Текст книги "Все сначала! (СИ)"

Автор книги: Сергей Вишневский

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

– Получается, вот эти коэффициенты сокращаются, а вот тут у нас будет корень из сигмы деленной на два… Понимаешь, к чему я веду? – оглянулся дед на Ивана.

Парень сидел на стуле. Грудь и голова примотаны скотчем к стулу. Руки лежат спокойно на подлокотниках, ноги слегка вытянуты. Веки приклеены скотчем так, чтобы парень не мог закрыть глаза.

– А веду я к тому, что твой внутренний «Галилей», и твоя звезда напрямую имеют связь с твоим телом! – всплеснул руками старик.

В этот момент он скосил взгляд на купюру, что была прикреплена к тоненькому тросику. Тросик через блок шел к редуктору, который вращал моторчик. Редуктор медленно и неторопливо разматывал катушку с тросиком. Под купюрой стояла свеча. И именно сейчас свеча лизнула кончик купюры и та неторопливо загорелась.

– М–м–м–мда, – протянул Фома, подошел к столику, на котором стояла свеча и взял последнюю тысячную купюру. – Знаешь… мы уже четвертый день тут с тобой маемся…

Старик помахал в воздухе деньгой и взглянул на внука. Глаза того были красные, а нижнее веко слегка дергалось.

– Ты думаешь я тут просто так лекции читаю? – хмыкнул старик, кивнув на доску, с формулами. – Или просто из вредности издеваюсь? Нет, Ваня… Нет. Я тут исключительно для твоего блага! Связь с телом я вывел лет десять назад теоретическим путем. А затем, неоднократно подтвердил на практике!

Старик подошел к редуктору, намотал несколько кругов на катушку, чтобы приподнять тросик и вздохнул.

– Ваня, все дело в том, что эмоции дают невероятный эффект при тренировках, но при этом надо не просто тренироваться, – продолжил лекцию старик. – Надо делать определенные упражнения! И это, на секунду, не с потолка взялось! Если эмоция достаточно сильная, а ты отыскал свою звезду…

Фома подошел к держателю, поднялся на носочки и с трудом закрепил последнюю купюру.

– Если ты не просто ее гладишь или пытаешься раздуть как огонек, а начинаешь крутить, то ты получаешь очень интересный эффект! – произнес старик и вернулся к доске. Ткнув пальцем в формулу он произнес: – Активируется связь и в твоем теле формируются первые связи! Да, те самые, которые дадут тебе возможность связать дар и волю! А еще твой метаболизм разгоняется до сумасшедших пределов! Да, эффект временный, но это просто удивительное явление! Понимаешь?

Внук, на стуле, так и продолжал сидеть пуская слюни и подергивать веком. Взгляд его был сфокусирован на купюре, что опускалась к свече, а не на старике.

Фома тяжело вздохнул, подошел к столику и присел.

– Ничерта ты не понимаешь! Суть ведь проста, – произнес он, глядя на доску.

Секунд десять он молчал, затем глянул на внука и вздохнул. Достав из под стола небольшую стальную коробочку из под печенья, он поставил ее на стол и произнес:

– Ты ведь знал, что я вкурсе, где твоя заначка, – хмыкнул старик, вытащил мятую пачку мелких купюр и прицепил к тросику, к тысячной, что уже висела там. – Все. Все или ничего, Ваня! Все твои деньги, твоя заначка, твоя доля с казино! Все тут!

Фома нагнулся вперед и с зловещей улыбкой произнес:

– На кону все твои деньги, внучок! Или ты найдешь и разгонишь звезду, или…

Иван, к слову, время не терял. Всю лекцию он пытался медитировать с открытыми глазами. Да, снова ночное небо. Да, россыпь звездочек, но сейчас…

Сейчас в нем настолько бушевал ураган гнева, что он не выдержал, схватил самую яркую притянул к себе и начал вращать ее с сумасшедшей силой.

