Текст книги "Все сначала! (СИ)"

Автор книги: Сергей Вишневский

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13

Я шагнул вперед и ощутил, как странная сила движется вместе со мной. Полоса, отделяющая меня от внешнего мира, так же пришла в движение.

«Получается, я в центре этого… Да я даже не знаю, что произошло? Так! Спокойно! Нервы сжигают кислород, Ваня, а у тебя его и так не много!»

Первым упал долговязый, который держал меня за руку. Он схватился за горло и рухнул на колени. Глаза выпучены, как будто сейчас выпадут из орбит. Он открывал рот, как рыба, выброшенная на берег, но воздуха не было.

Второй и третий последовали за ним. Оба рухнули на асфальт, схватившись за шею. Бесполезно. Они пытались вдохнуть, но ничего не получалось.

«Кажется, я скоро к ним присоединюсь, если не пойму, как мне выбраться из эпицентра этого нечто…»

Высокий маг медленно отпустил Марину и схватился за грудь. Огонь на его пальце погас почти мгновенно. Лицо побелело еще сильнее. Он попытался что-то сделать, собрать заклинание, но магия не слушалась. Пламя не зажигалось. Ледяная игла не появлялась. Ничего. Пусто!

Марина удивленно посмотрела на меня, качнулась и осела на землю. Глаза медленно закатились и она упала на спину.

Паника ударила в голову новой волной.

«Марина!» – я попытался крикнуть, но выдохнул только остатки кислорода.

Я сделал шаг в ее сторону, и опять непонятный круг вокруг меня сдвинулся вместе со мной. Тут-то до меня и дошло.

Это я. Это моя способность. Я её убиваю.

Я попытался отключить всё, но не знал как. Легкие начали гореть. Кислорода в них оставалось на секунды. Может на двадцать секунд, если повезет. Я сконцентрировался на дыхание в последний момент, но сколько это продлится?

Высокий наконец упал на колени. Его пальцы скребли асфальт. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывалось только хриплое сипение.

«Давай, трать последний кислород, болван! Быстрее! Падай!»

Его глаза налились кровью. Он смотрел на меня с ужасом и яростью одновременно.

Мир вокруг оставался черно-белым. Никаких красок. Никаких звуков. Только этот проклятый вакуум.

«Не хочу так умирать!»

Я сделал еще шаг к Марине, но ноги подкосились. Слабость накатила волной. Кислород в мышцы не поступал. Будто кто-то выдернул вилку из розетки. Силы закончились. Я рухнул на колени рядом с ней.

И тут цвета вернулись.

Краски хлынули обратно в мир. Звуки ворвались в уши. Воздух снова стал воздухом. Я жадно втянул его в легкие, закашлялся. Мышцы начало жечь. Горло тоже. В ушах звенело, а голова начала кружиться.

Хулиганы вокруг уже были без сознания, но дышали. Кто-то просто лежал мешком, кого-то трясло в конвульсиях и пеной из рта.

Высокий маг поднял голову. Его грудь вздымалась, он ловил ртом кислород. Но глаза уже прояснились. Он посмотрел на меня с новой волной ярости. Понял, что я обессилен и медленно поднялся на ноги.

– Что… ты… сделал? – прохрипел он, восстанавливая дыхание. – Ты… убью…

Я попытался встать, но тело не слушалось. Руки дрожали. Ноги налились свинцом.

Высокий тяжело встал и шагнул ко мне. На его пальце снова вспыхнул огонь. Слабый, но этого хватит, чтобы меня прикончить.

Я посмотрел на Марину. Она лежала без движения. Грудь слабо поднималась и опускалась. Жива. Слава богу, жива. Теперь надо разобраться с этим критином…

Маг занес руку.

И тут кто-то схватил его за запястье сзади.

– Не советую этого делать, – раздался спокойный мужской голос.

За длинным стоял мужчина в строгой форме департамента. Черный френч, серебряные нашивки на плечах. Он просто появился неизвестно откуда и остановил бандита в последний момент.

Взмах руки.

Высокий маг отлетел в сторону, врезался в стену с глухим звуком, будто кукла и рухнул на землю как подкошенный. Огонь погас. Он дернулся пару раз и затих.

– Что за придурки нынче пошли… – тихо пробормотал представитель департамента и повернулся ко мне.

