Текст книги "Все сначала! (СИ)"

Автор книги: Сергей Вишневский

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7

Иван поднес к носу три коробки, втянул аромат свежей пиццы и кивнул.

– Да, спасибо! – произнес он, достал пару купюр и протянул молодому парню.

– Вы извините, но у меня сдачи нет, – признался курьер. – Все по картам платят и я…

– Без сдачи! – гордо заявил Иван и заметил, как на лице курьера растянулась широкая улыбка.

– Спасибо!

Хрусталев же с довольной мордой закрыл дверь и направился в комнату.

– Деда! Пицца! – громко крикнул он и прошел на кухню.

Иван остановился у стола и тут же открыл верхнюю коробку.

– М–м–м–м! С ананасами! – произнес он и тут же взял кусочек.

Откусив, парень довольно замычал и открыл холодильник. Рука потянулась к дверце, где нащупала бутылку газировки, но в ней жидкости оказалось всего на один глоток.

– Блин, дед… – тяжело вздохнул Ваня и включил чайник. – Деда, ты пиццу будешь⁈

Снова тишина.

Парень недовольно засопел и прошелся по коридору до стальной двери, выкрашенной в черную краску. Над ручкой красовался треугольник с черепом и соответствующей надписью: «Не влезай! Убьет!».

– Дед, ты пиццу… – начал было он, открыв дверь.

Посреди комнаты, в трусах, халате и резиновых сапогах стоял старик. В руках он держал пластиковую трубу, на которой был примотан старый рогалик магнита.

– Ну, давай, тварь! – надрывался Фома, поднося его к огромной шаровой молнии, висящей посреди комнаты. – Покажи, на что ты способна!

Иван успел хлопнуть глазами и приоткрыть рот, но тут молния шандарахнула, ослепив его и погрузив помещение во мрак.

– Дед…

– А? – в полной темноте прозвучал голос старика.

Затем в помещении появилось пара светящихся глаз.

– Не обращай внимания, сейчас врубится! – произнес Фома и скрипя сапогами направился к внуку.

– У тебя глаза светятся… – осторожно произнес Иван.

– О! Значит сработало? А ну ка… – тут раздался звук пощечины и из глаз ударили пару лучей света. – Во! Видал⁈ Хе–хе–хе! Слабо так же⁈ Противотуманки!

– Дед, свет верни! И вообще, мы же договаривались, что никаких опасных экспериментов дома, да и…

– Что тут может быть опасного? – фыркнул старик. – Да и свет у нас сейчас…

В этот момент лампа в глухом помещении мигнула, и включился свет.

– Я вообще–то ученый! – с вызовом произнес дед и влепил сам себе пощечину, отчего свет из глаз исчез. – Я в курсе что такое предохранители и пропускная способность линии!

Внук только вздохнул и кивнул в сторону кухни.

– Я пиццу заказал. Будешь?

– Что за глупые вопросы! – всплеснул руками дед. – Конечно буду! С чем пицца?

– Три сыра, супер пепперони и курица с ананасами, – сказал Ваня и направился в сторону кухни. – Я чайник поставил, но… Его наверное вырубило.

– Поставим еще разок, делов, – довольно поплелся за внуком дед, продолжая скрипеть резиной на ногах.

Парочка прошла на кухню. Иван тут же включил чайник и показал деду пустую бутылку.

– Деда, на кой-черт ты ее в холодильнике оставил? Тут же на глоток было!

– Мусорное ведро было полным, а выносить его, мне было лень, – пожал плечами Фома, и быстро выудил кусок пиццы с ананасом. – Эх, жаль с зефиром пиццы не делают!

– И правильно делают! – буркнул Ваня и взял еще один кусок. – Кто ее вообще есть будет?

– Я буду!

– Ты кулинарный извращенец, – хмыкнул парень. – Ради тебя одного никто специальную позицию не будет делать.

Фома с обидой глянул на внука, затем на кусок пиццы у себя в руках и ворчливо произнес:

– Главное, курицу с ананасами делают, а извращенец почему–то я, – буркнул он.

Дин–дон!

Дед с внуком удивленно посмотрели друг на друга.

– Ты кого–то ждешь? – спросил он.

– Нет, пожал плечами старик, задумчиво глядя на шкафчик, где располагалась кухонная утварь.

– Я открою, – вздохнул Иван и направился к двери.

В проеме стоял старый знакомый лейтенант Дукалис.