Вкладывая все, превращая ее в светящийся волчок. Раскрутил ее так, что казалось от нее полетели в стороны искры и тут…

Сначала шевельнулся палец на ноге. Затем на руке. Сейчас же, когда Фома отвернулся, заливаясь зловещим хохотом, парень медленно и осторожно, чтобы не упасть, подался вперед. Сложно, изворачиваясь телом, он встал на ноги.

– Да, Ваня! Я сущее зло! Я тот, кого ты возненавидишь! Я…

Кулаки сжались сами собой, руки поднялись на уровень глаз и в момент, когда Фома повернулся…

– И если ты думаешь, что жалость меня остановит, то ты… – глянул на него старик и замер.

На него смотрели красные от злости глаза внука. Чуть ниже на лице красовалась хищная улыбка. Сам он был слегка сгорбленный из–за стула, но ему это не помешало выбросить вперед руку и схватить деда за ворот халата, чтобы тот не сбежал.

– Ваня! Это же все для твоего блага! – испуганно пискнул старик. – Ваня… Ваня, не надо!

* * *

Фома сидел молча и поглядывал одним глазом на стол. Второй был прикрыт пачкой пельменей из морозилки.

Перед ним с довольной мордой сидел Иван. Парень с деловым видом, держа в руке столовые приборы и разделывал сырник. Подхватив очередной кусочек, он макнул его в варенье и отправил в рот.

– Повторим, – произнес Иван, когда прожевал. – В чем проблема?

– В том, что я жег деньги… – недовольно пробубнил дед, отлепил пачку пельменей от лица и аккуратно, пальцами потрогал наливающийся синяк.

– Почему проблема в том, что ты жег деньги? – спросил Хрусталев и подхватил еще один кусочек.

– Потому, что это твои деньги… – Фома глянул на пачку и покосился на парня. – Пельмени тают… Потом слипаться будут.

Старик поднялся подошел к холодильнику и открыв морозилку, закинул туда пачку. Порывшись в глубине, он достал замороженную рыбину и приложил ее в лицу.

– Можно было бы обойтись без рукоприкладства, – проворчал он, усаживаясь на место.

– У нас рыба есть? – нахмурился Иван. – Почему мы…

– Это скумбрия, – буркнул дед. – И она не для еды.

– А для чего? – нахмурился Иван.

– Это материал для опытов по криогенной технологии стазиса.

– Мы же договорились, что твои эксперименты ты хранишь в своем холодильнике!

– Он маленький, а это просто рыба, – буркнул Фома.

– Она кусается?

– Нет.

– От нее будет понос?

– Нет! – возмущенно глянул на внука Фома. – Это просто замороженная рыба! С чего ты вообще взял, что…

– Когда ты сказал, что у тебя есть лекарство, способное активировать магию, я думал оно само все будет, а не…

– Когда это что–то появлялось само по себе, Ваня? – возмутился Фома. – Ты думал тут бац, и ты все умеешь? Хлопни в ладоши и все! Укольчик, примочка и ты супергерой из сотни сильнейших⁈

– Нет, но…

– За все надо платить, Ваня, – буркнул Фома и перевернул рыбу другой стороной, покрытой инеем. – С неба ничего не падает. А если и упало, надо постараться, чтобы это что–то не проломило тебе голову.

– Ты не сказал,что это миорелаксант! – злобно глянул на него Хрусталев.

– Если бы я тебе все сразу объяснил ты бы не согласился! А если бы и согласился, то такого гнева не было! – язвительно ответил Фома.

– Я бы…

– Ты бы перепрятал деньги, подсунул фальшивки или просто был бы готов с ними расстаться! – не дал продолжить внуку дед. – Быстрое формирование каналов, резкий рост твоей звезды – это не только за счет твоих действий. Это еще и огромный внутренний гнев! Эмоции, Ваня! Эмоции это тот катализатор, что…

Старик резко умолк, как только Хрусталев вскинул руку с вилкой, что угрожающе направилась ему в глаз.

– Ты сжег все мои деньги! У меня даже на проезд нет!