Его лицо оставалось безразличным. Я с трудом мог его разглядеть. В глазах уже темнело, так что для меня он был просто размытым образом.

Он сделал шаг вперед.

Я попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.

– Помоги… Ей… – наконец вырвалось у меня из рта.

Слабость накрыла окончательно. Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в темноту, было лицо Марины. Бледное. Неподвижное.

– Обязательно, господин Хрусталев. Обязательно…

Мир погас.

* * *

В больнице.

Я открыл глаза. Передо мной был белый потолок. Ровный, без единой трещины. Такой чистый, что аж резало глаза. Запах хлорки бил в нос, смешиваясь с чем-то лекарственным и приторным. Больница. Однозначно больница.

Попытался пошевелиться. Оказалось что это плохая идея. Очень плохая. По телу прокатилась волна боли. Каждая мышца ныла. Голова раскалывалась так, будто кто-то изнутри черепа долбил молотком.

Боль была такой, что я застонал и снова замер.

Справа услышал скрип стула, и как будто, кто-то поднялся.

Я медленно повернул голову. Каждое движение давалось с трудом. Дед сидел рядом на пластиковом стуле и раскачивался. Руки сложены на груди, лицо серьезное. Ни намека на его обычную ухмылку или на тот сальный прищур, с которым он обычно что-то вытворял. Это было странно и непривычно.

– Как себя чувствуешь? – спросил он, заметив, что я пришел в себя.

Голос звучал тихо. Почти заботливо. Я не привык к такому деду, и это даже напугало.

– Голова болит, – выдавил я. Горло пересохло. Говорить было больно. Хотелось срочно попить. – И вообще все болит.

Дед молча кивнул. Его взгляд скользнул по мне, остановился на капельнице, что торчала из моей руки, потом вернулся к лицу. Он тяжело вздохнул, будто случилось что-то непоправимое, и ему придется с этим разбираться.

– Что произошло? – спросил я.

Нужно было понять, что случилось после того, как я вырубился, где Марина, что с теми придурками, и почему я здесь.

Дед почесал подбородок. Его пальцы дернули невидимую бороду, которой у него давно не было. Видимо, по привычке.

– Департамент засек всплеск магии в городе, – начал он. – Сильный всплеск. Поэтому выслали патрульного. Тот примчался и нашел вас. Ты валялся без сознания. Девка твоя тоже. Четверо отморозков тоже валялись. Весело у вас там было. Кстати, один из них оказался маг.

Он снова замолчал. Взгляд стал жестче и пронзительнее.

– Повезло, что тот урод с огнем был среди нападавших. Иначе департамент бы тебя скрутил и потащил на допрос. А так все понятно. – он пожал плечами, – Ты защищался.

– И что дальше?

– Всех повязали. Тебя сюда привезли. Мне позвонили через пару часов, и я примчался. Пришлось решать вопросы с департаментом. – Дед скривился. – Хорошо, что у меня еще остались кое-какие связи. Отмазал тебя, бедолагу. Сказал, что ты новичок, что контроля нет, что это была самооборона. Ну и плюс тот маг среди нападавших. Это их всех и похоронило.

Я закрыл глаза. Голова опять заболела с новой силой. Информация усваивалась медленно, а мысли ползли как в тумане.

– Марина? – спросил я.

– Жива. В соседней палате. Ничего серьезного. Испуг, обморок и легкая гипоксия. Через пару дней выпишут.

На душе стало значительно легче. Хоть что-то хорошее.

Тут дверь палаты тихонько открылась. Я медленно повернул голову. Движение снова отозвалось болью, но на этот раз я был готов.

На пороге стояла Ольга. В ее руках был небольшой букет белых роз. Она остановилась в дверном проеме, оглядела меня, а потом деда. На ее лице мелькнуло что-то вроде облегчения. Она выглядела собранной, никакой паники и волнения. Просто спокойная уверенность.

– Привет, – сказала она, заходя в палату. – Как дела?

– Живой пока, – буркнул я в ответ.

Она подошла ближе. Поставила цветы на тумбочку рядом с кроватью и огляделась.

Палата была стандартной. Два койки, одна пустая. Окно с видом на внутренний двор больницы. Серые стены. Пара стульев. Ну и идеально белый потолок.

Ольга присела на край моей кровати. Ее взгляд задержался на капельнице, потом вернулся ко мне.