– Здравствуйте, – произнес парень проглотив кусок. – А вы…

– Разговор есть, Хрусталев, – устало произнес мужчина. – Можно я пройду?

– Да, конечно, – Иван отошел в сторону, пропуская следователя внутрь. – Проходите… На кухню! Пиццу будете?

– Если честно, то не отказался бы, – вздохнул Дукалис, начав сначала разуваться.

Иван проводил гостя на кухню, где старик уже натирали на терке зефир прямо на пиццу.

– Дед, на кой-черт ты ее портишь⁈ – произнес внук, подойдя к закипевшему чайнику.

– В смысле⁈ – удивленно глянул на него Фома. – Это курица с ананасами! Дальше портить уже просто некуда!

Он поставил терку, взял кусок и с самодовольным видом откусил.

– И ничего не портит! Я бы даже сказал – сносно!

Хрусталев тяжело вздохнул, покосился на Дукалиса, что задумчиво смотрел на белую пудру на пицце и спросил:

– Чай будете?

– Да, пожалуйста, – кивнул тот.

Парень принялся заваривать чай.

– Товарищ лейтенант, – Фома откусил пиццу так, что все усы до самого носа были белыми от зефирной пудры. – Что вас привело в наш скромных храм науки и спорта?

Следователь взял кусок пиццы и произнес, задумчиво ее рассматривая:

– Знаете, нам тут анонимный звонок был недавно. Благодаря ему мы устранили несколько крупных шишек преступного мира.

– Отличные новости, – кивнул старичок. – А мы тут причем?

– При том, что одного удалось взять живьем. Некий Ваграм Борисович, он же Режиссер. Не слышали о таком, Иван?

– Первый раз слышу, – произнес парень внутренне напрягшись.

– В ресторане, который был оформлен на его двоюродную сестру, мы провели обыск и нашли некую… бухгалтерскую отчетность примитивного вида, – продолжил мужчина и наконец откусил пиццу. – И фам фигурирует вафе имя и фамилия…

Иван поставил литровую банку с чаем перед следователем.

– Может ошиблись… Или случайность? – спросил парень.

– Может быть, однако после допроса Режиссера, мы выяснили, что вы… Заняли у него под процент деньги, так? Он, кстати, утверждает, что вы делали ставку на самого себя на соревнованиях через подставное лицо. – Дукалис с удивление мпосмотрел на банку с чаем, взял и сделал пару глотков.

Иван хмуро глянул на пиццу.

– Как вы это можете есть? – буркнул он, на ходу пытаясь понять, что ему делать.

– Ваш дедушка оказался прав, – пожал плечами Дукалис. – Зефир хуже уже не сделает. Хуже просто некуда. Однако, хотелось бы услышать ответ. Вы действительно занимали деньги у Режиссера?

Иван тяжело вздохнул и кивнул.

– Хорошо… – кивнул мужчина и покосился на заварник. – Тогда вы должны понимать, что… Вы можете выступать как часть преступной группировки.

– В смысле⁈ – удивленно глянул на него Хрусталев.

– В прямом. Вы указаны как получатель денег в его бухгалтерии. А это уже…

– П–погодите, – растерялся Иван. – Я занял денег, но я… я в его делах не участвовал.

– А вот этим будет заниматься уже следствие, – пожал плечами Дукалис.

– А как… тогда мне… – растерялся Иван.

– Я здесь не для того, чтобы вам повестку вручить. Я пришел вам, чисто по человечески, объяснить одну вещь, – произнес следователь. – Если вы деньги, которые у него взяли оставляете у себя, то вы… скорее всего станете соучастником. А если вы их возвращаете, то мы их приписываем в качестве вещественных доказательств, там наверняка найдутся его отпечатки, и вы у нас получаетесь свидетелем.

Иван переглянулся с дедом.

– А с чего такая благотворительность? – спросил дед и снова откусил пиццу. – Да ефе и лифно?

– С того, что я… Немного фанат одного крайне успешного пловца, – хмыкнул следователь и глянул на Ивана. – Так же лишняя доказательная база на этого скользкого типа лишней не будет. Ну, и закрывается вопрос с Режиссером, который может и все махинации на вас повесить.

Старичок вздохнул и покосился на внука.

– Сколько там должно быть?

– Сто тысяч, – спокойно произнес Дукалис.

