, тяжести потаскать или траву растолочь, то обращайся. Я всегда на связи.

На этом мы расстались. Специалистка скрылась в палатке, чтобы переодеть испачканный комбинезон, а я развернулся и направился к своему гравиборду.

Запустив двигатели, я погнал доску по раскатанной колее обратно к бетонным постам.

Добравшись до бункера Наиры, я заглушил турбины, прислонил доску к стене и поднялся по обледенелым ступеням, где постучал в дверь.

Спустя полминуты замки щелкнули, и дверь приоткрылась. На пороге стояла эльфийка, облаченная в домашнюю одежду, вопросительно подняв бровь.

– Собирайся, – произнес я с порога, не тратя времени на долгие приветствия. – И зови мелкого телепортатора.

Наира удивленно моргнула, переваривая неожиданный приказ.

– Зачем? – спросила дозорная.

Я потер замерзший подбородок ладонью в перчатке.

– Будем пробовать обуздать его силу, – ответил я, глядя в зеленые глаза напарницы. – Настало время учить это глазасто-ушастое недоразумение правильным пространственным прыжкам, пока он от скуки нам все стулья не сгрыз.

Глава 23

Мы вышли за бетонный порог всей нашей разношерстной компанией. Погода стояла ясная, солнце перевалило за полдень, заливая заснеженную тайгу ослепительным светом, заставляя щуриться

Хрустя снегом, я шагал впереди, прокладывая тропу сквозь неглубокие сугробы. Наира шла следом, укутавшись в походную куртку и пряча уши под объемным капюшоном. Дозорная несла на руках У-ука, который крутил лопоухой головой по сторонам, разглядывая зимний лес. Замыкал нашу колонну Бу, перебирая своими суставчатыми конечностями и оставляя на насте причудливую вязь следов.

Отойдя от бункера примерно на полкилометра, мы вышли на небольшую прогалину, окруженную высокими соснами. Место казалось подходящим: деревья надежно укрывали от пронизывающего ветра, а ровная поверхность позволяла свободно перемещаться. Я остановился, воткнув ботинок поглубже в снежную кашу, и повернулся к остальным.

Бу выкатился на середину прогалины и повернулся к эльфийке. Наира опустила пушистого зверька на землю, после чего отступила на пару шагов назад, освобождая пространство для импровизированного урока. У-ук шлепнулся на задницу, оказавшись по пояс в снегу, и уставился на каменного гиганта своими огромными глазами.

Пришелец заговорил, используя человеческую речь. Голос звучал ровно, с идеальной дикцией, доносясь откуда-то из щелей между панцирными пластинами.

– Наш народ использует магию совершенно определенным образом, – произнес Бу наставительным тоном. – Мы учимся управлять энергетическими потоками, которые ощущаем вокруг себя. Я в точности не знаю, как именно происходит этот процесс внутри вашего вида, поскольку мы развивались на совершенно разных планетах. Мой народ использует магию путем конвертации внешней энергии в нужное, строго контролируемое действие. Мы берем силу из окружающего мира, пропускаем ее через себя и придаем ей форму.

Малыш сидел в сугробе, хлопая ресницами и явно пытаясь осознать услышанное. Он смешно сморщил нос, почесал когтистой лапкой за ухом и чихнул.

– Изучая твое поведение и недавние события, я смею предположить следующую гипотезу, – продолжил картарианец, обходя зверька по кругу. – Скорее всего, ваш вид обладает гораздо более сильным ощущением этой самой магии. Возможно, вы умеете конвертировать ее внутрь собственного тела гораздо быстрее, либо ваш внутренний энергетический резерв изначально во много раз больше и мощнее нашего. Существует также вероятность, что сама природа магии, которой вы пользуетесь инстинктивно, является гораздо более плотной.

Бу остановился прямо напротив лопоухого ученика и от чего-то мне эта показалась оммажем на то, как мастер Йода поучал юного падавана.

– Даже тот спонтанный всплеск, который мы находили на месте исчезновения имперского конвоя, прямо свидетельствует о колоссальной мощи, – объяснял пришелец. – Вы делаете банальный телепорт, однако ваша магия настолько мощная, что оставляет после себя сильнейшую остаточную энергию и эту разбросанную силу можно буквально впитывать, что и продемонстрировал прибывший человек, забрав остатки себе.