– Марина дала показания, – серьезно сказала она. – Рассказала все как было. Того мага, который на вас напал, заковали в антимагический ошейник до конца следствия. Пока не разберутся, тебе ничего не грозит. Ясно, что это была самооборона, плюс среди нападавших был маг, так что следственный комитет тут не при делах. Департамент сам разбирается.

– Хорошо, – кивнул я.

Голова снова заболела от движения. Надо было перестать ей крутить.

Ольга помолчала. Потом наклонилась чуть ближе.

– Что там произошло? – спросила она тихо. – Марина сказала странные вещи. Что мир стал черно-белым. Что воздух исчез. Что все задыхались. Что ты что-то сделал.

Я посмотрел на нее. Потом на деда. Тот смотрел на меня с интересом. Вот теперь он казался обычным, с хитрым прищуром и огоньком безумия в глазах.

Мне нечего было скрывать. Скорее, самому хотелось понять, как работает эта способность, так что я начал рассказывать.

Про то, как все звезды в моем «Галилее» слились воедино. Про черно-белый мир. Про ощущение вакуума. Про то, как воздух исчез. Про то, как все задыхались. Про то, как я сам не мог дышать, но успел задержать дыхание в последний момент. Про слабость, которая накрыла после.

Ольга слушала молча. Ее лицо оставалось непроницаемым. Дед только хмурился.

Когда я закончил, они переглянулись. И честно сказать, эти переглядки мне не понравились.

– Да не, херня какая-то, – отмахнулся дед, отвечая на немой вопрос Ольги. – Галлюцинации от стресса. Он в первый раз в реальной драке с магом. Адреналин зашкалил. Мозги поехали.

– А вдруг? – нахмурилась Ольга.

– Вдруг что? – фыркнул дед. – Он три дня как магии научился! Только сырниками кидаться может! Телекинез еле-еле работает! Такого не бывает! Чтобы сразу какую-то хренотень запустить, которая воздух высасывает!

Ольга кивнула и задумалась. Ее пальцы постучали по краю кровати. Она смотрела куда-то в сторону и что-то обдумывала. Потом резко повернулась ко мне и взяла мою руку.

– Если бы это была магия земли или способность к камню, на теле были бы шрамы, – сказала она. – Характерные. Земля оставляет следы. Всегда. Задери рубашку.

Я дернулся.

– Что?

– Задери рубашку, – повторила она спокойно, как будто просила передать соль. – Надо проверить.

– Зачем?

– Магия воды тоже оставляет следы. Но их не видно. Их можно почувствовать. Если провести рукой в районе живота.

Я неуверенно посмотрел на нее. Потом на деда. Тот ухмыльнулся. Сальная такая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего.

– Ну давай, давай, – подбодрил он. – Покажи свои кубики, спортсмен.

Я скривился, но все же приподнял край больничной футболки. Ольга наклонилась ближе. Ее рука легла мне на живот чуть выше пояса штанов. Пальцы были прохладными, но приятными.

Она медленно провела рукой по коже. Вверх. Потом вниз. Потом в сторону. Ее взгляд был сосредоточенным. Она прикрыла глаза и я почувствовал легкое покалывание.

– Так можно почувствовать магию воды, – пояснила она тихо. – Если она есть, на коже остается что-то вроде влажности. Не настоящая влага. Магическая. Ее не видно, но можно ощутить, если знаешь как.

Дед сидел рядом наклонившись почти в упор и смотрел на мой живот. Ухмылка не сходила с его лица.

Я покосился на него.

– Чего уставился?

– Любуюсь, – хмыкнул он. – Хороший пресс. Плавание свое дело знает.

– Ой, давай только без этого, деда.

Ольга водила рукой еще несколько секунд. Потом остановилась. Открыла глаза. Нахмурилась.

– Ничего не чувствую, – сказала она. – Ни земли, ни воды.

Она не убрала руку. Продолжала держать ее на моем животе. Кажется задумалась.

В этот момент дверь распахнулась. Новый гость.

На этот раз это была Марина. Как только она открыла дверь, сразу замерла на пороге.

Ее взгляд сначала упал на меня. Потом скользнул к Ольге. Потом на руку Ольги, которая лежала у меня на животе. Потом на задранную футболку. Потом на деда, который продолжал сидеть в упор, с довольной ухмылкой и пялиться на мой живот.