– У меня девяносто две, – буркнул парень. – Там же комиссия…

– Тогда надо найти еще восемь и закрыть вопрос, – следователь кивнул на банку с чаем. – Я проведу ваши деньги как дополнительные улики. Может получится впаять ему еще незаконную букмекерскую деятельность.

Хрусталев опустил плечи, задумчиво уставился в банку с чаем и глянул на деда.

– И не проси! – отрезал Фома. – У тебя есть копилка и карманные деньги! Вот с них и добавляй!

– Деда, там всего…

– Восемь тысяч четыреста тридцать два рубля и горсть копеек, – ответил старичок с деловым тоном.

– Ты… считал мои деньги в копилке? – с подозрением спросил Иван. – Если ты оттуда что–то брал, то я…

– Я все вернул! – гордо заявил дед и забрал у внука банку.

* * *

На следующий день я снова сидел за своей «взрослой» партой и пялился на листок бумаги.

Вокруг дети уже вовсю гоняли свои листочки. Мой сосед–козявочник–пиромант, у которого наконец сняли бинты, радостно поджигал содержимое носа и злорадно хихикал. Ольга только закатывала глаза, наблюдая за этим процессом иногда подсказывая тому или иному ученику.

А у меня ничего не получалось.

Я таращился на этот проклятый листок так, будто хотел прожечь в нём дыру взглядом. Напрягался, расслаблялся, представлял, как он двигается. Пробовал злиться на него. Пробовал уговаривать.

Ничего.

Листок лежал неподвижно и, казалось, издевался надо мной.

В голове всплыли слова Юрия Степановича: «Если вы за год не научитесь хотя бы основам, то вы умрёте или станете инвалидом».

Год. Всего год. А я даже листок сдвинуть не могу.

Когда урок закончился и дети повалили на перемену, я остался сидеть за партой продолжая бесполезные попытки. Ольга собирала какие–то бумаги у доски.

– Эй, – я поднялся и подошёл к ней. – Может, дашь пару советов? Ну, по–дружески?

Она подняла голову и слегка улыбнулась.

– По–дружески? С каких это пор мы друзья?

– Ну–у–у–у–у… Мы ведь же уже знакомы. Ты знаешь моё имя, я знаю твоё. Практически друзья. – слабенький повод, но вдруг прокатит.

– Хрусталев, мы знакомы три дня. – она наклонила голову на бок и приподняла бровь.

– Для дружбы этого достаточно, – я изобразил свою лучшую улыбку. – Так что скажешь? Может, после занятий покажешь пару приёмов? Буду рад любой помощи!

Ольга покачала головой, но уголки её губ дрогнули.

– Ты неисправим.

– Это комплимент?

– Это констатация факта, – она сложила бумаги в стопку и посмотрела на меня серьёзно. – Хрусталев, ты же понимаешь, что у тебя не так много времени?

Я сглотнул. Задор тут же слетел, но я старался не подать виду. А она, значит, тоже знает. Хотя, что тут удивительного? Наверное, уже весь департамент вкурсе.

– Понимаю.

– Тогда советую тратить его на тренировки, а не на флирт, – она взяла папку и направилась к выходу. – После перемены будет экскурсия по комплексу. Не опаздывай.

Я проводил её взглядом и тяжело вздохнул. Мне же действительно не помешала бы помощь, особенно от пятьдесят седьмого номера.

Вернувшись к парте, я снова уставился на листок. Положил его ровно по центру. Сконцентрировался.

«Давай, оригами. Просто сдвинься. Хоть на миллиметр».

Напрягся так, что заболели виски.

И опять ничего.

«Может, по–другому надо?»

Попробовал представить, что листок уже двигается. Что он скользит по парте, подхваченный невидимой силой.

Ничего.

«Ладно, а если расслабиться? Типа, не думать об этом?»

Откинулся на спинку стула. Посмотрел в потолок. Потом снова на листок.

Он лежал всё там же. Абсолютно неподвижный.

Я с силой потёр лицо руками.

Если так пойдёт дальше, я реально сдохну. И это не метафора. Буквально сдохну через год, потому что не смог сдвинуть гребаный листок бумаги.

Чемпион мира по плаванию. Ха. Какая ирония.

Но мои пессимистичные мысли прервал звонок.

Ольга собрала всех у входа в учебный корпус.

– Сегодня мы посетим основные подразделения департамента, – объявила она. – Держитесь вместе, не отставайте, ничего не трогайте.