Я нахмурился, чувствуя, как под шапкой начинает чесаться затылок. Мозг зацепился за последнюю фразу, выстроив логическую цепочку, которая мне совершенно не понравилась.

– Погоди-ка секунду, – перебил я лектора, сделав шаг вперед. – А ты откуда вообще это знаешь? Я тебе про Громова и впитанную им энергию у опушки совершенно ничего не рассказывал.

Картарианец слегка наклонил корпус в мою сторону, словно присматриваясь.

– Услышал ваш разговор, – ответил Бу с пугающим спокойствием. – Проанализировал факты. Сделал соответствующие выводы.

Я тяжело выдохнул, почувствовав, как мышцы челюсти самопроизвольно сжались. Вот же паршивец каменный. Сидит себе тихонько по углам бункера, локаторы свои невидимые развесит по всему периметру, впитывает каждое сказанное слово, а потом ходит молча и переваривает полученную информацию. А я потом стой тут на морозе и удивляйся его феноменальной осведомленности.

Я провел ладонью по лицу, стирая налипшие снежинки, и мысленно пообещал себе быть осторожнее в разговорах внутри жилых помещений.

– Я могу продолжить? – вежливо поинтересовался Бу, прервав мои внутренние возмущения.

– Да-да, конечно, – буркнул я, отступая обратно к Наире. – Продолжай, профессор. Внимательно слушаем.

Картарианец вернул внимание пушистому ученику.

– Основываясь на этих выводах, я думаю, что тебе совершенно не нужно пытаться тянуть энергию извне, как это делаем мы, – произнес Бу. – Твой резерв находится внутри, а значит тебе достаточно просто сосредоточиться на цели. Давай перейдем к практической части. Попробуй представить себе какое-то конкретное место.

Пришелец опустил свою переднюю конечность в снег, пошарил там секунду и выудил небольшой серый камушек, размером с грецкий орех, затем протянул предмет У-уку.

Малыш обхватил его двумя лапками, прижав к пухлому животу.

– Давай мы с тобой встанем вот сюда, – скомандовал Бу.

Картарианец аккуратно подхватил зверька одной конечностью, подняв его из сугроба, и перенес к широкому сосновому пню, торчащему на краю поляны. Он бережно подсадил лопоухого ученика на шершавую древесину. У-ук уселся поудобнее, болтая короткими ножками.

– Вот, держи камушек, – повторил Бу инструкцию. – Теперь смотри внимательно. Видишь вот эту елку, которая стоит ровно в пяти метрах от тебя?

Малыш повернул голову в указанном направлении. Там действительно росла молодая пушистая елочка, припорошенная свежим снегом.

– Да, вижу, – пискнул У-ук, кивнув головой.

– Отлично, – продолжил наставник. – Вот смотри на эту елку. Смотри очень внимательно. Запоминай все, что находится вокруг нее. Изучай это место перед глазами максимально отчетливо. Не торопись. Изучай каждую иголочку, каждую веточку.

У-ук вытаращил свои огромные глаза, уставившись на несчастное дерево с таким усердием, словно собирался просверлить в стволе дыру одним лишь взглядом. Он сидел неподвижно, изредка посапывая замерзшим носом. Я переминался с ноги на ногу, чувствуя легкое покалывание в икрах от долгого стояния на морозе. Наира рядом со мной спрятала руки глубже в карманы куртки, внимательно наблюдая за процессом.

– А теперь закрой глаза, – скомандовал Бу мягким тоном. – Закрой и попробуй представить это место перед собой. Максимально точно. Вот просто нарисуй эту елку в своей голове. Вспомни каждую деталь. А затем попробуй этот камушек, который у тебя в лапах, перенести прямо туда. Телепортировать его к корням елки. Действуй.

Малыш крепко зажмурился. Он стиснул камушек обеими лапками так сильно, что когти впились в твердую породу. У-ук наморщил лоб, сжал губы и начал откровенно тужиться. Весь его пушистый организм напрягся от невероятного усердия. Зверек пыжился, издавая тихое сопение, его длинные уши мелко подрагивали от приложенных усилий.