Лицо Марины дернулось. Брови поползли вверх. Губы сжались.

Повисла тишина. Очень неловкая тишина.

Девушка прищурилась. Она смотрела на Ольгу так, будто та только что украла у нее последние деньги.

Свиридова же с удивлением посмотрела на Марину, но руку все еще не убирала. Вообще даже не шевельнулась.

Я лежал и понимал, что выгляжу сейчас максимально идиотски. С задранной футболкой, с чужой рукой на животе, с дедом, который ухмыляется как маньяк. Наверное, это самое неловкое, что было со мной за последние дни.

– Я… помешала? – медленно произнесла Марина.

Голос звучал подозрительно. Очень подозрительно.

Ольга моргнула. Только сейчас до нее дошло, как это выглядит со стороны. Она резко убрала руку и выпрямилась, посмотрев на Марину.

– Проверяла на наличие магии воды, – пояснила она спокойно.

– Да-да, – поддакнул дед. – Медицинская процедура. Очень важная.

Я дернул футболку вниз, закрывая живот.

Марина продолжала стоять в дверях. Она переводила взгляд с Ольги на меня. Потом обратно. Ее пальцы сжали ручку двери так, что побелели костяшки.

– Магию воды, – повторила она. – Конечно.

Тон был холодным.

Ольга поднялась с кровати, поправила юбку, еще раз посмотрела на Марину.

– Да, – сказала она. – У тебя есть вопросы?

Марина молчала, и потом медленно вошла в палату и закрыла за собой дверь. Ее взгляд скользнул по Свиридовой, задержался на мне, потом вернулся к ней.

– Нет, – сказала она. – Никаких вопросов.

Но тон говорил об обратном.

Я лежал и понимал, что сейчас начнется что-то очень неприятное.

* * *

– Сегодня еще куда–то, господин? – спросил водитель, притормозив у крыльца большого особняка.

– Нет, на сегодня все, – бросил Эдуард и вышел из машины.

Парень сунул руки в карманы, прошел по крыльцу и кивнул дворецкому, что открыл перед ним дверь.

– Изволите ужинать, господин? – спросил мужчина с тонкими усиками под носом и совершенно невозмутимым видом.

– Позже, со всеми, – буркнул Эдуард и направился в большую просторную гостиную. Пройдя с краю, за колоннами, он направился к лестнице, совершенно не заметив отца, который сидел на диванчике, перед журнальным столиком и смотрел в документы.

– Эдик! – раздался его голос, заставивший парня вздрогнуть.

– Да, пап! Прости, я не заметил и…

– Присядь, – кивнул он на мягкое кресло напротив.

Парень кивнул, подошел к отцу и уселся.

– Что–то случилось? – осторожно спросил он.

– Что с Морозовым младшим? – спросил он коротко и поднял взгляд на отпрыска.

– Нормально, – кивнул Эдуард. – Я его в департаменте выловил. Так, прижал немного, припугнул.

– Реакция?

– Обоссался со страху, – хмыкнул парень.

– В прямом смысле?

– Нет, ну… просто дрожал, глазки бегали, – смутился Эдуард.

– Рукоприкладство?

– Не, пап, это же департамент, – тут же нахмурился сынок. – Мне одного раза хватило, чего я дурень чтобы…

– Значит просто словесные угрозы, – кивнул мужчина и покосился на документы перед собой.

– Пап, если надо я подкараулю, но он до департамента на машине, а больше никуда и не выбирается. Он же к поступлению готовится, если есть время я с ним в университете поговорю.

– Слишком долго, – буркнул мужчина, пару секунд помолчал и снова поднял взгляд на младшего сына. – Кто–то видел вас? Свидетели?

– Нет, но… – тут Эдуард нахмурился и умолк.

– Говори.

– В общем, там какой–то простолюдин нарисовался. Нарывался, с виду даже к драке готов был.

– А ты?

– Я спокойно ушел, – произнес парень. – В департаменте драку устраивать – последнее дело.

– Хорошо. Что за простолюдин? – мужчина откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился на парня.

– Хрусталев Иван. Помнишь тут скандал был на счет того, что спортсмен с даром выступал? Ну, вот это он и есть. Поздний дар. Так, мелочь. Он сейчас с малолетками в группе. Слышал, что вроде как его к экзамену на дар допустят.