Дети загалдели от восторга. Экскурсия по настоящему магическому департаменту казалась им захватывающим приключением.

Мне же было не до восторгов. В голове всё ещё крутились мысли о листке, о годе жизни, о том, что я понятия не имею, как учиться тому, что у других получается само собой.

Мы прошли через стеклянный переход в центральное здание. Ольга шла впереди, рассказывая что–то про историю департамента.

Нас провели по основным отделениям департамента. Показали огромный тренировочный магический зал, где могли тренироваться все, кто хочет. Также нам показали зал единоборств, и его фишкой было то, что он полностью изолирован от магии. Как они это сделали, мне не ясно, но факт оставался фактом. Чтобы спарринги были честными, тут отрубалась любая магия.

Затем была столовая, где нас бесплатно покормили. Так, бутерброд с чаем, но и то хлеб. Ну, и показали оружейный центр. Вот там–то я был под самым большим впечатлением. Огромные мечи, которые я видел только в играх. Необычные пулеметы, луки, щиты и броня! Все выглядело слишком необычно и при этом, я хотел все это себе!

– Так, строимся парами, – скомандовала Ольга, – Возвращаемся в класс. Хрусталев замыкающий.

Я плёлся позади всех и… ладно, признаю, пялился.

Не на архитектуру.

Ольга была в обтягивающих спортивных штанах и короткой куртке. Когда она поворачивалась, чтобы что–то показать, куртка слегка задиралась показывая мышцы пресса…

– Хрусталев!

Я вздрогнул.

Ольга стояла и смотрела прямо на меня. Весь класс тоже обернулся.

– Мои глаза выше, – холодно произнесла она. – Не забывайся!

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу.

– Я слушаю! Очень внимательно! – заявил я и попытался состроить морду кирпичем.

– А мне кажется, что ты очень внимательно смотришь, – хмыкнула девушка и добавила: – Правда не туда.

Кто–то из детей захихикал. Мой сосед–козявочник показал мне большой палец с одобрительной ухмылкой. Кажется, на кончике пальца что–то было…

Ольга выдержала паузу, от которой мне захотелось провалиться сквозь землю, и продолжила идти как ни в чём не бывало.

Остаток пути я старательно смотрел строго на затылки впереди идущих детей. Или на потолок. Или на стены. Куда угодно, только не на Ольгу.

Хотя это было непросто.

* * *

После занятий я брёл к метро, когда затрезвонил телефон.

Это была Марина, подруга с бассеина. С моей прошлой жизни.

Я посмотрел на экран пару секунд, потом принял вызов.

– Привет, Вань! – раздался её жизнерадостный голос. – Как ты там?

– Привет. Да нормально вроде. Учусь.

– Слушай, я тут подумала… Может, встретимся сегодня? Погуляем? Погода отличная, можно в парк сходить или просто так пошататься. Как раньше.

Я открыл было рот, чтобы согласиться, но осёкся.

Год.

У меня всего год. И я даже листок сдвинуть не могу. Мне бы сейчас тренироваться, разбираться в этой магии, искать способы ускорить обучение. А не гулять по паркам.

– Марин, извини, – я постарался, чтобы голос звучал мягко. – Сейчас не получится. Я реально занят.

– Занят? – в её голосе послышалось разочарование. – Чем?

– Да с этой магией разбираюсь. Там куча всего навалилось. Практика, теория… – я замялся. – В общем, сложно объяснить.

На том конце повисла пауза.

– Ну ладно, – наконец сказала она. – Понимаю. Ты же теперь типа волшебник.

– Типа да. Только волшебник из меня пока никакой. – вздохнул я.

– Вань, если что–то случилось, ты скажи. Мы же друзья.

– Всё нормально, Марин. Честно. Просто… – я вздохнул. – Просто сейчас не лучшее время. Давай потом встретимся, ладно? Как разгребусь немного.

– Ладно, – её голос потеплел. – Но ты не пропадай, хорошо? Пиши хотя бы.

– Буду писать. Обещаю.

– Ну давай тогда. Удачи с твоей магией.

– Спасибо. Пока.

Я сбросил вызов и убрал телефон в карман.

Марина хорошая. Правда хорошая. Но сейчас у меня в голове было слишком много всего, чтобы думать о прогулках по паркам.

Год. Всего год.

И где–то в этом году мне надо научиться тому, чему другие учатся с пелёнок.