Я наблюдал за этой картиной, ощущая, как у меня самого напрягаются мышцы плечевого пояса, словно я помогал ему толкать невидимую тяжесть.

Прошло около минуты. Зверек продолжал сидеть с закрытыми глазами и наконец, его лапки дрогнули, пальцы разжались, и серый камушек с глухим стуком упал прямо на припорошенный снегом пень.

У-ук распахнул глаза и разочарованно посмотрел на выпавший предмет, после чего перевел жалобный взгляд на елку, под которой по-прежнему лежал лишь чистый снег.

Ничего не вышло. Камень остался на месте.

Малыш шмыгнул носом, опустив уши вдоль головы, выглядя крайне расстроенным.

– Не получилось, – пропищал он, виновато глядя на наставника.

Мы потратили еще около получаса, повторяя упражнение раз за разом. У-ук честно старался. Он хмурился, сопел, прикусывал язык, сжимал кулачки. Мы меняли предметы, пробовали перемещать сломанные веточки, шишки и даже комки снега. Результат оставался неизменным. Вещи упорно отказывались исчезать с пня. Окончательно вымотавшись, дыхание у У-ука сбилось, а плечи поникли от постоянных неудач.

Бу выкатился вперед, поднимая конечность в останавливающем жесте.

– На сегодня достаточно, – произнес картарианец. – У нас ничего не получилось в этот раз. Но бросать тренировки совершенно не стоит. Процесс познания требует времени и упорства. Все рано или поздно должно получиться. Тебе нужно отдохнуть.

Наира подошла к пню, аккуратно подхватила уставшего малыша на руки и прижала к груди. У-ук зевнул, свернулся клубком, положил круглую голову ей на плечо и моментально задремал, убаюканный мерным покачиванием.

Мы развернулись и двинулись в обратный путь. Солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая верхушки сосен в багровые тона. Мороз крепчал, забираясь под одежду и заставляя идти быстрее. Эльфийка вышагивала впереди, бережно придерживая спящего зверька, а мы с пришельцем шли чуть позади.

Я шагал, обдумывая прошедший урок и чувствуя легкое разочарование от отсутствия быстрого результата.

Внезапно Бу заговорил. Картарианец перешел на свой родной язык, явно не желая, чтобы Наира или спящий малыш уловили смысл сказанного.

– Нужно обязательно продолжать тренировки, – произнес Бу тихо. – Я чувствую изменения. Когда детеныш напрягается, магические колебания вокруг него многократно усиливаются.

Я повернул голову, уставившись на идущего рядом инопришеленца.

– То есть ты хочешь сказать, что у него начинает получаться? – спросил я почти шепотом, отвечая на имперском языке.

Пришелец утвердительно качнул корпусом.

– У него не просто получается, – проскрежетал Бу. – В самое ближайшее время у него однозначно получится выполнить что-то конкретное. Я же говорю тебе, магия вокруг него начинает вибрировать и сгущаться. Эфир откликается на его призыв. А значит, он делает все абсолютно правильно, просто ему пока не хватает фокуса для завершения процесса.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от услышанных новостей. Значит, мы не впустую тратили время на морозе и процесс действительно пошел. Малыш нащупывал правильный путь, пробивая дорогу сквозь собственные инстинкты к осознанному контролю.

Мы добрались до развилки. Лес расступился, выпустив нас к утоптанной бетонной дорожке, ведущей к бункеру эльфийки. Наира остановилась, поправив спящего У-ука на руках. Девушка выглядела уставшей, а лицо побледнело от холода.

– Давай завтра встретимся на том же самом месте, – предложил я, глядя на напарницу. – Ровно в десять утра. Продолжим занятия, пока он свежий и полный сил.

Дозорная коротко кивнула, соглашаясь с планом.

– Да, хорошо, – ответила она тихим голосом, стараясь не разбудить пушистую ношу. – В десять утра будем там. До завтра, Егор.

– До завтра.

Я дождался, пока Наира скроется за створкой, услышал глухой щелчок магнитного замка и только после этого развернулся в сторону собственного бункера.