Константин Казанцев хмыкнул, покачал головой и спросил:

– Ты обычно простолюдинами не интересуешься. С чего такой к нему интерес?

– Ну, так… Борзой просто. Хотел его проучить, но на всякий случай сначала провентилировал, что за человек… – произнес Эдик.

Отец тяжело вздохнул и приподнял одну бровь. Парень тут же сдулся, опустил взгляд и принялся разглядывать ногти.

– Рассказывай!

– Ну, я… к Свиридовой с цветами подходил. Деньги помнишь я просил?

– Да.

– Колье на них взял. С цветами к ней подошел, а она нос воротит.

– Причем тут простолюдин?

– Она выйти тогда не успела, а к ней этот ушлый прилип. До машины проводил, вроде бы.

– Понятно, – вздохнул мужчина, подался вперед, взял папку с документами и швырнул на столик перед отпрыском.

Парень открыл страницу и покосился на документы и несколько фотографий.

– На Хрусталева вчера вечером напал какой–то одаренный со стихией огня, с несколькими подельниками. Была стычка с применением силы. Прибыл патруль департамента. Всех взяли и отвезли на разбирательства. Хрусталев потерял все силы и сознание. Остальные пострадали поскольку постольку.

Мужчина внимательно следил за выражением лица Эдуарда, а там было на что посмотреть. Сначала недоумение, затем недоверие и под конец растерянность.

– Твои?

Эдик глянул на отца, слегка втянул голову в плечи и неуверенно кивнул.

– Пап, я же не знал, что он стихию какую–то применит. Он…

– Не имеет значения, – отозвался отец, подался вперед и взял фотографию разбитой физиономии молодого парня. – Этот – твой?

– Да, это…

– Ты его хорошо знаешь? Насколько ему доверяешь?

– Пап, он могила. Мы уже не один раз… – начал было Казанцев младший и тут же умолк.

– Есть вероятность, что он тебя сдаст? – спросил мужчина и бросил фотографию обратно.

– Нет. Он могила. Опытный, я не один его услугами пользуюсь. Он…

– Убедись, что он не сдаст и не взболтнет лишнего, – надавил глава рода. – Только скандал прошлый замяли и подзабыли. Нельзя, чтобы снова ползли слухи. Ты меня понял?

– Понял, пап, – кивнул Эдик.

– Если понял – ступай, – кивнул ему мужчина и поднялся с дивана.

– Пап, – тут же поднялся парень. – Его взяли?

– Да. Причем посадили под антимагический ошейник. Идет следствие.

– Пап, может… Ну, адвоката? – спросил парень. – Ну, чтобы… Сгладить ситуацию.

Мужчина долго смотрел на отпрыска, затем коротко кивнул и произнес:

– Я пришлю человека.

– Нагатина? – с надеждой спросил парень.

– Нет. Другого адвоката. Нагатин наш семейный, он таким не занимается. Для этого есть… другие люди.

Глава рода покинул гостиную. Эдуард тут же достал телефон и принялся звонить. Один гудок, второй, третий – ничего. Парень растерянно глянул на телефон, но тут ему позвонил незнакомый номер.

– Эдик, сука, ты куда меня подписал скотина? – зашипели из телефона.

– Заткнись, придурок! – рыкнул на него Казанцев и глянул в сторону кабинета отца, где тот скрылся. – Обосрался? Так учись расхлебывать!

– Ты совсем берега попутал? – возмутился собеседник. – Я тебя же сейчас и…

– Закопаю! Понял⁈ – зарычал в трубку Эдуард. – Я тебе не позлорадствовать позвонил и не пугать.

– И что тебе от меня надо?

– Слушай сюда… Про меня молчи. Я… Я пришлю человека. Спеца по скользким делам. Слушай, что он говорит, говори, что он скажет. Понял?

– Он меня вытащит из этого дерьма? – раздался голос в трубке с нотками надежды.

– Да, вытащит. При условии, что ты про меня ни слова не скажешь. Понял?

– Понял… – отозвался собеседник.

– Все, сиди и не дергайся, – произнес Эдик, сбросил и, сунув руки в карманы оглядел гостинную. Что–то для себя решив, он кивнул своим мыслям и направился в кабинет отца.