Я спустился в метро и поехал домой, гадая, чем там занят дед. Зная его, это могло быть что угодно. От варки зелья из зефира до изобретения пулемета из старого тостера.

Может попросить у него помощи?

Опасно, конечно, но… Жить-то хочется.

* * *

Дома я застал деда в лаборатории. Он сидел за столом, обложившись какими–то схемами, и что–то паял. В воздухе пахло канифолью и почему–то ванилью.

– О, Ванька! – он поднял голову и снял с глаз увеличительные очки. – Как прошёл день в департаменте? Двоек не нахватал?

– Очень смешно, – я прислонился к дверному косяку и вздохнул, понимая, что другого варианта у меня нет. – Дед, мне нужна твоя помощь.

– С чем? – он отложил паяльник и развернулся на стуле. – Опять кто–то денег требует?

– Нет. С магией.

Фома приподнял бровь.

– С магией?

– Да. Я… – я вздохнул и потёр переносицу. – Я не могу листок сдвинуть. Вообще. Дети вокруг уже файерболы кидают, а я сижу как идиот и пялюсь на бумажку.

Дед хмыкнул, откинулся на спинку стула, а затем толкнулся ногой и принялся крутиться на нем, как на карусели.

– Листок сдвинуть? Ваня, это же элементарно!

– Для кого элементарно⁈ – я всплеснул руками. – Я три дня пытаюсь! Ничего не выходит!

– Потому что ты делаешь это неправильно, – дед вскочил и направился к шкафу, откуда достал потрёпанную тетрадь. – Садись, будем ликвидировать твою безграмотность.

Я подтащил табуретку и сел рядом.

Фома открыл тетрадь, где были какие–то схемы, формулы и рисунки, больше похожие на каракули сумасшедшего.

– Значит так. Слушай и запоминай, повторять не буду, – он ткнул пальцем в схему. – Телекинез это не про «думай и двигай». Это про связь.

– Какую связь?

– Между тобой и объектом, тупица! – дед постучал себя по виску. – У тебя внутри есть источник. Сила. Энергия. По научному эта штука называется «Галилей», из-за схожести со звездами. Так вот, эта сила должна протянуться от тебя к объекту. Как невидимая рука.

– И как её протянуть?

– А вот тут начинается самое интересное, – дед перевернул страницу. – Большинство магов делают это интуитивно. С детства. Они даже не задумываются как. Просто хотят и делают.

– А я?

– А ты, Ваня, уникальный случай. Твой дар проснулся поздно, и твоё тело к нему не привыкло. Поэтому тебе нужно делать сознательно то, что другие делают на автомате.

Он снова ткнул в схему.

– Смотри. Представь, что твоя сила это вода в кране. Кран открыт, вода течёт. Но у тебя труба… -тут старик запнулся. – У тебя трубы нет! Вода есть, а течь не может. Понимаешь?

– Типа того…

– Тебе нужно проложить трубу. Научиться направлять силу наружу. И первый шаг это телекинез. Самое простое, базовое упражнение.

Дед перелистнул ещё несколько страниц.

– После того как освоишь телекинез, пойдут базовые стихийные заклинания. Огонь, вода, воздух, земля. Классика жанра.

– Подожди, – я нахмурился. – А тот пацан, что козявки поджигает? Он же сразу с огнём работает.

– Потому что у него предрасположенность к огню. Стихийное сродство. Пироманты часто начинают с огня, а потом уже осваивают остальное. Но база у всех одна: контроль силы через телекинез.

Дед захлопнул тетрадь и посмотрел на меня.

– А потом, если повезёт, ты найдёшь свою особенность.

– Особенность?

– Уникальную способность. То, что отличает сильных магов от посредственностей. У кого–то это работа с тенями, у кого–то телепортация, у кого–то ещё какая–нибудь экзотика, – он пожал плечами. – Но это не точно. Многие всю жизнь живут без особенности и нормально себя чувствуют.

Я переваривал информацию. В голове был полный хаос.

– Погоди… То есть сначала телекинез, потом стихии, потом может быть что–то ещё?

– Именно.

– И на всё это у меня год?

– Технически меньше, – дед почесал подбородок. – Месяцев одиннадцать уже.

– Охренеть, – я уронил голову на руки. – Я даже листок сдвинуть не могу, а мне надо освоить телекинез, четыре стихии и найти какую–то особенность за одиннадцать месяцев.