Дорога до дома заняла около пятнадцати минут. Мышцы ног ныли от постоянного напряжения, требуя заслуженного отдыха. Я шагал по расчищенной колее, предвкушая горячий ужин и теплую постель. Оказавшись внутри, я первым делом стянул промерзшие ботинки, повесил маскхалат на крючок и отправился на кухню.

Быстро нарезав остатки говядины, бросил их на сковороду вместе с луком, разогрел вчерашнюю картошку и заварил чай. Уплетал еду в тишине, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу. Горячая пища успокоила ноющие суставы, окончательно разморив организм.

Помыв посуду, я добрался до душа, а затем до спальни, где рухнул на матрас и провалился в глубокий сон, набираясь сил для следующего тренировочного дня.

Второй и третий день слились в сплошную рабочую рутину. Разлом решил напомнить о себе, выплюнув порцию ползающей дряни, но мои турели справились с задачей превосходно. Система охлаждения работала исправно, насосы качали антифриз, а крупнокалиберные пули превратили вылезших тварей в черное крошево. Я лишь прошелся вдоль контрольной полосы, пополнил опустевшие короба патронами да протянул контактные мины.

Погода стояла тихая. Закончив с казенными делами, я притараканил к беличьему поселению фанерный ящик, доверху набитый сушеными грибами и кедровыми орехами. Хвостатые тут же облепили кормушку, радостно цокая и расхватывая угощение. Я стоял, прислонившись спиной к шершавому стволу, смотрел на эту лесную суету и чувствовал, как внутри разливается приятное умиротворение.

Но главной нашей заботой оставались ежедневные вылазки на заснеженную прогалину.

На третий день ушастый ученик наконец-то выдал результат. Мы стояли вокруг старого пня, пока У-ук пыжился, сжимая в лапках свой любимый серый камушек. Я уже начал подумывать, что мы зря морозим суставы, как вдруг воздух над деревянным спилом едва заметно дрогнул. Камень мигнул, растворился в пространстве, а спустя секунду с тихим стуком шлепнулся прямо под корни намеченной елки ровно в пяти метрах от нас.

– Ура! – завопил малыш на весь лес, подскочив на пне. – Ура, у меня получилось! Я все смог! Ура, победа! Ура, ура!

Он скакал, размахивая пушистыми лапками, а мы радовались ничуть не меньше. Вечером устроили настоящий пир. Я достал из запасов копченую колбасу, нарезал ее толстенными кругляшами и щедро скармливал угощение уставшему телепортатору. Малыш уплетал мясо, урча на всю кухню и смешно шевеля ушами. Мы с Наирой пили обжигающий чай, переглядываясь с нескрываемым удовольствием. Бу сидел в углу, мерно постукивая суставами, явно гордясь своими педагогическими успехами.

Утром следующего дня мы снова вышли на ту же самую прогалину. Мороз немного спал, уступив место легкому снегопаду, который щекотал лицо мелкими снежинками.

– Смотри, мелкий, ситуация меняется, – начал Бу, выйдя на середину поляны. – Теперь твоя задача перенести не предмет, а себя самого вместе с этим камушком. Представь, что ты словно переносишься в пространстве. Вот ты сидишь здесь. Нарисуй это у себя в голове. А потом так вжух, и ты уже оказываешься возле той ели вместе с голышом в руке. Держи картинку конечной точки и перетягивай себя туда.

У-ук серьезно кивнул, уселся на пень и прижал камушек к животу.

Ох, и насмотрелись мы цирка. Малыш нахмурился, сдвинув брови домиком, зажмурился и начал тужиться. Воздух вокруг него пошел мелкой рябью. Затем раздался тихий хлопок. Зверек исчез с пня и материализовался ровно в полуметре правее, плюхнувшись задом прямо в снег.

Мы вернули его на старт. Следующая попытка отправила ушастого куда-то вверх. Я задрал голову, высматривая пропажу, и обнаружил мелкого висящим на сосновой ветке метрах в трех над землей. Он болтал ножками, удивленно хлопая ресницами, пока я не снял его оттуда.