* * *

Мужчина в коричневом деловом костюме шел по департаменту с наушником и по ходу общался с секретарем.

– Лида, нет! Пусть ждет! Я сейчас не могу… – произнес он, а затем с улыбкой проводил девушку с папками, что прошла мимо. – … а? Нет, я же сказал – у меня важный клиент… И что? Скажи ему, что у меня сейчас тройной тариф и премия по окончании дела. Если Фридман готов платить столько же, то я с удовольствием уделю ему время… Завтра!

Мужчина умудрившийся даже развернуться, для оценки «вида сзади», прошел несколько шагов, а затем продолжил движение, слегка помахивая кожаным портфелем.

– Да, так и скажи. И вот еще… – тут он поднял руку и глянул на часы. – Забронируй столик в Медузе на… шесть…. Да, успею. Все…

Закончив вызов он с довольной миной прошел по коридору до дальней двери и вошел без стука.

– Дамы и господа, – кивнул он мужчине и женщине, что сидели за столом. Перед ними сидел молодой парнишка. Худощавый, с бледным лицом. На его шее красовался стальной ошейник с красными рунами. – Доброго вам дня.

– Вы кто? – хмуро глянул на него мужчина.

– Хорошкин Василий Иванович, – с улыбкой достал визитку он и протянул ее двум сидевшим за столом работникам департамента. – Адвокат Котикова.

Мужчина вдохнул, взял визитку, глянул на незнакомца и кивнул ему на стул, рядом с парнем.

– Могу я узнать, что сейчас вменяется этому молодому человеку? – с улыбкой спросил адвокат Хорошкин.

– Незаконное применение дара, повлекшее легкий вред здоровью и покушение на жизнь обычного человека, – ответила женщина. – Также ему вменяется нападение группой лиц с целью шантажа и…

– Ты что–то подписывал? – глянул адвокат на парня, что смотрел на него с надеждой.

– Нет, – отозвался тот.

– Хорошо, – расплылся в улыбке мужчина и глянул на женщину. – Простите, мы не знакомы…

– Для вас – Светлана Константиновна.

– А вы?

– Борис Павлович, – отозвался мужчина.

В этот момент, дверь в кабинет открылась и внутрь вошел Хрусталев. Парень покосился на сидевшего мага, с которым совсем недавно был бой, а затем на адвоката.

– Присаживайтесь, – кивнул на стул чуть в стороне мужчина.

Как только Иван сел, Борис Павлович взял бумагу и зачитал:

– Лишение магического дара, путем наложение блокиратора, на три года. Лишение свободы на срок три года, а также принудительные общественные работы по окончании основного срока на пять лет.

Адвокат удивленно поднял брови, глянул на подопечного, затем на Хрусталева и спросил:

– Простите, но не слишком ли торопится дознание с выводами? Вы уверены, что… – начал он.

– Обвиняемый применил магию. Пострадали люди, а также…

– Простите, а только он применил магию? – тут же перебил Хорошкин.

– В каком смысле? – спросила Светлана Константиновна.

– Ну, вот смотрите, – тут он полез в портфель и достал папку, откуда вытащил несколько листов, которые положил перед дознавателями. – Вот тут заявления. Это от знакомых моего подопечного. Они утверждают, что это Хрусталев напал на моего подопечного за то, что тот удостоил красивую девушку, пусть и простолюдинку, долгим взглядом. Якобы, этот взгляд выражал что–то более чем восхищение ее фигурой и красотой лица.

Борис Павлович взял листок и принялся бегать по нему глазами.

– К, слову, они почему–то у вас проходят как соучастники нападения, а по показаниям они потерпевшие в результате применения силы Хрусталевым, – продолжал адвокат. – Как это у вас так получилось, что потерпевшие вдруг стали соучастниками?

Дознаватели переглянулись.

– Они ведь никаких показаний не подписывали, так? – широко улыбнулся Хорошкин и кивнул на бумагу на столе. – Кроме вот этих.

– Пытаетесь вывернуть ситуацию, – хмыкнул Борис Павлович. – Не выйдет. Это дело на контроле у…

– Бросьте, причем тут выворачивание ситуации? Просто надо разобраться, что произошло на самом деле, – пожал плечами адвокат. – И если уж тут имело место быть несанкционированное применение магии, то давайте рассуждать честно. Кто пострадал? И кто применял магию?