– Не, особенность искать необязательно. Это бонус. Да и стихии тоже как-нибудь потом. А вот базу освоить придётся, иначе твоя сила тебя же и сожрёт.

Я поднял голову и посмотрел на деда.

– Помоги мне. Пожалуйста.

Фома прищурился. И что–то в этом прищуре мне не понравилось. Ой как не понравилось!

– Помочь?

– Да. Ты же в этом разбираешься. Ты изобрёл половину оборудования в департаменте. Ты точно знаешь, как это работает лучше, чем те преподаватели. Мне вообще ничего не объясняют, а время как бу уходит!

– Не половину. Процентов тридцать, – скромно поправил дед. – Ну, может сорок.

– Дед!

– Ладно–ладно, около шестидесяти… – он поднял руки. – Помогу. Но!

Он поднял палец.

– Мы будем работать по моим авторским методам. Никаких «как в учебнике» или «как все делают». Моя система, мои правила! Согласен?

– Договорились.

– И ещё, – дед хитро прищурился. – Ты мне потом будешь должен.

– Должен? Что должен?

– Потом скажу. Когда придёт время. – загадочно улыбнулся он.

Я уставился на него с подозрением. Вы вот, серьезно верите, что это будет просьба сходить за зефиром в магазин? Полюбому что-то задумал!

– Дед, это как–то связано с кражей чего–нибудь? Или с проникновением куда–нибудь? Или с твоими «делами на двадцать минут»?

– Может быть, – невозмутимо ответил Фома и пошел на кухню. – А может и нет. Это будет сюрприз.

– Мне не нравятся твои сюрпризы.

– А тебе и не должно нравиться! Потому, что ты зануда!.. Так ты согласен или нет?

Я тяжело вздохнул. Выбора особо не было. Либо дед с его безумными методами, либо смерть через год. В департаменте всем на меня, по факту, плевать.

– Согласен.

– Вот и отлично! – дед хлопнул в ладоши. – Начнём завтра. С утра. В шесть.

– В шесть утра⁈

– А ты думал, магия сама себя освоит? – он ухмыльнулся. – Иди спать, Ваня. Завтра у тебя будет тяжёлый день. Или два дня…

Он замер в коридоре, затем развернулся обратно к своему столу и снова взял паяльник.

– И да, – добавил он, не оборачиваясь. – Приготовь старую одежду. Которую не жалко испортить.

– Зачем?

– Увидишь.

Я постоял ещё несколько секунд, глядя на спину деда, потом развернулся и пошёл к себе.

Почему–то мне казалось, что я только что подписал контракт с дьяволом. Причём дьявол носил синий халат и ел бутерброды с зефиром.

* * *

Иван сидел в позе лотоса, в середине зала и пытался медитировать.

Занятие для спортсмена весьма непривычное, но выбора у парня не было. Именно по этому уже час парень старательно пытался повторить то, что ему объяснял дед.

– Зефир будешь? – раздался голос старика.

Иван приоткрыл один глаз, глянул на торчащую в проходе голову деда и недовольно буркнул:

– Нет!

– Ну, ладно… Я тогда доем, – произнес он и скрылся.

Очередная попытка настроиться. Тишина, пустая голова… Никаких мыслей… Центр силы… Центр силы…

Перед глазами начали появляться точки, внутри стало легко и…

– Тебе свет нужен? – снова голос Фомы.

Иван тяжело вздохнул, приоткрыл один глаз и недовольно буркнул:

– Нет!

– Отлично! – кивнул дед и выключил свет в комнате, погрузив ее в полумрак.

Хрусталев подавил нарастающее раздражение, снова попытался очистить голову, почувствовать силу внутри. Центр силы… его внутренний мир… и тут во тьме начало появляться ночное небо. Звезды появлялись одна за другой, становясь ярче, насыщеннее и образуя целые созвездия. Иван внутренне подобрался, вглядываясь в звезды, но тут…

– Хоба! – раздался голос деда.

Иван открыл глаза и обнаружил старика, глаза которого были словно пара фонариков.

– А теперь дальний! – резко сдвинул он голову назад и снова вперед, словно голубь при ходьбе. – Ближний! Дальний! Ближний…

Иван недовольно засопел, наблюдая как Фома расхаживает по залу и дергает головой словно голубь. Сюрреализма добавляло то, что дед еще и руки в бока упер.