– Магия требует жертв! – выпалил Фома, откинувшись на спинку стула. – Некоторые за такой результат готовы миллионы отваливать!

– Я тоже готов отваливать… – кивнул Иван, не опуская вилки. – Тебе люлей отваливать!

– Ваня! – вскочил со стула Фома. – Успокойся! В тебе говорит злость и…

В этот момент лежавшая на столе ложка метнулась вперед. Старик едва успел пригнуться, как она влетела в холодильник, оставив на его дверце вмятину.

– Видишь!Ты уже можешь! – опешившими глазами произнес старик.

– Ты вернешь мне все деньги! – рыкнул Хрусталев.

– Ваня, так квартплата… – начал было старик, но тут в его сторону метнулся нож. Рухнув на пол, он произнес: – Ваня… Электричество отключат! У нас долг…

– Это из–за твоей молнии! На кой черт тебе фонарик в глазах⁈

– Я не виноват! – приподнялся старик и взглянул поверх стола. – Это гинеколог знакомый попросил!

– Попросил⁈ – приподнял бровь Иван.

– Ну, ладно… я проспорил…

В этот момент сырник, лежавший на тарелке метнулся вперед.

ШЛЕП!

Со смачным шлепком он врезался в лицо старика, отчего тот даже завалился на спину.

– Никаких планов без подробностей! – со злостью произнес Иван. – Никаких препаратов или действий, пока не посоветуешься со мной! Понял⁈

Однако дед молчал, лежа на полу. Иван тяжело вздохнул, пару секунд подождал, а затем поднялся на ноги. Обойдя стол, он обнаружил Фому, что лежал на спине и спокойно жрал сырник.

– Понял… Чего не понятного, – отозвался он.

* * *

Проснулся я от того, что всё тело будто налили свинцом. Каждая мышца ныла, словно я вчера не магией пользовался, а мешки с цементом таскал. Голова раскалывалась.

Открыл глаза и сразу уставился в потолок. Никакой Австралии из водяных пятен. Обычный потолок в моей комнате. Я в своей кровати. Не привязанный. Уже успех.

Повернул голову. На тумбочке стояла кружка с водой и лежала записка. Я потянулся и схватил бумажку.

«Спи, сколько хочешь. Заслужил. Деда.»

Я скомкал записку и швырнул в угол. Взял телефон.

12:47.

– Твою мать! – слова сами вырвались из рта.

Я пропустил уже два занятия в департаменте. Может, даже три. Хотя какая разница, я там и так самый старый. Восемнадцать лет, а сижу с семилетками, которые уже в десять лет фейерверки из пальцев пускают.

Поздний дар. Как же я ненавижу эти два слова.

Я встал с кровати. Ноги подкосились. Пришлось схватиться за косяк двери и постоять так с минуту, пока голова перестанет кружиться.

Вчера я таки пробил этот чёртов блок. Почувствовал магию. Дед, конечно, меня вывел и получил по морде, но после, когда лежа ел сырник выглядел довольным. После он свалил куда–то по своим делам, а я…

А я просто вырубился. Видимо, организм решил, что с него хватит стресса на неделю вперёд.

Доплелся до ванной, умылся ледяной водой. Посмотрел в зеркало. Синяки под глазами, небритая щетина, взгляд как у загнанного пса.

Красавчик, Хрусталёв, просто десять из десяти! Неужели, так и начинают все сначала?

На кухне деда, конечно, не было. Зато на столе стояла тарелка с бутербродами под пищевой плёнкой и термос с чаем. Ещё одна записка: «Не подавись».

Заботливый он у меня.

Я схватил один бутерброд, запихнул в рот целиком. Колбаса, огурец, майонез. Без Зефира – уже нормально. Налил чай в банку, хлебнул. Остыл уже, но пить можно.

Глянул на часы над холодильником. 13:02.

Если сейчас выбегу, успею к пятому уроку. Или к четвертому. В общем, хоть что–то.