– Ваш подопечный применял магию, – ледяным тоном произнесла Светлана Константиновна. – Это факт.

– Да, но то, что и Хрусталев применял магию – тоже факт! – кивнул адвокат. – Кто пострадал от магии моего подопечного? Факты есть? Ожоги, пожар? Задокументировано?

Дознаватели переглянулись.

– А вот от магии Хрусталева пострадали невинные люди, которых вы просто записали в соучастники. И вот они… – постучал пальцем по бумагам Хорошкин. – … факты.

– Вы же все прекрасно знаете, – не выдержала Светлана Константиновна. – Что за комедию вы тут устроили? Вы хотите сказать, что вот этот и трое его подельников случайно оказались в глухом проулке? И чисто случайно на них напал Хрусталев?

– Я? Сказать? Побойтесь императора! – поднял руки с раскрытыми ладонями Хорошкин, а затем тут же улыбнулся до ушей. – Об этом говорят факты. А если еще и вспомнить про Благородный свод законов…

Тут он глянул на парнишку.

– Ведь так и было? Верно?

Парень затравленно глянул на дознавателей, затем на Хрусталева и кивнул.

– Да, так и было.

– Прошу не забывать, что мой подопечный имеет статус дворянина. Да, барон, безземельный, но он дворянин. А вот вы, Хрусталев… – тут Хорошкин глянул на Ивана и снова расплылся в улыбке. – Насколько я знаю простолюдин. Слово дворянина против слова простолюдина.

Тут он откинулся на спинку стула, вытянул руки и постучал ими по столу, словно играл на пианино.

– Партия, господа!

– Ля, ты крыса… – прошептал мужчина и сложил руки в замок на груди. Он уставился на Хорошкина с прищуром, словно хотел его просверлить взглядом.

– Смысл обидный, но по факту же похвала, – расплылся в улыбке адвокат. – Ну, так что? Будем биться или все же пойдем на мировую?

Дознаватели глянули на Хрусталева, что сидел с опешившим видом.

– Это сейчас что? Я еще и виноват⁈ – растерянно спросил он.

Работники департамента переглянулись и синхронно поднялись.

– Нам нужно поговорить с вышестоящим начальством, – произнесла Светлана.

– Простите, у меня столик в Медузе на шесть, – глянул на часы Хорошкин. – Плюс пробки, плюс цветы… Думаю у вас есть минут десять.

– Вы еще и условия ставить будете? – зыркнул на него Борис Павлович.

– Нет, конечно! Просто через десять минут я уйду, парни остануться тут, вы ведь уже выбрали меру пресечения, так? – глянул на него адвокат. – Значит мой подопечный останется у вас, под стражей. А завтра я подам жалобу в совет дворянства из–за нарушения прав дворянина и пойду по инстанциям. Причем начну с самого верха.

Борис Павлович не стал ничего отвечать. Он мягко подтолкнул свою напарницу и они вышли из кабинета.

Хорошкин же молча залез в портфель, достал бланк и положил его на стол. Глянув на растерянного Хрусталева, он произнес:

– А теперь смотри, что сейчас будет, – произнес он. – Сейчас ты подписываешь мировую. Мы встаем все вместе и выходим из этого здания. Ты забудешь этот случай, как и мы. Будем жить как жили раньше и делать вид, что ничего не было.

– А если я откажусь? – спросил Иван, с хмурым выражением лица.

– Знаешь, когда тонет корабль, от него надо отплыть как можно дальше. Почему в курсе?

– Засосет под воду? – нахмурился Хрусталев.

– Именно! И если мой подопечный и получит реальный срок, то ты… – тут Хорошкин нагнулся к парню и с его лица слетела улыбка. – Ты пойдешь за ним! Сядешь, и я приложу все усилия, чтобы ты получил срок побольше. Сечешь к чему я?

Хорошкин достал из кармана ручку, положил на стол и снова глянул на часы.

– Предложение действует восемь минут. У меня гребешки в Медузе заказаны и я свежий привоз пропускать не намерен, – произнес он и откинулся в кресле, закинув ногу на ногу.

Иван же хмуро глянул на адвоката, затем на того самого худощавого парня, с которым бился и заметил на его лице легкую усмешку.

Перед ним лежал бланк и золотая ручка Хорошкина.