– Ближний! Дальний! Ближний! Дальний!

– Деда, твою налево! Я медитировать пытаюсь!

– Мешаю, да? – с ехидной улыбкой произнес старичок.

– Да!

– Ну, ладно, – пожал плечами старичок и принялся разворачиваться, попутно подмигивая одним глазом, словно включил поворотник. – Если захочешь зефира…

– Не хочу!

– А он уже кончился! – буркнул дед, скрывшись на кухне.

Иван тяжело вздохнул, снова закрыл глаза и попытался очистить мысли. С минуту он справлялся с раздражением, а затем снова вошел в ритм. Центр силы, пустая голова, звездное небо…

Тишину разрезал звук электрогитары. Раздался визг соло, затем ударили барабаны, а в коридоре показался силуэт старика.

Левая нога прямая, выставлена вперед, правая слегка согнута, левая рука отведена в сторону, правая выбивает ритм. Лохматая голова трясется в ритм барабанам, а голос на записи надрывается в жутком хрипе.

– Дед, твою на лево! – выкрикнул Иван и поднялся. Парень вышел в коридор и обнаружил, что дед с «включенным дальним светом» выплясывает в коридоре, при этом умудряясь подпевать незнакомой группе:

– Взорвать! Взорвать все к чертям! – хрипел он и мотал головой, отчего лучи света метались по коридору, имитируя цветомузыку.

Иван молча подошел к небольшому проигрывателю, подключенному к сети и вырубил его.

– Взлети–и–ит все к чертям! – раздалась имитация трешового голоса автора песни на старческий лад.

– Дед! Какого черта⁈ – возмущенно крикнул Иван.

Старик выглянул из коридора, дернул головой вперед и выключил свет из глаз.

– Что⁈ Мне нельзя танцевать? Старым пердунам значит под гармонь можно в парках, а мне у себя дома нельзя?

– Я медитировать пытаюсь, а ты…

– Я же просто танцую! – тут же отрезал старик. – И это вообще классика отечественного металла!

– Деда, я как должен сосредоточиться, если ты постоянно, то голубя изображаешь, то танцы с музыкой устраиваешь⁈ – выпалил Иван. – Ты специально мешаешь⁈

– А ты думаешь в университете тебе комнату обеспечат? Или ждать будут пока ты настроишься? – спокойно глянул на него старик. – Медитация – это первый шаг и чем быстрее ты научишься ей пользоваться в любой ситуации тем быстрее ты начнешь прогрессировать со своим даром.

– Как это вообще понимать? Ты сам сказал, что все начинают с медитации и ощущения собственного ядра! А я как его должен почувствовать, если ты тут устроил не пойми что!

– Очень просто! – пожал плечами Фома и прошел на кухню. – Берешь и чувствуешь!

Тут он подошел к холодильнику, открыл его и тут же закрыл.

– Блин, я же доел зефир!

– Если ты хочешь, чтобы я сходил за зефиром – так и скажи, на не устраивай тут…

– Причем тут зефир? – буркнул старик и глянул на внука. – Ты ведь и не нашел свою звезду, так?

Хрусталев тяжело вздохнул и недовольно буркнул:

– Так. Ты сказал про одно ядро, а у меня… не знаю. Как вообще понять, что это звезда твоя? Да и… надо долго собираться с мыслями и… У меня не получается.

– Не получается – не мучай себя, – пожал плечами старик. – Дети тратят на это годы, а ты решил за пару вечеров освоить? Нет, это так не работает. Да и у меня есть способ получше, чем сидеть словно истукан и просто тратить время.

– Что за способ? – с недоверием глянул на него Иван.

– Простой, эффективный, но сначала… – тут старик умолк и задумчиво уставился в окно, за которым начинались сумерки. – Помнишь, я сказал, что ты мне будешь должен?

– Да, а причем тут…

– Собирайся. Оденься поприличнее.Сходим кое–куда.

Иван недоверчиво глянул на деда, потом на окно и спросил:

– Так уже вечер и…

– Вечер самое горячее время, – кивнул старик и потер ладони.

– А это безопасно? – на всякий случай уточнил Хрусталев.

– Вполне, – кивнул Фома и почесал шевелюру. – Ну, если, конечно, не…

Тут он заметил подозрительный взгляд внука и тут же поправился:

– Никаких рисков! Это приличное место!

Жизненный урок №7: Иногда даже близкие врут!