Я оделся на автомате. Джинсы, футболка, толстовка. Кроссовки. Рюкзак с тетрадками, которые я ни разу не открывал. Забрал телефон, ключи и выскочил из квартиры.

* * *

Я вбежал в просторный холл департамента контроля одаренных, кивнул очаровательной девушке за стойкой и помчался к лифту. Тело всё ещё ныло, но уже не так сильно. Главное было не думать о том, как я выгляжу и сколько мне влетит за опоздание.

Добежал до своей аудитории. Заглянул в окошко в двери.

Занятие идёт полным ходом. Ольга что–то вещает, показывая на доску с формулами. Малолетки сидят за партами, кто–то записывает, кто–то просто пялится в окно.

Заходить сейчас? Получить публичный разнос?

Нет уж. Лучше пропущу и приду к следующему уроку. Надо просто рассказать Ольге, что произошло, и тогда на меня не наорут. Наверное.

Я развернулся и пошёл обратно по коридору. Желудок заурчал.

Точно! Столовая. Там хоть что–нибудь дешёвое найду.

Спустившись на первый этаж, я свернул налево и толкнул двойные двери в столовую. Запахло жареным маслом, картошкой и какой–то подливой. Просторный зал, с мраморными столбами и хрустальными люстрами, больше походил на премиальный ресторан, только для магов. Деревянные красивые столы, стулья с узорами, линия раздачи, красивые женщины в фартуках и колпаках.

Народу почти не было. Пара взрослых магов в форме департамента сидела в углу, что–то обсуждая вполголоса. Ещё какой–то парень примерно моего возраста стоял у раздачи и выбирал себе обед.

Я встал в очередь за ним. Взял поднос, поставил на рельсы и пошёл вдоль витрин.

Должен признать, вся еда выглядела вкусно. Даже очень. Все же, магов кормят только лучшими блюдами.

Котлеты. Макароны. Рис. Борщ. Салаты. Вроде и простая еда, но смотрелась, как в дорогом ресторане

Тут я глянул на ценники.

Охренеть. Так вот оно что…

Котлета стоила как два проезда в метро. Борщ вообще как три. Я уставился на цифры и почувствовал, как в кармане жмёт смартфон. На карте лежало рублей сто. Может, чуть больше. Этого должно было хватить до конца недели на проезд и всякую мелочь.

Если я сейчас возьму полноценный обед, останусь без денег. И то, не хватит.

Прикинул. Взял булочку с маком. Самую дешевую. И чай в стакане.

Дошел до кассы. Девушка за стеклом посмотрела на мой поднос, потом на меня. Мило улыбнулась и пробила чек.

Сто двадцать рублей.

Я достал карту, приложил к терминалу. Пикнуло. Булочка оплатилась. Осталось сорок за чай.

Полез в карманы. Мелочь. Монетки по рублю, по два, по пять. Высыпал на ладонь. Пересчитал.

Тридцать семь рублей.

– Блин. – тихо произнес я.

Девушка за кассой продолжала смотреть на меня и мило улыбаться. Я снова перебрал монеты, надеясь, что ошибся. Нет. Тридцать семь.

Не хватает трёх рублей на чай.

Я почувствовал, как краснеют уши. Сзади никого не было, но всё равно стало неловко. Уже хотел сказать, что откажусь от булочки, как рядом возник парень. Тот самый, перед которым я стоял в очереди.

Примерно моего роста, немного сутулый и худощавый, в дорогой куртке и джинсах, которые стоили, наверное, как моя месячная стипендия. Часы на руке блестели. Белые волосы подстрижены в короткий ежик. Родинка под левым глазом.

Он глянул на меня, на мою горсть мелочи, на булочку, потом улыбнулся и молча приложил свою карту к терминалу.

Пикнуло.

Я моргнул.

– Спасибо, – выдавил я. – Я… верну.

– Да ладно тебе, – он махнул рукой. – Три рубля не разорят.

– Слушай, а чего тут так дорого? – тихо спросил я.