Третий заход оказался еще забавнее. Пространство дрогнуло, малыш испарился и тут же вынырнул из сугроба шагах в десяти левее намеченной цели. Он застрял в снежной каше по самую шею, возмущенно фыркая и отплевываясь от набитого в рот снега. Мы с Наирой едва сдерживали смех, вытаскивая его за шкирку и отряхивая мохнатую шкуру. Промазывал он знатно, швыряя себя куда попало, но прогресс наметился.

Спустя час изматывающих попыток мы снова усадили запыхавшегося зверька на стартовую позицию.

У-ук сжал лапки, насупился, собирая остатки концентрации. Я стоял рядышком, а Наира и Бу находились слева, внимательно наблюдая за процессом. Эфир вокруг пня начал ощутимо густеть, предвещая очередной скачок.

Со стороны густого ельника раздался оглушительный треск ломающихся веток.

Кусты раздвинулись, осыпав нас килограммами снега, и на поляну вывалился Миша. Шатун шумно втянул воздух ноздрями, осматривая нашу собравшуюся компанию.

– А шо это у вас тута делается? – пробасил медведь внезапно.

Произошедшее заняло какие-то доли секунды. От резкого звука и внезапного появления полутонного хищника У-ук подскочил на месте. Глаза малыша распахнулись, наполнившись диким ужасом. Он пронзительно вскрикнул, выронив камушек на древесину.

В груди у меня все оборвалось, сердце пропустило удар, отдавшись гулом в висках.

– Нет! – рявкнул я, инстинктивно бросаясь вперед и протягивая руки к зверьку.

Но было слишком поздно.

Пространство вокруг скрутилось тугим жгутом, сворачиваясь в колоссальную воронку. Воздух пронзительно завыл, превращаясь в ревущую спираль. Меня оторвало от земли, втягивая в этот искривленный водоворот вместе с Наирой, пришельцем и самим виновником торжества.

Желудок мгновенно подкатил к самому кадыку. Мир смазался в неразборчивую карусель. Меня закрутило так, словно я оказался внутри гигантской стиральной машины. В глазах зарябило от проносящихся мимо картин. Я летел сквозь изломанную реальность, судорожно глотая воздух, которого катастрофически не хватало.

Перед лицом промелькнули стеллажи с тысячами книг. Книжный шкаф пронесся совсем рядом, обдав меня запахом старой бумаги и древесной пыли. Следом реальность разорвалась россыпью ослепительных звезд. Галактики закручивались спиралями, вспыхивали и гасли целые миры. Я видел куски чужих планет, обрывки незнакомых эпох, парящие в пустоте города и пылающие океаны. Меня растягивало и сжимало, кости трещали от чудовищных перегрузок. В ушах стоял непрерывный гул, от которого едва не лопались барабанные перепонки. Тошнота скрутила внутренности в тугой узел.

А затем ударила белая вспышка.

Наступила кромешная темнота, сопровождаемая абсолютной, давящей на череп тишиной.

Какое-то время я просто лежал, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Организм наотрез отказывался реагировать на мысленные приказы. Постепенно органы чувств начали возвращаться к работе.

До слуха донесся протяжный шелест ветра. Я сглотнул вязкую слюну, ощущая, как нестерпимо пересохло горло. Кожа на лице отозвалась странным чувством. Я лежал правой щекой на чем-то сыпучем. И это «что-то» обжигало кожу.

Сверху на спину давил невыносимый жар, проникая сквозь плотную ткань зимнего маскхалата. Меня пекло так, словно кто-то открыл дверцу натопленной печи и придвинул ее вплотную ко мне. Дышать стало тяжело из-за сухой духоты, мгновенно забивающей легкие. Пот проступил между лопатками, неприятной струйкой скатившись вдоль позвоночника, пропитывая нательное белье.

Я с трудом разлепил веки, моргая от бьющего по глазам света. Вместо привычного снега и хвойных ветвей я увидел перед собой бесконечные дюны желтого песка, над которым дрожал раскаленный воздух.

Приподнявшись на локтях, чувствуя, как ткань куртки превращается в настоящую парилку, я стряхнул горячие песчинки со щеки, окинул мутным взглядом бескрайнюю пустыню и выдавил из пересохшего горла хриплый вопрос.

– Ну и где мы теперь?