– Да вроде, всегда так было…– он взял свой поднос, где лежал полноценный обед: борщ, котлета, пюре, салат, компот.

Мы не сговариваясь прошли за один стол и сели.

– Я Павлик, кстати. – протянул он мне руку.

– Иван, – ответил я на рукопожатие. – Хрусталёв.

– Приятно познакомиться, Иван. Ты тут учишься?

– Ага.

– Первый раз вижу. Ты в какой группе?

Я поколебался. Все же, мой уровень магического образования, не был поводом для хвастовства.

– В младшей.

Он поднял брови, оглядел меня с ног до головы.

– Серьёзно?

– Поздний дар, – буркнул я. – Магия проявилась недавно.

– А, понятно, – он кивнул без всякого осуждения. – Ты тот чемпион по плаванию, о котором тут все говорят.

– Ага, он самый.

Я отпил чай и откусил булочку. Павлик методично расправлялся со своим борщом.

– Так что, – сказал он между ложками, – с семилетками сидишь, да?

– Ага, – кивнул я. – Весело, ты не представляешь. Один может поджигать козявки из носа.

Он усмехнулся.

– Ну да, помню, так же экспериментировал, только с серой из ушей. Она чуть лучше горит…

– Ты–то тут что делаешь? – спросил я, кивнув на его одежду. – Не похож на студента.

– Я и не студент, – он отодвинул тарелку с борщом и принялся за котлету. – Я тут по настоянию отца работаю. Ну, типа практику прохожу.

– Практику?

– Ага. Я уже всю программу прошёл, экзамены сдал. В этом году собираюсь в универ поступать. Но батя сказал, что сначала надо понять, как департамент изнутри работает. Вот и втулил меня сюда на лето.

Я прожевал кусок булочки, запил чаем.

– И как оно?

Павлик пожал плечами.

– Нормально. Скучновато, конечно, но интересно. Тут же не только обучение идёт. Тут вся система магического контроля сосредоточена. В подвале, например, оборудование стоит, которое прорывы регистрирует.

– Прорывы?

– Ну да. Когда в мир магическая хрень лезет. Аномалии всякие, артефакты, существа. Датчики ловят, сигнал отправляют, и сотня выезжает разбираться. Вам, вроде, уже должны были это объяснять…

Я кивнул. Про сотню я слышал. Сто самых сильных магов в мире. Элита элит. У каждого свой номер, своя зона ответственности, куча привилегий.

– А как там, в сотне? – спросил я. – Нормальные люди?

Павлик фыркнул.

– Да там каждый сам себе царь. Интриги, разборки, кто круче. Один другому палки в колеса сует, каждый одеяло на себя тащит. Бюджеты, зоны влияния, контракты. Как в любой конторе, где власть и бабки.

– Понятно.

– Но в целом работают неплохо, – добавил он похрустывая пальцами. – Когда надо, собираются и херачат. Просто между делом друг друга грызут.

Он доел котлету, отпил компот. Я допил чай и доел булочку. Желудок слегка успокоился, хотя всё равно урчал.

Телефон Павлика завибрировал. Он достал его, глянул на экран и поморщился.

– Извини, мне звонят. Надо идти.

– Да без проблем, – я кивнул. – Спасибо за булочку.

– Да не за что, – он встал, забрал поднос. – Увидимся ещё, Иван.

– Увидимся. – кивнул ему.

Павлик ушел, разговаривая по телефону. Я остался сидеть за столом, глядя в окно.

Неплохой парень, в общем. Нормально общается, без понтов. Хотя видно, что из богатых. Одежда, манеры, хоть и видно, что больше книжный червь. Но каждому свое.

А у меня на булочку денег не хватило.

Я тяжело вздохнул, поднялся и пошёл к выходу. Надо было успеть на следующее занятие. Хватит уже прогуливать.

* * *

Я сидел за своей партой в последнем ряду. Вокруг меня семилетки старательно пыхтели над своими заданиями. Кто–то левитировал карандаши, кто–то грел воду в стаканах, кто–то пускал разноцветные искры. Каждый занимался своим делом.

Перед уроком я подошёл к Ольге и вкратце рассказал, что вчера вечером у меня наконец проявился телекинез. Промолчал про деда, про паралич и про все его методы. Просто сказал, что был стресс, и что–то щелкнуло.

Она внимательно слушала и кивала, скрестив руки на груди. Когда я закончил, она только сказала:

– Хорошо, Вань. Главное, что получилось. Я помню, как мне было плохо после первого дня… Хотя, я была еще ребенком… Ладно, давай тогда сегодня попробуем начать с листа.

Она не стала отчитывать за опоздание.

Сейчас я сидел и пялился на листок бумаги, что лежал передо мной на парте. Обычный белый листок А4. Задание было простое до безобразия: сдвинуть его телекинезом.

Семилетки вокруг уже давно это умели. Они левитировали ручки, книги, иногда даже стулья. А я вот сижу и пытаюсь сдвинуть листок.

Я закрыл глаза. Вспомнил, как вчера почувствовал внутри себя звезду. Тот самый центр силы, о котором дед орал три дня подряд.

Поискал его снова.

Где–то в груди. Глубоко. Тёплое пятно. Или холодное? Хрен его знает. Главное, что оно там было.

Ага, опять куча огоньков, но найти нужную звезду было уже проще. Она была ярче и… искрилась? Не знаю как объяснить.

Попробовал мысленно дотянуться до нее. Представил, как от этого пятна расходятся нити. Тонкие, почти невидимые. Попробовал направить их к листку.

Открыл глаза.

Листок лежал на месте.

Я сжал зубы. Попробовал ещё раз.

Закрыл глаза. Нашёл центр. Потянул нити к листку. Мысленно представил, как они его обхватывают, как поднимают.

Открыл глаза.

Листок чуть дернулся.

Сердце ухнуло от волнения! Работает!

Я уставился на листок, не отрывая взгляда. Снова нашёл это место в груди. Потянул сильнее.

Листок дернулся еще раз. Потом медленно, дрожа, начал подниматься.

Пот выступил на лбу. Руки сами собой вцепились в край парты и сильно сжали. Я чувствовал, как внутри что–то натягивается, словно резинка, которую тянут до предела.

Листок поднялся на пару сантиметров над партой и завис. Потом задрожал в воздухе.

Я сидел, не дыша, чувствуя, как пот заливает глаза. Руки тряслись. Всё тело напряглось так, что мышцы заныли.

– Иван, – раздался голос Ольги.

Я не мог ответить. Боялся, что если открою рот, всё развалится.

– Ваня, ты молодец, – сказала она спокойно. – Отличный результат!.

Листок упал на парту.

Я вскочил с места, вскинул руки вверх и заорал:

– ДА! ВИДЕЛИ КАК НАДО⁈

Класс взорвался улюлюканьем. Семилетки застучали по партам, засвистели, захлопали.

– Ваня смог!

– У него получилось!

– Дядя не идиот! Дядя просто старый!

Я стоял, тяжело дыша, с поднятыми руками, как боксер после нокаута. Пот капал с подбородка на парту. Руки все еще тряслись.

Но мне было плевать. У меня получилось!

Я победоносно обвел взглядом класс. Малолетки смотрели на меня с одобрением. Кто–то даже по–настоящему радовался.

Ольга наконец постучала ручкой по столу.

– Тишина. Продолжаем работать.

Класс успокоился. Семилетки вернулись к своим упражнениям.

Я сидел за партой, глядя на листок, и чувствовал, как внутри разливается странное тепло.

Магия. У меня есть магия!

Я невольно посмотрел на своего соседа. Козявочник–пиромант смотрел на меня, улыбался и показывал большой палец вверх.

На кончике пальца лежала маленькая козявка.

Она вспыхнула ярким оранжевым огоньком, как только он увидел, что я смотрю.

– Ты не безнадежен, старик!

– Спасибо, – кивнул я ему, совершенно не обратив внимания на «старика».